Мятежники

      Бэкхен выглянул из-за угла, просканировал местность и оглянулся назад, подзывая принца, который, закрыв за собой люк, уже тихо пробирался к нему, таща за собой сумку с посудой. Кенсу подошел ближе и увидел, как Бэкхен прижал палец ко рту, призывая его молчать. Прислушавшись, Кенсу понял, что где-то неподалеку блуждают солдаты.       Принц аккуратно прижался к стене, терпеливо дожидаясь момента, когда можно будет двигаться дальше, а потом задумчиво опустил взгляд, осматривая рукав своего свитера, на котором застыла кровь пленника. В темноте разглядеть ее было непросто, но Кенсу знал, в каком месте остались следы. Воспоминания услужливо подбрасывали ему четкие картинки лежащего на койке юноши, его кровавой ранки в уголке полных губ, растянутых в довольной улыбке, и подрагивающие пушистые ресницы, за которыми прятались красивые глаза.       Кенсу многое успел рассмотреть, когда оказался к Каю так близко. И теперь вспоминая об этом, ощущал трепетное волнение, сопровождаемое трепыхающимся в груди сердцем. Эта встреча с мятежником внезапно пробудила в нем странные чувства, чем-то схожие с теми, что Бэкхен испытывал к Чанелю. И к изумлению принца, эти чувства были ему очень приятны. Настолько, что Кенсу с трудом смог заставить себя уйти, в то время, когда хотел остаться, чтобы помочь залечить кровавые раны Кая. Однако Бэкхен потянул его к выходу, как только Кенсу предложил сбегать за аптечкой. И его идею отклонили, объяснив это тем, что станет очевидным присутствие посторонних в темнице, если раны Кая начнут стремительно заживать. Главком Чон явно не на это рассчитывал, когда выбивал их него дух. Поэтому Кенсу пришлось согласиться с мнением остальных и уйти ни с чем.       — Не нравится мне все это, — прервал его размышления Бэкхен, хмуро глядя под ноги.       Кенсу, вынырнув в реальность, вмиг отбросил лишние мысли и сосредоточенно посмотрел на телохранителя. В какой-то момент ему показалось, что тот узнал о его странных чувствах к мятежнику и теперь выражал недовольство. Но Бэкхен даже не смотрел в его сторону, а значит, вряд ли имел в виду секреты принца.       — Ты об охране? — Спросил он, боясь, что мог прослушать начало речи Бэкхена из-за того, что слишком много думал о Кае.       Принц выглянул из-за плеча телохранителя, пытаясь рассмотреть, нет ли поблизости стражи, но, ничего толком не заметив, вновь сосредоточился на Бэкхене.       — Много солдат? — Кенсу прошептал это, придвигаясь ближе и тревожно вглядываясь в его хмурое лицо. Нервное напряжение, так похожее на то, что охватило его в темнице во время пряток, вернулось. Юноша вжался в холодную стену, стараясь слиться с окружающей тьмой.       — Я не об охране, — наконец признался Бэкхен. И принц немного расслабился.       — Дело в Чунмене, — парень повернул голову к другу, всматриваясь в его блестящие в темноте глаза. — Он что-то вынюхивает, и мне это не нравится. Ты видел, как он осматривал стену, где спрятан тайный ход?       Принц кивнул.       — Он делал это не просто так. Наверняка уже понял, что за ней проход. И я уверен — он догадывается, что этим ходом пользовались. А зная его характер и ту внимательность, с которой он подмечает даже мелочи… он скоро найдет этот люк.       Бэкхен кивнул в сторону укрытого густой растительностью входа. Кенсу проследил за его взглядом, невольно представляя, что произойдет, когда король узнает об этом ходе.       — Думаешь, он расскажет об этом отцу?       — Скорее всего, — кивнул Бэкхен. — Он ведь его советник и правая рука. Он должен рассказывать о таких вещах.       Бэкхен отвернулся, а Кенсу задумчиво смотрел ему в затылок, начиная понимать, что именно тревожит друга.       — Ты боишься, что Чунмен узнает, что это мы спускались в темницу?       Телохранитель снова повернулся к принцу.       — Это может быть опасно для нас обоих. Разве ты не боишься, что твой отец решит, будто ты перешел на другую сторону? Если он решит, что мы на стороне предателей, то простым наказанием мы не отделаемся.       Кенсу тихо выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, будто отгоняя лишние мысли.       — Знаешь, пусть наши отношения и испорчены, но я сомневаюсь, что он всерьез поверит, будто я способен на предательство. Северные мятежники пытались меня убить. Разве после этого я бы стал на их сторону? В этом нет никакого смысла.       Бэкхен покачал головой, не разделяя его уверенности.       — Но твой отец не знает, что Кай на стороне южных. Для него он все еще преступник, который играет роль твоего спасителя, но на самом деле преследует коварные цели. И я не думаю, что ты сможешь его переубедить, судя по тому, что я услышал от Чунмена, они оба уверены в своей правоте. Нужен веский довод, чтобы заставить твоего отца думать иначе. А у нас его нет.       Он тяжело вздохнул, на мгновение опуская взгляд, словно уже видел последствия их ошибок. В этот момент на его плечо легла рука принца.       — Не волнуйся, Бэкхен, все будет хорошо. Мы очень осторожны.       — Знаю, — тихо ответил телохранитель, взволнованно кусая губы. — Но меня беспокоит другое. Даже если нас поймают, у нас еще есть шанс выкрутиться. Но с Чанелем такое не сработает.       Кенсу нахмурился.       — Если Чунмен понял, что кто-то спускался в темницу, он первым делом заподозрит именно его, — продолжил Бэкхен, понижая голос. — Поймают нас или нет — Чанель рискует в любом случае. Он нарушил приказ и впустил нас. А если Чунмен и главком Чон решат, что он тоже связан с северянами? Один солдат уже сбежал к врагам — они наверняка думают, что есть и другие. В такой ситуации подозрения падают на всех.       Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть нарастающее напряжение.       — Вряд ли в этом случае они станут слушать оправдания Чанеля. Скорее осудят, даже не выслушав. И в лучшем случае его ждет заключение… — Бэкхен тяжело вздохнул и качнул головой. — Чанель тоже это понимает. Но все равно продолжает помогать нам. Делает вид, что все под контролем… но это не так. Я видел его тогда, когда он отвлекал Чунмена. Он был напуган не меньше нас. Если его начнут подозревать — будет плохо.       Бэкхен опустил голову, вспоминая улыбку Чанеля, когда они покидали темницу. С виду и впрямь казалось, что его ничего не беспокоит. Но ведь это не так. Бэкхен чувствовал себя паршиво, думая о том, что из-за них с Кенсу у охранника могут возникнуть проблемы. Было бы проще, если бы они прекратили вообще спускаться в темницу, но парень был уверен, что принц не согласится с этим условием. Да и сам телохранитель не хотел лишаться возможности видеться с Чанелем. Эта чертова темница стала отправной точкой их отношений. Теперь Бэкхен хотя бы знал, что они куда-то движутся. А если все вернется на круги своя, они снова станут просто знакомыми, которые встречаются лишь на тренировках.       — Прости, я совсем не подумал о том, что будет с Чанелем. — протянул принц, чувствуя, как вина неприятно оседает внутри. Неудивительно, что Бэкхен переживает за охранника, учитывая, какие он испытывает к нему чувства.       — Но, Бэк, неужели ты думаешь, что, если что-то пойдет не так, я позволю ему одному разбираться с отцом? — Кенсу сдвинул брови, подчеркивая всю серьезность своих слов, и пристально посмотрел другу в глаза. — Я обещаю, что без раздумий стану на его защиту. Я все-таки принц — мои приказы обязаны исполнять. А если этой причины окажется недостаточно, скажу, что сам его заставил и запретил кому-либо говорить. Буду давить шантажом.       — Ты и шантаж? — вдруг усмехнулся Бэкхен, скептически выгнув бровь. — Будто ты способен на это… — он взглянул на принца, но тот не отвел взгляда.       — Я не оставлю его на произвол судьбы, обещаю, — твердо сказал Кенсу. — Тебе не о чем волноваться.       Бэкхен спрятал улыбку, с доверием глядя в темные глаза. Если Кенсу так говорит, значит, сделает все возможное, чтобы исполнить свое обещание.       — Спасибо, — он протянул руку и слегка сжал плечо принца, думая, как же ему все-таки повезло встретить этого доброго человека.       — Идем, нужно еще посуду на кухню вернуть, — сказал он, возвращаясь мыслями к работе.       Кенсу кивнул, и они вместе отправились дальше.       Юноши миновали тренировочный зал и пробежали меж деревьев, после чего как можно скорее скрылись на кухне. После нескольких минут, проведенных внутри, они выскользнули на улицу, нырнули в тень на углу дома, в котором находилось больничное крыло, и направились к окну палаты Бэкхена, осторожно оглядываясь, чтобы невзначай не попасть на глаза охране.       Бэкхен остановился первым, с хмурым выражением оглядывая темное окно.       Кенсу, заметив его задумчивый взгляд, невольно тоже перевел внимание на оконную раму. Разглядеть, что скрывается за шторами, он, конечно, не мог — окно находилось слишком высоко, и без опоры туда было не дотянуться. Но по приоткрытому окну принц понял, что ничего не изменилось. Все было именно так, как они и оставили.       — Что не так? — все же спросил он, решив, что Бэкхен мог уловить что-то своим даром.       Телохранитель скрестил руки, чуть наклонил голову и провел пальцами по подбородку, задумчиво глядя в сторону окна.       — Не помню, чтобы выключал ночник, — он сощурился и покосился на принца. — Это ты его выключил?       Кенсу пожал плечами, с трудом восстанавливая в памяти побег из палаты. Он настолько был занят своими мыслями, что вполне мог упустить такую мелочь.       — Возможно… Не помню.       — Ладно, не думаю, что это важно, — отмахнулся Бэкхен. — Если бы заметили наше отсутствие, уже давно бы разыскивали по всему замку.       — Вот именно. Так что давай поторопимся, пока нас не обнаружили, — Кенсу подошел ближе и наклонился, позволяя телохранителю без лишней боли дотянуться до подоконника, опираясь на его спину.       — Как-то это неправильно, — вздохнул тот, глядя на принца. — Это я должен тебя подсаживать, а не наоборот. Ощущение будто это я принц, а не ты.       — С удовольствием поменяюсь с тобой местами на пару дней. — Кенсу выпрямился и улыбнулся, но, не увидев ответа, снова посерьезнел. — Не беспокойся об этом. Я ведь тоже должен о тебе заботиться, тем более, когда ты ранен. Смелее, уже не в первый раз это делаем, — и принц снова стал в позу, дожидаясь, когда телохранитель начнет по нему взбираться.       Оглядевшись и решив, что нужно торопиться, Бэкхен подошел ближе, разулся, чтоб не запачкать принца грязью от обуви, и вскоре вскарабкался ему на спину. После чего отодвинул окошко, немного приподнялся и вскоре сел на подоконник, спуская ноги в комнату. В это время принц уже протягивал ему обувь. Бэкхен перегнулся через подоконник, дотянулся до своих кроссовок и вскоре закинул их в комнату, прямо под окном. После этого он снова выглянул в окно и протянул Кенсу руку, чтобы тот смог подняться с его помощью. Но Кенсу не хотел беспокоить его рану новой нагрузкой, поэтому постарался сделать все самостоятельно. К счастью, он не настолько был слабым и немощным, чтобы не смочь подняться. Под ногами была кое-какая опора, благодаря выступу на стене, поэтому принц достойно преодолел эту преграду, хоть и не так быстро, как бы это сделал Бэкхен.       Принц сел на подоконник, чтобы отдышаться и свесил ноги в комнату, сев рядом с телохранителем. Чистую занавеску Кенсу предусмотрительно сдвинул в сторону, чтобы не запачкать грязной обувью.       — Неплохо погуляли. Чувство, будто собрали всю грязь в округе, — усмехнулся Бэкхен, замечая на обуви Кенсу слой грязи. После долгого дождя земля все еще не просохла, так что ничего удивительного.       Он наклонился, пытаясь разглядеть в темноте свою обувь, и тут же сжал губы. Стоило представить, что скажет доктор Чжан, увидев грязные подошвы на полу, да еще рядом со светлым ковром, как по спине пробежал холодок. Это вопиющее безобразие точно не сошло бы юноше с рук, учитывая, что доктор Чжан обожал чистоту и поддерживал больничное крыло в идеальном порядке.       — Да уж, — ответил принц, стаскивая кроссовки. — Я в саду меньше пачкаюсь.       Они переглянулись с улыбкой и спустились в комнату. Бэкхен прикрыл окно, поднял обувь и собирался отнести ее в уборную вслед за принцем, чтобы смыть грязь. Но едва они повернулись к двери, как замерли в испуге: темноту прорезал свет ночника.       В следующее мгновение с другого конца комнаты донесся строгий и недовольный голос:       — Значит, вот кто уже вторую ночь бродит под окнами больничного крыла.       Кенсу сглотнул и бросил тревожный взгляд на Бэкхена.       — Теперь ясно, кто выключил ночник, — тихо пробормотал тот.       Они виновато переглянулись и взглянули в сторону кресла, на котором сидел Чжан Исин. Доктор скрепил руки на груди и выглядел крайне сердито. Таким Кенсу его еще не видел. Обычно доктор лишь изображал строгость, но сейчас был по-настоящему недоволен.       — Что ж, рад, что вы все-таки решили вернуться. А то у меня уже начало складываться впечатление, что больше я вас здесь не увижу. И это было бы весьма некстати, учитывая, что я отвечаю за здоровье Бэкхена, — он кивнул в сторону окна, — который, как выясняется, совсем о себе не заботится. Кажется, я предупреждал, что нагрузки тебе противопоказаны.       Мужчина неодобрительно качнул головой.       — Принц помог мне подняться, — поспешил объяснить Бэкхен.       Кенсу тут же закивал, чувствуя, как нарастает беспокойство о том, что после их прогулки доктор Чжан и вовсе может запретить ему видеться с другом до полного его выздоровления.       — И все же это не меняет того, что тебя не оказалось в палате, когда я решил проверить твое состояние. А что, если бы случилось что-то непредвиденное, пока вы блуждаете невесть где?       — Простите, доктор Чжан, — поспешил извиниться Кенсу, надеясь, что доктор хоть немного смягчит свой тон. — Мы были осторожны.       Теперь пришла очередь кивать Бэкхену.       — Хорошо, если так. Было бы крайне неприятно, если бы кто-то заметил моего пациента, разгуливающего по территории дворца без разрешения, в то время когда должен находиться на лечении.       Кенсу поджал губы и опустил взгляд, чувствуя, как нарастает вина. Все это произошло по его инициативе.       Исин поднялся, сцепил руки за спиной, совсем как строгий наставник перед провинившимися учениками.       — А теперь будьте добры объяснить, что заставило вас тайком покидать больничное крыло и столь же тайно возвращаться, — он обошел кровать и остановился напротив, пристально глядя на них. — Я жду развернутого ответа.       