Операция "Кавказский сюжет".

Город Санкт-Петербург, контр — террористический центр. Пригов. Багира, даже не соизволив постучать, бесцеремонно ворвалась в мой кабинет и прямо с порога радостно завопила: — Пригов! Мура нашлась! Я в тот момент закрывал сейф, и от неожиданности чуть не прищемил себе руку тяжеленной стальной дверцей. — Кошкина, мало того, что ты с дикими криками вламываешься без стука… — я пасмурно вздохнул, внимательно осматривая, к счастью, непострадавшую конечность, и тут до меня дошло услышанное. — Что с ней?! — и опасливо уточнил. — Живая? — Живая, Володя! Кот только что сообщил. Всего лишь пара вывихов и царапин, уже вместе с группой следует за конвоем. Слышишь, Пригов? ЖИВАЯ!!! — она безостановочно тараторила, счастливо улыбаясь. – Всё, мне некогда, выскочила буквально на секунду, чтобы тебе лично доложить, — и вихрем, точно так же, как влетела, стремительно умчалась обратно. Ну, Мурашова! Как такое возможно? Упасть с высоты в пропасть и избежать перелома позвоночника и черепно-мозговой травмы? Я в позапрошлом году ногу сломал, упав со стремянки, когда пытался перегоревшую лампочку в патроне поменять. Что же, товарищ генерал-майор, а не пора ли Вам себя слегка побаловать? Настроение подходящее и свободного времени немного есть. Я удостоверился, что жалюзи на окне опущены и меня никто не увидит, подозрительно покосился на плотно закрытую Кошкиной дверь, беззвучно открыл сейф, и нетерпеливо покопавшись, бережно достал из него… (Очередное небольшое отступление). Ничто так не приводит в изумительное расположение духа, как долгожданная удачная покупка. И это правило одинаково равно распространяется как на женщин, так и на мужчин. Другое дело, что приобретения у тех и у других разные, но неописуемый восторг от покупки роскошного комплекта нижнего белья с французским кружевом и чехла для спиннинга с катушкой из износостойкого материала абсолютно идентичен. Вы сразу же проникаетесь чувством искренней любви ко всему населению земного шара, а заодно к звёздам, планетам и, вообще, к галактике в целом. Блаженная улыбка от уверенности, что «жизнь прекрасна и удивительна», ещё долго не сходит с Вашего лица, Вы только что с придыханием не повторяете реплику одного малосимпатичного персонажа из американского блокбастера: «Моя преееелесть». Вот примерно в подобных эмоциях сейчас и пребывал генерал-майор Пригов, заворожёно любуясь своим, не побоимся этого слова, сказочным сокровищем. Владимир Викторович трепетно держал в руках бесподобный набор кистей для живописи акварелью из шерсти колонка в количестве пяти штук. Они были мягкие, пушистые, прочные, упругие, с широким «брюшком» основанием и острым кончиком. Генерал требовательно перебирал кисти в руках, придирчиво осматривая, наверно, уже в сотый раз в поисках недостатков и по-прежнему не находя их. Именно благодаря такому вот качественному художественному инвентарю и рождаются шедевры, которые «обречены» остаться в «золотом фонде» изобразительного мастерства человечества на века. Генерал до сих пор с содроганием вспоминал свою первую кисточку, тот капроновый кошмар невнятного происхождения. Она противно скрипела, будто несмазанные колёса разбитой телеги, когда Володя делал ею неуверенные короткие мазки, и, казалось, царапала не альбомный лист, а саму впечатлительную душу маленького честолюбивого художника. Эти же кисти отличались от той жути настолько, насколько палка-копалка первобытного человека от современного пылесоса со встроенным искусственным интеллектом. Охваченный волнующим ожиданием, Владимир Викторович выбрал самую тонкую кисть, остальные снова спрятал в сейф, и торопливо подошёл к дубовому добротному подрамнику. Пригов. Я сделал шаг назад и, наклонив голову вбок, принялся скептически рассматривать сырой от красок лист бумаги. Что-то дракон выглядит каким-то чересчур несолидным. Вроде всё, как и полагается настоящему восточному змею: огромный, огнедышащий, с переливающейся в лунном свете серебристой чешуёй, настоящий символ силы и власти. Смущала только одна деталь, точнее, две. Монументальное крылатое тело венчало две головы, с почему-то моими физиономиями, да ещё и в придачу с горестными, участливыми