Операция "Кавказский сюжет".

Где-то в горах. Мура. — Мура, ходу! Догоняй стажёра, — насмешливо посоветовал мне в спину до сих пор ничуть не запыхавшийся Бизон. — Тьфу ты, никак не привыкну. Кота догоняй, а то он без нас лабораторию найдёт. Я удобно перехватила жёсткие лямки рюкзака и, не останавливаясь, вопросительно отозвалась: — Да чего его догонять? Куда он денется, с «подводной лодки»? Но на всякий случай чуть прибавила скорости, сократив расстояние до бегущего впереди Васи метров до десяти. А то, действительно, мало ли что? От Кота всего можно ожидать. И негромко, но чтобы он услышал, всё так же в движении, хвастливо обратилась к Бизону: — Ещё посмотрим, кто первый добежит и обнаружит. — Разговорчики в строю, — на секунду оглянувшись, сурово отрезал наш новый командир, не сбавляя заданного им самим же бодрого темпа. — Подтянулись! Держать дистанцию! Бизон издал загадочный звук, что-то среднее между «ха» и «хм», но уступчиво не стал перечить и ограничился только снисходительным «молодёжь!». Здесь даже сама природа пахнет опасностью, и её отчётливый запах исходит буквально от всего. От жёсткой травы неопределённого соломенного оттенка, от невидимой, но едкой пыли, которая взметается из-под наших подошв и оседает на обуви и камуфляже. Даже от стоящего в зените обжигающего южного солнца и сухого, невероятно одуряющего зноя. Ну и жара, градусов тридцать, не меньше. Сейчас бы воды холодной выпить. Я невольно облизнула сухие губы, явственно увидев перед собой бутылку с минеральной водой. Не меньше, чем двухлитровую (парней ведь тоже надо напоить), только что вынутую из холодильника и от этого моментально запотевшую, с неторопливо стекающими влажными вертикальными бороздками конденсата с пластиковых покатых боков. И когда буду пить ледяную воду большими, жадными глотками, хочу, чтобы резво всплывающие со дна газовые пузырьки остро щекотали пересохшие от жажды язык и нёбо. Фантазёрка я, конечно, великая! Может, ещё представлю вожделенную бутылку в ведёрке со льдом? Сейчас можно себе позволить только два глотка из фляжки, и то крошечных. Когда мы пополним запасы воды никому неизвестно, так что воду нужно экономить. Да ну её, эту минералку! Напьюсь от души, а потом что? Она тут же начнёт выпариваться через кожу, будет впитываться в камуфляж и проступать на нём противными тёмными пятнами. Даже сейчас чувствую, как мокрая футболка назойливо липнет к телу, не успевая высыхать под эфемерным тёплым ветерком. Если здесь так в ноябре, боюсь представить, какая температура держится в разгаре лета — в июле или в августе. Я люблю жару, но только когда не надо бежать в темпе марш-броска под безжалостными лучами щедрого дневного светила с полностью укомплектованным рюкзаком и с почти трехкилограммовым «калашом» в руках. Нет, я не жалуюсь, ни в коем случае! Я скорее сдохну от теплового удара, обезвоживания или от усталости, чем покажу парням свою слабость, чтобы они не подумали, что ко мне нужно относиться, как к хрупкой вазочке. Никогда! Но от свежего проливного дождя сейчас бы не отказалась, да и Вася с Борей, думаю, тоже. Полуденное солнце, кажется, не успокоится, пока не превратит нас в дымящиеся головёшки. Мне даже не надо смотреть на себя в зеркало, потому что и так знаю, какую умопомрачительную красавицу там увижу. С покрасневшими щеками, лбом и шеей, с прилипшими к влажным вискам выбившимися прядями волос, и вдобавок, с обгоревшим носом, который послезавтра начнёт шелушиться. Знаю это наверняка, потому что, изредка оборачиваясь, вижу Бизона, такого же светлокожего, как и я. Ладно, хватит лирических отступлений. Что я сюда, загорать прилетела? Тем более, что мы уже находимся в заданном квадрате. Кот стандартным жестом направил Бизона и меня вперёд, а сам бесшумно занял удобную позицию наверху небольшой возвышенности, с которой идеально просматривался весь периметр. — Похоже, это здесь, — негромко раздавшийся в наушнике уверенный голос командира говорил сам за себя. Да уж без вариантов, в координатах не ошиблись! Вряд ли где-то