Операция "Кавказский сюжет".

Город Санкт-Петербург, контр — террористический центр. Физик. Нет, я однозначно не понимаю Пригова. Мы не спим трое суток, в голове жутко шумит, в ушах монотонно звенит, глаза нестерпимо режет и печёт, словно кто-то щедро сыпанул в них песка, и при слове «кофе» в желудке возникают непроизвольные болезненные спазмы. А «злой гений» Химик по распоряжению товарища генерал-майора в данный момент безмятежно посапывает в допросной на мягком матрасе, удобно подмяв себе под голову подушку в свежей белоснежной наволочке. Видите ли, дарованию, обладающему неустойчивой ранимой психикой необходимо отдохнуть, иначе сильный эмоциональный стресс может повлиять на его дальнейшую плодотворную работоспособность. Это у него нервное перенапряжение? Неужели от мук совести исстрадался? После того, как почти случайно изобрёл жуткую взрывчатку, выгодно продал технологию производства фанатику-террористу и который теперь производит её чуть ли не в промышленных масштабах. А ребята, да к тому же без меня, полетели в горы всё это разгребать. Я видел, что Багира держится лишь на боевой злости и терпеливом ожидании, трое суток без сна — это слишком даже для её тренированного организма. И если мы с Приговым позволяли себе короткий отдых, ненадолго покидая зал, чтобы посидеть несколько минут в тишине и выпить в очередной раз стаканчик пресловутого чёрного горячего напитка, то Рита наотрез отказывалась покидать свой пост. Видит Бог, я и Владимир Викторович старались, как могли. Примерно на те же тактические ухищрения идут измученные родители, пытаясь накормить своё капризное, категорически отказывающее от любой еды, обожаемое чадо. Что мы только не испробовали… В ход шло всё: дипломатические уловки Пригова, мои скромные актёрские способности (я только что не пел и не танцевал!), наши с ним общие лесть, уговоры, даже угрозы её усыпить, принудительно вколов «химию» из неиссякаемых запасов лазарета КТЦ. Но тщетно! Лихорадочно блестя глазами от вынужденного недосыпа, Рита несогласно качала головой и упрямо твердила только одну фразу: — Вот связь с группой наладим, тогда и отдохну. Учитывая, что связь с самого начала операции была катастрофически ненадёжной, этот аргумент звучал не очень обнадёживающе. В конце концов Владимир Викторович решил взять инициативу в свои руки и лично переместить Багиру в комнату отдыха. — Багира Степановна, тебе надо поспать прямо сейчас, а не в обозримой перспективе, — и мягко отодвинул её от стола вместе с креслом, благо чёрные металлические колёсики как будто только этого предложения и ждали, послушно двинувшись назад. А я по-джентельменски вежливо протянул Рите руку, чтобы помочь встать. Багира удостоила меня таким взглядом… Даже не могу подобрать подходящее сравнение, с подобным взором можно уверенно идти в атаку и без оружия, потому что оно будет совершенно ненужным. Затем Рита круто развернулась к Пригову и, не забывая выразительно посматривать на меня, раздражённо проконсультировала нас обоих: — Если ты, Мыцик, и ты, Пригов, не хотите узнать, куда вам следует пойти, то замолкните немедленно. Я встану из этого распроклятого кресла не раньше, чем услышу радостную новость, что связь с группой наконец-то восстановлена. Она рывком повернулась к «греющим уши» офицерам дежурной смены. Да… Не каждый день выпадает подобная удача услышать, как посылают чуть ли не открытым текстом самого генерала, да к тому же начальника КТЦ. — И что мы сидим? Чего ждём? Невероятного чуда? Или всё-таки начнём надеяться на свой профессионализм и для разнообразия немного поработаем? — если бы в тот момент из глаз Риты посыпались злые искры, я бы не удивился. Петров попытался оправдаться: — Багира, мы здесь ни при чём, — он устало снял очки, торопливо протёр стёкла и снова надел их. — Проблемы с самим спутником. Сигнал неустойчивый и поэтому… — Петров, «неустойчивый» — это когда он иногда, но есть, — холодно перебила его Рита. – Что, устали? — «Валькирия» по фамилии Кошкина беспощадно бросала хлёсткие фразы. — Решили отдохнуть? Так, может, вас всех сразу к группе на Кавказ отравить? Там сейчас самый «бархатный» сезон, «жарко» очень. Значит, так, — продолжила она почти ласково. — Даю на устранение проблемы две минуты. Если за это время ситуация со связью не изменится в лучшую сторону, вы у меня полным составом смены будете из Питера в горы туда-сюда бегать, передавать распоряжения капитан-лейтенанту Ионову и его ответы мне. Всё! Дважды напоминать не буду! Очень надеюсь, что меня все поняли. — Багира, — выслушав по телефону внутренней связи чей-то доклад, заикнулся было Косов. — Звонили из отдела техобслуживания. У них тоже нет сигнала от спутника, всё стоит. — Мне с высокой колокольни плевать на то, в каком месте, где, и у кого что стоит, — зло рявкнула Рита и нервно, до побелевших костяшек пальцев, вцепилась в край столешницы. — Повторяю для недогадливых: мне нужен не этот детский лепет, а положительный результат. Что в моём приказе непонятного? Не можете справиться с поставленной задачей? Тогда меняйте профессию! Нашей стране отличный дворник гораздо важнее, чем хреновый капитан или майор ФСБ. Так как подавляющее число присутствующих офицеров находилось именно в этих званиях, то было понятно, в чей огород Багира кинула камень, и поэтому все тут же вернулись к работе с удвоенным душевным подъёмом. — Эм-м-м, Кошкина… — Пригов смешался, услышав в первой части монолога Риты определённо фривольность. Багира ледяным тоном требовательно спросила: — Что «Кошкина»? Ты ещё упрекни меня в отсутствии манер, дескать, женщине неприлично говорить подобные двусмысленности. — Нууу… — судя по неуверенному выражению лица, Владимир Викторович хотел сказать именно это. — Я сейчас не женщина, — Рита обвела всех тяжёлым взглядом, не сделав исключение и для нас с Приговым. — А капитан третьего ранга, координатор сложной боевой операции. Пораскиньте мозгами, что может наворотить Шамиль, пока «СМЕРЧ» не ликвидирует его и лабораторию. Если для того, чтобы здесь всех встряхнуть, мне потребуется послать вас на… — БАГИРА!!! — громко завопил я в дуэте с товарищем генералом, не дав ей до конца озвучить конечный пункт назначения. — Я сделаю это, — невозмутимо закончила Рита. — Багира, прекрати психовать! — товарищ генерал-майор, будто заразившись от своей подчинённой излишней нервозностью, принялся орать. — В жизни не всё и не всегда зависит от наших желаний! Нет сейчас контакта с группой, появится через пять, десять минут. Не первый же раз складывается такая внештатная ситуация! Что с тобой? — А действительно, что со мной? — видя, что Рите скоро откажет выдержка и она в буквальном смысле не оставит в КТЦ камня на камне, я предпочёл скромно помалкивать. — Тебе не кажется, Пригов, я имею право немного попереживать за ребят? «Немного»? Теперь это так называется? — Как ты не понимаешь, Пригов? Эта неизвестность… Я больше не могу! — Багира от долго копившихся в ней эмоций непроизвольно дрожала. — Я себя сейчас за то, что не могу группе ничем помочь, просто ненавижу, — и раздражённо кивнула в сторону своего работающего компьютера. — Мне нужна двусторонняя связь с Котом, а не моё одинокое соло в эфире. Мне было прекрасно известно, какие чувства испытывала Багира. Ведь точно также, как она сходила с ума, волнуясь за Кота и Бизона, я переживал за Муру. Как она там без меня? Кто поможет, подстрахует, развеселит? Приструнит, пригрозит отлупить, если понадобится, чтобы не «бежала впереди паровоза»? Кто защитит от гадюки или какого другого ядовитого представителя местной фауны? Кто проконтролирует, чтобы она не съела или не выпила что-нибудь не то? Не простынет ли, днём перегревшись на солнце, а ночью замёрзнув на холодной земле? А вдруг у неё в самый разгар боя закончатся патроны и гранаты? Успеет ли выхватить нож, если дело дойдёт до рукопашки? Не попадёт ли Женька в плен к боевикам? Ведь тогда смерть — это не самое худшее, что может ожидать молодую красивую девчонку, угодившую в лапы озверевших головорезов. — Рит, с ними всё будет хорошо, — я попытался успокоить Багиру и себя заодно. — Кот обязательно выполнит задание и привезёт всех в Питер живыми и здоровыми, Бизон ему поможет. Надо всего лишь немного подождать. Вот увидишь, так оно и будет. Да и Батю мёртвым