На встречу с Лордом

      Лейрина повела их к каменному бюсту Шеогората здесь же, в Частных садах, и с помощью Люсинды трясущимися руками повернула его ровно три раза против часовой стрелки. Бюст отъехал влево, а не его месте показалось громадное отверстие, ведущее глубоко вниз.       – Ты первая, – Люсинда подтолкнула данмерку к краю люка, где виднелась старая железная лестница.       Лейрина затравленно посмотрела на имперку и начала спускаться, придерживая полы порванного платья. Сейчас от рыжей болтушки, встретивший их по приезде, не осталось и следа.       Люсинда шла последней, и когда ее нога коснулась пружинистой почвы, все трое облегченно выдохнули. Лестница была старой и ветхой, а при спуске они умудрились сломать добрую половину железных ступеней. Путь назад был закрыт.       – Тут есть еще один выход? – озабоченно спросил Люсинда, оглядываясь по сторонам.       Это была самая настоящая корневая пещера, которыми было усеяно все царство. Острый древесный запах с примесью гнили шибал в нос, а гуляющий тут и там сквозняк леденил душу.       – Есть, конечно, есть… Ну пойдемте же скорей, пойдемте, – ответила Лейрина и вцепилась Люсинде в плечо, увлекая вглубь пещеры. Люсьен тенью шел рядом, вертя по сторонам головой.       Так они шли еще несколько минут, пока имперка, которой так и не удалось отцепить Лейрину от своего плеча, шепотом не сказала:       – Люсьен… Я не запоминаю дороги. Как будем выбираться?       – Через люк все равно больше не подняться. Но я оставляю засечки, так, на всякий случай.       Петляя по сырым коридорам, они наконец выбрались к каменным ступеням, которые вели к массивной двери.       – Сюда… Сюда. Это дверь ведет в старый форт, которым пользовалась прошлая герцогиня. Там темница… и покои Шеогората.       – Шеогорат живет здесь? У него же есть целый дворец… – Люсинда в недоумении посмотрела на данмерку.       – Здесь, здесь… До вашего приезда он редко выходил отсюда. Так было и до того, как я пришла на Острова, – она подошла к двери и потянула за кольцо.       – Ты точно ведешь нас туда, куда нужно? Как я могу тебе верить после всего? А вдруг там куча этих… как их там… баливогов. И они съедят нас с Люсьеном заживо… ну ладно, меня заживо, а Люсьена просто так.       – Ей нет смысла врать. Так ведь, рыжий шпион?       – Пойдёмте скорей, он здесь, – она шире распахнула дверь, впуская гостей в теплое, гулкое и ярко освещенное помещение.       В этот раз Люсинда опрометчиво пошла первой, за ней последовал и Люсьен, оставив Лейрину позади. Путники не успели сделать и пары шагов, как тяжелая дверь оглушительно хлопнула за их спинами, рассекая застоявшуюся тишину. Данмерка с каждой секундой все дальше и дальше уносилась прочь в глубины корневой пещеры.       – Вот зараза, – сказала Люсинда, оглянувшись на захлопнувшуюся дверь.       – Пошли. Выбора-то все равно нет.       Люсинда вынула стеклянный кинжал из ножен и легкой поступью двинулась по каменному коридору, освещенному множеством лампад, мерно качавшихся под самым потолком. Пара капель масляной жидкости все же угодило девушке прямо в распущенные светлые волосы.       Вскоре после нескольких минут волнения и нервного напряжения они вышли к темному залу, по обе стороны которого располагались старые и ржавые клетки. В одной из них, в самом дальнем углу, и отыскался Элдарил, который лежал за прикрытой скрипучей дверью клетки на жёсткой деревянной скамье. Его спокойное лицо окутывал свет почти догоревшей свечи, а светлые распущенные волосы свисали с лавки почти до пола.       Люсинда убрала кинжал обратно в ножны и опрометью побежала к клетке.       – Элдарил? Что с тобой?       Он поморщился, услышав девичий голос, и нехотя приоткрыл один глаз.       – Что-то не похоже, чтобы он страдал и готовился к смерти, – усмехнулся Люсьен, выглядывая из-за спины имперки.       – Ну я действительно не собирался умирать. По крайней мере, пока, – сказал эльф, садясь на скамью и расправляя затекшие плечи.       – Что стряслось? Почему ты здесь? – обмен колкостями между призраком и пленником никак не отразился на озабоченном тоне Люсинды, которая, казалось, была само сострадание.       – Я здесь, потому что меня сюда посадили. А что стряслось – ты и сама знаешь.       – Я не понимаю… с тобой все в порядке? Лейрина сказала, что тебя хочет убить сам Шеогорат.       – И что с того? Уже не в первый раз. Это и вся причина, чтобы отрывать меня ото сна? – он надменно посмотрел в серые глаза девушки, которая пару секунду назад горела желанием во что бы то ни стало спасти его от неведомой опасности.       – Так, значит? Люсьен, ты слышал? Ему не нужна помощь. Пошли, поищем выход, – как можно спокойней сказала она, отворачиваясь от клетки. Но, осмотревшись по сторонам, поняла, что понятия не имеет, куда идти, отчего огорчилась еще больше.       – Притормози, моя дорогая. Плевать, нужна ему помощь или нет. Лично я здесь не за этим, – Люсьен подошел к камере, обдав эльфа призрачным холодом и всей серьезностью своих намерений. – Ты будешь отвечать на наши вопросы.       – А если я скажу "нет"?       – Не скажешь. Как ты успел заметить, мы в более выгодном положении относительно тебя, – призрак обвел взглядом клетку, в которой талморец томился уже несколько часов.       – Допустим, – сказал Элдарил, поразмыслив пару секунд. – И что вы хотите знать? Можно подумать, я обладаю какой-то ценной информацией…       – Не увиливай. Люсинда! Иди, спроси у него все, что хочешь, – ассасин окликнул девушку, которая заглядывала в пустующие клетки, рассматривая многовековые скелеты горе-приключенцев.       – Давай сначала ты, – сказала она Люсьену, подойдя к камере и зло посмотрев в холодные зеленые глаза эльфа.       – Хорошо, – довольно кивнул тот. – Итак, мы знаем, к какой организации ты принадлежишь. Что нужно Талмору на Островах?       – Талмор… Я не слышал это слово так много лет. Чувствую, что сейчас расплачусь от ностальгии, – альтмер сделал вид, будто стирает с лица невидимую слезинку. – Интересно, как они там без меня?       Он выдержал недоуменный взгляд двух пар глаз и продолжил.       – Я не имел никаких дел с Талмором со сто семьдесят четвертого годы Четвертой эры. Собственно, в этот год я и оказался здесь.       – Значит, Талмор не имеет никакого отношения к твоему пребыванию здесь? – подала голос молчавшая Люсинда.       – Нет, – ответил Элдарил. – Возможно, они обо мне уже и не помнят. Хотя вряд ли можно забыть такого выдающегося кадра как я, – он самодовольно усмехнулся.       – Что, важной шишкой был?       – Не то слово, мой мертвый друг, не то слово. Я был блестящим военным инженером Великой войны, так вы ее зовете. А исчез как раз перед штурмом сиродильского Скинграда. Мной была лично спроектирована и воссоздана осадная машина, подобная той, которая сожгла Кватч во времена обливионского кризиса. Но волею безумного даэдра я прозябаю здесь вместо того, чтобы наслаждаться жизнью в порабощенной Империи…       – То есть Шеогорат спас Скинград, призвав тебя на Острова? Так, что ли?       – Не совсем. Я не знаю, двигало ли им желание спасти свой родной город или нет, но ему это точно удалось. Со мной в царство попали все чертежи и расчетные схемы моего творения. Без меня они просто-напросто не смогли запустить ее, мою девочку, мою смертоносную лапушку, – эльф тяжело вздохнул и прислонился к холодной каменной стене, прикрыв глаза.       – Родной город Шеогората – Скинград? Как такое возможно? – тихо сказала Люсинда, проглатывая обиду от жестоких слов талморца про Империю и таких ласковых про орудие, которое могло унести жизни мирных людей, в том числе и ее родственников.       – Ох, ты же ничего не знаешь… И правда, нужно тебе кое-что пояснить. Шеогорат, он… не до конца трансформировался.       – Да что ты несешь…       – Дай закончить. Объясняю понятным вам языком. Когда-то был другой Шеогорат, а сейчас этот. Но его процесс перевоплощения завершен не до конца, так сказать. Он еще человечен. Но это пока.       Люсинда нервно заправила мешающиеся пряди волос за уши и спросила:       – То есть Шеогорат когда-то был человеком? И жил в Скинграде?       – Соображаешь.       – Но почему он оказался здесь? И почему начал превращаться в Шеогората, забодай его Дагон?       – А вот об этом история умалчивает. Я пытался выяснить это в те минуты, когда разум его возвращался на место, но все тщетно. Сейчас же минуты просветления наступают все реже и реже, но когда наступают, то он свирепеет и сажает меня сюда. Я привык.       – Ладно, оставим пока Шеогората в покое. Все-таки зачем ты ему потребовался? – задал свой вопрос Люсьен.       – А вот самый интересный вопрос, который я, признаться, ждал с нетерпением, – Элдарил усмехнулся, отчего в его зеленых глазах появилась теплая искорка. Появилась и тут же исчезла. – Он хотел, чтобы я вправил ему мозги.       Люсинда не выдержала и рассмеялась. Но смех вышел какой-то нервный и дерганый.       – Вправил мозги? Безумному даэдра?       – Ну не такому уж и даэдра, положим. Хаскилл и то больше даэдра, чем Шеогорат, который испытывает вполне человеческие потребности и храпит по ночам.       Девушка смотрела на эльфа, все еще не веря.       – Существует такие термины как «психология» и «психотерапия», да будет тебе известно. В свою смертную бытность я славился еще и тем, что умел воздействовать на вашу жалкую человеческую психику, не прибегая к заклинаниям школы Иллюзии. В принципе нехитрыми основами этих наук владеют почти все талморцы. Шеогорат заметил мои способности и решил забрать к себе, сломав мне жизнь. Только и всего.       – Но что он хочет от тебя и этой… «психологии»?       – Он… – впервые за все беседу альтмер осекся. – Он хочет остаться человеком. Не хочет быть безумным даэдра. Но процесс запущен, и мои усилия в основном оказываются напрасны.       Люсинда молчала. Нечего было сказать и Люсьену. Но у призрака все же нашелся новый вопрос.       – А что насчет Лейрины? Зачем она здесь?       – А, эта полоумная эшлендерка… По мне так она на своем законном месте.       – Она рылась в моих вещах. Что-то искала. Не ты ли ее подослал? – Люсинда подошла к прутьям камеры и просунула сквозь них голову, желая поближе видеть лицо эльфа.       – Я уверен, что это сделал сам Шеогорат. Хотел проверить вас… А данмерка, насколько мне известно, влюблена в него без памяти, – коротко ответил талморец.       – В Шеогората? Что-то не похоже. Она нас сюда силком затащила, только чтобы мы тебе помогли. Ныла всю дорогу, как тебе тут плохо и как ты здесь томишься, – произнес Люсьен. Оно и правильно, ведь талморец не вызывал у него никакого доверия.       – Ты прав, что-то я действительно утомился здесь сидеть.       Элдарил поднялся с жесткой скамьи, расправляя помявшуюся рубашку. Несмотря на то, что он провел в грязном подземелье несколько часов, фирменное альтмерское обаяние было все еще при нем, и даже в запылившемся костюме он выглядел весьма эффектно.       – Позволь-ка, Люсинда… – впервые за время их разговора он назвал ее по имени, отчего девушка немного смутилась.       Имперка отошла от камеры, а эльф протянул руку к ржавой калитке и спокойной и беспрепятственно ее открыл.       Люсинда ошарашено воскликнула:       – Ты разве не был заперт?!       – Я открыл этот замок давным-давно. Просто, знаете ли, люблю иногда посидеть вот так в одиночестве, поразмыслить над бренностью своего существования. Сюда бы еще нормальное освещение да хорошую книгу… Ну ладно, – он со скрежетом захлопнул дверь и, улыбнувшись Люсинде, сказал: – Пора выбираться отсюда.