В Плену Силы

Чародей опустился на край кроватки, проводя рукой по темно-русым, как и у Фреи, волосам. Слезы сами подступали к глазам вместе с тяжелым комом в горле. Сколько бы он ни пытался, все равно теряет своих близких. Сначала Фрея, затем отец, после Ланселот, Элиан... А теперь его дочь. Чтобы маг не предпринимал, исход неизменен — его близкие и друзья погибают, а он, вопреки всему, остается жив. Не выдержав, Мерлин провел рукой ото лба к подбородку, останавливая пальцы на нем и губах. А что, если Моргана все же права? Что, если ему не остановить пророчество, и Артур погибнет по его вине?.. Волшебник вновь посмотрел на Алвену. Он не смог. Даже пожертвовав жизнью, он не уберег свое сокровище, их с Фреей сокровище! Ссутулившись, чародей уперся локтями в колени и закрыл лицо руками. Так, хоть на время, он мог отрешиться от всего. И, хоть и мимолетно, всего на пару секунд, забыть о том, что его семья вот-вот, возможно, уже в следующее мгновение, может разрушиться, как карточный домик. Он не знал, сколько просидел там так, да и не хотел знать. Лишь легкие шаги возле двери привели его в чувство. Мерлин не видел, но знал кто зашел в комнату, а приобнявшие его за плечи руки подтвердили догадку. - Ты не виноват, - произнесла друидка, перебирая тонкими пальцами пряди его волос. - Ты сделал все, что мог, и даже больше. - И все же этого было недостаточно, - хрипло ответил волшебник. - Это я во всем виноват. - Прекрати, - прошептала девушка, стараясь не выдать голосом слезы, текущие по ее щекам. - Нет, Фрея! Я должен, просто обязан был что-то придумать! Обязан был защитить свою семью! А на деле, - маг горько усмехнулся, поднимая глаза сначала на жену, а затем на дочку, так и не пришедшую в себя после случившегося. - Посмотри вокруг! - он вновь перевел взгляд на Владычицу Озера. - Все, кто мне дорог, погибают! И я ничего не могу изменить! Рывком поднявшись, чародей вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