улыбочками. Я недовольно отложил кисть в сторону. Мне уже я… вернее, мы, сочувствуем. Отлично, доработался! Сам о себе во множественном числе заговорил. Обнадёживающе звучит, ничего не скажешь! Кажется, создание очередного шедевра придётся отложить на «потом». А ведь так хотелось выполнить что-то сильное, мощное, напряжённое, в духе художника Теодора Жерико. Я раздражённо сорвал рисунок с подрамника, безжалостно скомкал его в бесформенный ком и уже хотел выбросить в мусорную корзину, но вовремя передумал. Очень опрометчивый поступок, учитывая, что большая часть сотрудников КТЦ — профессиональные разведчики. Тот же Мыцик. Я вначале думал, что неконфликтного флегматичного парня ничего, кроме умных книжек, не интересует, пока не узнал, что до прихода в «ТАЙФУН» он успешно работал за границей секретным агентом под «прикрытием». Выкрадет этот безучастный учёный-физик компрометирующий генерал-майора материал прямо из кабинета, и не замечу, когда. А ведь подобных «засланных казачков» в КТЦ полный штат, сам лично лучших отбирал. Иногда кажется, на свою голову. Не хочу увидеть увешанные стены нашего сортира копиями моего неудачного рисунка, отпечатанные на моём же принтере. Или фотожаб понаделают и в Интернет скинут. Я похолодел. Только этого не хватало. И так подчинённые за спиной зубоскалят, мои полотна «нетленками» обзывают. Вместо того, чтобы благоговейно их рассматривать, восхищаться превосходной техникой и непревзойдённым мастерством автора. Вздохнув, я вытер тряпкой испачканные краской в пылу вдохновения руки, бережно расправил уже подсохшую бумагу и надёжно спрятал её в сейф. «Рукописи не горят»*. А к картинам это тоже относится? Физик. Багира подтвердила, что Мура, вероятнее всего, погибла, но я не верю, хотя доводы она приводила железные. Почему? Просто кошка дала мне слово вернуться, а если Женька для себя что-то решила, она в лепёшку расшибётся (нет, сейчас это неподходящее словосочетание), выкарабкается даже не из пропасти, но и ОТТУДА. Мура очень любит жизнь, ценит её, и именно поэтому, вернув Кота с того света, устроила ему грандиозный «Большой взрыв происхождения Вселенной». Я расстроено предавался философским размышлениям в нашей комнате отдыха, задумчиво откинувшись на спинку дивана, и рассеянным взглядом пересчитывал книги на полке стеллажа слева направо, а потом справа налево. — ФИЗИИИИК!!! Неохотно выплыв из тягостных раздумий, я с удивлением увидел перед собой почему-то довольную Багиру. — Ты оглох, что ли? Уже пять минут до тебя докричаться не могу! Тут такие новости, а ты решил помедитировать? Очень вовремя! Я испугался и вскочил с дивана. — Какие новости? Опять?! — Серёга, Мура жива! Парни её нашли! Женька, оказывается, когда сорвалась, через ветки дерева падала, они удар и смягчили. Травмы пустяковые, всего лишь царапины и вывихи, — Рита обхватила мою голову руками и, на радостях звонко расцеловав в обе щеки, заметно поморщилась. — Кстати, тебе побриться не помешало бы, колючий уже. У Муры получилось! Знал! Знал! Знал! Выберется, выкарабкается, вернётся! — Вот же кошка, зараза какая! — мягко притянув к себе Багиру, ликующе возмутился я, мысленно сказав всё, что о Женьке думаю. — Физик, давай «возвращение» блудной Муры отметим. Хочется хоть на чуть-чуть забыть обо всём плохом, — я по-прежнему обнимал Риту и поэтому казалось, что она тоскливо прошептала это моему галстуку. Сколько же Багира в таком диком напряжении ещё продержится? Надо что-то делать… — Рита, а как ты отнесёшься к нежному грибному ризотто и бокалу красного молодого вина? — соблазняющим тоном змея-искусителя полюбопытствовал я. Она медленно подалась назад и посмотрела на меня вмиг вспыхнувшим неприкрытой алчностью взглядом. — Серёга, ты серьёзно? И в дорогом ресторане? — Размечталась, — я весело остудил её гастрономический пыл и быстро, пока Рита не успела обидеться, предложил очередной вариант, правда, не настолько изысканный, как предыдущий. — Сегодня в меню — огромная пицца и фирменный смузи, зато никуда не надо ехать, доставят прямо в КТЦ. Разве не замечательно, Багира? Всё-таки я молодец! Удалось вернуть Риту в прежнее позитивное настроение, и она снова улыбалась. — Ладно, «я не гордый, я