никто не видел. Мы помолчали. — Серёга, — Багира посмотрела на меня почти с мольбой. — Скажи как специалист по всей этой чёртовой технике. Правда, ничего нельзя сделать? Я отрицательно покачал головой. — Если сигнал не поступает именно от спутника, то нет. Внезапно в кармане пиджака Пригова глухо затрезвонил телефон. Владимир Викторович вытащил мобильник, тревожно посмотрел вначале на светящийся дисплей с номером абонента, потом на Риту, замершую в усталом молчании, и, посомневавшись несколько секунд, всё же решился ответить: — Да, Сергеич, слушаю тебя. Рита тут же цветом лица сравнялась с белым листом бумаги, лежащим на столе. На нашей памяти «Сергеичем» Пригов называл только одного человека — начальника медблока КТЦ Виктора Сергеевича, где в данный момент боролся за свою жизнь подполковник Борисов. И не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что случилось нечто непоправимое. — Пригов…? — одними губами прошептала Багира. — Да… я понял… нет, я сам ей скажу, — генерал нажал кнопку отбоя и чересчур медленно, явно оттягивая момент объяснений с Ритой, спрятал телефон обратно в карман. — Пригов, что? Ну не молчи! — Риту колотила крупная дрожь от страшной догадки. Владимир Викторович бросил на неё виноватый взгляд, поспешно отвёл глаза, и трудно выдавил из себя: — Борисов… Багира даже не дослушала. Она конвульсивно, словно собираясь закричать, хватила воздух ртом, вскочила, резко оттолкнула от себя кресло с такой силой, что оно опрокинулось, завалившись набок, и бросилась к выходу. Хорошо, в тот момент курьер, заходивший с кипой документов на подпись генералу, распахнул дверь, иначе Рита её просто бы вышибла, забыв, что открывается она у нас только от прикосновения индивидуального магнитного карточки-ключа. — Владимир Викторович… — Умер, — генерал, не отрываясь, смотрел в пол. — Ожоги, не совместимые с жизнью. Удивительно, что его вообще живым довезли. Ты знаешь, Мыцик, ему ведь от боли даже специальные сильнодействующие препараты не помогали, и поэтому Сергеич его в искусственную кому ввёл. Чёрт… — А Багира была в курсе, что всё настолько плохо? — мрачно спросил я. Пригов бережно поднял лежащее на боку кресло, поставил, тяжело в него опустился, и ровно ответил чужим бесцветным голосом: — Нет, конечно. Я запретил Сергеичу ей рассказывать, потому что не имею права рисковать ходом операции. Ты знаешь, как вела бы себя Кошкина, осознавая, что Борисов может умереть в любой момент? — Нет… — Вот то-то и оно, — безрадостно заключил генерал. — И дело здесь не в подполковнике, так НУЖНО было поступить. Неважно, кто лежал бы на той реабилитационной противопролежневой кровати – ты, Петров или я. Безусловно, Владимир Викторович прав. Мы сами выбрали себе профессию и знаем, на что идём. Именно поэтому в спецназе не задерживаются посторонние люди, они отсеиваются уже после первой проверки «на вшивость». Пригов покаянно, словно извиняясь, горько продолжил: — Кого бы я вместо Багиры сюда… — он похлопал по ручкам кресла, — посадил? — и сам себе ответил. — Да никого. Кошкина знает изнутри всю «полевую» специфику, как свои пять пальцев. Она интуитивно чувствует, как разработать безопасный маршрут для группы, какие места выбрать для засады. Даже какие участки местности наименее опасные и наиболее удобные для продвижения. Физик, найди Багиру, побудь с ней, — распорядился Владимир Викторович, смотря, уверен, невидяще в мерцающий монитор. — Нельзя человеку, узнав такие новости, быть одному, неправильно это. Я пойти не могу. Сергеич наверняка ей уже сказал, что молчал, скрывая истинное положение вещей, выполняя мой приказ. Так что генерал-майора Пригова Рита будет рада видеть в самую последнюю очередь. Уже в дверях, не удержавшись, я насмешливо хмыкнул, услышав, как генерал принялся бодро распекать измученных и вымотанных офицеров: — Опять расслабились? Связь где? Кто-то из вас хочет сменить сержанта-срочника на КПП? Так я мигом устрою! Будете у меня до окончания зимы службу на открытом воздухе нести, шлагбаум открывать-закрывать, работать руками, если головой не получается. Грозный какой… Хотя нет, до Багиры ему ещё расти и расти…