***

Артур шел по коридору, в поисках хоть кого-то. После возвращения он так и не увидел ни Мерлина, ни Фреи, ни, тем более, Алвены. Рыцари, так же, как и он, обеспокоенные их отсутствием, приняли решение осмотреть все комнаты и коридоры, с чем король, собственно, и согласился. Балинор же остался в гостиной-библиотеке, сказав, что так будет лучше. Для кого и почему он не уточнил. Но это было около полутора часов назад, и правитель Камелот стал всерьез опасаться, что он заблудился. Однако, зайдя за очередной поворот, он осознал, что уже бывал здесь. И если ему память не изменяет... Ага! Артур толкнул дверь, оказываясь в детской. На кровати под темно-зеленым покрывалом лежала Алвена, а рядом, прислонившись сбоку к спинке, сидел чародей, положив на согнутые колени руки и устремив взгляд в потолок. - Знаешь... - протянул он, не меняя позы. - Я бы сейчас с удовольствием напился... Секунду маг как будто над чем-то размышлял, а затем, как-то неестественно хмыкнув, перевел взгляд на правителя. - И ведь, пожалуй, тогда я бы впервые оправдал твои ожидания. Королю совсем не понравился его взгляд. Такой надломленный, воспаленный... На своей памяти он впервые видел волшебника таким. - Мерлин... - И вот ведь понимаешь, в чем штука? - перебил его тот, возвышая голос, и вновь переводя на друга взгляд, до этого отправленный в новое путешествие по потолку. - Я даже этого не могу! Волшебник откинулся на деревянную спинку, ощутимо прикладываясь о нее головой, но даже не замечая этого. - Не могу, потому что сразу представляю, как она просыпается и смотрит на меня, - продолжил он шепотом, разглядывая только ему известно что на каменном своде пещеры. - Не хочу, чтобы ее последние воспоминания обо мне были такими... - На грани различимого произнес он, зажмуриваясь. По щекам чародея скатились две прозрачные капли, одна за одной исчезая в складках его рубахи и шейного платка. - О чем ты говоришь? - пораженно выдохнул рыцарь. - Вы же с ней... - Что? - воскликнул волшебник. Голос звучал сдавленно. - Что «мы с ней», скажи мне?! Остались живы?! - он вскочил на ноги, глаза блестели от слез, а голос душил ком, стоящий в горле. - Нет, Артур, уж лучше бы сразу погибли! - Не неси чушь! - не выдержал правитель. - Как ты можешь о таком говорить?! Кому будет лучше?! Маг издал нервный смешок. Его настолько переполняли эмоции, что он даже не уделил особого внимания рыцарям и Фрее, видимо, услышавшим их крики и пришедшим на них. - Ты рос без магического воспитания, - серьезно и как-то горько произнес волшебник, глядя куда-то в сторону. - Хоть и был рожден с помощью магии. Но Дети Древней Религии, Артур, всегда обречены на непростую судьбу. Все, рожденные под звездой Богини, носят метку в своей крови, и редко кому удается выбить для себя шанс на счастливую жизнь. Но все мы пытаемся. И надеемся. Мы тоже надеялись, что ее это обойдет стороной. Но, - на его лбу прорезались складки, делая волшебника старше. - Фрея была воскрешена, а я... У нас вообще не должно было быть детей. Вернув жизнь, нужно отдать жизнь, но в этот раз Каэлих не взяла плату, что уже нарушило баланс. Появление у нас детей привело бы к еще большему дисбалансу, так что мы и не думали, что они у нас вообще могут быть. Но когда родилась она... Мы были так счастливы, что думать об этом просто не было сил. Знаешь, как бывает... Ложная надежда, разрушаясь, оставляет после себя еще больше боли, чем уверенность в чем либо. Потому что ты пытаешься изо всех сил, делаешь все, чтобы выиграть эту призрачную партию и, когда уже начинаешь не просто надеяться, а почти веришь в то, что сможешь все предотвратить — она рушиться, оставляя после себя осколки надежды. И они режут тебя в тысячу раз больней, потому что ты осмелился подумать, что смог все переиграть и выбить тот самый шанс, который достается лишь ничтожному количеству, поставить мат всем тем кто мешал, да самой чертовой Богине! - он наконец перевел взгляд на потрясенно молчащего короля. - Но правда-то в том, что никакой партии и не было, - с горечью произносит он. - Мерлин, - Фрея смотрит на него печальными глазами, пытаясь дать понять, что он ни в чем не виноват. Но он так не считает. - Древняя Религия жестока со всеми. Но Дети Пророчеств... Посмотри на нее, - чародей переводит полные печали и отчаяния глаза на дочь. - Ей ведь уже не четыре года, а лет восемь минимум. Правитель хмуриться, переводит взгляд с друга на Алвену, и только теперь понимает. Девочка действительно выглядит гораздо старше, сейчас ей можно дать лет десять, а то и двенадцать. Волосы, лежащие до этого у верхнего края лопаток, теперь достигают поясницы, а детская пухлость личика прошла, уступая правильным чертам уже довольно взрослого лица. - Цветок Мира Магии, - горько усмехается, с издевкой протягивая чародей. - Я оценил их чувство юмора, и впрямь можно подумать, что