На встречу с Лордом

      – А давай… А пошли…       – Куда?       – В Частные Сады! Там куча всяких растений, трав, колючек… Можно столько ядов наварить, – восторженно говорил Люсьен, следя за реакцией своей спутницы. У Люсинды же был свой план относительно того, чем им заняться во дворце, покуда милостью Безумного Бога им была предоставлена свобода, вернее, небольшой глоток оной.       – И кого ты травить собрался? Шеогората? – девушка усмехнулась, глядя на тут же надувшегося призрака. А ведь не так часто он чувствовал такой прилив жизненных сил, если учесть его нынешнее положение в мире смертных. Люсинде жаль было огорчать его, но того требовали обстоятельства. По крайне мере, так себе внушила сама Люсинда.       Они шли по коридорам дементной половины Дворца, но возвращаться в покои им обоим хотелось меньше всего на свете. Именно поэтому в одну светловолосую голову должна была с минуты на минуту прийти идея. Вот-вот, еще немного…       – Люсьен! У меня есть идея!       – Да что ты? Ну, говори. Но вряд ли что-то сможет сравниться с идеей провести целый день, упражняясь в изготовлении ядов…       – Ша! – она жестом призвала его к тишине. – Слушай, ты же ведь когда-нибудь был ребенком? Ну, маленьким таким имперским мальчиком Люсьеном… Определенно был. Так вот, предлагаю тебе ненадолго окунуться в детство.       – Что за очередные глупости? Может, тебе пора уже наконец повзрослеть? – Люсьен скрестил руки на груди, выражая полное недоверие к идеям своей Слышащей. – Вспомнить только, как в прошлом месяце ты хотела прыгнуть с Глотки Мира с корабельным парусом за спиной…       – Ну ты и зануда. И ведь неплохо придумано было… Но то, что я хочу предложить тебе сейчас… Так вот, что насчет того, чтобы поиграть… в шпионов империи?       – Интересно, а маленькая девочка Люсинда часто в детстве падала? Что ты несешь, какие еще шпионы империи в плане у даэдра?       – Обычные! Тут столько загадок, тайн… Ты забыл, что я довакин? Скайримские обитатели внушили мне, что раз я смертный герой, то мне донельзя не терпится только и делать, что разгадывать какие-то тайны… Кажется, сейчас я в это уже и сама поверила.       – Трогательно. Но давай ты все же отправишь свои проблемы личностного характера обратно в Мундус, а здесь попытаешься не совать свой курносый нос...       – На свой нос посмотри! – с этими словами рассерженная имперка развернулась на сто восемьдесят градусов и взяла курс на манийскую половину замка.       Она уверенно пересекла тронный зал и толкнула резную дверь, ведущую в коридоры Мании, которые отличались от коридоров Деменции лишь, собственно, тем, что ковровые дорожки были другого цвета, да стены украшали более оптимистичные картины. До Люсинды изредка доносились реплики спешившего за ней Люсьена, но она в них не вслушивалась, а только вертела головой по сторонам, разглядывая предметы интерьера.       – … это может быть опасно, ты даже представить себе не можешь, что даэдра с тобой сделает, если узнает, что ты что-то вынюхиваешь…       – … а что, если твой разум навсегда останется здесь, что ты будешь делать? Что я буду вынужден делать… исполнять твои безумные приказы?       – …а вдруг ты заставишь меня танцевать на столе для соратников?       – Помолчи! – Люсинда резко остановилась перед одной из картин, красовавшихся на длинной каменной стене.       – Что? – Люсьен, так старательно нагонявший девушку, не успел вовремя затормозить и врезался в замершую перед изображение Люсинду. От резкого холода ее шея покрылась мелкими мурашками.       – Люсьен, да ведь это мой дом!       – Ты ведь не про Острова сейчас говоришь? Неужели ты решила остаться здесь навсегда?!       – Да нет же, глупый, – почти ласково произнесла Люсинда. – Взгляни на картину!       