Мятежники

      Крис поморщился, когда узкая полоска утреннего света пробилась сквозь неплотно задернутые шторы и легла прямо на лицо. Он недовольно нахмурился, отвернул голову и почти сразу снова провалился в сон. Сегодня он опять ночевал в кабинете, удобно расположив голову на кипе документов, которые нужно было разобрать в ближайшие дни.       Сны к нему почти не приходили. Постоянная усталость делала своё дело: он засыпал быстро и неожиданно, иногда даже с чашкой в руках или во время чтения документов. Он не замечал, как это происходило, но каждый раз тяжело просыпался с ощущением, будто проспал всего несколько минут. Порой во сне его одолевала смутная тревога, и тогда, открыв глаза, он ещё долго не мог прийти в себя, слушая, как беспокойно бьётся сердце, не понимая причины этого чувства.       Вот и сегодня это ощущение вернулось. Особенно в тот момент, когда дверь в кабинет резко отворилась.       Крис, все еще находясь где-то между сном и реальностью, дернулся и резко поднял голову. Взгляд был ещё затуманен, но фигуру в дверном проёме он узнал сразу.       — Что случилось? — сходу спросил он, чувствуя, как внутри поднимается напряжение. — Вы нашли шпиона?       Он внимательно всмотрелся в Чунмена и даже на мгновение затаил дыхание, ожидая ответа.       — Нет, — советник прошел к окну и приоткрыл окно, впуская в комнату свежий утренний воздух. — Боюсь, по этому поводу новостей пока нет. Главнокомандующий Чон как раз этим занимается.       Чунмен обернулся к нему.       Крис выдохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь окончательно стряхнуть с себя остатки сна.       — Вам снова не спалось в комнате? — спросил советник, привычно убрав руки за спину.       — Я, кажется, уже никогда не смогу там нормально спать, — устало ответил Крис.       Комната, которую он когда-то делил с женой, теперь казалась ему пустой и чужой. Оставаться там одному не хотелось. Он понимал, что проводить ночи в кабинете — не выход. Но в свое оправдание мог сказать, что пытался не один раз засыпать в просторной спальной комнате.       — И ради Бога, прекрати мне выкать, когда мы одни. Это раздражает.       Крис потянулся к столу, отыскал среди бумаг часы и нахмурился, увидев время.       — Шесть двадцать утра? — воскликнул он, бросая на советника недовольный взгляд. — Ты издеваешься? Зачем разбудил, если ничего важного?       — Дремать за столом не очень-то полезно для спины, — спокойно заметил Чунмен, усаживаясь в кресло напротив.       Он сделал небольшую паузу, будто давая словам осесть.       — И я не говорил, что нет ничего важного. Кое-что есть.       Крис чуть выпрямился и внимательно посмотрел на него.       — Это касается твоего сына.       Король откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и прищурился, пытаясь предугадать, что мог натворить Кенсу за то время, пока отсутствовал. Мысль о том, что принц все же попытался пробраться в темницу возникла почти сразу, и он недовольно нахмурился.       Чунмен едва заметно улыбнулся.       — Не тяни, — сказал Крис. — По твоей улыбке вижу, что новость любопытная.       Король с легким удивлением выгнул бровь, замечая настроение Чунмена, а потому понял, что новость не такая уж плохая, если постоянно серьезный советник не скупится на улыбку. И это завлекало, потому что Крис понятия не имел, что мог сделать его сын, чтобы вызвать одобрение даже у Чунмена.       — Твоё желание осуществилось, — коротко произнёс советник. — Принц изъявил желание присутствовать на тренировке.       — Что? — король резко вскинул голову. На мгновение он просто замер, будто не до конца расслышал. Слова были простыми, но слишком уж неожиданными. Кенсу добровольно на тренировке? После всех отказов, споров и прямых приказов, которым тот упрямо противился?       Чунмен чуть склонил голову, наблюдая за его реакцией.       — Я был удивлён не меньше, — спокойно признался он. — Узнал об этом всего десять минут назад и сразу решил проверить.       Крис прищурился, ожидая продолжения.       — Это правда. Его Высочество сейчас на тренировочном поле. Вместе с остальными солдатами.       Крис с сомнением посмотрел в сторону окна. За стеклом тянулся серый утренний дождь, мелкий, холодный. Он задумчиво нахмурился, явно не спеша принимать услышанное на веру.       — Можешь убедиться сам, — добавил Чунмен негромко.       Этого оказалось достаточно. Крис поднялся с места почти сразу, словно внутреннее беспокойство не позволило ему остаться. Что-то в этом было… неправильным. Слишком резким, слишком нехарактерным для Кенсу.       Советник, будто заранее зная исход, поднялся с кресла. Он молча принял из рук дворецкого заранее приготовленный зонт и последовал за королем. Ведь Крис, ведомый любопытством, совсем не подумал о том, что может намокнуть.       — Глазам не верю, — сказал король, с изумлением наблюдая за сыном у края тренировочного поля. — Он в самом деле тренируется.       