поблизости есть ещё один такой же вход. Бизон тревожно застыл, весь превратившись в слух и зрение, а потом, скользнув по мне взглядом, убеждённо заявил: — Вроде чисто. И от его убедительной интонации сразу стало понятно, что неопределённое «вроде» следует воспринимать только как «точно». Последовав его примеру и внимательно оглядевшись, обратила особое внимание на подозрительные заросли пожухлой травы и два массивных валуна справа. Там могли быть установлены незаметная до поры до времени хитрая самопальная «лягушка» или тонкая примитивная «растяжка». Лично я бы так и сделала. Да и пышный кустарник на склоне тоже какой-то ненадёжный, в его густой растительности незаметно разместится взвод боевиков вместе с тяжёлой бронетехникой. Тут даже опасны безобидные на первый взгляд старые деревья и протоптанные пастушьи тропы. Но нет, всё тихо, даже птиц не слышно, посторонних запахов тоже нет. Продвигаемся дальше, командир? — Мы готовы, Кот, — кратко отчиталась я, с тихим щелчком сняв автомат с предохранителя. — Идём осторожно, Бизон первый. Пошёл! Бизон гибко пригнулся, быстро перебежал на противоположную сторону и там неподвижно замер, буквально впившись взглядом в тёмную пустоту пещеры. И только после этого утвердительно кивнул мне, давая понять, что засады или ловушек он не наблюдает. — Выхожу на позицию, — резко взяв оружие наизготовку, мягким кошачьим шагом двинулась вперёд. Внезапно раздавшийся откуда-то сверху приглушённый мужской голос сдержанно посоветовал: — Не стоит этого делать. Я мгновенно вскинула автомат, поймав в прицел грудную клетку незнакомца. Парни уже стояли рядом. — Ты кто? — мой палец ровно лежал на спусковом крючке, пока я подозрительно рассматривала «советчика». Он легко поднялся и учтиво представился, мирно покусывая травинку: — Меня зовут Давид, я ваш агент. Для друзей — просто Дав. Я ждал вас в условленном месте. Кот поспешно подтвердил слова нового знакомого. — Всё в порядке, это агент центра, я видел его личное дело. Мы с Бизоном синхронно опустили автоматы. Давид легко спустился с насыпи и оценивающе осмотрел нас, словно сфотографировал. И если на Васю и Борю он смотрел одобрительно, то на меня… Как мне хорошо знаком такой вот самый первый взгляд боевых офицеров! Каждый раз одно и тоже! Их искреннее недоумение «Что эта кукла Барби здесь забыла?» я могу безошибочно распознать уже даже с закрытыми глазами. У кого-то откровенная озадаченность только промелькнёт и бесследно исчезнет, а у других задерживается на несколько часов, но исключений нет никогда. Меня подобная дискриминация по половому признаку просто бесит! Батя при нашей первой встрече смотрел, словно хотел спросить: «Девочка, ты как тут очутилась?». Непонимающий взор Кота был более прямолинейным: «Это кто?». У Физика глаза цвета мокрого асфальта с сомнением вопрошали: «Очаровательная незнакомка, Вы профессией не ошиблись?». Реакция Бизона была самой обидной: он сокрушенно вздохнул и даже неодобрительно покачал головой. Почему ещё никто из них не порекомендовал взять в руки пяльцы или спицы вместо автомата, удивляюсь. Вот и Дав удивлённо вскинул брови, но заметив, как я сразу же напряглась, примирительно улыбнулся одними уголками губ. Кажется, он сейчас принёс свои извинения? Ладно, принимаются. — К сожалению, мы совершили не мягкую посадку, поэтому опоздали, — у меня невольно дрогнул голос, когда вспомнила пронзительный звук аварийного сигнала, жёсткий приказ командира «всем прыгать», взрыв, огонь… Дав нетерпеливо спросил: — Батя с вами? — Нет, — сурово отрезал Кот и опустил глаза. Следующий вопрос агента прозвучал так же хмуро. — Почему? — Вертолёт упал, — всё-таки запнувшись, пояснила я, глядя в сторону. — Батя не успел выпрыгнуть. В очередной раз между нами воцарилось молчание: скорбное, тяжёлое, виноватое. И только ветер, мерно гудящий далеко в горах, разбавлял тишину своим сочувственным пониманием. — Жаль, — печаль в голосе Давида была глубокой и искренней. — Я веду группу, — объяснил ему Кот и озабоченно удивился. — Почему