Люсьен проследил взгляд имперки и увидел большую картину в золотистой раме. Судя по всему, о состоянии этой картины заботились намного больше, нежели о других, висящих в этом коридоре. Ни пылинки, а нарисованный дом казался уж очень реалистичным.       – Три этажа, хорошо сложенный дуб, резные ставни, вьющаяся виноградная лаза на балконе, – перечислял призрак, загибая пальцы. – Скинград. Неужели в Сиродиле ты жила в таком достатке? Это же целое поместье.       – Розеторн. Мое родовое гнездо. Когда-то давно мой пра-пра-пра-пра… неважно. В общем, мой дальний родственник по отцовской линии получил его во владение за свои заслуги перед городом.       – Это же как нужно отличиться, чтобы тебе такое поместье задарма отдали?       – Да не задарма… Он выкупил его, конечно же. Кому только не предлагали этот дом, а все отказывались. А все потому, что его прошлый владелец как-то странно исчез в самом начале четвертой эры. По мне, так ничего странного. Сгинул где-то, да и все, так нет же, местные какие только байки не придумывали.       – Занятно. А я думал, что хорошо знаю тебя. И все-таки, кем был твой предок?       – А, он был всего лишь купцом, впрочем, неплохим. Купил этот дом за бесценок, а потом быстро поднялся. В доме осталось наследство от прежнего хозяина. Можешь себе представить? Несколько сундуков с трофеями, в том числе и с даэдрическими артефактами!       Люсьен взглянул на нее и вдруг спросил:       – Скучаешь по своей прошлой жизни?       – Ну, думаю, не так, как ты по своей, – она улыбнулась, и на этот раз действительно ласково.       – А я не скучаю, – сказал Люсьен и отвернулся.       Еще с минуту они разглядывали картину. Люсинда терялась в догадках, как здесь оказалось изображение ее дома, о котором она уже стала забывать. В голову лезли разные мысли, вплоть до того, что висит оно здесь специально для нее, а где-нибудь в столе у Хаскилла покоится целое досье, посвященное довакину Люсинде, на манер таких, какие она видела в талморском посольстве.       А Люсьен тем времен думал о том, почему сказал Люсинде неправду. Ведь по своей прошлой жизни он действительно скучал, но отчего-то не хотел сейчас делиться своими переживаниями со спутницей, считая, что ей в очередной раз станет скучно или она попросту не станет его слушать, как делала уже много раз.       – Слушай, а ведь здесь много изображений Сиродила, – Люсинда прошлась вдоль стен, разглядывая другие картины. – Вот анвильский маяк, а вот, похоже, приорат Вейнон. Только все они написаны до войны, судя по всему. Сейчас приорат выглядит точно не так, как здесь.       – Так он выглядел в то время, когда я был еще жив.       Они переглянулись.       – Любопытно. Ладно, продолжим наше путешествие по дворцу, – сказала имперка, шагая по коридору и поворачивая направо.       – Ты все еще хочешь шпионить за местными?       – Ну, не шпионить в прямом смысле этого слова… Просто узнать получше.       Они дошли до странной золотистой двери. Небольшой сквозняк пробивался наружу, донося легкие ненавязчивые ароматы благовоний. Путники уже который раз переглянулись. Люсинда молча повернула ручку двери.       Их взору предстал сад, подобный Частным Садам в дементных покоях, однако в этом месте жизнь явно фонтанировала, играя всеми возможными красками.       В центре сада стоял каменный стол, уставленный теми экзотическими яствами, которые Люсинда ожидала увидеть во время обеда. Запеченная нога баливога, округлый съедобный цветок, граненые бокалы из витражного стекла с зеленоватой жидкостью внутри. За столом сидел, манерно сложа ногу на ногу, недавний знакомый – эльф по имени Элдарил.       В этом непонятном золотистом свечении, исходящем от растущих тут и там растений, в этой обстановке явного творческого погружения в себя, среди зеленой пыльцы и сладкого дурмана восседал он – герцог мании. Почти как тот, который был двести лет назад. Но все же иной.       