Крис стоял под зонтом рядом с Чунменом и не мог оторвать взгляд от принца, бегущего по мокрой, вязкой земле, не обращая внимания на холодные капли моросящего дождя. Его лицо было серьёзным, немного хмурым и таким сосредоточенным, что Крис с трудом узнавал в нём сына. Раньше тот будто нарочно шёл наперекор, упрямо отказываясь от занятий, и Крис давно решил, что это всего лишь детское своеволие. Но сейчас, видя его упорство в момент, когда юноша поскальзывался на траве, падал в грязь, а затем поднимался вновь, продолжая бежать и стараясь не отставать от остальных, король впервые видел в нём не избалованного ребенка. В этом упорстве уже проглядывалось нечто иное — то, что больше походило на будущего правителя.       Одно только было неясно. Что заставило принца так резко изменить своё решение и, наконец, пойти королю навстречу? Крис хорошо помнил их недавнюю ссору: Кенсу тогда с уверенностью утверждал, что не хочет становиться королём и не променяет сад ни на что другое. От такого он бы не отказался без веской причины. И, наблюдая за его стараниями, Крис осознал, что теперь эта причина появилась.       — Почему он здесь? — тихо произнёс Крис, скорее обращаясь к своим мыслям, чем к советнику.       — Полагаю, после нападения он стал серьёзнее относиться к тренировкам, — ответил Чунмен. — Возможно, его задело, что он не смог постоять за себя. В такие моменты люди меняются.       Крис недоверчиво нахмурился, не спеша принимать это объяснение, и снова скрестил руки на груди, пытаясь понять мотивы своего сына.       — Если все так, как ты говоришь, то почему, чтобы решиться на это, ему понадобилось двое суток? — медленно произнёс он. — Если все дело в страхе за жизнь, почему он не пришёл сразу? Он мог бы найти для этого время вместо того, чтобы сидеть в больничном крыле с утра до ночи… Его телохранитель не настолько тяжело ранен, чтобы не отходить от него ни на шаг…       — Кто знает, — спокойно пожал плечами Чунмен. — Возможно, эта мысль пришла к нему только сегодня. Он пережил сильный шок.       Крис снова промолчал. Перед глазами всплыл образ сына под дождём. Юноша, споривший с ним тогда, не выглядел испуганным, скорее сердитым, что было неудивительно, учитывая, что он узнал. Крис сделал из него мишень, чтобы выманить мятежников. Любой на его месте испытывал бы то же самое, и Кенсу, каким бы мягким он ни был по натуре, не стал исключением. В том взгляде принца не было ни тени страха, только обида. А Крис слишком хорошо знал Кенсу, чтобы поверить, что за два дня это чувство могло легко исчезнуть.       Крис считал, что не только из-за телохранителя сын не попадался ему на глаза эти дни. Скорее, принц просто избегал встречи после их ссоры. Пусть король уже давно не был близок с сыном, он знал, что юноше нужно время, чтобы пережить обиду и забыть о причиненной боли. Но двух дней для этого было недостаточно.       Однако теперь принц стоял на поле. И это выглядело настолько прямолинейно, словно намеренный шаг навстречу. Слишком быстро и слишком вовремя, чтобы быть искренним.       — Здесь что-то не так, — пробормотал король, перебирая в голове всё, что видел и слышал за последние дни.       В воспоминаниях Криса снова всплыл тот момент под проливным дождём, когда Кенсу, встретившись с холодным взглядом отца, упрямо твердил, что мятежник, приставивший нож к его горлу, на самом деле спас его. Это были не просто слова. Принц не стал бы защищать кого-то назло ему. Значит, он действительно верил, что тот действовал из добрых побуждений.       Но Крис был уверен в другом. Все произошедшее выглядело как тщательно разыгранный сценарий, и это объяснение казалось ему самым логичным. Он мог даже понять, зачем после «спасения» мятежник приставил нож к горлу принца — чтобы не дать королевской охране тут же его убить. Он уже сделал достаточно, чтобы выглядеть спасителем, и теперь создавал видимость угрозы, закрепляя за собой эту роль и одновременно вызывая у принца доверие.       Позже, в своём кабинете, Крис снова и снова возвращался к этому моменту, и одна мысль не давала ему покоя. Почему мятежник не сбежал вместе с остальными? Зачем он остался рядом с принцем, рискуя собственной жизнью, прекрасно понимая, что его действия будут восприняты как угроза? Ответ, к которому он пришёл, только усиливал тревогу. Это тоже могло быть частью плана — способом сблизиться с наследником и получить над ним влияние.       Король всё больше склонялся к тому, что за этим стоит нечто большее. Мятежник стремился войти во дворец «победителем», и теперь, заслужив доверие принца, мог использовать его для своих целей. Сам принц этого не видел и продолжал верить своему «спасителю». Доказать ему обратное теперь было почти невозможно. Мятежник уже вовлек юного наследника в свою игру, и это могло обернуться катастрофой.       Крис нахмурился, осознавая, почему сын оказался на поле. Его исчезновение в последние дни и внезапное появление сегодня не выглядело случайным. Кенсу искал момент, чтобы сблизиться с отцом, вернуться к прерванному разговору под дождем и подготовить почву для своих скрытых целей. У юноши больше не было причин идти ему навстречу — мятежник оказался единственной причиной.       — Он не ради себя пришел на тренировку, — пробормотал Крис с тяжестью на сердце. — Кенсу старается завоевать моё одобрение, потому что хочет помочь преступнику.       