это какое-то волшебное призвание для маленькой принцессы — помогать людям, летая на волшебном, рожденном специально для нее дракончике, становясь все сильнее и сильнее, чтобы однажды лишь прикосновением руки возвращать жизни и исцелять болезни. Этакая прекрасная сказка на ночь, только и делай, что восхищайся и мечтай оказаться на ее месте! - Прекрати, - еле слышно просит Леди Озера, у нее уже нет сил слушать. Чародей переводит взгляд на нее. - Что прекратить, Фрея? Что я должен прекратить, если все и так кончено?! - не в силах больше сдерживать, он отпускает слезы, позволяя свободно бежать по щекам. - Они подписали ей смертный приговор, сделав лицом Пророчества! И ведь я, дурак, думал, что если ее оградить, то это поможет! Что я смогу ее защитить! А на деле? - волшебник резко опускает до этого ожесточенно жестикулирующие руки. Те сами собой сжимаются в кулаки, а голова склоняется. - Я ведь сам подвел ее к черте, понимаешь? - тихо произносит чародей. - Это я во всем виноват... - Не смей так говорить! - девушка резко приближается к нему, хватая за плечи. - Не смей, слышишь?! - почти кричит она, заставляя волшебника поднять голову. - Ты не в чем не виноват! - Я мог бы сделать что-то другое! Обязан был! Хоть что-то, но не этот чертов договор с Каэлих! Я мог бы разнести к дьяволу весь остров Блаженных, переправив Вас всех в безопасное место, но нет, черт возьми, я решил пойти путем наименьшего сопротивления! - Не дури! Такой выброс магии под заклятьем убил бы тебя на месте! - Но она бы об этом не знала! - в отчаяние воскликнул маг, отступая на шаг. - Наша дочь ничего бы не знала! Пусть бы она думала, что я вас бросил, считала бы меня последним негодяем и подлецом, но была бы жива! - Ты же знаешь, что она бы так ни за что не подумала, - мягко упрекнула друидка, приближаясь к нему и беря его ладони в свои. - Это бы ничего не изменило. Он отвел взгляд в сторону. В синеве глаз застыли боль и отчаяние. - Что с тобой, сын? - раздался вдруг голос из прохода. Маг перевел широко распахнутые в шоке глаза на призрачную фигуру в дверях. - Отец... - прошептал он, глядя на такие знакомые, и в то же время почти забытые черты лица. - Сколько я себя помню, ты всегда находил выход. Так почему же ты сдаешься сейчас, когда на кону жизнь моей внучки? - Я... - Прекрати винить себя, - серьезно произнес мужчина, глядя Мерлину прямо в глаза. - Виноват во всем не ты, а Высшие, пожелавшие играть судьбами. Посмотри на нас, - он обвел рукой помещение. - Разве случилось бы нам всем встретиться, если бы однажды богиня Судьбы не решилась обмануть тогда еще молодого Пендрагона, забрав в плату за жизнь сына жизнь его любимой? Но кого может винить убитый горем человек? Разве Судьбу? Нет, того, кто совершил обряд. Если бы не начались гонения на волшебников, не зацепило бы и Повелителей Драконов, а тогда мы бы с твоей матерью и не встретились. Моргана Пендрагон не появилась бы на свет, и не была бы разлучена со своей сестрой, чтобы затем обрести ее в период сомнений. Ты прав, все это — шахматная партия Высших, задуманная ими еще до рождения не только вас, но и меня, и даже Гаюса. Пророчества были написаны в незапамятные времена, но черед их пришел при нас. Так ответь мне, почему именно сейчас, после того, как ты возвел Короля Былого и Грядущего на престол, сумев противостоять его сестре в течение более чем шести лет, Великий Эмрис решил сдаться? Чародей отвел взгляд, всматриваясь в лицо дочери. Бывший Повелитель это заметил. - Ты боишься Пророчеств? Все мы их боимся. - Но не всем нам решать их судьбу, - тихо произнес маг, не отводя взгляда от Алвены. Мужчина вгляделся в его лицо. Морщинки на его лбу стали еще резче, в противовес смягчившемуся взгляду. - Мы все кого-то теряли, Мерлин. Я знаю, что тебе нелегко. Но посмотри, - чародей поднял взгляд на отца, затем перевел на все так же молчаливо стоящих Леона и Персиваля, на лицах которых светилось сочувствие и понимание, на напряженных, но решительных Артура и Гвейна, увидел легко улыбающегося Ланселота. - Мы все здесь, и все мы готовы подставить плечо. - Ты больше не один, - произнес мягкий голос Фреи ему на ухо, когда девушка обняла волшебника, прижимаясь к нему. Он обнял ее в ответ. И, впервые за долгое время, смог улыбнуться. Не такой широкой, привычной всем и каждому в Камелоте улыбкой, нет. Но настоящей, счастливой улыбкой. Потому что он знал, что его друзья и семья рядом, а значит ― у него есть за что бороться. - Ну так что, нам объяснят все по порядку, или будем играть в «угадайку»? - прозвучал веселый голос Гвейна. И, хотя все понимали, что это действительно серьезно, улыбка озарила лица всех присутствующих, а Мерлин даже издал легкий смешок. Потому что невозможно постоянно грустить. Какой бы трудной не была ситуация, всегда надо найти то, что может развеселить ― иначе просто нельзя.