Элдарил сменил нелепый зеленый наряд на одежду, привычную мирскому глазу. Бледно-розовая рубашка с кружевом на рукавах и бордовые штаны по фигуре – не слишком-то обычно, но вполне привычно для высоких эльфов. Несмотря на царившую вокруг праздную и пьянящую атмосферу, он был занят простым занятием – читал книгу, иногда покачивая ногой.       Что до наших путешественников, то их реакция от увиденного значительно разнилась. Если Люсьен был не то раздосадован, не то огорчен вполне логичным присутствием герцога в своих покоях, то Люсинда… О, весь окружающий Элдарила флер произвел на нее неизгладимое впечатление. Несмотря на его выходку за обедом, сейчас девушка не видела в нем ничего отталкивающего. Напротив, он был очень мил в своей сосредоточенности над чьим-то научным трудом, меж белесых бровей легла небольшая складка, а уголки тонких губ изредка поднимались, если он находил в тексте нечто забавное.       Он держал книгу обеими руками, демонстрируя большое количество колец на тонких пальцах. В очередной раз схватившись за уголок страницы, чтобы перелистнуть ее, он ненадолго оторвал зеленые глаза от текста и наконец решил заметить гостей.       – Люсинда? Со своим мертвым другом? Вот уж не ожидал… – он захлопнул книгу и аккуратно положил ее на стол, оставшись в той же позе. – Как приятно, что вы зашли. Это место зовется «Консерватория Алкионы» или более распространенное теперь название «Сады Шеогората». Дело в том, что Лорд просто обожает коротать здесь вечера. Странно, что он сам не показал вам это место.       Люсинда поспешно расправила складки на платье и улыбнулась.       – Здесь чудесно!       – Рад, что вам пришлось по вкусу. Может, присядете? Я бы не отказался от непринужденной беседы, к тому же я хочу исправить то впечатление, которое, возможно, осталось у вас после нашего разговора за обедом, – он указал на стоящий с другого края стола каменный стул с забавными лапками вместо ножек и искренне улыбнулся, отчего у имперки слегка покраснели щеки.       Люсинда спустилась по каменной лестнице в центр сада и удобно устроилась на стуле. Люсьен было пошел за ней, но эльф остановил его жестом.       – Ах да, совсем забыл. Кажется, вашего призрака настойчиво искала Лейрина, служанка дементной половины.       – Зачем Люсьен мог понадобится служанке? – румянец спал, и Люсинда слегка нахмурилась, одновременно желая и не желая расставаться со спутником, пусть и ненадолго. С одной стороны, эльф казался ей теперь крайне милым, образованным и вежливым, в общем, ей жутко не терпелось узнать о нем побольше, к тому же, он явно был не прочь поболтать. Волноваться не о чем, тут она справится и без помощи Люсьена. А с другой… Все местные, с кем Люсинде уже удалось поговорить, были сплошь и рядом безумными. Чего можно было ожидать от этого любезного эльфа?       – Люсинда, он же просто хочет, чтобы я ушел, никто меня не звал, – призрак грозно посмотрел на девушку, явно не желая уходить и оставлять ее тут одну.       – Вот как? Уверен, Лейрина скажет вам обратное, когда вы найдете ее в Частных Садах.       С минуту Люсинда колебалась, глядя то на эльфа, поправлявшего свои светлые волосы, то на Люсьена, скрестившего руки на груди.       – Люсьен… Иди к Лейрине. Вдруг ей правда нужна помощь?       Ассассин явно не ожидал такого решения. Он осуждающе взглянул на девушку, отнял руки от груди и сказал:       – Хорошо, я уйду. Не могу ослушаться приказа. Но мы еще к этому вернемся, – он развернулся и побрел прочь из пестрого сада и от хозяйки, которая так неожиданно всадила в спину клинок.       Люсинда опустила глаза, чувствуя за собой вину. Но это чувство недолго трепетало у нее в груди. На смену ему, кажется, пришло новое.