Крис внутренне сжался от разочарования, что Кенсу выбрал едва знакомого мятежника вместо того, чтобы занять сторону отца.       Чунмен мгновенно сощурился, вспоминая о темнице, рисе на столе Чанеля и грязном свитере принца. Еще вчера у него промелькнула мысль, что всё это каким-то образом связано с мятежником. Ведь принц по своей природе склонен отвечать добром на добро. Если учесть, что он, скорее всего, подслушал их поздний разговор, то не удивительно, что Кенсу, несмотря на простуду, согласился бегать под дождем и напрягаться на тренировках. Ведь если он знает, что мятежнику уготована «казнь», это объясняет его непреодолимое стремление удовлетворить отца.       — Ваше Величество, — голос в стороне отвлек Чунмена, и он заметил, как к ним стремительно подбежал тренер.       Мужчина вмиг поклонился, приветствуя короля и советника.       — Я не думал, что вы придете лично, — сказал он с радостной улыбкой. Это было неудивительно: король редко лично наблюдал за тренировками своих солдат.       — Я просто хотел убедиться, что слухи не лгут, и принц здесь. Видеть его на тренировочном поле несколько непривычно.       Крис перевел взгляд на поле, замечая, как Кенсу приостановился и с любопытством посмотрел в их сторону. Оценив обстановку, юноша потоптался на месте, затем вновь продолжил бег, время от времени поглядывая на отца.       — Это правда. Увидеть его здесь было настоящим сюрпризом — подтвердил тренер, тоже обращая внимание на юношу. Однако в следующую минуту его лицо заметно омрачилось. — Но принц пропустил много занятий. И это проблема, потому что пробежка — это одно, но, если он пойдет на более сложные упражнения без базовой подготовки — все может плохо закончиться. Ему потребуется время, чтобы освоить азы, поэтому наравне с другими тренироваться не получится.       — Я понимаю, — согласился Крис. Пускать неопытного принца на уроки самозащиты и другие тренировки более высокого уровня было опасно. Юноше нужно было прислушаться к совету отца в то время, когда на службу поступили новые солдаты, чтобы можно было без проблем тренироваться и улучшать свои навыки наравне с ними. Сейчас он будет только мешать, отставая по всем параметрам.       — Но я понимаю, почему он здесь, — вновь отозвался тренер. — Если захотите, я покажу ему базовые приёмы самозащиты в рамках военной подготовки. Это поможет ему постоять за себя в случае необходимости.       Тренер повернулся к королю, терпеливо дожидаясь ответа.       Крис хитро сощурил глаза, снова окинув взглядом сына. Если вся его затея сводилась лишь к тому, чтобы использовать отца для помощи преступнику, то ничего не выйдет. Крис не позволит никому так легко и ловко манипулировать собой, даже если это его родной сын. Любой, кто встанет на защиту мятежника, столкнется с холодным равнодушием и полным неодобрением.       — Знаете, тренер Ли, раз уж принц сам изъявил желание обучаться военному мастерству, не будем ему препятствовать. — сказал Крис с едва скрытой напряженной строгостью. — Пусть начинает с самых азов. А так как он пропустил много занятий, пусть отрабатывает в двойной мере. Нагрузите его по максимуму: упражнениями, бегом — для начала. Хочу видеть, как далеко он готов зайти… и насколько сильна его мотивация. Проверим, насколько велика причина его появления здесь, — добавил он, ясно давая понять, что намерен испытать сына: определить предел его упорства и понять, действительно ли тот готов идти до конца ради задуманного или сдастся при первых же трудностях.       Прежде чем король развернулся и направился к выходу, Кенсу сквозь капли редкого дождя уловил холодный, тяжелый, почти сердитый взгляд, направленный прямо на него. Юноша замер, провожая отца напряжённым взглядом. Не на такую реакцию он рассчитывал, когда пришёл сюда. Отец должен был хотя бы немного порадоваться… но, похоже, лишь сильнее разозлился.       Принц обеспокоенно провел рукой по мокрым волосам, надеясь, что своим поступком не сделал хуже. Затем его внимание невольно переключилось на Чунмена. Советник подошёл к одному из охранников и тихо что-то сказал ему, едва заметно склонившись. При этом он мельком бросил на принца взгляд — короткий, но холодный, почти такой же, как у короля. После этого Чунмен без лишних слов направился следом за Крисом.       — Ты сумасшедший, — вынес вердикт Бэкхен, появившись на тренировочном поле спустя час, чтобы поддержать принца и заодно присмотреть за ним. — Мог бы сказать мне вчера, что задумал. Представь мое удивление сегодня утром, когда доктор Чжан сообщил мне, где ты находишься.       Он устроился рядом с Кенсу на лавке, уже успевшей высохнуть от капель дождя под солнечными лучами, и окинул взглядом поле, где знакомые солдаты отрабатывали приёмы самообороны. После дождя и изнурительного бега все были грязными и взмокшими — различить лица становилось почти невозможно. Казалось, они слились в одно сплошное пятно из грязи, пота и усталости. И самое странное, принц ничем от них не отличался.       Когда Бэкхен впервые заметил Кенсу среди солдат, тот выглядел так же: лицо в грязи, одежда потемнела от влаги и земли, сапоги вязли в размокшей почве, мешая каждому шагу. От прежнего Кенсу остались только большие глаза да спутанные волосы, насквозь пропитанные потом и потерявшие всякий вид. И сам он выглядел измождённым.       