Операция "Кавказский сюжет".

Бизон. Аэродром военный, а заморочки точно такие же, как и на «гражданке»: «не успели заправиться», «экипаж будет готов через десять минут». А теперь ещё и ждём, когда в квадрате улучшатся сложные погодные метеоусловия. Туман на лётном поле такой, что еле различимы очертания фюзеляжа «борта». Но, как говорится, нет худа без добра. — Младший лейтенант Евгения Мурашова, — стройная беленькая «берёзка» приветливо протянула мне ладонь для рукопожатия. Так, значит, это и есть тот самый знаменитый «ворошиловский стрелок», который чуть не отстрелил Бате ухо? Да… Она же всего лет на пять старше моей Ирки! А серьёзная какая! Голос уверенный, взгляд строгий, бровки насупила, чтобы казаться взрослее и солиднее. — Капитан-лейтенант Борис Тарасов, — я осторожно сжал её хрупкую ладошку с тонкими пальчиками. — Можно просто Бизон. — Мура, — милейшее создание ослепительно улыбнулось, и мне захотелось прибить того, кто решил отправить глазастую девчушку в эту опасную командировку. Вот чем командование думало? Не головой, это точно. Что, мужики закончились, остались одни молоденькие выпускницы средней школы? Я должен буду спокойно наблюдать, как она кинется под свистящие пули или в рукопашный бой с боевиками? Да это то же самое, как если на её месте была бы Иришка! Они, молодые, все такие устремлённые или только выборочно? Как-то так получилось, что знакомимся мы с ней только сейчас. В центре все торопились, всё бегом-бегом, в машине тоже не до официальных церемоний было. — Ну что, уже познакомились? Представлять друг другу не надо? Вот и ладно, — подошедший командир, распрощавшись с Приговым, улыбаясь Муре по-отечески тепло, словно своей Ленке, весело скомандовал. — Мурашова, давай загружайся! Кот, наверно, себе уже самое лучшее место у иллюминатора занял! Разрешаю применить физическую силу, если не захочет его уступить тебе добровольно. Девочка задорно расхохоталась, азартно сверкнула яркими глазками, и коротко козырнув, легко, как дикая козочка, поскакала к «вертушке». — Батя, — я попытался озвучить ему свои здравые сомнения о нынешнем составе боевой группы. — Погоди минуту, — командир мне даже не дал начать убедительную речь. — Сейчас что-то будет! — и многозначительно улыбаясь, буквально замер. Долго томиться в ожидании не пришлось. — Нет, Мура, это моё место, я первый сюда сел! — из глубины «борта» послышался недовольный крик стажёра*. — Ну, Кот, ну, пожалуйста, — судя по жалобным интонациям, синеглазая «Лиса Патрикеевна» решила вначале попытаться договориться мирно. Вот хитрюга! Прямо как Иришка, выбивающая из отца разрешение вернуться домой не в 22.00, а в 02.00! — «Нет», Мурашова, значит, нет! И нечего на меня так выразительно смотреть, не куплюсь, даже не мечтай, я не Физик! У меня на твои невинные хлопанья невероятно прекрасными ресничками стойкий иммунитет, ты же знаешь! Кто в прошлый раз живописными видами любовался? — тут кап-лей чуть снизил градус накала. — Слушай, ну посмотри, иллюминаторов здесь несколько, садись возле любого, что ты к этому пристала? — Потому что он мне нравится! — упрямства младшему лейтенанту, конечно, не занимать. – Ну, Вася… — Мура, зря стараешься, всё равно не уступлю, без вариантов. Что-то, парень, это у тебя прозвучало не очень уверенно, видимо, «полная и безоговорочная капитуляция» не за горами. Но только лукавая девчушка, кажется, ещё и очень нетерпеливая, долго уговаривать не собиралась. — Ах, так? Значит, по-хорошему не хочешь? — от умоляющих ноток не осталось и следа, им на смену быстро пришло предостерегающее угрожающее шипение. И понеслось… Сначала послышался возглас Муры: («Всё равно Я здесь буду сидеть»), за ним — характерные звуки молчаливой, но яростной борьбы, потом что-то грузно «уронилось» (судя по болезненному вскрику стажёра — именно он). А