На встречу с Лордом

      – Мне кажется, ты шла сюда целую вечность. Хотя для меня теперь вечность – лишь пустой звук и один глоток вина, – он выглядел подобающе для своего положения Безумного Бога. Несуразный помятый костюм, седая щетина и массивная трость в левой руке – на вид Шеогорат был таким, каким Люсинда видела его в прошлый и единственный раз. Только вот в подернутых пеленой глазах угадывалась надменность ко всему вокруг и в то же время великая приязнь к долгожданной гостье.       – Как ни странно, мне тоже так показалось! – Люсинда явно не собиралась кидаться Лорду на шею, радуясь встрече. Слишком много нервов отняло у нее первое знакомство с Дрожащими островами. – Я наконец добралась сюда, и причем живая, но свою компенсацию за моральный ущерб я еще взыщу.       – Не стоит так переживать, госпожа. Всего лишь небольшое испытание на пригодность, – Хаскилл был сама любезность.       – Пригодность для чего? Нет, я вообще не понимаю, зачем было…       Во время этих невинных пока еще выяснений отношений внимание Шеогората было приковано к сопровождавшему имперку Люсьену, который стоял поодаль, не вмешиваясь в разговор. Белесые глаза Лорда прошлись по призрачным чертам лица, в его взгляде промелькнула искра сознания, а в голове на секунду прояснилось… Но лишь на секунду, и все снова стало на круги своя.       – …звать меня в эту дыру, без оружия и средств к выживанию, чтобы просто «испытать». Я собиралась насладиться долгожданным отдыхом!       – Ну-ну, милая. А ты думала, мы тебе ковровую дорожку от самой халупы в твоем смертном мире сюда проложим, а ты по ней как принцесса, не замарав туфелек, дойдешь невредимая? Впрочем, на тебе и так не царапины, так чего же ты жалуешься, спаситель своего смертного мира? – теперь Шеогорат пристально рассматривал черты лица своей гостьи, которая мало изменилась с их последней встречи. Разве что сейчас Люсинда выглядела крайне уставшей, сердитой и обиженной.       Девушка потупила свои серые глаза и не нашлась с ответом. Перед ней был не простой смертный, не ярл или граф, которому она могла высказывать свои недовольства, пользуясь авторитетом народного героя. Перед ней горделиво стоял лорд даэдра, который в любую минуту мог превратить ее в гигантский гриб или вовсе запустить в экскурсионный полет над своим царством в один конец.       – Так, закончили ненужную болтовню. Смотрю, ты пожаловала сюда не одна, – сказал Лорд, глядя на призрака. – Что ж, твой мертвый друг может остаться. Только вот отдельной комнаты ему не видать!       – А он непривередлив в быту, – фыркнула Люсинда. – С вашего позволения, могу я посмотреть свою комнату?       – О, у тебя будет даже не комната, – Шеогорат перекинул трость из одной руки в другую, – а целые покои герцогини! Ты ведь явно такого приема ожидала, верно? Хаскилл, проводи. Встретимся за обедом, который я даю в твою честь, моя милая гостья. И смотри не опаздывай.       – А то что? Подадите меня к столу? – не удержалась и съязвила девушка.       – Ты не представляешь, насколько близка к истине… Я съем твои уши на десерт, – его губы растянулись в хищной улыбке, и Люсинде стало как-то не по себе.       Хаскилл повел Люсинду и Люсьена во дворец. Они миновали тронный зал с купелью и красной ковровой дорожкой так быстро, что имперка не успела ничего как следует рассмотреть. Они вошли в Дом Деменции и направились в Частные Сады, где их уже ждала данмерка по имени Лейрина.       – Добрый день! Или вечер! Или утро! Я не знаю, как вы там у себя приветствуете друг друга. Я Лейрина, твоя горничная, служу при дворе Деменции, – рыжая и ловкая данмерка вцепилась в руку опешившей Люсинде и произносила слова таким высоким голосом, что у имперки заложило уши.       Девушка крутила головой по сторонам, пытаясь рассмотреть место, в котором оказалась. В самом сердце Частных садов произрастали уже виденные путниками по всей Деменции растения, составляя пеструю клумбу в сине-коричневых тонах. «Рай для алхимика…», – только и успела подумать Люсинда, как Лейрина потянула ее в сторону одной из деревянных дверей.       – Потом здесь все разглядишь, понюхаешь, потрогаешь. Идем смотреть твои покои!       Имперка беспомощно взглянула на Хаскилла. Тот только отвесил девушке поклон и растворился в привычной темно-фиолетовой дымке.       – Вы же ей руку вырвите! – подал голос Люсьен, которому явно прошелся не по нраву такой напор данмерки.       Эльфийка попросту не обращала на призрака никакого внимания, как и всех жителей Дрожащих Островов, его присутствие не смущало Лейрину. Во время редких прогулок в компании Люсьена по Скайриму Люсинде часто приходилось объясняться с горожанами насчет своего призрачного спутника, который вызывал у них явное недоумение, а некоторые впечатлительные особы вроде Элисиф и вовсе порывались бежать в храм за жрецами. Люсьен же не любил молчать в компании здравствующих людей и меров и часто вмешивался в их разговоры с Люсиндой, желая высказать свое мнение по любому поводу. Но сейчас некогда прославленный в темных кругах ассассин приумолк, следуя за девушкой немой тенью. Какие еще метаморфозы произойдут на Островах? Никто не знал.       Они вошли, ведомые Лейриной в просторный темный зал, который освещался лишь несколькими подсвечниками на стенах да непонятными бирюзовыми растениями, которые росли в некоторых местах прямо из пола, где виднелась земля.       Зал украшали две каменные статуи прямо по центру и еще несколько таких же в углах. У стен стояли небольшие скамьи, прикрытые сейчас плотными тканями, на которых слой за слоем уже несколько десятков лет оседала пыль. Эти покрывала и принялась сдергивать с мебели данмерка, когда они только вошли в помещение. Пыль начала клубиться в воздухе, заполняя собой все воздушное пространство, и Люсинде с трудом давался каждый вздох.       – Ты пока проходи дальше, взгляни на кровать, я сегодня постелила новое постельное белье. То старое уже давно никуда не годилось.       – И сколько же ему было лет? – Люсинда обошла холл по периметру и направилась в еще одну комнату без двери, которая примыкала к залу.       – Ну… может, лет двести. Я не в курсе, честно говоря, я служу Шеогорату не так давно, – данмерка аккуратно складывала покрывала в угол.       – Не так давно – это сколько? – голос девушки уже раздавался из другой комнаты. Люсьен вошел сюда первым и успел все рассмотреть.       – Гляди, твой сундук.       Возле большой, застеленной темно-синим пледом кровати стоял тот самый сундук, вместо которого она выбрала Люсьена. Стоял целехонький, со всем своим изначальным содержимым внутри.       – Да чтоб я хоть раз еще связалась с даэдра…       В комнату вошла Лейрина, держа в руках комплект чистых полотенец.       – Не так давно – это около ста лет. Но счет времени я уже почти потеряла, как и все смертные, прожившие здесь достаточно долгое время, – ее голос больше не походил на тот писклявый, который гости Островов слышали раньше. Сейчас данмерка говорила медленно и спокойно, не срываясь на фальцет.       – Ну, я здесь засиживаться не собираюсь, – Люсинда устало плюхнулась на кровать. Матрас на проверку оказался довольно-таки мягким и манил утонуть в его глубинах, провалившись в спокойной, здоровый сон.       Но у имперки еще оставались кое-какие вопросы к горничной.       – Так ты, значит, служишь двору Деменции? А это – покои герцогини?       – Да, все так. Эй, ты! Положи на место болотный усик, он ядовитый, – крикнула Лейрина Люсьену, рассматривавшему предметы на каменном столе, который, видимо, служил своей бывшей хозяйке алхимическим.       – Да мне-то уже как-то… все равно, – призрак отошел от стола и стал разглядывать причудливые растение в горшке, украшавшее дальний угол комнаты.       – А куда делась прежняя герцогиня? – задала новый вопрос Люсинда и начала стягивать с себя мокрые сапоги.       – Ее здесь не было, когда я пришла. Ее вообще не было при этом Шеогорате.       – Что значит «при этом»? – имперка уставилась на нее в недоумении.       Лейрина резким движение руки поправила выбившиеся из прически рыжие локоны.       – Так, вижу, комната тебя устраивает, а мне пора заняться делами при дворе. Кадка с водой вон там, полотенца я тебе принесла. Отдыхай, но не проспи обед! – данмерка снова заговорила нарочито писклявым голосом, подобрала полы темно-синего платья с корсажем и вихрем унеслась прочь из покоев.       – Здесь кто-нибудь толком умеет объяснять или нет?! – Люсинда швырнула свой мокрый сапог в стену.       – Не шуми. Лучше умойся и ложись спать, – Люсьен опустился на каменный стул возле стола. – Тебя пригласили сюда не для того, чтобы ты разгадывала какие-то местные тайны, а чтобы ты полюбовалась пейзажем да поохотилась на местную живность. Ну и развеяла скуку Лорда.       – На что это ты намекаешь? – Люсинда прошлась босыми ногами по теплому ковру до кадки с водой и умыла лицо.       – Я? Да упаси Ситис, ни на что я не намекаю. Просто постарайся не копать глубоко то, что тебе не положено знать. Если ты хочешь вернуться домой, конечно.       – И ты туда же! Говоришь какими-то загадками.       – Да это похоже ты туго соображаешь. Безумная данмерка попала сюда из смертного мира, и, скорее всего, таких как она здесь много, – Люсьен встал со своего места и начала кругами ходить по комнате. – Пока ты здесь на правах гостьи. Но вот если ты узнаешь то, что не должно выходить за пределы царства, тебя вряд ли отпустят. И ты станешь одной из тех безумных, как та ящерица из таверны или сумасшедшая на улице.       – Прекрати меня запугивать! Не из трусливых. В конце концов, я не обычная смертная, –Люсинда рылась в своем сундуке в поисках сухой одежды. – Разве боги могут позволить народному герою сгинуть в этих местах? ***       До назначенного времени оставалось еще три часа. Поэтому, искупавшись в кадке с водой, Люсинда улеглась на теплую постель и задремала, наказав Люсьену разбудить ее вовремя.       Ей снился глупый сон, будто плывет она по бирюзовой реке в лодке без весел, а вокруг тишина. И вдруг из воды вместе с мощной струей вырывается огромная рыба размером с приличную собаку, и бьет Люсинду хвостом прямо по лицу…       Девушка проснулась от того, что Люсьен легонько хлопал ее по щекам холодной призрачной ладонью. Пора вставать.       Имперка расчесала спутанные волосы и заколола их шпильками на макушке. Надеть она решила простое зеленое платье с круглым воротником и бежевые сабо. Через несколько минут за ней и Люсьеном зашла чрезмерно порывистая Лейрина и повела их в тронный зал, где должен был состояться обед. ***       – Хаскилл! Как ты считаешь, умею ли я читать мысли?       – Ваша сила не имеет границ, мой лорд.       Длинный каменный стол стоял прямо посреди тронного зала. Во главе него, естественно, восседал сам Шеогорат. По правую руку от него сидел Хаскилл.       – Тогда сейчас мы это и проверим. Ты станешь моим подопытным! – даэдра ерзал на троне от нетерпения залезть в хаскиллову голову.       – Почту за честь, ваша светлость, – Хаскилл давно смирился с подобными выходками. К тому же, этот фокус проделывался уже не первый раз, и сознанию камердинера мало что угрожало.       – Ты думаешь о… О том, какой у тебя замечательный повелитель и как сильно ты его обожаешь! Я угадал?       – Несомненно, мой лорд. Я только об этом и думаю, – ответил слуга без тени обожания в голосе.       Гости тем временем подоспели к столу. Лейрина при виде лорда покраснела, торопливо откланялась и вихрем понеслась куда-то в глубины замка.       – Браво, Шеогорат. Вы превзошли себя, – надменный и холодный голос казалось рассек воздух в тронном зале. Он принадлежал высокому эльфу, сидящему по левую руку от лорда. Пренебрежительный взгляд, руки, сложенные на груди – все выдавало в нем представителя его расы.       Люсинда уселась за край стола, напротив Шеогората, Люсьен рядом с Хаскиллом.       Имперка ожидала увидеть у себя в тарелке какую-нибудь местную экзотическую стряпню вроде копченой ноги баливога, этого мерзкого создания, которое им с призраком доводилось лицезреть по дороге. Каково же было ее удивление, когда перед ней лежал совершенно обычный, ничем не примечательный, банальный пастуший пирог. Однако голод взял свое, и она откусила кусочек, все еще ожидая подвоха. Но вкус был вполне обычным, поэтому девушка без дальнейших раздумий откусила еще раз, не обращая внимания на собравшихся за столом, которые все как один наблюдали за действиями гостьи Островов.       