Бэкхен больше получаса наблюдал за ним с нарастающим беспокойством, прежде чем тренер, выжав из принца двойную норму упражнений, наконец позволил ему передохнуть. Тренировка казалась жестокой, особенно для первого занятия. Но, вспомнив разговор с Кенсу, Бэкхен быстро понял причину такой нагрузки. Вернее, того, кто за этим стоял.       Новость о появлении принца на поле разлетелась по дворцу слишком быстро, чтобы остаться незамеченной. Бэкхен не сомневался: и Чунмен, и король узнали об этом одними из первых. И кто-то из них явно приложил руку к тому, чтобы тренировка превратилась в испытание. Кенсу, тяжело дыша, тоже это понимал. Но все равно старался сохранять стойкость духа, более того даже слабо улыбнулся, заметив на себе тревожный взгляд телохранителя.       — Оказывается, тренировки — это очень тяжело, — выдохнул он. — Не представляю, как ты выдерживаешь это каждый день.       — Сначала всегда тяжело, — спокойно ответил Бэкхен, протягивая ему бутылку воды. — Но на тебя сегодня навалили слишком много. Для первого занятия тренер слишком требователен. Сомневаюсь, что ты сам просил ускоренную подготовку.       Принц качнул головой и тут же опустил взгляд под ноги.       — Уверен, это воля отца. Я видел, как он разговаривал с тренером сегодня… И выглядел недовольным, — Кенсу сделал несколько глотков, невольно возвращаясь мыслями к королю. Он всё ещё надеялся, что Крис выслушает его, но после того сердитого взгляда час назад этой уверенности почти не осталось. Казалось, всё идёт не так, как он рассчитывал, однако время ещё было, и мысль о том, что у Кая оставалось больше суток, не давала окончательно опустить руки. Если не сегодня вечером, то завтра днём он обязательно добьётся разговора и постарается всё изменить.       — Есть ли смысл тогда быть здесь, если твой отец недоволен? — спросил Бэкхен, забирая бутылку и ставя её обратно на лавку. — Ты же ненавидишь тренировки. Так стараешься из-за Кая?       Кенсу молча кивнул, подтверждая его догадку, и, немного помедлив, с усталой тяжестью в голосе произнёс:       — Они собираются его казнить… Я должен был что-то сделать.       Он повернулся к Бэкхену и добавил уже увереннее:       — Я слышал вчера, что отец настроен решительно. Если он не заговорит, его казнят. А Кай не заговорит, мы с тобой знаем это наверняка, — продолжил принц, сдерживая волнение. — Поэтому я не могу просто ждать.       Кенсу отвел взгляд в сторону, останавливая его на солдатах, продолжающих тренировку, и после короткой паузы добавил, будто озвучивая мысль, которую обдумывал с самого утра:       — К тому же я надеялся, что, занимаясь вместе с остальными, смогу проверить, есть ли среди этих парней тот, кто причастен к убийству семьи Кая.       Бэкхен тяжело вздохнул, недовольный услышанным, и, поджав губы, покачал головой, подтверждая свои худшие опасения.       — Я так и знал, что подобные мысли крутились вчера в твоей голове после того, как Чанель запретил мне возвращаться на тренировку. — Юноша бросил взволнованный взгляд на принца. — К твоему сведению, я не хочу, чтобы ты вмешивался в это дело. Ты собираешься найти убийцу, а это…       — …опасно, — перебил его Кенсу, едва заметно усмехнувшись, словно заранее знал, что тот скажет. — Знаю, ты всегда это говоришь. Но сам подумай: даже если этот человек здесь, он вряд ли рискнёт что-то сделать при таком количестве людей.       Он перевёл на Бэкхена более внимательный взгляд, и в его голосе прозвучала уже знакомая лёгкая насмешка:       — Но, если хочешь, можешь пойти со мной в душевую, раз уж так переживаешь.       Бэкхен на мгновение замер, окинув его внимательным взглядом. В их общении шутки давно стали чем-то привычным, но подобные намёки принц раньше себе не позволял, поэтому предложение казалось странным.       Кенсу, уловив эту реакцию, лишь усмехнулся, догадавшись, что телохранитель думает совершенно не о том, что он подразумевал, поэтому спокойно пояснил:       — Когда на них будет меньше одежды, будет проще найти тату, не находишь?       Бэкхен тихо выдохнул, наконец уловив смысл, и кивнул, мысленно соглашаясь. Эта мысль и самому приходила ему в голову ещё вчера, но из-за постоянного присмотра доктора Чжана он не мог ничего предпринять. Как ни крути, сейчас именно Кенсу оставался единственным, кто мог без лишнего внимания попасть в душевую и проверить солдат на наличие нужной татуировки, не вызывая подозрений.       — Хорошо, — согласился Бэкхен. — Но я все равно дождусь твоего возвращения.       Замолчав, он отвернулся и вновь огляделся по сторонам. С того самого момента, как он пришёл на поле, его не покидало странное чувство тревоги. Поэтому часто оглядывался по сторонам, пытаясь найти ее причину. Кенсу был прав: при таком количестве людей вряд ли кто-то решится на открытое нападение. Но для Бэкхена это не было поводом, чтобы расслабиться.       