после сдавленных нервных смешков: («Мурашова, твою Машу, чего щекочешься, так нечестно!»), стало ясно, что Женечка пустила в ход «тяжёлую артиллерию» и, если и дальше использовать военную терминологию, «одерживала полную и безоговорочную победу на всех фронтах». Затем что-то опять гулко загрохотало, и раздались торжествующие девчоночьи крики: — Не поймал! Не поймал! И ЭТО С НИМИ НАМ ПРЕДСТОИТ ЛЕТЕТЬ НА РИСКОВАННУЮ БОЕВУЮ ОПЕРАЦИЮ? ДА У НИХ ЖЕ ДЕТСТВО В ОДНОМ МЕСТЕ ЕЩЁ ИГРАЕТ!!! Я, стараясь не перейти на нецензурную лексику, мрачно поинтересовался у довольно улыбающегося командира: — Батя, признайся, ты же пошутил, когда сказал, что выполнять сложное боевое задание мы будем с этими дошколятами! Кажется, битва за «место под иллюминатором» под триумфальные крики егозы и пораженческие вопли стажёра перешла в свою завершающую фазу. — Всё! У Кота шансов нет, опять продул всухую, — командир одобрительно прислушался к утихающему гаму, а потом уже серьёзно обратился ко мне. — Бизон, ну что ты ворчишь, как столетний дед! Пусть подурачатся, в горах у них такой возможности не будет. Это только видимость, что Кот до сих пор зелёный пацан, а Мурашова — трогательный «аленький цветочек». Видел бы ты их в деле! Они у меня трёх десятков отменно тренированных бойцов стоят, а Физик к тому же просто ходячий научный кладезь. — Может, мы тогда его в группу возьмём вместо девочки? — я с надеждой смотрел на него, очень надеясь услышать: («конечно, Бизон, именно так и сделаем! как же я сам не додумался до такого верного решения?»). Но Батя мои слабые надежды не оправдал. — Нет! — и отрицательно покачал головой. — Старший лейтенант Мыцик остаётся в центре, это распоряжение Пригова не обсуждается. Из кабины «вертушки» нетерпеливо выглянул первый пилот. — Товарищ контр-адмирал, только что передали: туман рассеялся, получено разрешение на взлёт. — Добро, — командир утвердительно ему кивнул и снова развернулся ко мне, в ужасе представляющему, с каким количеством нервных клеток придётся распрощаться, утихомиривая этих резвящихся «детишек». — Бизон, поверь! Они действительно лучшие из лучших! Я с ними уверенно отправлюсь брать весь цвет международного терроризма, а не то, что одного Шамиля. Я практически прокричал Бате под нарастающий гул стремительно вращающихся вертолётных лопастей: — Как знаешь, тебе виднее, — и вместе с ним резвой трусцой направился к «борту». А вот и сами «звёзды» развлекательной шоу-программы! Гордо сидящая возле полученного в ожесточённом бою иллюминатора шустрая «птичка-певунья» что-то безостановочно «чирикала» на ухо унылому Коту, ласково пытаясь заглянуть ему в глаза. Неужели и, правда, старею? Разбухтелся на молодняк, как нудный пенсионер на шумных подростков! Сам давно от Русалки подзатыльники не получал? Ведь с Барсом точно так же бурно бились, правда, не за возможность наслаждаться окружающими красотами, а за уютные, душевные посиделки рядом с Багирой во время перебросок. И ничего, выполнению задания это никогда не мешало. Но Кот, конечно, изменился, здесь Батя тысячу раз прав. Это я о нём как о стажёре ещё по привычке думаю, а на самом деле… Вон какой: хвост распушил, глаза горят, деловитости и важности столько, что хоть прямо сейчас в адмиралы производи! Такого уже не отправишь, как самого молодого, карты собирать**, он сам куда и кого хочешь отправит. Глядишь, ещё и командиром нашей группы будет! Кино… Они что, действительно самые-самые? Девчушка-хохотушка и вчерашний салага, которого я гонял «и в плавники, и в ласты»? Пока сам их в бою не увижу, не поверю. Совсем Батя нервную систему старого Бизона не бережёт. Приглядывай теперь за молодняком, чтобы чего щедро не наворотили, да бдительно пресекай на корню все эти хихоньки да хаханьки! Но я уж постараюсь, не сомневайтесь, глаз с вас обоих не спущу! Эх, молодёжь!