Кенсу на мгновение замялся, но Бэкхен, уловив его взгляд, ответил первым:       — Мы просто гуляли.       — Чтобы просто прогуляться, не обязательно выбираться через окно, Бэкхен, — спокойно, но жестко заметил Исин. — Я не держу тебя здесь взаперти. Ты можешь выйти в любой момент, если предупредишь меня. Свежий воздух тебе даже полезен. Тем более ты вполне способен передвигаться самостоятельно.       Он чуть наклонил голову, не сводя с них взгляда.       — Не понимаю лишь, зачем делать это тайком. И почему обязательно там, где сплошная грязь? Причем уже второй день подряд. Сегодня утром я был весьма удивлен, обнаружив на подоконнике следы, которые вы, к слову, убрали весьма небрежно.       Кенсу невольно обернулся к окну, затем посмотрел на Бэкхена. Тот тихо пробормотал что-то себе под нос и провел рукой по волосам. Теперь стало ясно, где именно они допустили ошибку. Стоило быть куда внимательнее в уборке. С любовью Исина к порядку даже малейшая пылинка не осталась бы незамеченной.       Чжан Исин глубоко вздохнул, уже не сомневаясь, что ему лгут, и разочарованно покачал головой.       — Не ожидал от вас этого, — он поочередно взглянул на обоих и, не скрывая обиды, отвернулся, отходя к столу с медикаментами. — Впрочем… вы не обязаны мне ничего объяснять. Это ваше право.       — Доктор Чжан… — тихо позвал принц, чувствуя неловкость от того, что обидел доктора, который никогда и плохого слова ему не говорил, всегда поддерживал и был добр к нему. Но договорить ему не дали.       Доктор обернулся и уже деловым тоном обратился к Бэкхену:       — Поставь обувь и приляг. Нужно осмотреть рану.       Бэкхен поспешил исполнить просьбу, чтобы не навлечь на себя еще большие неприятности. Он скинул с себя свитер и вернулся в постель.       Принц последовал его примеру и сел в кресло, продолжая наблюдать за расстроенным доктором.       Исин подошел к кровати и присел на край, осторожно снимая повязку. Принц с неприятным чувством отметил, что тот больше не смотрит ни на него, ни на Бэкхена, словно между ними внезапно выросла стена. Зато телохранитель, наблюдая за Кенсу, качнул головой, молчаливо приказывая ему молчать. Будто знал, что принц собрался во всем признаться.       Кенсу нахмурился и опустил глаза.       — Что ж… заживает быстро, — негромко произнес Исин, осматривая рану. — Даже удивительно, если учитывать, что ты не можешь усидеть на месте.       Он укоризненно посмотрел на Бэкхена. Тот лишь отвел взгляд.       Доктор наложил новую повязку и продолжил уже более спокойно:       — Если так пойдет и дальше, послезавтра смогу тебя выписать. Но еще как минимум неделю — никаких нагрузок. Ты меня понял?       Бэкхен кивнул, не скрывая облегчения.       Исин лишь вздохнул, сомневаясь, что парень всерьез будет придерживаться его слов, и начал собирать принадлежности, которые использовал для перевязки.       Кенсу снова посмотрел на Бэкхена — почти умоляюще, словно решение зависело только от него. Тот вновь покачал головой, и это движение не укрылось от глаз Исина.       Мужчина приподнял голову, скользнув беглым взглядом по телохранителю, который слишком внимательно смотрел на принца. Не трудно было догадаться, что друзья ведут немую беседу между собой, которая явно не предназначалась для чужих ушей.       — Думаю, на сегодня достаточно, — произнес доктор, поднимаясь.       Кенсу вскочил почти одновременно с ним.       — Мы были в темнице, доктор Чжан, — вдруг сказал он, решившись вернуть его доверие, несмотря на молчаливый запрет Бэкхена.       Исин мгновенно присел обратно и широко раскрыл глаза. Бэкхен повторил его реакцию, вся его поза выражала недовольство и тревогу: он откинулся на подушку и приложил руку ко лбу.       Но Кенсу было все равно. Доктор Чжан был одним из тех, кому он мог доверять, и принц не хотел, чтобы мужчина чувствовал себя посторонним. Кенсу знал, что рискованно рассказывать Исину о темнице, но надеялся на его благоразумие и доброе сердце.       — Вы с ума сошли? — Исин обвел взглядом обоих. — Зачем пошли туда? — Его взгляд остановился на Бэкхене, когда мужчина вспомнил о записке, которую телохранитель аккуратно прятал под подушкой, не позволяя никому трогать ее. — Это из-за Чанеля?       Бэкхен вспыхнул, но упорно молчал. Он действительно хотел увидеться с Чанелем, когда Кенсу предложил спуститься в темницу, но не хотел выдавать это словом.       — Это не его вина, а моя, — вмешался Кенсу, пока доктор еще не успел отругать Бэкхена за опасность. — Я хотел встретиться с мятежником.       — Что? — Исин был поражен. Он шокировано уставился на принца, не веря в то, что услышал.       Кенсу при этом выглядел спокойно. Разве что взгляд выдавал небольшое волнение, но явно не из-за встречи с опасным мятежником.       — Ох, юноши, вы меня убиваете, — воскликнул доктор. — Разве вы не понимаете, насколько это опасно? — Доктор снова обратился к телохранителю. — Почему ты согласился на это?       — Я бы все равно пошел, — спокойно ответил Кенсу. — Бэкхен просто не хотел оставлять меня одного.       Чжан Исин хмыкнул. Конечно, Бэкхен не мог бросить принца. Этот парень только и делал, что заботился о принце все двадцать четыре часа в сутки. Что похвально, конечно, но было бы лучше, если бы телохранитель хоть иногда запрещал принцу совершать глупости.       — Зачем вам понадобилось туда спускаться? И как вы вообще туда прошли? Там же везде охрана.       — Мы воспользовались тайным ходом, — ответил Бэкхен. — Один из них ведет прямо в темницу.       — О, Господи… — Исин не выдержал. — Зачем я вообще спрашивал?       Он поднялся с кровати и сделал несколько шагов к выходу.       — Мало того, что вы блуждаете по сырым темницам, так еще вы лазаете по заброшенным, подозрительным местам. Я просто в шоке.       — Доктор Чжан, — начал Кенсу, чувствуя, как голос дрожит от волнения, — я должен был встретиться с мятежником. Он спас мне жизнь. Я не могу просто проигнорировать это. И уж тем более не могу позволить отцу держать его в темнице без причины. Он ничего плохого не сделал. Я просто хотел поблагодарить его… — принц замялся, сжав кулаки, и его взгляд стал чуть трепетным, почти умоляющим, — ведь он заслуживает хотя бы этого.       Доктор Чжан изогнул бровь в удивлении, а Кенсу поспешил добавить, словно боясь, что слова не передадут всей глубины его чувств:       — И еще… — юноша замялся, запоздало думая о последствиях того, как Исин отреагирует на его слова, — я не мог позволить, чтобы отец морил его голодом.       Доктор на несколько секунд замер, переваривая услышанное. Потом присел на стул, прижал руку к груди, будто пытался удержать сердцебиение, и глубоко вздохнул. Он понимал, что они рассказали ему о своих тайных визитах в темницу, потому что доверяли ему, и теперь ожидают, что он сохранит это в секрете.       Мужчина закусил губы, оглядел парней, которые пристально наблюдали за ним, терпеливо ожидая ответа. Исин понимал: если он откажет, они больше никогда ему не доверятся. Он не мог подвести их, особенно когда сам почти заставил их признаться.       — Нет, я так не могу, — не выдержал пытливых взглядов доктор, сжав голову руками. — Это слишком опасно.       