Его взгляд зацепился за одного из охранников, стоявших неподалёку. В тот же момент, как их взгляды пересеклись, мужчина поспешно отвернулся, хотя Бэкхен мог поклясться, что ещё секунду назад тот внимательно наблюдал именно за ними. Телохранитель нахмурился, продолжая следить за ним, пока голос Кенсу не заставил его отвлечься.       — Кстати, я удивлен, что доктор Чжан разрешил тебе сюда прийти. После вчерашнего я думал, он теперь тебя вообще никуда не отпустит.       Бэкхен усмехнулся краем губ.       — Он и не хотел. Но я указал ему на один неоспоримый факт: во дворце сейчас неспокойно, и нельзя угадать, кто из своих может оказаться врагом. А тебе нужен телохранитель, даже такой раненый, как я. Кроме меня о тебе вряд ли кто-то сможет позаботиться лучше. Так что он позволил мне быть рядом с условием, что я не стану тренироваться вместе с тобой. Хотя, — юноша чуть прищурился, — не удивлюсь, если окажется, что он тайно за мной наблюдает.       Кенсу тихо усмехнулся, соглашаясь. Доктор Чжан был готов на всё, лишь бы его пациенты скорее поправлялись. Было в нём что-то светлое и тёплое, почти необъяснимое: он будто возвращал людям силы и заставлял их цепляться за жизнь, даже когда надежды почти не оставалось. Кенсу считал это его особенной, почти «магической» способностью. И потому особенно печально было осознавать, что особенная «магия» доктора Чжана так и не смогла спасти его мать.       — Кстати, — встрепенулся принц, когда вслед за мыслями о матери появились воспоминания об уставшем отце прошлым вечером, а вслед за этим воспоминания о советнике, — возвращаясь к себе после нашего расставания, я подслушал разговор отца с Чунменом и главнокомандующим. И мне показалось странным, что Чунмен защищал Кая: главком Чон просил отца не ждать истечения срока, чтобы устранить его, а Чунмен наоборот стремился сохранить ему жизнь. Если Чунмен предатель, как мы думаем, почему он так действует, если знает, что Кай не на его стороне? Разве в этом случае он не должен желать его смерти?       Чуть подумав, Бэкхен предложил свою теорию.       — Чунмен не так прост. Возможно, ему выгодно, чтобы всё внимание было направлено на мятежника. Тогда он сможет дальше проворачивать свои грязные дела, пока все отвлечены на Кая. А вот то, что они с главком Чоном не сошлись во мнениях, меня удивляет. Вчера в темнице они действовали заодно.       — Вот и я о том же, — согласился принц. — Мне тоже показалось странным. Может, наши предположения об их сотрудничестве поспешны? Главком Чон явно был раздражен тем, что Чунмен защищал Кая, а если бы они действовали заодно, он бы молчал.       — А может, его раздражение — лишь видимость, — предположил Бэкхен, прищурившись. — Вдруг они оба действуют сообща, а подобная демонстрация недовольства нужна, чтобы сбить с толку таких, как мы? — Он задержал взгляд на принце, чтобы уловить его реакцию. Кенсу лишь устало вздохнул, не зная, чему верить. Всё, что касалось Чунмена, казалось запутанным, и одних теорий для понимания происходящего явно не хватало.       — Не знаю, что буду делать, если всё окажется так, как ты говоришь, — сказал принц. — Отец не станет слушать, пока не будут доказательства.       — Значит, остаётся только найти их, — ответил Бэкхен.       На словах всё выглядело просто, но принц понимал, что на деле всё будет сложнее. Он заранее ощущал страх перед тем, к чему всё может привести, но спускать события на самотёк было нельзя.       — Ты сказал, что подслушал разговор вчера. Чунмен что-нибудь говорил твоему отцу о тайном ходе? — Вдруг спросил Бэкхен.       — Я не знаю, — Кенсу напряг память. — Я застал их посреди разговора. Если он и сказал что-то о ходе, то раньше, чем я смог услышать. Возможно, нам стоит спросить у Чанеля. Если отец знает о ходе, наверняка поставит усиленную охрану. И если это так, сможем ли мы спуститься туда сегодня?       Кенсу взглянул на друга, и Бэкхен понял, что принц ждёт от него ответа. Но утешительных слов у телохранителя не было. Если король узнает о тайном ходе, путь через него будет закрыт навсегда. А это значит, что поход в темницу вечером может сорваться. Не удивительно, что принц беспокоился об этом.       — Вряд ли Чанель вообще сможет оттуда выйти, чтобы встретиться со мной, — продолжил телохранитель. — После того как главком Чон похвалил его за ужин в темнице, наверняка распорядится приносить еду прямо туда, и меня к нему тоже не пустят. Но я постараюсь узнать, есть ли там усиленная охрана, как только появится возможность.       Кенсу кивнул, молчаливо поблагодарив друга за старание, и хотел было добавить что-то ещё, но со стороны поля послышался голос тренера, и оба юноши мгновенно обратили на него внимание. Время отдыха подошло к концу.       Принц собрался с силами и поднялся на ноги, готовясь снова с головой окунуться в тренировки.       — Кенсу.       Юноша обернулся на серьёзный голос телохранителя. Бэкхен поднял на него взгляд, в котором читалось беспокойство.       — Ты ведь понимаешь, что твои действия слишком очевидны? Твой отец достаточно умен. Он скоро догадается, что ты пришёл сюда из-за мятежника.       Принц тяжело вздохнул и кивнул.       — Я знаю. Честно говоря… думаю, он уже всё понял. Поэтому и проверяет меня, взваливая такую нагрузку. Наверное, хочет, чтобы я сдался.       