На встречу с Лордом

      Путники подоспели к площади перед Вратами Безумия как раз вовремя. Вокруг огромного бюста Шеогората собрались самые любопытные жители Островов, желавшие лично взглянуть на гостей, столь редких во владениях Безумного Бога.       Люсинда с трудом передвигала ноги в своем пурпурном наряде: полы платья приходилось придерживать руками. Все, чего ей сейчас хотелось – поскорее добраться до места назначения, дома или хотя бы комнаты, которую ей должны были выделить. Должны были. Хотя в письме об этом ничего не говорилось… А может, ей уготовлен какой-нибудь спальник между корней разросшихся вокруг гигантских грибов? Эта мысль билась в голове девушки, словно мотылек в стеклянной банке.       А ведь покинуть Острова просто так ей теперь не удастся. Она добровольно пришла сюда, прямо в когтистые лапы Безумного Бога, даже не успев обдумать все плюсы и минусы такого заманчивого, на первый взгляд, предложения. Все начиналось так хорошо – а теперь, когда ей пришлось без всякого оружия, абсолютно беззащитной отбиваться от каких-то тварей, да еще и напялить на себя этот ужасный наряд…       Но беспорядочные мысли Люсинды прервал тихий гомон, который стоял на площади. Здесь столпились, переминаясь с ногу на ногу, десятки зевак, которые не поленились прийти в Предел. Они заметно оживились, когда Люсинда грациозно, насколько вообще позволял ее наряд, подошла вместе с Люсьеном.       – Гляди, уже наряд у кого-то сперла! – громко прошептала пожилая бретонка на ухо стоящей неподалеку каджитке в нежно-голубом платье и зачем-то намотанном на голову красном шарфе.       – А на лицо-то глянь! Как в грязи извалялась вся, – ответила ей каджитка и обнажила гладкие клыки, тихонько посмеиваясь.       Люсинда застыла перед жителями Островов в недоумении. Ей не льстило такое внимание к собственной персоне. Она привыкла жить незаметно для окружающих, а слава народного героя ей частенько досаждала. Надеялась ли она на тишину и покой в плане безумного даэдра? Нет. Однако терпеть выходки не совсем адекватного населения ей тоже не хотелось.       Настала неловкая пауза. Кто-то из горожан до сих пор пялился на Люсинду, кто-то смотрел на небо, кто-то с отсутствующим взглядом рассматривал свои ноги.       – Скажи им что-нибудь, не молчи, – шепнул девушке на ухо Люсьен.       – А, может, лучше ты? Похоже, нам здесь не рады…       К слову, Люсьен производил впечатление более положительное, нежели Люсинда. По крайней мере, в него не тыкали пальцами и от него не убегали с криками, как дочь хозяйки местной таверны.       – Граждане! – начал было Люсьен, но осекся и продолжил. – Друзья! Мы с моей госпожой очень рады, что вы…       – Эй, смотрите-ка! Мертвяк заговорил! А почему твоя подружка живая, а ты нет? – выкрикнул приземистый босмер с квадратной головой и высокой прической.       – О, ну хоть кто-то хочет послушать эту историю! Как замечательно, что вы поинтересовались. Так вот, началось все с того, что этот мальчишка, Матье, он…       – Эээ, Люсьен, я думаю, им не очень-то и хотелось… как-нибудь в другой раз… О, Хаскилл! Хаскилл! – воскликнула Люсинда, показывая пальцем на фиолетовую дымку, из которой возникла фигура в черно-красном наряде.       – Ну да! Какой, к Дагону, Хаскилл? Я служу тебе почти год, хоть раз бы послушала, как я умер! – ответил ей призрак и покосился в ту сторону, куда девушка показывала пальцем. Хаскилл уверенной походкой уже спешил к ним.       – А, и правда Хаскилл. И принесла же нелегкая… Ладно, в следующий раз расскажу, – заверил Люсьен жителей Островов, которые, впрочем, особого энтузиазма и не проявляли.       – Хаскилл!!! Проклятущий ты даэдра, объясни, что происходит, в конце-то концов! Почему эти люди хамят мне? Где я буду спать? Где Шеогорат?! – нервы подводили Люсинду, и накопившееся за несколько часов негодование готово было обрушиться прямо на лысеющую уже не одно столетие макушку прислужника Безумного Бога.       – Давайте не будем нервничать, – спокойным тоном произнес даэдра. При этом собравшиеся на площади горожане заметно попритихли. Видимо, личность Хаскилла внушала им какое-никакое уважение. – Мне казалось, что для закаленного в боях народного героя вопрос о теплой постели и прочих благах простого гражданина будет стоять в последнюю очередь.       – Послушай, я думала, что я здесь гостья! Не так ли? Я надеялась хотя бы на какое-то уважение, а тут еще эти мутировавшие рыбы-убийцы на каждом шагу…       – Баливоги, – аккуратно поправил ее Хаскилл. – И неужели ты думала, что план Шеогората похож на райский курорт?       – Ты даже не дал мне взять с собой оружие! В этой богадельне я даже лишилась ту’ума! А еще и это платье… – Люсинда со скорбью глянула на свой наряд.       – Погоди, но у тебя же есть я… – тихим голосом напомнил ей Люсьен.       – Да что ты! Только подумать! Я променяла целый сундук с зельями и моим верным эбонитовым луком на болтливого мертвого прислужника! – выкрикнула Люсинда и осеклась. Стоявшие к ней лицом жители Островов театрально заохали и заахали, кто-то даже попытался изобразить обморок, подчеркивая дерзость произнесенных девушкой слов.       – Люсьен, я… Люсьен?       Она посмотрела в его призрачные глаза. Они не выражали грусти и безысходности, как тогда, перед отъездом на Острова. Сейчас в них была лишь холодность и надменность, которая заставила Люсинду поежиться. Так он, наверное, смотрел на своих нерадивых подчиненных при жизни.       – Так убей меня, отправь обратно в Пустоту, раз я тебе не нужен. Ах, да, оружие. Ну что ж, придется тебе меня немного потерпеть, если ты, конечно, не хочешь, чтобы я сам убил себя, только чтобы не досаждать тебе.       – Я…       – Давайте закончим с ненужными ссорами и вернемся к делу. Мне еще нужно выявить преступника, ворующего тапочки Лорда по ночам. Кстати, о Лорде. Мой господин просил передать вам вот эту карту, – Хаскилл протянул Люсинде аккуратно свернутый в трубочку кусок пожелтевшего пергамента. – А также послание, которое я сейчас оглашу.       Даэдра достал из кармана своего наряда еще один листок и принялся читать монотонным голосом:       – Дорогая Драконорожденная. Добро пожаловать в Предел. Если Хаскилл читает тебе это послание одним из своих самых скучнейших тонов, то это значит, что ты еще жива. Хотя от встречи с баливогами еще никто не умирал, мы вообще их на обед едим. Ах да, обед! В моем замке сейчас готовят праздничный стол по случаю твоего прибытия. Какая честь для простой смертной, правда? Так что не опаздывай! Карта у Хаскилла, Хаскилл перед тобой, а я в замке. Твое последнее испытание на сегодня – добраться до меня. Пожалуйста, выживи, а то мне крайне скучно. Весь в ожидании, Безумный Лорд, – Хаскилл закончил чтение и, как ни в чем не бывало, спрятал листок обратно в карман.       – «Пожалуйста, выживи»? Великолепно, – настроение Люсинды испортилось окончательно. Она развернула карту, которую ей дал Хаскилл, и принялась деловито изучать. Кусок пергамента пестрил названиями разных фортов, пещер и лагерей. Кто бы ни владел этой картой до Люсинды, он наверняка исходил эту местность вдоль и поперек. Девушка отыскала на карте Предел и заметила, что путь на Острова преграждают Врата Безумия.       – А жаль, что Стража нет. Сейчас бы повеселились… – проговорил кто-то из горожан.       – Или хотя бы в Зедилиан ее запихнули… Больно она малахольная какая-то. Шеогорат обещал, что к нам прибудет смертный герой! – ответил грубый бас, принадлежащий здоровенному норду в меховой набедренной повязке.       – Да я и есть тот герой, Талос вас побери! – с вызовом бросила Люсинда, не замечая, как пожилая бретонка рядом с ней громко вскрикнула, услышав имя бога смертных. – Я завалила огромного дракона!       – А я с утра помылся в сточных водах Крусибла! И кто из нас герой? – насмешливо выкрикнул уже подававший голос босмер с высокой прической.       Жители Островов начали одобрительно поддакивать, и Люсинда поняла, что осталась в меньшинстве.       – Заткнитесь уже! Я ничего вам доказывать не намерена. Хаскилл, проведи меня уже через эти ворота, меня Шеогорат ждет. В смысле, нас, – прибавила она и оглянулась на Люсьена. Тот стоял к ней спиной, засмотревшись на гигантские грибы вдали. – Люсьен? Ты со мной?       – А у меня есть выбор? – не поворачиваясь, ответил он.       – Об этих Вратах, моя госпожа. Видишь ли, последние несколько десятилетий Безумный Бог стал не слишком-то популярен среди смертных, поклоняющихся даэдра. Растерял свой авторитет, влияние, бороду… Поэтому желающих проникнуть в его владения почти не осталось, и вот уже двадцать лет никто не защищает проход в самое сердце Островов. Смею заметить, что с этим тебе несказанно повезло. Вот здесь, – в его руке возникла небольшая шкатулка, обитая красным бархатом, – два ключа. От дементной половины Островов и от манийской, соответственно. В том, какую сторону выбрать, можешь посоветоваться с этими милыми горожанами. На размышление тебе ровно пять минут. Ты ведь не хочешь заставлять милорда ждать?       – Что? Погодите, я немного не поняла… – начала было Люсинда, но у нее над ухом загудело сразу несколько голосов.       – ДЕМЕНЦИЯ! Выбирай Деменцию, женщина! У нас неповторимый зловонный запах после девяти вечера! – надрывался норд, отчаянно жестикулируя руками.       – Ну да, много радости в их вонючей дыре! А вот зеленая пыльца – радость! МАНИЯ! Тебе нужна Мания! – каджитки в странных одеяниях не уступали норду в громкости.       В воздухе витали еще более безумные преимущества Мании и Деменции, однако Люсинду они мало волновали. Она смотрела на Люсьена, перед которым чувствовала вину за вырвавшиеся ненароком слова.       – Я выбираю… – она подошла к Хаскиллу и протянула руку к шкатулке, – … деменцию!       – Ураааааа!!! – до девушки донесся единовременный радостный возглас дементных жителей, которые аплодировали ей сквозь слезы счастья.       – Что ж, поздравляю. Тебя ждут каждодневные дожди и непрекращающиеся крики боли дуэлянтов на крышах, – Хаскилл протянул ей ключи и пожелал приятной прогулки по неизведанной еще, холодной и неприветливой деменции.