Люсьен же с придиркой осматривал серебряный нож, держа его в своей призрачной руке. Прибор-то ему поставили, но вот едой и выпивкой обделили.       – Уверен, что прочесть мысли своего слуги вас не затруднит, но что насчет мыслей этой барышни? Наверняка она думает о чем-то интересном, – эльф без стеснения рассматривал уплетающую за обе щеки девушку.       – Не думаю, что это вежливо по отношению к гостям, – послышался твердый голос Люсьена. Шеогорат задумчиво чесал бороду, прищурив белесые глаза.       Наконец прожевав, Люсинда решила вступиться за сохранность своего сознания.       – А я вам и так могу сказать, о чем думаю. Пирог вкусный, а альтмер заносчивый, – сказала она и решительно отпила из кубка.       Напиток в кубке пробудил в ней множество разномастных воспоминаний. В частности потому, что такой же сиродильский бренди пил ее отец по вечерам в их поместье в Скинграде, когда возвращался с работы.       – Я бы на твоем месте был поосторожнее в высказываниях, – эльф подлил себе в кубок еще бренди. – И я бы думал, кому и где ты говоришь определенные слова.       – То же самое могу адресовать и тебе, – парировала Люсинда.       Девушка заметила, что в основном стол был заставлен бутылками со спиртным, а собравшиеся к еде в тарелках не притрагивались, из чего можно было сделать вывод, что во дворце пить любили больше, чем есть. И этому эльфу уже точно было достаточно.       – Кажется, мы вас друг другу не представили. Какая оказия приключилась, – огорченно произнес Шеогорат, постукивая по полу посохом. – Что ж, знакомьтесь. Элдарил – герцог Мании. А это наша замечательная гостья – Люсинда, женщина с душой дракона и герой у скучных смертных.       – Надо же, смертный герой, – протянул Элдарил, допивая очередной кубок с бренди. – И как там сейчас у вас, в смертном мире?       – Не забывай, мой дорогой, ты ведь тоже смертен. Я в любую секунду могу насадить тебя вот на этот посох и пожарить на огнях, – любовно произнес даэдрический лорд.       Люсинда захихикала и мысленно поблагодарила лорда за то, что осадил этого нахала.       – А у нас в мире все не так уж и плохо. Скучно бывает иногда, но падающие с небес горящие собаки уж точно были лишними…       – А, любимая забава Шеогората. Он так за девушками ухаживает, – не успел эльф произнести последний слог, как в его лицо полетел сочный пастуший пирог, до этого без дела скучавший в тарелке у лорда.       Настала неловкая пауза. Хозяин Островов одновременном выглядел злым и смущенным. По лицу альтмера медленно сползал кусок картошки.       – Иди и подумай над своим поведениям у себя в покоях, – сказал Шеогорат, будто он отчитывал нашкодившего ребенка.       Элдарил молча встал из-за стола и побрел в манийскую половину дворца.       – Ну его. Одумается, опять будет умолять, чтобы я не отправлял его ночевать к Лейрине. По мне так она от одного его вида в обморок падает.       – Думаю, все дело в его безвкусном зеленом наряде, – ответила Люсинда, доедая свой кусок пирога.       – Правда? Хаскилл! Наказать штатного модельера, – Шеогорат с размаху стукнул кулаком по каменному столу.       – О, Восемь, нет! Я не хотела. И что с ним сделают?       – Думаю, отдадим на съедение обесшкуренным гончим. Или просто поручим палачу забить его насмерть ложкой.       – Какой кошмар… Не хочу этого слышать!       – А, по-моему, неплохо… – подал голос молчаливый Люсьен.       – Так. Трапеза окончена! А тебе я предлагаю осмотреть дворец. В нем много чего интересного, не даром же это мой дворец, – Шеогорат поднялся со своего места и не спеша, опираясь на посох, зашагал к двери в Нью-Шеот. – И не шалить! Накажу.       Когда они с Хаскиллом скрылись из виду, Люсинда выдала:       – Вот так тебе и обед…       – А мне кажется, все вполне мило. Только вот эльф какой-то подозрительный, – сказал Люсьен и они с Люсиндой побрели в глубь замка.       Когда стол в тронном в зале исчез сам собой, от колонны отделился Элдарил, который успел переодеться и умыться.       – Подозрительный… Ты даже не представляешь, насколько.