Сверкающая Тень

Приоткрыв глаза, Элинор испытал острый приступ дежавю: ещё бы, кажется, когда-то совсем недавно он уже валялся именно в такой неудобной позе, уткнувшись носом в, слава всему сущему, чистый пол. Правда, теперь его вдобавок ещё и вдавливало в пол что-то тяжёлое, навалившееся сверху на спину. Чуть повернув голову и скосив глаза, подросток с облегчением посмотрел на знакомые серебристо-серые волосы, почти скрывшие лицо. Из-под густой чёлки виднелись линии татуировки, отчего-то выступившей на смуглой коже более отчётливо, чем прежде. Элинор устало выдохнул: похоже, они успели уйти, пусть и в последний миг. Но… выходит, кто-то разбил зеркало, пока они находились внутри?! Страшно даже подумать, что произошло бы, опоздай они хоть на мгновение… Вполне стройные размышления старающегося не вспоминать об увиденном по ту сторону парнишки прервал болезненный стон. Сообразив, что этот звук издал Андрий, подросток торопливо выбрался из-под него и окинул юношу быстрым взглядом: - Ты в порядке? - Твою мать… - выругался Андрий, почему-то прижимая руки к животу. Лицо исказила гримаса боли. С каждой секундой подростку становилось всё тревожнее: - Что с тобой?! Что такое?!! Пересиливая себя, Андрий на пару мгновений отвёл в сторону дрожащие руки, и Элинор в немом ужасе уставился на огромный осколок стекла, на медленно расплывающееся по одежде пятно крови. - Твою мать, ещё одну рубашку… испортил, - на середине фразы Андрий приостановился и болезненно поморщился. Мальчишка же смотрел на осколок, понимая, что сейчас просто сойдёт с ума: слишком много тяжёлых для психики ситуаций свалилось на него разом. - Поганое зеркало! – тем временем возмущался Андрий, явно не торопящийся отбывать на тот свет. Но, несмотря на этот оптимистичный фактор, Элинор всё равно пребывал на грани истерики. Осторожно дотронувшись до плеча юноши, он деловито забормотал: - Всё хорошо, я сейчас помогу, вылечу, только надо эту штуку вытащить, я сейчас, я… Голос мальчишки откровенно дрожал: что сделаешь, не привык обладатель этого самого голоса к подобным происшествиям. - Да успокойся… сопля, - речь Андрия периодически прерывалась тяжёлыми, хриплыми вдохами и выдохами, - Хочешь, чтобы я сдох? Не дождёшься. Бля! На последней фразе Элинор, дотронувшийся до осколка, тотчас отдёрнул руку в сторону: - Тебе очень больно?! Я не хотел, правда! Я постараюсь аккуратнее, только… - Заткнись и достань уже эту хрень! – прошипел Андрий, сжав зубы, - Нам ещё искать, кого благодарить за наше благополучное возвращение. А пока ты тут копошишься, эта тварь свалит фиг знает куда… Мать твою!! Именно так завершилась попытка монолога: Элинор, стараясь не дрожать, резко потянул осколок вверх и тупо уставился на почти десятисантиметровый кусок окровавленного стекла. Такое большое… И, судя по следам крови, почти полностью вошло в тело… От мысли, насколько сейчас больно Андрию, подростку стало совсем плохо. Не думая ни о чём, он потянулся к пуговицам на рубашке парня, всё ещё лихорадочно шепча: - Всё хорошо, я сейчас, я тебя вылечу… Андрий, несмотря на боль, скептически прищурился: - А ты что, лечить умеешь… бля!.. Только посредством раздевания?.. - Мне нужно касаться раны напрямую. Это больно, но потерпи, пожалуйста, я… я не могу тебя вылечить по-другому, - пролепетал подросток, осторожно пристраивая ладони на смуглом животе, чуть ниже ребёр. Стекло вспороло старый шрам: кожа там тоньше, наверное, потому оно и вонзилось так глубоко. Элинор собрался с силами, осторожно пропуская целебную энергию сквозь свои ладони. Он делал это не единожды, правда, раньше мальчишка заживлял лишь царапины, ушибы и ожоги, полученные учителем Люцианом в его лаборатории, не такие глубокие раны. Но сейчас что-то сопротивлялось, словно тёмная энергия не давала подростку воспользоваться заклинанием в полную силу. Рана заживала, но медленно, мучительно медленно! - Это всё хаос, - тихо произнёс Андрий, - Его энергию тяжело перенести, если ты… не теневой маг. Слушая эти речи, Элинор с каждым мгновением всё сильнее стыдился своих недавних мыслей. Как ему вообще в голову могло взбрести, что Андрий, быть может, теневой маг, не желающий раскрываться?! Ведь тогда он бы не боялся темноты, да и она расступалась бы перед ним… Проклятье, почему эти простые вещи доходят до него только сейчас?! - Я вижу. Ты только не говори пока, хорошо? – с усилием произнёс Элинор, - Мне тяжело сосредоточиться. Андрий, покорившись, замолчал. Подросток же зажмурился, вспоминая ту правильную цепь образов, что всегда рождалась при использовании этого заклинания. Связать воедино образы, сосредоточиться на тех отголосках дыхания, что ощущаются с каждым движением ребёр, сосредоточиться на биении чужого сердца и колотящемся под кожей пульсе. Только так можно сделать всё правильно… Андрий хрипло выдохнул, и подросток открыл глаза. Да, рана, по крайне мере, теперь выглядела не так угрожающе: всего лишь кровавая ссадина, не больше. Элинор осторожно отвёл руки от раны, посмотрел на покрасневшие от чужой крови ладони… В груди словно что-то взорвалось, и подросток, рухнув на четвереньки, судорожно разрыдался. Он и сам не понимал, от страха или от понимания, что всё если не закончилось, то хотя бы на время ушло. Андрий приподнялся: - Эй-эй, всё же в порядке… Не реви. Элинор пытался высказать всё, что думает, но со стороны это звучало как обрывистые звуки, не несущие ровным счётом никакого смысла. Любую осмысленную речь перебивали всхлипы. Сероволосый юноша тяжело вздохнул: - Сопля, хватит уже. Ты же не девка. Не дав Андрий подняться, Элинор подполз к нему и крепко обнял, уткнувшись мокрым от слёз лицом в шею юноши. Тот благоразумно не попытался отстраниться: всё же боль до конца не прошла, и тревожить ссадину не хотелось. Прижимаясь к Андрию, Элинор, как ненормальный, шептал обрывки слов: - Кровь… много… страшно… у тебя кровь текла… страшно… - Хватит реветь, сопля. Можно подумать, в тебя стекло воткнулось, - проворчал Андрий, приобнимая рыдающего подростка, - И вообще, подумаешь, кровь. Понимаю, если бы мне руку отсекло или ногу, то было бы, над чем истерику закатывать… А Элинор всё никак не мог связать воедино свои мысли, чтобы объяснить Андрию: испугала его не столько кровь, сколько случайно забредшая в голову мысль. «Он не бессмертен. Андрий может умереть, как и любой другой человек». Вроде бы простая истина, но Элинор предпочёл бы, оставаясь, быть может, глупым маленьким ребёнком и «соплёй» в глазах других, считать, что Андрий просто не может оставить его одного. И тем более – погибнуть. О том, кто же разбил зеркало, подросток тоже предпочитал не думать. Лучше всего – вообще ни о чём не думать. Просто немного согреться, прижимаясь к сильному телу… - Сопля, ты меня придушить решил или в слезах утопить? – хмыкнул Андрий, и подросток, постепенно успокаиваясь, слабо улыбнулся сквозь слёзы.