***

- Как уже говорил Мерлин, у нас не могло быть детей, - начала Владычица Озера, когда все негласно собрались в гостиной. - После своей смерти я не ушла за Грань, как должно было произойти, но стала Хранительницей Озера. Моя душа все еще была тут, но вот тело... - она покачала головой. - Воскреснув без жертвы, я нарушила баланс, но не в той мере, в какой могла бы. Я все еще Владычица Озера, а это значит, что я напрямую связана с ним. Где бы я ни была, оно останется частью меня, - девушка перевела взгляд на сидящего рядом мужа и вложила руку в его ладони, лежащие на коленях. Он ободряюще сжал ладошку друидки, так и не выпуская ее из своих пальцев. Все видели, что им тяжело даются эти слова, потому не торопили. Наконец, приободренная, Фрея продолжила рассказ. - Когда малышка появилась на свет, я... Мы были так счастливы, что позабыли обо всем. В том числе и о том, что у Сильнейшего Волшебника и воскресшей друидки просто не может быть обычного ребенка. Затем, уже почти три года назад, вы отправились за последним оставшимся яйцом дракона. - Я, как Повелитель Драконов, не мог позволить, чтобы род прервался, - подхватил волшебник. - И вынес яйцо из башни до того, как она разрушилась. В ту же ночь на свет появилась Аитуза. - Тот самый дракон, что служит Моргане? - вопросил Леон, нахмурившись. - На самом деле, я бы не сказал, что она ей служит, - в некоторой задумчивости произнес чародей. - Аитуза, вопреки уверениям Киллгары, что он за ней присмотрит, болталась, где ее душе было угодно и, найдя в лесу раненую Моргану, она не смогла пройти мимо. Именно поэтому я считаю, что она... Не совсем в себе, - с некоторым сомнением в голосе закончил он, взглядывая на Леона, а затем на отца. - Кто, дракончик? - поинтересовался Гвейн, в то время как Балинор нахмурил брови. Чародей оставил реплику без ответа, продолжая внимательно смотреть на Бывшего Повелителя. - Ты думаешь, она под заклятьем? - наконец произнес он. - Не знаю, - покачал головой маг. - Может, одержима? Или под артефактом? Аитузе было не больше двух недель, она не могла ошибиться. - Так, тайм-аут! - наконец не выдержал Артур. - Можно краткий экскурс для тех, кто не в курсе всех ваших магических штучек? - Ну, если коротко, то... - Он считает, что твоя сестра может быть околдована, Артур, - произнесла Леди Озера, внимательно вглядываясь в лицо мужа. - Что?! Все опешили от подобного заявления. - Дело в том, что драконы очень малочисленны. Потомство у них может появиться на свет только с помощью Повелителя, позвавшего их по сокровенному имени, да и то лишь раз в несколько сотен лет, - принялся объяснять Балинор. - Их взросление происходит крайне медленно, по сему молодняк может стать легкой добычей. Чтобы этого избежать, драконы до года имеют подсознательные инстинкты. Они никогда не приблизятся к дурному человеку по доброй воле. Аитузе же было несколько недель от роду, но Моргану она вылечила, что, для обычного человека, является чуть ли не благословением свыше. Драконы не так уж и часто приближаются к людям без нужды, что уж тут говорить о том, чтобы преподносить им какие-либо подарки. - Но она не просто вылечила Моргану, - подхватил Мерлин, глядя Артуру в глаза. - Она признала в ней друга. Вот почему она не сбежала, когда Жрицу посадили во тьму ― не могла оставить свою подругу в беде, а помочь ей как-либо еще она не могла. - Иными словами, ты хочешь сказать... - начал Персиваль. - Да, - кивнул волшебник. - Что Моргана Пендрагон находиться под заклятьем, наложенным на нее очень давно.

***

Где-то в крепости, на одном из оборудованных под комнаты этажей, девушка теребила в пальцах нашейную цепочку. Моргану теперь было не узнать ― шелковистые, лежащие по плечам волосы, бывшие еще несколько дней назад больше похожими на воронье гнездо, теперь переливающимся каскадом спадали на спину. Вспомнив, в кои то веке, что она владеет магией, жрица превратила свое изорванное до лохмотьев черное платье в одно из своих любимых ― ярко-изумрудного цвета. На лицо лег легкий, не вызывающий макияж, подчеркивающий красоту глаз и контур губ. Сегодняшним утром она вдруг поняла, что не хочет представать перед сестрой в том виде, что был у нее до этого. «Да и вообще, - подумала Жрица. - Почему я раньше не задумывалась об этом? Кем бы я не была, все же в первую очередь я леди! Все, с сегодняшнего дня слежу за собой, как раньше!» Пальцы продолжили перебирать незатейливую цепочку с изящным медальоном ― не слишком дорогая на вид, но для Морганы последние годы она была самым драгоценным на всем свете. Девушка хорошо, даже, слишком хорошо, помнила тот день, когда, взойдя на каменные плиты острова Блаженных ее сестра на секунду задержалась, чтобы снять с собственной шеи эту самую цепочку и надеть ее на шею девушке. « Прошу тебя, не снимай ее. Пусть это будет напоминанием обо мне» - набатом отдались у нее в ушах слова Моргаузы.