***

      Люсьен медленно шагал по коридорам дворца и задумчиво перебирал воспоминания в своей голове, представляя, что они – это колода карт, из которой он изредка вытаскивает по одной. Сейчас он думал о том, какое место в его жизни сыграло такое просто слово, как предательство. Решив, что для него оно имеет какое-то уж слишком фатальное значение, он приблизился к двери в их с Люсиндой покои и обнаружил, что она приоткрыта.       Он вошел в холл и осмотрелся. Тихо, только пыль кружится, оседая на каменных убранствах. И, конечно же, никакой Лейрины поблизости не оказалось. Ни здесь, ни в Частных Садах. Чего и следовало ожидать, ведь он, Люсьен, прекрасно знал это, но подчинился, потому что собственная воля уже давно ему не принадлежала.       Время тянулось медленно, призрак осматривал изогнутые в немом крике каменные изваяния, голубые источники света в углах, потертую обивку старого дивана в центре комнаты. Вдоволь осмотрев холл, он решил поразвлечься с алхимическим столом во второй комнате покоев – спальне.       Зайдя в помещение, он остановился как вкопанный. Если бы мог, то, пожалуй, нервно сглотнул. А так – лишь замер, взирая на царившую обстановку. Многострадальный сундук Люсинды был взломан, а его содержимое наглым образом разбросано по комнате. Книги, платья, стрелы – раскиданы, порваны, сломаны. А часть нижнего белья бесстыдно свисала с головы у одной из статуй. Кто-то устроил здесь тотальную ревизию.       А в выломанном с корнем замке торчал рыжий клок волос...       Ошарашенный таким положением дел, Люсьен решил во что бы то ни было отыскать Лейрину. Логично рассудив, он решил, что служанка – первая подозреваемая в совершенном злодеянии. Однако мотивы данмерки ускользали от пытливого ума ассассина.       Люсьен искал ее по всему дворцу, выходил на улицу и осматривал каждый причудливый куст, каждый металлический кристалл, которыми кишел двор. Других обитателей замка он так и не обнаружил, хотя и предположил, что есть еще и манийская служанка.       На Островах уже давно смеркалось. Когда призрак все-таки понял, что его поиски не увенчались успехом, он вернулся в Частные Сады, где обнаружил излишне радостную Люсинду.       – Люсьен? Люсьен! – она подскочила к нему и хотела провести ладонью по призрачному лицу, но Люсьен мотнул головой в сторону, отчего рука девушки так и осталась висеть в воздухе.       – Я знаю, ты злишься. Я прошу у тебя прощения. Слышишь? Я извиняюсь за то, что так подло с тобой поступила.       – Судя по твоему лицу, извиняешься ты искренне, но ничуть не жалеешь, что меня не было при вашей интимной беседке.       – Люсьен! – имперка на минуту смутилась, но поняла, что так и есть. – Ты прав, все так, но… Ты ошибаешься насчет Элдарила. Ему можно доверять, он такой милый…       – Потрясающая логическая цепочка.       – Не дуйся! Неужели ты не рад за меня? Или ты ревнуешь, потому что кто-то обратил на меня внимание?       – Милая моя, я давно забыл, что такое ревность, тем более по отношению к живой девушке.       – Ладно-ладно. Взгляни, какое платье мне подарили! Оно такое… манийское! – она покружилась перед Люсьеном, демонстрируя излишне пестрый и многослойный наряд с корсажем.       – Да-да, очень мило. Послушай, ты еще не заходила в спальню?       Люсинда продолжала кружиться в легком вальсе, шурша полами платья.       – Нет, не заходила! А вообще, знаешь, что? У меня свидание!       Призрак находился где-то в своих мыслях, поэтому последнюю фразу Люсинды осознал не сразу.       – Что?! Этого нам только не хватало! Да ты хоть имеешь представление, что произошло, пока вы там любезничали? – Люсьен прикрыл призрачной ладонью лицо. – Не думал, что когда-нибудь скажу эту фразу при таких обстоятельствах… В общем, пойдем в спальню. Мне нужно тебе кое-что показать.       – Да никуда я с тобой не пойду! – весело воскликнула Люсинда, отбиваясь от цепкой ледяной хватки призрака. – Не порть мне отдых, Люсьен! Я только-только начала радоваться жизни! И вообще, я пришла сюда только потому, что у меня к тебе просьба.       – Если учесть, что я все-таки все еще злюсь на тебя, то сейчас я должен разозлиться еще сильнее, но дело действительно срочное. Пошли со мной, я тебе говорю! – он предпринял еще одну попытку затащить Люсинду в спальню, но девушка упиралась, аки горная коза.       Через несколько минут упорной, но молчаливой борьбы, призрак сдался, потому как от его призрачного холодка губы Люсинды заметно посинели.       – Ладно, будь по-твоему! Что ты от меня хочешь?       – П-просто осмотри его п-покои, я хочу б-быть до конца уверенной… – ее зубы отбивали ритмичную дробь.       – Кого, эльфа твоего что ли? А сама говоришь, ему можно доверять. Непрофессионально, – Люсьен недовольно взглянул на спутницу. Женщины, чего с них взять.       – Доверяй, но п-проверяй! – она наспех пригладила торчавшие на висках волосы, растерла застывшие ладони и унеслась прочь из Частных Садов, оставив хмурого Люсьена смотреть ей вслед.

***

      – Взгляни на это небо, Люсинда! Как будто кто-то пролил чернила на эту розовую небесную гладь, – Элдарил держал имперку за руку и говорил мягким, вкрадчивым голосом.       Они сидели на бортике фонтана в Блиссе и любовались ночным манийским небом. Сказать, что Люсинда была очарована – ничего не сказать. Эльф казался ей воплощением романтизма, тем самым алинорским принцем, ради встречи с которым ей пришлось даже пойти в план Обливиона.       Девушка вовсю любовалась небом, когда почувствовала теплое дыхание на своей шее. Она повернула голову и встретилась с губами манийского герцога.       Поцелуй. Еще один. Ее светлые волосы трепал легкий ветерок, как вдруг…       Порыв ветра оказался такой сильный, что Люсинда еле удержалась на бортике, едва не угодив в фонтан. Чего нельзя было сказать об эльфе, чья рука все же соскользнула с бортика, заставив его спиной упасть в воду. Когда он все же вынырнул, то успел увидеть только фиолетовую дымку да ошарашенное лицо Люсинды, прежде чем…       – КТО ПОСМЕЛ? ЦЕЛОВАТЬСЯ! В МОЕМ ПЛАНЕ! КАК НЕВЕЖЛИВО! НАГЛО! БЕСЦЕРЕМОННО! НЕГОДЯЯЯИ!

***

      Красная с ног до головы Люсинда молча вошла в свою спальню, куда пару часов назад ее так звал Люсьен. Сам же он обнаружился восседающим на каменной спинке кровати среди всего бардака и изучающим какой-то странный клочок бумаги, на котором, по-видимому, было что-то нарисовано.       Девушка молча оглянула беспорядок, свои разбросанные вещи, прошлась по комнате и остановилась возле статуи.       – Что тут делает мой лифчик? – только и сказала она, снимая несчастный предмет гардероба с головы каменного изваяния.       – А вот и ты. Что с твоим лицом?       – Потом расскажу. Что ты узнал?       – У меня две новости. Твой эльф – талморец, а вот этого парня я, похоже, знаю, – он показал Люсинде рисунок, на котором был изображен по пояс улыбающийся имперец с каштановыми волосами.       – Я целовалась с талморцем?! – эхом разнеслось по всему дворцу.