Он встал, прошел несколько шагов туда и обратно, взвешивая «за» и «против», и остановился у двери.       — Я должен кому-то рассказать. Нельзя так просто блуждать по старым ходам, мало ли что там может случиться. И уж точно не стоит спускаться в темницу к человеку, которого не знаешь. Особенно, если это мятежник. Они все что угодно сделают ради свободы… Я не могу покрывать это. Я должен кому-то рассказать, — Исин потянулся к ручке.       — Доктор Чжан, пожалуйста, не надо!       Кенсу оказался рядом почти мгновенно, словно сорвался с места раньше, чем сам это осознал. Он встал спиной к двери, перекрывая путь, и даже не попытался отступить. Его дыхание сбилось.       — Пожалуйста… — голос дрогнул, и он на секунду зажмурился, будто собираясь с силами. — Вы должны мне поверить…       Он сделал полшага вперед, всматриваясь в лицо доктора, словно искал там хоть намек на понимание, и торопливо заговорил, не давая себе остановиться.       — Знаю, все только и говорят о том, что он опасен, что он собирался убить меня, и что я неправильно понимаю всю эту ситуацию из-за шока. Но это не так. Я все понимаю, доктор Чжан. Я правда понимаю. Я знаю, что мятежникам доверять нельзя… — слова срывались быстро, почти без пауз, он говорил четко и поспешно, будто боялся, что, если замедлится хоть на секунду, его просто не услышат. Он запнулся лишь на мгновение, будто сам не до конца верил в то, что сейчас скажет, но все равно продолжил. — Он совсем другой. Он не опасный. И вообще не относится к северянам. Он спас мне жизнь… дважды.       Последние слова прозвучали тише, но куда тяжелее, и в них слышалась не просто благодарность, а нечто более личное.       — Да, он выглядел злым, когда его поймали… — продолжил принц, и голос его стал мягче, словно уже не участвовал в разговоре, а просто вспоминал, — но он не злой. Он просто один. И ему больно. Потому что думает, что отец виновен в том, что его родители погибли в большом пожаре….       Кенсу глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность, но вместо этого только сильнее выдал себя:       — Вы же знаете, за стеной дворца нас ненавидят… Он только поэтому многим показался опасным, но он совсем не такой. Он… — Кенсу снова сбился, но на этот раз не от неуверенности, а потому что слова перестали успевать за мыслями, — он невероятно храбрый… и добрый… и умный. И он умеет быть веселым, несмотря на то что сидит в темнице…       На губах принца сама собой появилась тихая улыбка — слишком теплая, слишком живая для простого рассказа.       — И он… очень милый…       Слово прозвучало неожиданно даже для него самого. Кенсу сразу же опустил взгляд, будто осознал, что сказал лишнее, и едва заметно сжал пальцы, пытаясь скрыть смущение. Но выражение его лица уже выдало его с головой.       Бэкхен медленно выгнул бровь, пристально наблюдая за принцем. В его взгляде появилось то самое молчаливое подозрение.       Кенсу же поспешно поднял глаза, будто пытаясь вернуть разговор в нужное русло, но голос все равно оставался слишком живым, слишком настоящим:       — Доктор Чжан… — тихо, но настойчиво продолжил он. — Пожалуйста, поверьте мне. Он не причинит вреда. Я… я уверен в этом.       Он сделал шаг ближе, почти не замечая этого.       — Никто, кроме вас, не сможет нам помочь. Не рассказывайте отцу. Пожалуйста… — голос снова дрогнул, но он не отвел взгляда. — Он только все разрушит. Вы ведь знаете это.       В его глазах было слишком много: тревога, надежда… и то теплое, необъяснимое чувство, которое он сам пока не мог назвать, но которое уже невозможно было скрыть.       Исин медленно отпустил ручку двери и глубоко вздохнул. Он уже понимал: если принц так отчаянно просит о помощи, значит, для него это действительно важно.       В глазах Кенсу плескалось отчаяние и обида, вызванная, скорее всего, воспоминаниями об отце. Исин ощущал, как его тревожный взгляд словно нащупывает внутри ту самую нить, за которую можно ухватиться, чтобы достучаться и вызвать сочувствие. И каждый раз, встречаясь с этим взглядом, мужчина невольно поддавался ему. Потому что осознавал, что порой, успокаивая юношу после очередной неудачи, он видел в нем не просто принца. В такие моменты Исин ловил себя на том, что относится к нему как к собственному сыну. И сейчас ему совсем не хотелось разочаровывать его своим отказом, ведь в жизни Кенсу и без того хватало разочарований.       — Я верю тебе, Кенсу, — тихо сказал Исин, кивнув, и положил руку ему на плечо в успокаивающем жесте. — Но ситуация очень серьезная. Если с вами что-нибудь случится…       — Ничего не случится, — сразу перебил его принц, слишком быстро, слишком уверенно. Он кивнул, будто хотел окончательно убедить доктора и, возможно, самого себя. — Обещаю. Кай не плохой человек. Он нам ничего не сделает.       — Кай?.. — едва слышно переспросил Исин, удивленно вскинув брови.       Сам факт того, что принцу удалось узнать хоть что-то о мятежнике, уже казался невероятным. Во дворце только и ходили слухи о неизвестном парне, которого бросили в темницу, но никто не знал о нем подробностей, ни имени, ни то, откуда он. И пусть «Кай» было всего лишь прозвище, то, что принц добился от мятежника хоть какого-то контакта, означало, что тот не отталкивает его, а значит, Кенсу удалось пробиться сквозь его недоверие.       Исин вновь вздохнул и перевел взгляд на Бэкхена:       — Ну, а ты что скажешь? Можем ли мы доверять этому Каю?       Кенсу невольно напрягся и посмотрел на друга. Сердце снова сжалось от тревоги. Он знал: Бэкхен все еще сомневается. Да, после визита он стал мягче относиться к Каю, но этого могло оказаться недостаточно. А без его поддержки все рухнет.       — Ну… он, конечно, наглый и жутко упрямый… — протянул Бэкхен, задумчиво отводя взгляд.       Кенсу едва заметно сжал пальцы, ощущая, как внутри все стягивается от напряжения. Бэкхен на секунду задумался, перебирая воспоминания, а затем уверенно кивнул:       — Но да. Думаю, ему можно доверять. Он… действительно неплох.       Кенсу едва заметно выдохнул.       — Да и Чанель о нем хорошо отзывался, — продолжил Бэкхен. — Ему каким-то образом удалось с ним поладить. Представляете, этот парень даже согласился надевать неудобные оковы, когда кто-то приходит, лишь бы не подставлять Чанеля. Я сам удивлен, насколько он… понимающий. Так что, уверяю вас, беспокоиться не о чем.       — Что ж… — Исин сразу же кивнул и снова посмотрел на принца. — Если даже твой телохранитель говорит, что все в порядке, значит, так и есть.       Он сделал паузу, словно окончательно принимая решение:       — Я буду молчать. Надеюсь, вы понимаете, что делаете.       На лице Кенсу мгновенно расцвела искренняя, почти детская улыбка, такая светлая, что ее невозможно было сдержать.       — Спасибо…       Он шагнул вперед и обнял доктора, не в силах скрыть нахлынувшее облегчение и радость.       Исин немного опешил от такого близкого контакта, но не стал разрывать объятия, лишь мягко улыбнулся и по-отечески погладил принца по голове.       — Только умоляю, будьте осторожны, — уже серьезнее добавил он, обращаясь к обоим. — Если кто-то узнает — будут проблемы. И если что, я ни о чем не знал, ясно? Сделаю вид, что этого разговора вообще не было.       — Хорошо, доктор Чжан, — с облегчением ответил Кенсу, отстраняясь, но все еще не переставая улыбаться.       Исин на мгновение задержал на нем взгляд, убеждаясь, что поступил правильно. Он взъерошил принцу волосы и уже собирался выйти, но вдруг остановился, словно зацепившись за мысль.       — А что вы имели в виду, когда говорили о большом пожаре? — с любопытством спросил он, зацепившись за кое-какую мысль после сбивчивой речи принца. — Какое отношение Его Величество имеет к этому мятежнику и пожару в целом?       Кенсу, успев за это время вернуться к Бэкхену, растерянно посмотрел на него, осознав, что своей болтливостью выдал важную информацию, которую возможно стоило оставить при себе. Они ведь сами до конца ни в чем не разобрались. На мгновение принцу показалось, что друг будет недоволен, но Бэкхен лишь стал серьезнее.       — Этот парень утверждает, что во время нападения видел королевских солдат, — спокойно сказал он. — И считает, что это король послал их, чтобы убить жителей.       — Что за вздор! — резко отрезал доктор. — Его Величество не мог быть причастен к пожару.       Сердце Кенсу дрогнуло, когда где-то внутри вновь шевельнулась болезненная надежда и вера в отца.       — Все знают, что это было нападение мятежников.       — Я так и сказал ему, — кивнул Бэкхен, — но он твердо уверен, что это были солдаты.       — Чушь, — нахмурился доктор. — Солдаты появились только после пожара. Я узнал о новости одним из первых и видел, как они отправлялись в город помогать пострадавшим. Если бы их послали раньше, вы думаете, никто бы не заметил?       — Вы правы. Но все же… остаются сомнения. Кай упомянул несколько странностей: слишком четкие действия нападавших и оружие, которого у мятежников быть не должно. Он сказал, что видел королевский символ на оружии, а такое оружие можно достать только на оружейном складе, где хранится королевское вооружение. Если бы это были обычные мятежники…       — …то им пришлось бы украсть его, — тихо закончил за него Исин. — А затем вернуть обратно, чтобы не вызвать подозрений… Слишком сложно и слишком рискованно. Оружие хранится под строгим контролем. Глупо соваться в настолько хорошо охраняемое место.       — Вот именно, — кивнул Бэкхен. — Поэтому и возникает вопрос.       В комнате повисла тишина.       Мужчина провел рукой по вискам, чувствуя, как нарастает тупая боль. Вся эта история и раньше казалась ему странной, будто в ней не хватало какой-то детали, мелочи, которая могла бы все прояснить. Но возвращаться к этому спустя столько времени…       Он выдохнул и отмахнулся от мыслей.       — Как бы там ни было, — наконец решил доктор, — Его Величество не виноват в нападении.       — Почему вы так уверены? — осторожно спросил Кенсу, с трудом сдерживая предвкушение и страх разочарования.       — Потому что… — начал Исин, но осекся, когда понял, перед кем отчитывается.       Мужчина взглянул в любопытные глаза принца и вздохнул. Кенсу должен был когда-нибудь узнать, почему его отец перестал появляться ему на глаза.       Исин вздохнул и заговорил тише:       — Потому что в то время он не мог принимать каких-либо важных решений. После смерти твоей матери он был сломлен. Настолько, что едва справлялся с собой, не то, что с королевством. Он почти не выходил из кабинета… и это было не из-за работы.       Принц нахмурился. Это звучало совсем не так, как он представлял. Он был уверен, что отец полностью окунулся в дела королевства, что его горе не мешало выполнять обязанности.       — Его Величество не мог даже о себе позаботиться, не то, что о королевстве. Он топил горе в алкоголе, полностью погрузившись в себя. — Исин сделал паузу, будто вспоминая прошлое с горечью. — Было непросто вернуть ему нормальное состояние.       Кенсу на мгновение опустил взгляд, когда речь зашла о матери. Ее уход дался всем тяжело, и принц знал, что отец переживал не меньше, чем он сам. Если бы Крис тогда пошел ему навстречу, они могли бы пережить утрату менее болезненно, и не отдалились бы друг от друга.       — Многие до сих пор считают, что те два года он провел затворником, что полностью посвятил себя работе. Но это не так. Король был подавлен и недееспособен. Об этом мало кто знает, но только после пожара он впервые смог встать на ноги и вернуться к делам. До этого дня всеми его делами управлял его заместитель: советник и правая рука Ким…       — …Чунмен, — Бэкхен задумчиво нахмурился, закончив за Исина предложение.       — Да, — кивнул доктор. — Уж не знаю, что рассказал вам мятежник, но король тогда был неспособен что-либо сделать. Скорее всего, ваш парень просто ошибся.       Юноши на это ничего не ответили, и доктор решил, что пора уходить. Он и так задержался, ожидая их, и теперь настало время отдохнуть.       — Мне нужно идти, — сказал доктор, взглянув на часы, — Да и вам тоже не стоит засиживаться.       Он приоткрыл дверь, потом снова повернулся.       — И будьте добры убрать за собой беспорядок, — доктор бросил взгляд в сторону окна и глубоко вздохнул. Сердце болезненно сжалось от вида испачканного пола и подоконника. Подавив в себе желание самому убрать грязь, доктор вышел за дверь.       Кенсу, сев на край кровати, обратился к хмурому телохранителю.       — Как думаешь, доктор Чжан знает всю правду, или столько же, сколько и мы? Он на мгновение засомневался, когда мы говорили о солдатах.       — Наверное, ему тоже что-то кажется странным, — кивнул Бэкхен, а затем улыбнулся другу. — Небось, рад, что отец не причастен к этому пожару?       — Ты не представляешь насколько, — с облегчением выдохнул принц. — Но… — он нахмурился, — если Кай прав и видел солдат, кто мог послать их, если не отец?       Принц с тревогой посмотрел на телохранителя:       — Это ведь не может быть Чунмен, правда?       Бэкхен отвел взгляд. Неудивительно, что Кенсу начал подозревать советника — Чунмен был единственным, кто мог отдавать приказы от имени недееспособного короля. Но принц основывал выводы только на словах доктора. Тем не менее, еще до рассказа Исина, Бэкхен уже испытывал подозрения к советнику. Теперь, когда он узнал, что именно Чунмен управлял страной в те два года, эти сомнения только усилились.       — Знаешь, во всем этом есть логика, — начал Бэкхен, вновь сев на койке и свесив ноги, чтобы быть ближе к другу. — Чунмен правил королевством почти два года. Что если ему это настолько понравилось, что он решил действовать в собственных интересах?       — Нет, — Кенсу отрицательно качнул головой, отгоняя от себя непрошеные картинки восседающего на троне Чунмена, под ногами которого лежали останки королевской семьи. — Он не стал бы. Они с отцом уже давно знакомы. Они близки, и он верен ему. Он советник и правая рука короля. Такую должность не доверяют кому попало.       — Чужая душа — потемки, Кенсу. Особенно такого замкнутого человека, как Чунмен. Никто не знает его лучше, чем он сам, — мудро подметил Бэкхен. — К тому же власть часто меняет людей. Он мог тайно отправить солдат в город, создавая видимость нападения мятежников. Мало кто знал, что именно Чунмен фактически временно руководил страной. Даже если кто-то увидел бы настоящих солдат, обвинить его было бы невозможно: все выглядело как хаос и случайность, а ответственность автоматически ложилась на короля.       — Ты не можешь знать этого наверняка. Да и какой ему смысл убивать невиновных людей?       — Убийство и пожар были бы неплохой возможностью настроить народ против короля. Насколько я помню, после этого инцидента народ понемногу начал в нем сомневаться. Чунмену нужно было с чего-то начать. Пожар стал для этого отправной точкой. Я не утверждаю, что он предатель, я сомневаюсь так же, как и ты. Но я не стал бы списывать его со счетов. В данной ситуации он главный подозреваемый. И, знаешь, больше всего меня смущает в этой истории? То, что он, возможно, действовал не один.       Бэкхен покосился на дверь и наклонился ближе к лицу принца.       — Чунмен с командующим Чоном никак не выходят у меня из головы, — сказал он тихо. — Тебе не кажется странным, что перед нашей поездкой они шептались втайне от всех?       Кенсу пожал плечами, впервые слыша об этом. Неудивительно, ведь когда Бэкхен обсуждал это с доктором Чжаном, принц спал в кресле и ничего не слышал.       — Я видел их перед отъездом в одной из комнат на первом этаже, — пояснил телохранитель. — На тот момент я решил, что они обсуждают поездку. Все-таки дорога была не близкой, и местами опасной. Но затем я услышал от доктора Чжана, что твой отец знал о лагере южан и предстоящего нападении на них, поэтому решил, что их разговор мог быть об этом. Но даже учитывая это, их тайный шепот выглядел странным.       Бэкхен сжал край постели, напряженно копаясь в своих мыслях.       — В первый раз я не придал этому значения, но во-второй, задумался. Если поездка к южанам была спланирована, и им нужно было обсудить твою безопасность во время всего этого процесса, почему делали это наедине? Они могли дать наставления солдатам прямо перед отправкой, не боясь, что мы узнаем что-то лишнее, ведь на тот момент мы уже были в машине. Вряд ли бы мы сочли это странным, если б услышали эти наставления, ведь они делают так постоянно. Безопасность перед поездкой всегда важная составляющая, тем более, когда в процессии участвует сам принц.       Юноша нахмурился, устремляя взгляд прямо на Кенсу.       — Но что, если существует третий вариант? В котором они обсуждали не южных мятежников, а северян, в ловушку которым ты должен был угодить по словам шпиона? Что, если он был их человеком? Ведь, согласись, странно, что главком Чон, зная о предстоящей ловушке, отправил машины в объезд, когда нас разделило первое упавшее на пути дерево. Даже, зная, что не доехали до месторасположения южан, главком должен был контролировать твою безопасность, потому что именно он руководил всей операцией. Он решился на объезд слишком быстро, не подумав о других вариантах, что, если в этом и был план Чунмена? Возможно, таким образом они пытались ослабить твою защиту и сделать уязвимым. В тот день, я думаю, они могли обсуждать…       — …мое убийство? — предположил принц с дрожью в голосе, сжав пальцы в кулаке.       Бэкхен кивнул и сжав зубы, мысленно укладывая все детали в голове, и посмотрел на принца серьезным взглядом.       — Это объясняет, почему главком Чон так зол на Кая. Ведь он спас тебе жизнь, тем самым помешав их планам. Уверен, что Чунмен тоже недоволен, но он такой непробиваемый, невозможно понять, что у него в голове. Но, если он связан с северянами, то наверняка знает, что Кай не на их стороне. Возможно только поэтому спускался в темницу. Чтобы убедиться в этом.       Бэкхен глубоко вздохнул и оглядел Кенсу с легким беспокойством.       — Я не знаю, прав ли в своих догадках. Но пообещай мне, что пока мы не разберемся со всем этим, ты постараешься меньше попадаться на глаза Чунмену. Не оставайся с ним наедине и держись подальше от Чона, на всякий случай, пока меня нет рядом.       — Хорошо, — тихо согласился принц, покачав головой, стараясь скрыть тревогу.       Бэкхен едва заметно кивнул, словно проверяя, что Кенсу понял серьезность слов. Затем он встал с края кровати, стряхивая пыль со штанин.       — Отлично, — с легким вздохом сказал он, — тогда давай приберем грязь, а то доктор Чжан ночью уснуть не сможет, думая о микробах.       Кенсу улыбнулся сквозь напряжение и вместе с Бэкхеном принялся за уборку.       Наведение порядка заняло немного времени. Кенсу, чтобы не напрягать друга и его рану лишними нагрузками, был готов сделать все сам. Тем более, что уборка в любом случае заняла бы не более пятнадцати минут. Но телохранитель не позволил ему мыть свою обувь, ворча, что вполне справится сам. Принцу пришлось уступить.       Как только обувь была вымыта, а подоконник приведен в порядок, они попрощались и разошлись каждый к себе.       Проходя по длинному коридору, Кенсу лишь и делал, что думал о Кае, его погибших родителях и Чунмене, который вполне мог быть причастен к убийствам. Изначально принц считал, что подозрения Бэкхена ошибочны. За все то время, что они жили с Чунменом под одной крышей, Кенсу не замечал, чтобы тот когда-либо относился к отцу неправильно. Кенсу всегда казалось, что преданнее его никого нет. Но после доводов телохранителя в голове принца возникли сомнения.       Чунмен действительно был скрытной личностью. О нем Кенсу знал лишь то, что он стал советником короля задолго до его рождения. Мужчина всегда держался сдержанно, говорил мало и только по делу. Он никогда не проявлял особой любви к детям, но постоянно находился рядом с Крисом. С виду — серьезный и нелюдимый, но внимательный к мельчайшим деталям. Внутри — словно камень. Как одни из тех солдат, что стоят по стойке смирно в присутствии короля, боясь лишнего движения даже взглядом. Кенсу порой видел в них бездушные каменные изваяния.       Может, поэтому он и не стремился посещать тренировки, чтобы случайно не стать таким же. Среди всех этих людей лишь Бэкхен и Чанель казались живыми и настоящими, способными пробудить интерес и доверие.       Кенсу слегка смутился, когда в воспоминаниях всплыла первая встреча с Каем. Этот мятежник совсем не походил на солдат королевской гвардии. Даже во время сражений он умудрялся шутить и улыбаться. Каждый раз, глядя на него, Кенсу убеждался, что внутри парня бушует настоящий мир эмоций, в который так и хочется окунуться без остатка.       Принц мечтательно улыбнулся, вспомнив ту улыбку, которую так надеялся увидеть еще прошлым вечером. Потом он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не заметил его странной реакции. К счастью, вокруг действительно никого не было — многие слуги уже отправились спать.       Принц собрался свернуть к холлу, надеясь без приключений подняться по лестнице в спальное крыло. Но на повороте резко притормозил: у основания лестницы он увидел своего отца в компании Чунмена и главнокомандующего.       Не привлекая внимания, Кенсу юркнул обратно за угол и, прижавшись всем корпусом к стене, осторожно выглянул из-за угла.       Ему, впрочем, не обязательно было прятаться. В случае чего он мог сказать, что возвращался с больничного крыла из палаты Бэкхена. Но встретиться с отцом лицом к лицу он пока не был готов. Да и столкнуться с Чунменом так быстро после того, как недавно прятался от него в темнице, юноша не горел желанием. Кенсу не хотел, чтобы советник заметил его настороженность, особенно после того, как Бэкхен настоятельно советовал держаться от него подальше.       