***

      Дождь лез в глаза, оставлял мокрые следы на коже, заставляя Люсинду морщить аккуратненький носик. Она остановилась, пройдя всего несколько шагов от Врат, впитывая в себя всю злобу, с которой Деменция встречала своих гостей. Люсьен же не стал задерживаться у ворот и мерно шагал по пружинистой земле, не ощущая капризов природы.       – Люсьен! Подожди, – Люсинда кричала в дождь, стараясь перекричать неуправляемую стихию.       Он замер посреди тропы и неторопливо обернулся.       – Да? – его голос звучал холоднее обычного.       – Извини меня. Просто извини. В Скайриме я могла на тебя положиться в любой момент, а здесь без тебя просто не выживу.       – Держись рядом и постарайся не упасть в лужу в своем тряпье, – он посмотрел на нее и неожиданно улыбнулся.       Люсинда сорвалась с места и побежала на встречу холодным объятиям призрака, который в такие моменты чувствовал себя как никогда живым.       Ливень прекратился где-то через час пути имперцев по скользким и узким тропам Деменции. Дорога проходила через толстые ветви черных деревьев, торчащих из земли, заросли болотного усика и каменные арки с непонятными узорами, которым было явно не меньше нескольких сотен лет.       Изредка сквозь тяжелые занавесы туч проглядывало ласковое солнце, отражаясь в светлых глазах Люсинды, которая и не хотела прикрывать их рукой.       – Если бы не эти агрессивные уродливые создания с кинжалами, то здесь было бы вполне себе… ээ… сносно, – Люсинда уныло брела по лужам, придерживая платье, которое намокло и весило как полноценный комплект обмундирования.       – Эти уродливые создания, как ты выразилась, чем-то похожи на сиродильских гоблинов.       – Тоже мне, знаток, – фыркнула девушка. – И часто ты при жизни на них охотился?       – Никогда. Я охотился на не менее уродливые создания, ну ты знаешь…       Осмыслив всю глубину нелюбви Люсьена к населявшим Тамриэль расам, Люсинда решила промолчать. Они были в пути уже несколько часов и повстречали немало агрессивно настроенных обитателей Островов. При виде очередного существа Люсьен радостно, насколько позволяло его положение в этом мире, мчался с кинжалом наперевес умерщвлять несчастного. Люсинда же предпочитала исчезать под заклинанием.       Так они и добрались до странной метки на потрепанной карте под названием «Холм самоубийц».       – Гляди! Сколько их там! – Люсинда вглядывалась в даль, где на поросших желтой колючей травой холмах виднелись неупокоенные души. Женщины и мужчины разных рас и возрастов, теперь их всех объединяло лишь одно занятие – бессмысленное блуждание по холмистой полянке.       За последние несколько десятилетий число призраков увеличилось в несколько раз, что отражало не лучшее положение дел на Островах. Многие, не желая мириться со своей жизнью во владениях Безумного Бога, решали закончить ее разнообразными способами. Каждый пытался запомниться, а потому придумывал свой оригинальный и неповторимый способ. История Островов помнит самоубийство некоего ящера, который, отчаявшись, сварил себя в котле вместе с овощами для супа. «Настоящий дементный поступок», – прокомментировали ситуацию жители.       – Люсьен! А, Люсьен. Давай найдем тебе здесь подружку?       – Умолкни.

***

      Вскоре они вышли на более или менее каменистую тропу, ведущую к огромным воротам, очевидно, преграждавшим путь в город. Люсинда и Люсьен отворили дверь и очутились в Крусибле. На островах уже давно было утро, а потому немногочисленные жители дементной столицы высыпали на ее улицы для занятия своими повседневными делами: нытьем, жалобами на манийцев, пребыванием в постоянной депрессии.       Путники прошли пару метров и увидели темноволосую нордку, одетую в нечто бесформенно коричневое, отдаленно напоминавшее юбку и простую кофту, и болезненно щурившуюся, глядя на мелькающее за редкими тучами солнце.       – Вы не подскажете, как нам пройти ко дворцу? – Люсинда легонько тронула ее за плечо, отрывая от своих мыслей. Женщина перевела на имперку безумный взгляд.       – А разве это важно? – тихо сказала она, запахивая ворот своей теплой кофты. Во всех ее движениях сквозила болезненная нервозность.       – Ну… нам это важно. Нас там ждут, – Люсинда отвела глаза.       – Нет! Ты лжешь! Важно то, что мы ему не нужны! Никто не нужен. Мы никто! Скоро все жители Нью-Шеота переедут на кладбище. Конец близко! – женщина вцепилась Люсинде в плечо, сжав его с недюжинной силой.       – Ненормальная! Пусти меня, – девушка пыталась расцепить ее мертвую хватку.       – А-а, так это ты… тебя пригласили? Особенная… ну ничего. Про тебя тоже скоро забудут, – она отпустила Люсинду и попятилась назад. – Забудут…       Женщина засунула руки в карманы юбки и удалилась по направлению к центру города.       – С ума сойти! Она мне чуть руку не сломала! – Люсинда смотрела вслед безумной горожанке и массировала плечо.       – Не говори так, а то и правда сойдешь, – сказал Люсьен, наблюдавший эту сцену со стороны, и кивнул в сторону возвышающегося над унылым пейзажем города массивного здания. – Пойдем. Похоже, нам туда.       И они побрели по мягкой пружинистой земле, разглядывая городские постройки. Дома были сплошь мрачные и угрюмые, высота некоторых составляла два-три этажа. Кое-где черепица уже давно порушилась, так же, как и небольшие балкончики, обломки которых лежали на земле.       – Как думаешь, что она имела в виду? – Люсинда понималась по каменным ступеням, придерживая полы платья.       – Кто – она? – Люсьен подал девушке холодную призрачную ладонь, помогая преодолеть ступеньки.       – Ну та сумасшедшая… Мол, конец близко, и все такое…       – Не забивай себе голову всякой ерундой. Это их проблемы, а мы же не собираемся оставаться здесь навсегда?       Путники шли по узкой улочке, на которой когда-то располагались магазины, потому как на домах по обеим сторонам виднелись покореженные вывески, некоторые из которых давно свалились в дурно пахнущую промоину с коричневатой водой.       – А, даэдра, лужа! – имперка шагнула на деревянную доску, брошенную кем-то поверх воды, видимо, чтобы не промочить ноги, однако та уже давно сгнила, и Люсинда оказалась по щиколотку в грязной воде.       – Ну вот, ноги промочила, – сказал Люсьен. – И на кого ты теперь похожа? Не удивлюсь, если тебя во дворец не пустят.       – Помолчи! Скорее, это тебя не пустят. Сомневаюсь, что Шеогорату по нраву несносные болтливые мертвяки! – обиженно воскликнула девушка и побрела, хлюпая промокшими сапогами, к огромной величественной лестнице из мрачного серого камня, которая вела к заветной двери во Дворец. Люсьен хмыкнул и поплелся следом.       Через минуту-другую они преодолели лестницу, и стоявшая на страже мазкен распахнула перед ними тяжелую деревянную дверь. Путники очутились в окрестностях возвышающегося над всем Нью-Шеотом здания. У Люсинды даже перехватило дух от пейзажа вокруг.       – Ради этого стоило тащиться в такую даль и терпеть тебя! – сказала имперка и пошла по центральной аллее, оставляя за собой мокрые следы на белом камне. По правую и левую сторону от нее из земли стремились вверх темно-серые кристаллы с металлическим отливом, напоминавшие о последнем в истории Сером Марше.       Среди причудливо и неестественно изогнутых стволов деревьев виднелись яркие растения, напоминавшие разноцветные лампады – ярко-желтые и бирюзовые. Тучи, преследовавшие путников на протяжении всего путешествия по Деменции, сейчас куда-то разошлись, а на территории всего Дворца ничего не напоминало о прошедшем недавно ливне. Небо над головой поражало своей голубизной, а в воздухе пахло утренней росой, нагретым камнем и чем-то металлическим, очевидно, исходящим от находившихся там и тут некогда активных обелисков.       Люсинда мерно вышагивала по каменным ступеням, держа осанку и стараясь выглядеть хоть немного уверенно в тех жалких обносках, которые являли собой ее дорожный наряд. Подол платья был мокрым, местами порванным, левый рукав напрочь отсутствовал, а сапоги бессовестно хлюпали от переполнявшей их воды. Да и прическа девушки представляла собой что-то среднее между ястребиным гнездом и свалявшейся соломой. Люсьен шел за имперкой, немного приотстав.       На самом верхнем пролете неприступного дворца путников уже ждали.       – Так-так! А вот и ты. Живая и по виду совсем не отличаешься от здешних жильцов… Безумно рад встрече!