Юноша опустил взгляд, вновь ощущая знакомую горечь. Отец будто заранее был уверен в его слабости, словно видел в нём не сына, а неразумного ребёнка, который только мешается под ногами и ни на что не способен.       — Я ему не уступлю, — Кенсу поднял взгляд и уверенно посмотрел в сторону дворца, за окнами которого, в одной из комнат, находился его отец. — Я не собираюсь останавливаться на полпути.       Бэкхен воспринял его слова всерьёз. В них не было ни сомнений, ни колебаний — только твёрдая решимость, с которой принц обычно не отступал. Он слишком хорошо знал Кенсу, чтобы понять: тот действительно пойдёт до конца. Даже если сам Бэкхен ещё не до конца доверял Каю, в намерениях принца он не сомневался ни на мгновение.       — Несмотря на то, что я сказал вчера доктору Чжану, я не уверен, что могу доверять Каю на все сто процентов, — тихо заметил Бэкхен. — Он всё ещё незнакомец для нас, и каким бы хорошим ни казался — остаётся мятежником. Твой отец не поймёт твоего стремления помочь ему.       — Я понимаю, — Кенсу кивнул, не отводя взгляда. — Но я все-равно сделаю всё, что от меня зависит, чтобы спасти его. Я должен что-то сделать. Я слишком долго оставался в стороне. И если хочу вернуть доверие людей к нашей семье, то должен начать с Кая. Другого выхода нет.       — Упрямец, — фыркнул Бэкхен, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Если бы мятежник слышал эту уверенную речь, он бы наверняка был тронут. Да и сам Бэкхен почувствовал, как слова принца отзываются внутри, заставляя окончательно принять его сторону и быть готовым идти за ним до конца.       Кенсу ничего не ответил, лишь коротко взглянул на друга, после чего развернулся и побежал к тренеру, чтобы выслушать дальнейшие указания.       — Что сын, что отец… — тихо пробормотал Бэкхен, провожая его взглядом, в котором смешались невольное восхищение и тревога.       Он тяжело вздохнул, понимая, что Кенсу предстоит непростая беседа с отцом, который ни на грош не уступает ему в упрямстве. Но уже в следующую секунду Бэкхен нахмурился, заметив, как тот самый охранник, которого он приметил несколько минут назад, вновь провожает принца пристальным взглядом. Теперь сомнений не осталось — тревожное чувство возникло не на пустом месте. В этом взгляде было что-то настораживающее, слишком цепкое, слишком внимательное, словно его обладатель выжидал удобный момент, замышляя что-то нехорошее против принца. Бэкхен сжал губы и не отвёл глаз даже тогда, когда охранник заметил его. Мужчина тотчас отвернулся, делая вид, будто просто осматривается.       Телохранитель тихо выдохнул, решив, что не уйдет с поля без Кенсу. Даже если доктор Чжан попытается силой отправить его отдыхать. Сегодня он не вернется во дворец без принца и будет следить за ним вдвое внимательнее, чтобы никому и в голову не пришло причинить ему вред.       — Итак, каков план на сегодня? — спросил принц, едва войдя в палату. Он прикрыл за собой дверь и направился к Бэкхену, который уже сидел на кровати, свесив ноги, и надевал обувь.       Телохранитель тут же повернулся к нему, внимательно осматривая его уже очищенное от грязи лицо и небрежно уложенные пряди волос. По их виду было несложно догадаться, что принц сушил их впопыхах, скорее всего потому, что уснул в самый неподходящий момент. Усталый, слегка рассеянный взгляд только подтвердил эту догадку. И это было неудивительно, ведь большую часть дня Кенсу провёл на тренировке. В какой-то момент тренер даже сам уговаривал его остановиться и пойти отдохнуть, но упрямый принц продолжал заниматься, словно пытаясь доказать что-то не только отцу, но и себе. Да, ему давали передышку до и после обеда, но затем он снова вернулся на поле и тренировался ещё несколько часов, пока окончательно не выдохся. И теперь, несмотря на короткий отдых в своей комнате, выглядел уставшим.       — Проспал? — с лёгкой усмешкой спросил Бэкхен.       С тех пор как они вернулись во дворец, они не виделись: телохранитель оставался в палате под присмотром доктора Чжана, а принц смывал с себя усталость после тренировок.       — Я сегодня впервые уснул в ванной, — признался Кенсу, опускаясь в мягкое кресло, в котором дремал в прошлый раз. — Если бы не ушёл под воду, не знаю, сколько бы ещё проспал.       Бэкхен понимающе кивнул, и его улыбка стала шире. Видеть принца таким оказалось неожиданно… и даже немного забавно.       — Всегда и во всём бывает первый раз. Я после таких тренировок вначале тоже засыпал где попало, — юноша поднялся с кровати и принялся надевать свитер. — Но это ещё ничего. Завтра у тебя мышцы так заболят, что с кровати не встанешь.       — Я уже чувствую эту боль, — поморщился Кенсу, растирая плечи. — И почему ты меня не остановил?       — Как будто я мог на тебя повлиять, — усмехнулся Бэкхен, бросив на него насмешливый взгляд, пока поправлял свитер. — Ты был настолько воодушевлён, что я даже зауважал тебя ещё больше.       Кенсу хмуро посмотрел на него, но ничего не ответил, понимая, что тот шутит.       — Я так понимаю, преград, чтобы спуститься в темницу, нет? —спросил он, наблюдая за тем, как старательно телохранитель пытается уложить волосы, явно стараясь выглядеть лучше обычного.       