Принц сглотнул, осознавая, что подслушивать чужие разговоры не слишком прилично. Но когда до его слуха дошли слова о пленнике, он невольно напрягся и стал ловить каждое звучащее слово.       Кенсу сглотнул, понимая, что подслушивать чужие разговоры нехорошо, но, когда до его слуха дошло, что речь о пленнике, он невольно стал ловить каждое слово.       — При всем моем уважении, Ваше Величество, я думаю, нам нет нужды ждать истечения срока, — сказал главнокомандующий, всматриваясь в Криса с такой угрозой, что юноша невольно нахмурился. Мужчина не скрывал своей ненависти. — Этот мятежник ни в чем не признается и только выводит из себя.       — Он молод, а потому не может сдержать эмоций. Не очень разумно из-за этого лишать его жизни.       В отличие от сердитого военного, Чунмен излучал полное спокойствие. Казалось, ему наплевать на все, но в этом безмятежном облике скрывалось непоколебимое мнение, которое он был готов отстаивать до конца.       — Пусть возраст вас не смущает. Он мятежник, а они беспощадны и убивают людей уже в молодом возрасте, — сердился главнокомандующий, бросая смелые высказывания. — Если хотите знать мое мнение как военного, Ваше Величество, нам нужно избавиться от него как можно скорее. Не стоит ждать, когда к нему на помощь придут такие, как он. Он угроза для всего дворца.       — Пока что он представляет угрозу лишь для крыс и мышей, — спокойно ответил Чунмен, слегка усмехнувшись, намекая на то, что пленник заперт и сможет съесть этих животных, когда голод возьмет верх.       Кенсу скривился от такой мысли, отгоняя неприятные картинки. Благодаря ему, Каю это не грозит.       — Или вы считаете, что наши солдаты не справятся с бандой мятежников?       Главком Чон прикрыл рот и отвел взгляд, явно недовольный намеком.       — Я не защищаю его, — спокойно сказал Чунмен, замечая любопытный взгляд Криса. — Но нам не стоит спешить. Мы уже доверились не тому человеку, и чем это обернулось? Нужно узнать как можно больше, и этот мятежник пока единственный, кто может нам это рассказать. Нельзя избавляться от него сейчас.       Кенсу с подозрением оглядел лицо советника, стараясь понять, что у него на уме. После слов Бэкхена видеть, как Чунмен защищает Кая, казалось почти невозможным. И чем дольше он слушал, тем сильнее росло противоречие: если Чунмен действительно может быть предателем, то почему он стоит на стороне пленника, вместо того чтобы настаивать на его «казни»?       Еще более странным Кенсу казалось то, что Чунмен и главком Чон спорят о пленнике, хотя в темнице они действовали, казалось бы, сообща, стараясь выжать из Кая информацию. Принц вспомнил, как советник внимательно осматривал стену с тайным ходом, и невольно задался вопросом: а сообщил ли он об этом отцу? Если верить Бэкхену, Чунмен заметил отметины на полу и должен был понять, что кто-то использовал скрытый проход. И если он это знает… почему тогда не проявляет тревоги?       В голове у Кенсу возникла странная смесь сомнений и тревоги. Чунмен был непостижим, а Чон, казалось, лишь усиливал напряжение. Каждый их взгляд, каждое слово могли скрывать угрозу или предательство, и принц отчаянно пытался найти в этом хоть какой-то смысл.       Юноша перевел взгляд на отца, заметив, как тот потер шею, словно пытаясь снять усталость. Крис стоял спиной к нему, но Кенсу чувствовал всю тяжесть его бремени: долгие часы работы, сложные решения, которые приходилось принимать без права на ошибку. Принц понимал, что отец, несмотря на потерю матери, держался, стараясь вести королевство. Трудно было представить, что мог быть другим. Но все же Кенсу предпочитал видеть короля погруженным в дела, а не потерянным и затонувшим в горе, как рассказывал доктор Чжан.       Король потер шею и глубоко вздохнул, привлекая к себе внимание. И Чон, и Чунмен замерли, терпеливо ожидая решения. Напряжение витало в воздухе, и Кенсу, слушая их взгляды, осознал: отец должен принять решение относительно будущего Кая несмотря на то, что дали ему немного времени на раздумья. Кенсу мысленно молился, чтобы отец проявил хоть немного милосердия к мятежнику.       — Я понимаю ваше беспокойство. Каждый из вас заботится о безопасности наших людей. Но решение принято, и менять его я не намерен. У парня есть двое суток, и если по истечении срока он все еще будет молчать, тогда будем принимать меры. Не раньше, и не позже, — строго сказал Крис, сначала посмотрев на военного, а затем на советника.       Даже не видя лица отца, Кенсу понял, что тот недоволен. И неудивительно: Крис все еще воспринимал Кая как преступника. Бэкхен был прав, чтобы убедить его в обратном, потребуются веские доказательства. Простых слов, чтобы оправдать Кая в глазах короля, явно недостаточно.       — Он в любом случае ответит за попытку покушения на жизнь принца. Но сейчас лучше оставить его в покое. Нужно только выждать, когда этот упрямец будет готов нам все рассказать.       — А если он никогда не заговорит? — вмешался главком Чон.       — Тогда придется казнить его, — хладнокровно ответил король.       Сердце Кенсу сжалось. В голове сразу же всплыли слова Кая: «Убийца». Он ясно видел, что, если не вмешается, обвинение сможет воплотиться в реальность. Принц не мог этого допустить. Он понимал, что должен доказать отцу, что Кай не угроза для них. Но как?       Чтобы отец обратил на него внимание и выслушал, Кенсу нужно было снова с ним сблизиться, показать, что он верен ему и разделяет его взгляды. У принца уже была мысль, как это сделать, но пока оставалось терпеливо ждать.       — Продолжайте поиски шпиона, — отдал приказ король главкому. — Я должен лично с ним разобраться. И внимательно присматривайтесь к остальным. Есть вероятность, что среди нас может оказаться еще больше предателей.       Кенсу глубоко вздохнул, стараясь не выдать волнения. Внутри все кипело: страх за Кая, сомнения в Чунмене, подозрения в Чоне. Он понимал, что сейчас любой неверный шаг может стоить кому-то жизни, и больше всего боялся, что ситуация может вылиться в катастрофу.       Главнокомандующий отдал честь, поклонился и вскоре направился к выходу, чтобы вернуться к своим обязанностям. Чунмен даже не повернулся, чтобы проводить его. Вместо этого его взгляд, будто предугадывая, где спрятался принц, медленно скользнул в сторону Кенсу. Принцу пришлось спрятаться, чтобы его не заметили, и выглядывать пока не спешил.       — Что насчет Кенсу? — раздалось имя принца из уст отца. Сердце подпрыгнуло, когда он уловил в голосе Криса едва заметную нотку теплоты.       — Охранник говорит, что он не спускался, — ответил советник.       — Странно… С тех пор как он вернулся, я его больше не видел. Я думал, он будет искать встречи со мной. Он так защищал того парня, а теперь просто пропал.       — Скорее всего, все свое время он проводит в больничном крыле, рядом с телохранителем.       — Вероятно… — протяжно вздохнул Крис. — Не забудь напомнить мне поблагодарить его при следующей встрече.       Чунмен кивнул, не выражая эмоций.       — Сегодня был тяжелый день, пора уже и отдохнуть. Доброй ночи, Чунмен, — сказал король, медленно поднимаясь по лестнице.       — И вам, Ваше Величество, — отозвался советник, строго и спокойно.       