согласен на медаль»**, пицца так пицца. Хоть не лапша в стаканчике и не растворимый кофе из пакетика. Брррр! Мерзость! — Багира зябко поёжилась, будто от холода. — Только пиццу заказываем с пармезаном, каперсами и анчоусами, а смузи — клубничный, и чтобы никаких кокосов, манго и прочей тропической экзотики. — Договорились, — я достал из кармана телефон. Номер моей любимой пиццерии уже давно был забит в контактах и потому оформление заказа много времени не заняло. У Муры, выходит, сегодня День рождения? Второй по счёту. Лично у меня к этому празднику двоякое отношение. Вроде все веселятся, «имениннику» дарят подарки, но тут очень некстати вспоминаешь, что он уже четвёртый за последние полгода и от мысли: «А не последний ли это, Мыцик, День рождения в твоей жизни?», на душе начинают скрестись серые Женькины тёзки. Какова была процентная вероятность того, что первоначально плохая новость неожиданно трансформируется в хорошую? Один на миллион? Муре оказалось этого достаточно. Пора задуматься о докторской диссертации на тему «Радикальное преобразование теоремы в аксиому», и я без труда докажу экспертной комиссии данный алгебраический жизненный парадокс на примере Евгении Мурашовой. Через час мы с Багирой сидели перед коробкой с дымящейся пиццей, удобно обставившись стаканами с молочными коктейлями, упаковкой бумажных салфеток, пакетиками с горчицей и всевозможными соусами. Я даже не понимал, какой голодный, пока не начал есть. Рита от меня тоже не отставала. Неожиданно открылась дверь, и перед нами возник товарищ генерал-майор. — Ммммм, вот это я удачно мимо проходил! Здесь сырный дух, — он шумно потянул воздух носом, — здесь пиццей пахнет, — Владимир Викторович ярко блеснул незаурядным талантом поэта. Правда, строка получилась с лёгким душком плагиата. Пригов, плотоядно потирая руки, приблизился к столику с нашим обедом, и взял из коробки один кусок из оставшихся четырёх. — Ну, естественно, самый большой забрал, — недовольно констатировала Рита, и тщательно промокнула губы салфеткой. — Когда людям скромность раздавали, ты, наверно, в очереди за жадностью стоял, да, Пригов? — Злая ты, Кошкина, — генерал, как ни в чём не бывало, с аппетитом продолжал жевать. Я пододвинулся поближе к Багире, освобождая пространство на диване рядом с собой. — Присаживайтесь, товарищ генерал-майор. В ногах правды нет. — Скромности у него нет, — сварливо уточнила Рита. Владимир Викторович расплылся в широченной улыбке, будто услышал невероятный по приятности комплимент. — Узнаю язву Кошкину! Так держать! — Пригов подозрительно вгляделся в содержимое наших стаканов со смузи, брезгливо скривился, а потом скомандовал. — Физик, чайку завари, - и, взяв очередной кусок, с укором обратился к Рите. — Багира Степановна, мало того, что ты меня сегодня чуть без руки не оставила, ещё и ломтик пиццы пожалела? — Вообще-то это уже второй. Кусок, — с сарказмом уточнила Рита. — А ты посчитала? — генерал, похоже, обиделся. Я громко размешивал сахар в чашке и молча веселился. Наблюдать за ними было одно удовольствие. — Не преувеличивай масштабы трагедии, Пригов, — Багира, игнорируя соломинку, отпила прямо из стакана и блаженно зажмурилась. — Рука левая была, а ты правша. Владимир Викторович от праведного возмущения потерял голос, это было видно. — Чай, товарищ генерал-майор? — я обходительно, словно половой из трактира, поставил перед ним кружку со свежезаваренным напитком. — Не хочу, весь аппетит испортила, — Пригов, прихватив свой надкусанный кусок, говорил это уже в дверях. — Мыцик — за мной, Кошкина — отдыхать, через сорок пять минут приду, разбужу, - и, разведя руки в стороны, ехидно ухмыльнулся. — И слушать ничего не желаю. Приказ есть приказ. — Ты опять, Пригов? — накинулась на него Рита. — Что-нибудь новое придумай для разнообразия. — Ну, извини, Багира, ежели разочаровал. Я всё-таки не аниматор на морском курорте, а генерал ФСБ, — насмешливо парировал ей Владимир Викторович. — Знаешь, мне действительно в очередях ни жадности, ни скромности не хватило, зато я себе злопамятности целый мешок насыпал. Очевидно, что этот раунд выиграл товарищ генерал-майор, но, зная Багиру… Пригову небо с овчинку ещё покажется.