нельзя входить в штольню? А Шамиль, оказывается, продолжает испытывать слабость к дешёвым эффектам. Датчики на движение, взрывчатка С-4, заминированный вход в штольню… И всё это только для того, чтобы не дать «СМЕРЧУ» попасть внутрь пещеры. Правда, метод, каким террорист попытался претворить в жизнь свои планы относительно нас, оригинальным никак не назовёшь. Дав рассказал, что конвой боевиков на четырёх машинах вывез из пещер неизвестный груз, но я догадываюсь, что конкретно в них было. Не в ближайший же детский дом сладости и игрушки они повезли, чтобы порадовать малышню, правда? Наверняка транспортируют оборудование в какой-нибудь безопасный район, собираясь обустроить лабораторию в другом месте. Бизон предлагает «зайти и посмотреть»? Очень конструктивное предложение, Боря, я двумя руками «за». Может, остались зацепки, и мы узнаем, куда направились боевики? Кот тем временем докладывал в центр. — Багира, агент нас встретил, идём в штольню. — Отлично! Повесьте ему маяк, и поаккуратнее там. И сразу так потеплело на душе. Кот и Бизон, тоже почувствовав её незримое присутствие рядом и надёжную защиту даже через тысячу километров, умиротворённо посветлели лицами. Стало безмятежно, словно Рита, беспокоясь, крепко обняла и поцеловала каждого из нас на удачу. Спасибо тебе за это, наш персональный, самый надёжный на свете оберег. Город Санкт-Петербург, контр — террористический центр. Багира. Да что же это такое? С группой опять нет связи, зато есть одни сплошные вопросы «почему», «где?», «как?». И вариантов ответов на них, как обычно и бывает в напряжённой ситуации, существует огромное количество. Или как поумничал бы Физик, в очередной раз цитируя великого Галилея, «бесконечное множество». Вперёд всегда выбивается самая ужасная из версий, та, о которой страшно даже подумать, не то, чтобы поделиться ею с окружающими. А тут ещё и Пригов щедрой рукой подливает масла в огонь. Это товарищ генерал-майор с моим беспокойством за ребят пытается бороться или со своим? — Думаешь, группа уничтожена? Мало того, что высказал мысль, которую я упорно отгоняю от себя всем, чем придётся, начиная от рук и заканчивая пустым пластиковым стаканчиком, так ещё и решил разораться. Обозвал паникёршей, и только потом запоздало ободряюще предположил, что возможно, «вышел из строя передатчик». Конечно, он прав, волноваться не стоит. Все проблемы возникли из-за неисправной аппаратуры, а уж её Бизон обязательно реанимирует. Но ведь из-под горных пород сигнал не пройдёт, тут даже Борька бессилен. — Пригов, меня тревожит другое. В штольне они опять будут без связи, а там можно ждать любых ловушек, — я очень старалась говорить спокойно и бесстрастно. Но, видимо, переживания и страх за близких людей оказались сильнее. — Рита, — негромко обратился ко мне генерал, стараясь не привлекать к нашей паре слишком пристальное внимание деловито снующих в коридоре сослуживцев. — Ну что ты, в самом деле, как нянька. «НЯНЬКА»?! И… и кто ещё?! «МЭРИ ПОППИНС»?! Я возмущённо распахнула глаза, в первые секунды даже не найдя, что ответить. Сравнить Багиру, без лишней скромности легенду боевых пловцов, офицера спецназа, профессионального снайпера, координатора сложнейших операций с… Ариной Родионовной и английской особой в легкомысленной шляпке и с зонтиком в руках?! А давай-ка, Пригов, садись вместо меня в это уютное, безопасное кресло, да поруководи, а я посмотрю, насколько хватит твоей железной генеральской выдержки. Когда от группы не будет никаких новостей, ни плохих, ни хороших, когда с останавливающимся от страха сердцем посчитаешь, сколько маячков вспыхнуло на экране, когда будешь знать, что там находятся не абстрактные два капитан-лейтенанта и один младший лейтенант, а хорошо известные тебе Бизон, Кот и Мура. Да мои тренированные лёгкие наполняются кислородом в полном объёме, только когда вижу, как они нетерпеливо распахивают стеклянные двери и шумно входят сюда, в зал, живые и невредимые. Вот тогда и назовёшь меня, товарищ генерал-майор, «нянькой» и «Мэри Поппинс»!