Кенсу прислушался к удаляющимся шагам отца, собрал остатки смелости и наконец осторожно выглянул из укрытия.       Чунмен все еще стоял на прежнем месте, провожая взглядом удаляющегося Криса. Лицо его оставалось непроницаемым, но в этом спокойствии было что-то настораживающее. Кенсу не мог понять, что скрывается за этим взглядом, но после слов Бэкхена в голове невольно всплыла тревожная мысль: если советник действительно что-то замышляет, доказать это будет почти невозможно. Крис доверяет ему, а этого достаточно, чтобы любые подозрения рассыпались в прах.       Внезапный скрип двери где-то позади заставил Кенсу вздрогнуть. Он резко обернулся, напряженно вглядываясь в полутемный коридор. Сердце забилось быстрее: если кто-то выйдет сейчас и заметит его здесь, Чунмен без труда поймет, что принц подслушивал. Но коридор остался пустым.       Кенсу снова выглянул в холл и замер. Чунмена на прежнем месте не было.       В груди неприятно кольнуло. Принц быстро осмотрелся, насколько позволял угол обзора, затем все же вышел из укрытия и направился к лестнице. Он уже ступил на первую ступеньку, собираясь подняться наверх как можно быстрее, но внезапно остановился. Перед глазами возникли темные туфли.       Кенсу медленно поднял взгляд, уже понимая, кого увидит. Чунмен стоял несколькими ступенями выше, скрестив руки на груди, и спокойно, пристально, слишком внимательно смотрел прямо на него. Неудивительно, что принц не увидел его, когда выглядывал из-за угла. С того ракурса эта часть лестницы была не видна.       Принц сглотнул.       На мгновение он почувствовал себя так, будто его поймали на месте преступления. И хуже всего было то, что в холле, кроме них двоих, больше никого не было. Мысль о том, что нужно как можно скорее уйти, вспыхнула мгновенно — Бэкхен ясно просил держаться от Чунмена подальше. Но в следующую секунду Кенсу понял: резкий уход или попытка избежать разговора только вызовут лишние подозрения. Пришлось остаться на месте, сдерживая внутреннее напряжение и стараясь выглядеть как можно спокойнее.       — Уже довольно поздно гулять по дворцу, Ваше Высочество. Не находите? — Чунмен бросил короткий взгляд на настенные часы.       Голос его звучал ровно, почти мягко… но Кенсу все равно уловил в нем скрытое давление. Теперь, после разговоров с Бэкхеном, он не мог воспринимать советника так, как раньше. В каждом слове слышался намек, а в каждом взгляде — скрытый смысл. Внутри все сжалось от тревоги.       — Я… — голос предательски дрогнул, и Кенсу поспешно прочистил горло, стараясь взять себя в руки. Если Чунмен что-то заподозрит, все может закончиться прямо сейчас. — Я был в больничном крыле. Мой телохранитель получил ранение…       — Я предполагал, что вы все свое время проводите там, — кивнул советник. Его взгляд скользнул с лица принца вниз, и мужчина вмиг нахмурился. — Не думал, что там настолько холодно.       Кенсу невольно нахмурился, не сразу понимая, к чему это, но, опустив взгляд, мгновенно осознал — свитер. Он так и не снял его после темницы. Там было настолько холодно, что озноб еще долго не отпускал даже после возвращения, и сегодняшний день не стал исключением. Однако до этого момента Кенсу вовсе не придавал этому значения. Он и не вспоминал о свитере, чувствуя себя в нем вполне естественно. Но стоило Чунмену обратить на это внимание, как все изменилось. Юношу бросило в жар, захотелось тут же избавиться от теплой одежды.       Сдерживая нарастающее беспокойство, Кенсу незаметно завел руки за спину, чтобы Чунмен не заметил капель крови, оставшиеся на манжете после встречи с Каем.       — Я просто… — он на секунду опустил взгляд, лихорадочно подбирая объяснение, и затем поднял голову, стараясь выглядеть уверенно. — Похоже, я немного простыл после дождя. Мы сильно промокли, когда возвращались. До сих пор знобит.       Советник с пониманием кивнул, и на мгновение Кенсу решил, что ответ удовлетворил его. Поэтому принц позволил себе немного расслабиться и вздохнуть свободнее.       Но облегчение оказалось обманчивым.       Когда Чунмен вдруг сделал шаг ближе и потянулся к нему, принц замер. Все внутри мгновенно сжалось, мысли вспыхнули тревожными догадками, одна страшнее другой. Он даже не сразу понял, что происходит, только широко распахнул глаза, когда пальцы советника коснулись его свитера в районе груди, там, где остался след от прижатой в темнице тарелки.       Кенсу не смог пошевелиться. Он лишь напряженно следил за каждым движением чужой руки, ощущая, как глухо и слишком громко бьется сердце.       Мужчина тем временем зажал меж пальцев прилипшее к свитеру зерно риса и преподнес к своему лицу.       У Кенсу перехватило дыхание. Он с нарастающим ужасом наблюдал, как внимательный взгляд советника задержался на этой мелочи, как едва заметно нахмурились его брови. Принц был почти уверен, что в этот момент в памяти Чунмена всплыло то самое воспоминание о рисе, который он заметил в темнице на столе Чанеля.       Кенсу занервничал, чувствуя, как контроль ускользает, и поспешил заговорить первым, не давая молчанию затянуться.       — Я испачкался, когда готовил для Бэкхена, — быстро объяснил он, не дожидаясь вопросов.       Чунмен тут же перевел на него взгляд. Прищурился едва заметно, но этого хватило, чтобы по спине Кенсу пробежал холод. Казалось, советник пытался не просто услышать ответ, а пробраться глубже, вытащить наружу то, что тщательно скрыто.       — Ему всегда нравилось, как я готовлю, — добавил принц уже менее уверенно, но все еще стараясь держать голос ровным. — Хотел его немного порадовать.       Чунмен впился в него внимательным взглядом, но Кенсу пришлось выдержать этот немой допрос до конца, не позволяя себе ни отвести глаза, ни выдать тревогу. Советник снова скользнул взглядом по свитеру, затем по собственной руке, и только после этого медленно выдохнул. На его губах мелькнула едва заметная улыбка.       — Вашему телохранителю с вами очень повезло, принц, — мужчина опустил руку, выпуская рис из пальцев, и завел руки за спину. — Не буду вас больше задерживать. Он сделал шаг в сторону, освобождая проход, и слегка склонил голову.       Кенсу ответил тем же, но внутри все только сильнее насторожилось. Слишком резко изменилась атмосфера. Слишком легко Чунмен отступил. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь хранило мягкую, почти доброжелательную улыбку, и именно это настораживало сильнее всего.       Принц в последний раз одарил мужчину полным сомнения взглядом и поспешил вверх по лестнице.       — Доброй ночи, Ваше Высочество, — донесся вслед голос Чунмена.       Принц замедлил шаг на последней ступени и обернулся. С высоты он видел, как советник так же внимательно следит за ним, как и несколькими минутами ранее, когда провожал короля.       — Доброй ночи, господин Ким, — тихо ответил Кенсу.       Он перемялся с ноги на ногу, ощущая, как тревога снова поднимается внутри. В этот момент он чувствовал себя не наследником престола, а добычей, случайно оказавшейся в поле зрения охотника.       Не задерживаясь больше ни секунды, он развернулся и поспешил скрыться из виду.       Чунмен, медленно убрав с лица улыбку, проводил его долгим, задумчиво-хмурым взглядом.