Кенсу невольно отметил это и, почти неосознанно, тоже провёл рукой по своим волосам, надеясь, что выглядит не хуже. Почему-то теперь это стало важно. Он попытался убедить себя, что дело лишь в его положении, ведь принц не может позволить себе выглядеть небрежно. Но где-то глубже он знал, что причина не только в этом. Ему не хотелось появляться перед Каем уставшим и растрёпанным. Мысль о том, каким неопрятным он может показаться ему вызывала неловкость и даже стыд. В глазах «рыцаря» хотелось выглядеть красивым.       Бэкхен тем временем отвлёкся от зеркала и снова сел на край кровати. Кенсу тут же убрал руку от волос, словно боялся, что друг заметит его мысли.       — Похоже, твой отец пока ничего не знает. В темнице только Чанель. Я узнал, что к нему никто не спускался, и охранник у входа стоит один. Я видел его, когда прогуливался после ужина.       Кенсу облегчением выдохнул, радуясь, что у него всё ещё есть шанс увидеть Кая. Но вновь нахмурился, понимая, что на самом деле это значит. Если Чунмен до сих пор ничего не сказал королю, значит, у него есть причина скрывать эту информацию. А это только усиливало подозрения о том, что он может оказаться предателем.       Бэкхен уловил перемену в его настроении, но решил не развивать эту тему. Он поднялся, не желая терять времени, и протянул руку принцу.       — Предлагаю новый путь. Раз уж доктор Чжан разрешил прогулки перед сном, почему бы не выйти через парадный вход? Если наткнемся на кого-то, скажем, что гуляем.       — В тёплых вещах? — с сомнением отозвался Кенсу, вспоминая вчерашнюю встречу с советником. Но всё же взялся за руку Бэкхена и поднялся. — Я вчера еле отбился от вопросов Чунмена, когда он интересовался свитером.       — Поэтому сегодня ты надел тёплую рубашку? — Бэкхен скользнул взглядом по клетчатой ткани, в которой принц выглядел скорее как обычный парень, лишённый титулов и рангов. Впрочем, это ничуть не портило впечатление, а наоборот, делало его ближе и живее, что располагало к себе.       — Не хочу снова об этом волноваться.       — И не нужно. Ты правильно сказал ему вчера. Мы долго были под дождём и вполне могли простудиться. Но если переживаешь, я попрошу доктора Чжана подтвердить это Чунмену. Он вряд ли станет подозревать доктора в обмане.       Принц снова кивнул, соглашаясь. Предупредить Чжан Исина об этой детали действительно не помешало бы.       Они уже направились к двери, собираясь пройти к комнате врача, но внезапно замерли, услышав негромкий голос, доносящийся из коридора. Судя по тому, что доктору отвечали, он был не один.       Бэкхен осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Его взгляд сразу зацепился за знакомую фигуру в белом халате, которая, несомненно, принадлежала доктору Чжану. Затем присмотрелся ко второму человеку, стоявшего чуть позади. Тот не полностью попадал в поле зрения юноши, но по одежде и обрывкам черт лица Бэкхен мгновенно его узнал. Это был тот самый охранник, который так странно наблюдал за Кенсу на тренировочном поле.       За время, что Бэкхен следил за ним, у него успело возникнуть несколько объяснений этому поведению: от простого приказа короля до куда более тревожной мысли о предательстве. Какая из них была верной, он пока не знал. Но появление этого человека в больничном крыле ему не нравилось. Обычно здесь не было солдат, только раненые или больные. Но этот мужчина не выглядел ни тем, ни другим. Он казался вполне здоровым, а потому создавалось ощущение, что привело его сюда вовсе не лечение.       Бэкхен сузил глаза, пытаясь логически объяснить себе причину присутствия охранника, но перед глазами внезапно мелькнула шевелюра принца, и телохранителю пришлось чуть приподнять голову, чтобы разглядеть говорящих.       Доктор Чжан пытался донести до мужчины, что время посещений давно прошло, но упрямый охранник не собирался уходить. Мужчина раздражённо отвёл взгляд, явно устал спорить с врачом, а затем внезапно зафиксировал взгляд прямо на палате, где прятались принц и Бэкхен. Едва заметив это, оба мгновенно спрятались в комнате и прикрыли за собой дверь.       — Я уже видел его сегодня, — произнёс Кенсу, наконец осознав, почему охранник казался знакомым. — Чунмен о чём-то говорил с ним утром, когда я был на поле.       Бэкхен нахмурился, вслушиваясь в слова принца.       — Они оба как-то странно на меня смотрели. Хотя… — принц неуверенно провёл рукой по волосам, — может, мне просто показалось.       — Не думаю, — задумчиво пробормотал Бэкхен, бросив косой взгляд в сторону двери. — Значит, вот откуда ветер дует. Я тоже заметил, что во время тренировки этот охранник постоянно следил за тобой. Сначала я волновался, что он может быть врагом и навредить тебе, но, похоже, теперь всё стало ясно. Чунмен хочет знать, где ты проводишь своё время. Видимо, он заподозрил, что именно ты спускался в темницу.       Кенсу закусил губу и провёл рукой по волосам, обвиняя в прозорливости советника только себя. Если бы он не оставил пятно на свитере, к которому прилипли кусочки риса, Чунмен не обратил бы внимание на его вечернюю прогулку и не стал бы подозревать.       — И что теперь делать? — осторожно спросил он, глядя на телохранителя в надежде услышать верное решение.       В этот момент дверь в палату слегка приоткрылась, и оба парня отступили, впуская внутрь Чжан Исина.       Доктор переступил через порог и, опираясь спиной на дверь, поспешно её прикрыл.       — Кажется, у вас тут небольшие проблемы, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы их разговор остался в пределах комнаты. — Кто-то из солдат проявляет к вам чрезмерный интерес. Он утверждал, что пришёл навестить раненого товарища, но мне подсказывает интуиция, что дело совсем не в этом. Время уже позднее для посещений, и единственные, кого я могу пропустить в больничные палаты, не думая о времени — это принц и король. Остальным путь закрыт. К тому же, — доктор засунул руки в карманы халата, — этот солдат интересовался состоянием всех пострадавших, особенно твоим, Бэкхен, и пытался выяснить, почему принц может находиться в палате в такой поздний час.       — Не удивительно, что он такой любопытный, — ответил Бэкхен, скрестив руки на груди и одновременно продумывая план дальнейших действий. — Этот парень весь день следит за Кенсу.       Доктор с любопытством перевёл взгляд на телохранителя, который приблизился к окну и осторожно отодвинул край шторы и выглянул на улицу, словно проверяя, не следит ли кто-то за окном.       — Почему? Кто-то ещё видел вас вчера? — уточнил Исин, следя за движениями Бэкхена.       — Пока мы были в темнице, туда спустился Ким Чунмен, — признался принц.       В глазах доктора проскользнуло беспокойство.       — Он не видел нас, — поспешно добавил Кенсу, заметив тревогу Исина, — но мы думаем, что он догадался, что кто-то пользовался тайным ходом. Похоже, он подозревает, что это был я.       — Поэтому приставил охранника следить за тобой, — догадался Исин.       Принц кивнул, и доктор прикрыл глаза, словно уже предвидя, к чему всё идёт.       — Может, тогда вам сегодня лучше никуда не выходить? — осторожно предложил он, бросая взгляд на принца. — Если Чунмен приставил этого парня для слежки, он не покинет свой пост и будет ждать, пока ты не решишь вернуться к себе. Он может что-то заподозрить, если ты слишком долго задержишься здесь.       — Я не могу не пойти, — твёрдо ответил Кенсу. — Срок Кая истечёт завтра днём.       — Что значит «истечет»? — нахмурился доктор.       — Они собираются его казнить, — пояснил Бэкхен, снова подходя ближе.       Исин приподнял бровь в удивлении, когда услышал о столь категоричном решении короля, а затем с сочувствием вздохнул, заметив тревожный взгляд принца. Он посмотрел в сторону окна и задумчиво закусил губу, готовясь в очередной раз пойти против правил.       — Ох, надеюсь, оно того стоит… — тихо пробормотал он себе под нос, а потом повернул голову к Бэкхену. — Какая обстановка за окном?       — Похоже все чисто, — ответил телохранитель. — Можем отправиться прежним путем.       — А охранник? — уточнил Кенсу.       — Возьму его на себя, — ответил Исин. — Скажу ему, что принц будет ночевать сегодня в этой комнате, а сам останусь на дежурстве еще на пару часов. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы вы успели вернуться? Войти без моего разрешения он не осмелится, так что у вас будет возможность вернуться назад незаметно. Но ночевать здесь все же придется. Я принесу постельное и разложу кресло. Такой план годиться?       — Вполне, — улыбнулся Кенсу. — Спасибо.       — За что спасибо? — Исин заговорщицки прошептал и подмигнул, — я вам ни в чём не помогал.       Кенсу прижал палец к губам, давая понять Исину, что не скажет ни слова, словно он превратился в немую рыбу.       — Только когда вернетесь, включите настольную лампу, чтобы я видел свет из щели под дверью, — тихо добавил он. — Так хотя бы узнаю, что вы вернулись, и с чистой совестью смогу лечь спать.       Парни кивнули, понимая важность этого сигнала.       — Тогда я пойду за одеялом и подушкой. Слишком сильно не шумите, — предупредил доктор, аккуратно открыв дверь и высунув ногу в коридор. Внезапно он нарочито повысил голос, словно напоминая о себе всем прохожим:       — И я надеюсь, Ваше Высочество, что вы не будете болтать ночь напролёт, мешая другим пациентам; в ином случае мне придётся попросить Его Величество больше никогда вас сюда не пускать.       Принц, мгновенно сообразив, что Исин ждёт ответа, так же громко отозвался:       — Конечно, доктор Чжан. Мы будем вести себя тихо.       Доктор с серьёзным выражением прикрыл дверь и направился по коридору, шлёпая по полу, а юноши тут же прижались к двери, прислушиваясь к каждому его шагу и словам, пытаясь уловить все детали происходящего снаружи.       — Меня точно уволят, — протянул Исин, изображая вселенское недовольство. Он прошел еще немного, не переставая что-то бормотать, после чего остановился, объясняя охраннику, что принц остается в палате ночевать. Что ответил ему мужчина, уже не донеслось до ушей принца и телохранителя, но по закрывшейся двери в комнату дежурного они поняли, что их план удался. Поэтому, не теряя времени, юноши поспешили к окну, намереваясь как можно скорее покинуть комнату.