Мятежники

      — Чанель.       Тихий и ласковый голос пробился сквозь пелену сна. Чанель едва заметно улыбнулся, чувствуя, как сердце откликается на этот звук, а по телу разливается приятная дрожь, когда кто-то нежно коснулся его волос. То, что это был Бэкхен, сомнений не было. Его прикосновения охранник узнал бы из тысячи других. Ведь только от них внутри разгоралось это странное, теплое чувство, растекающееся по всему телу.       — Чанель, просыпайся…       Бэкхен слегка встряхнул парня за плечо и невольно улыбнулся, когда парень медленно открыл глаза, сонно глядя на склонившегося над ним юношу.       В глазах охранника «видение» по имени Бэкхен выглядело невероятно красивым и находилось так близко, что он без труда мог дотянуться до него, коснуться пальцами и провести ладонью по щеке. Он приподнял руку, собираясь осуществить задуманное, но не успел. Волшебный момент разрушил другой весьма знакомый голос.       — Чанель, ради Бога, проснись уже и перестань заливать стол слюной. Выглядит отвратительно.       Охранник недовольно скосил взгляд к решётке, за которой сидел Кай, и нахмурился, словно тот без спроса ворвался в его сон и разрушил всё, что только что было таким настоящим.       Он вновь посмотрел на Бэкхена, но тот уже усмехнулся в кулак и отстранился, убирая от него руку.       — Да ладно вам, — раздался голос принца. — Похоже, он просто учуял запах еды, и организм отреагировал быстрее, чем он сам.       Чанель снова повернул голову и, увидев тарелки, в которые принц насыпал еду, понял, что уже не спит. Вспомнив слова Кая и то, как Бэкхен усмехнулся, глядя на него, Чанель резко выпрямился и поспешно провёл рукой по губам, пытаясь стереть выступившую влагу. Осознание собственного вида внезапно отозвалось неловкостью. Должно быть, он и правда выглядел не лучшим образом. Бэкхену наверняка было неприятно это видеть. Охранник с лёгким волнением поднял на него взгляд, пытаясь понять, заметил ли тот больше, чем следовало, но встретил лишь тёплую улыбку и мягкий взгляд, который телохранитель тут же отвёл, словно ничего особенного не произошло, делая вид, что происходящее у стола куда интереснее.       Чанель сглотнул, наконец по-настоящему ощущая аромат еды. Затем перевёл взгляд на Кая, который по-прежнему стоял у решётки, просунув руки между прутьями, и небрежно опирался ими на горизонтальную перекладину, словно чувствовал себя куда свободнее, чем следовало. Судя по взгляду, он испытывал немалый голод. За весь день он почти ничего не ел. Даже тогда, когда Чанель предложил ему свою порцию, принесённую по распоряжению главкома Чона, Кай ограничился лишь куском хлеба, чтобы притупить голод, предпочитая дождаться, когда принц принесёт ему порцию своего великолепного блюда. Теперь же, вдыхая этот запах, он едва мог дождаться момента, чтобы поесть. Но при этом не забывал посмеиваться над Чанелем.       — Мог бы разбудить меня, между прочим, — сердито пробормотал Чанель, скорее из упрямства, чем всерьёз обижаясь.       Кай в ответ лишь возмущенно вскинул брови.       — Да тебя попробуй разбуди. Я уже думал, со скуки помру, пока ты там дрых.       — Соскучился, значит, — тут же поддел его Чанель, невольно улыбнувшись. — Я знал, что нравлюсь тебе.       Кай громко хохотнул, словно услышал полную нелепость, и отвернулся. Чанель, протерев глаза, чтобы окончательно прогнать остатки сна, снова повернулся к принцу, внимательнее оглядывая его непривычный внешний вид.       — Ух ты, Ваше Высочество… вас и не отличить от простого смертного. Если бы я встретил вас впервые, ни за что не подумал бы, что вы принц, — произнёс он, искренне уверенный, что делает комплимент.       Кенсу заметил, что тот снова назвал его по статусу, а не по имени, но не стал поправлять, а лишь вздохнул, надеясь, что когда-нибудь юноша все-таки привыкнет обращаться к нему как к другу.       — Ты правда считаешь это комплиментом? — с сомнением протянул Бэкхен. — Ты только что назвал его невзрачным.       Глаза охранника вмиг расширились, когда до него дошёл смысл собственных слов.       — Простите, я ничего такого не имел в виду… — поспешно попытался оправдаться Чанель, но, к его удивлению, принц даже не выглядел обиженным.       Кенсу ткнул хихикающего телохранителя в бок и бросил на него строгий взгляд.       — Прекрати его пугать. Из-за тебя он так и не привыкнет относиться ко мне как к другу. После этого принц снова посмотрел на Чанеля и мягко улыбнулся, будто стараясь окончательно развеять его сомнения.       — Всё в порядке, Чанель. Бэкхен просто шутит. Я понял, что ты имел в виду, и мне действительно приятно это слышать.       Охранник закусил губу, всё ещё не до конца уверенный, что не сказал чего-то лишнего, и с осторожностью вгляделся в лицо принца, словно пытаясь уловить хоть тень обиды.       Тем временем Бэкхен наклонился ближе к уху Кенсу.       — Ты только посмотри на него. В таком состоянии он идеальная мишень для шуток, — усмехнулся он, нарочито громко произнеся слова, чтобы Чанель всё услышал.       Но охранник никак не отреагировал. Он всё ещё выглядел так, будто окончательно не проснулся: лишь растерянно моргал, оставаясь непривычно тихим. В другой раз он бы точно нашёл, что ответить, но сейчас казался почти беззащитным в своей сонной растерянности. Бэкхену вдруг отчаянно захотелось укрыть его от всего мира, спрятать это выражение растерянности от чужих глаз. Но так как он не мог себе этого позволить, то продолжал шутить, прячась за привычной насмешкой, лишь бы как-то отвлечь себя от нежелательных мыслей и внезапном порыве чувств, которые встрепенулись едва он увидел, насколько милым и притягательным выглядит парень во время сна. Бэкхен с трудом удержался от слишком бурной реакции и лишь усмехнулся про себя, напоминая, что он, вообще-то, телохранитель, а не восторженный подросток. Он должен соответствовать своему образу.       — Посмотрел бы я на тебя, если бы ты уже который день не высыпался, — Кенсу снова ткнул друга плечом, заметив, что охранник начинает понемногу расстраивается из-за шуток телохранителя.       — Не обращай на него внимания, Чанель, — добавил он, чуть наклонившись над столом, чтобы охранник лучше его слышал. — Он сам едва не пустил слюни, когда увидел, как ты спишь.       Чанель с любопытством приподнял бровь, стараясь понять, что могли значить эти слова.       Кенсу в ответ подмигнул и хитро улыбнулся, будто намекая на что-то своё, и выпрямился под неловкий возглас телохранителя.       — Глупости. Не было такого, — глаза Бэкхена стали почти вдвое больше, когда он, заметно занервничав, поспешил опровергнуть услышанное.       Но Кенсу ответил на его растерянность широкой улыбкой.       — Как скажешь. А теперь насыпь Чанелю поесть.       С этими словами принц подхватил тарелку, предназначенную для Кая, и направился к решётке.       Бэкхен проводил его растерянным взглядом, после чего хмуро покосился на Кая, которого происходящее забавляло не меньше, чем принца. Мятежник едва сдерживал смех, глядя прямо на него. Бэкхен в ответ недовольно зыркнул, а затем всё же повернулся к Чанелю, изо всех сил стараясь сохранять привычное спокойствие.       — Не было у меня никаких слюней, — пробормотал он вполголоса, скорее для себя, чем для кого-то ещё.       Но Чанель всё равно услышал и вдруг тихо улыбнулся, наконец понимая, что стояло за словами принца.       Бэкхен в тот же момент отвёл взгляд и занялся едой, слишком поспешно, чем следовало, стараясь скрыть неожиданное смущение.       — Вот уж не думал, что твой телохранитель умеет краснеть, — Кай подошёл к принцу, когда тот вошел в приоткрытую камеру, и кивнул в сторону Бэкхена, даже не пытаясь понизить голос. — С виду такой суровый, что лишний раз подойти страшно, а на деле…       — А вот сейчас тебе лучше замолчать, — резко перебил его Бэкхен, выставив перед собой ложку так, будто и правда готов был пустить её в ход. Он слишком хорошо понимал, к чему может привести подобный разговор, и вовсе не собирался позволять Каю продолжать, особенно сейчас, когда Чанель стоял рядом. Выяснять отношения с охранником, когда помимо них в темнице присутствует еще кто-то, казалось неправильным.       Кай, усмехнувшись, поднял руки в знак капитуляции и в следующую секунду забрал у принца тарелку, предпочитая отступить и заняться едой.       — И вообще, здесь просто холодно, — уже тише добавил Бэкхен, будто счёл нужным всё-таки объясниться. — Вы сами знаете, как организм реагирует на холод. Я просто замёрз.       Юноша протянул руки, чтобы поставить перед Чанелем тарелку с едой, и именно в этот момент охранник вдруг приподнялся со своего места и неожиданно коснулся его лица. Его теплые ладони легли на щеки так внезапно, что Бэкхен замер, не в силах даже моргнуть. Он во все глаза уставился на парня, не понимая, как реагировать, и едва не выронил из рук тарелку, когда губы охранника мягко изогнулись в улыбке, а в глазах заплясали искорки. Все происходило слишком близко и остаться равнодушным было невозможно.       — Ещё тёплый, — спокойно заключил Чанель, будто это был самый естественный жест на свете. Он нехотя отпустил телохранителя и сел обратно на стул.       Бэкхен сглотнул. Щёки обдало жаром так резко, что он сам перестал понимать, откуда берётся это ощущение. То ли от прикосновения, то ли от собственных мыслей, которые он старательно пытался игнорировать. Собравшись с силами, он всё же нашёл, что ответить, привычно прячась за грубоватым тоном:       — А что, по-твоему, я должен быть холодным? Я ещё не окоченел окончательно.       Парень опустил тарелку на стол и быстро сел на стул, скрестив руки на груди. Со стороны могло показаться, что это обида, но на самом деле юноша просто пытался взять себя в руки и унять бешено колотящееся сердце.       — Если тебе действительно холодно… — начал расстегивать свою куртку Чанель, всерьез беспокоясь о том, что у Бэкхена может подняться температура. Не хватало, чтобы он еще заболел, будто мало ему было сейчас одной огнестрельной раны.       Телохранитель повернулся к нему, наблюдая за этим движением.       С одной стороны, он вовсе не был против снова оказаться в этой куртке. В ней было тепло, уютно и, если быть честным с самим собой, слишком легко было представить, будто он находится в объятиях самого Чанеля.       Но, с другой стороны, Бэкхену было жаль парня. Тот и без того проводил слишком много времени в холоде, и лишать его тепла казалось неправильным. Чанелю было необходимо хорошо согреваться, чтобы не заболеть. К тому же, телохранитель боялся быть разоблаченным. Ему до сих пор было не по себе после того, как Кенсу намекнул охраннику, что ему понравилось, как тот выглядел во время сна. И если охранник тогда ещё не понял, к чему это было сказано, то несомненно заподозрит правду, когда снова попытается укутать Бэкхена в свою куртку. Слишком уж легко телохранитель мог выдать себя своей неловкостью и смущением.       — Не надо, — строго сказал он, не сводя с него нахмуренного взгляда.       Чанель тут же остановился, так и не расстегнув куртку до конца.       — Но я думал… — начал он, но договорить не успел.       Бэкхен устало выдохнул, поднялся со своего места и, перегнувшись через стол, осторожно перехватил собачку замка, начиная застёгивать куртку обратно.       — Не надо думать, — уже тише добавил он, смягчив тон. — И так сидишь тут в холоде днями напролёт. Сам замёрзнешь.       — Но твой организм ещё слаб после раны. Если ты заболеешь…       В голосе Чанеля прозвучало искреннее беспокойство, и Бэкхен невольно поднял на него взгляд. Он хотел понять, чем вызвана эта забота: дружеским долгом… или чем-то большим. Но смотреть в его глаза теперь оказалось неожиданно трудно. Взгляд Чанеля будто цеплялся за него слишком внимательно, словно видел больше, чем следовало.       — Доктор Чжан сказал, что я поправляюсь, — отозвался Бэкхен, снова опуская взгляд на куртку, чтобы застегнуть её до конца. — Мне уже гораздо лучше. И, на самом деле, не так уж и холодно.       — Правда? — совсем рядом прозвучал тихий голос охранника.       Бэкхен сглотнул, чувствуя, как теряет привычное самообладание.       — Тогда почему твои щеки все еще пылают румянцем? — тихо спросил Чанель, с лукавой улыбкой наблюдая за телохранителем.       Бэкхен резко вскинул брови, поймав этот взгляд. Его снова бросило в жар уже не от слов, а от догадки, что Чанель понял. Ещё тогда. И теперь просто наблюдает, не спеша, словно даёт ему самому выдать себя. Эта лёгкая, почти дразнящая улыбка только усиливала ощущение, что Бэкхена аккуратно подталкивают к признанию, к которому он был совершенно не готов.       — А вот это не твоё дело, знаешь ли, — грубо ответил телохранитель, возвращаясь на место. — Сиди и ешь, пока еда не остыла, а то еще помрешь с голоду…       Умом он понимал, что не должен так себя вести. Но злился лишь потому, что был смущен тем фактом, что о его чувствах теперь стало известно охраннику. Бэкхен и рад был вести себя более достойно в этой ситуации, но ничего не мог с собой поделать. Ведь он все еще не знал, как к нему относится Чанель, и что значила вот эта его довольная улыбка. Может, он просто издевается над ним, а Бэкхен уже невесть что выдумывает.       — Твой друг сегодня не в духе, — заметил Кай, когда телохранитель в очередной раз смерил его недовольным взглядом и демонстративно отвернулся, игнорируя всех.       Кенсу, прекрасно понимая состояние своего телохранителя, решил объясниться и тем самым помочь ему справиться с ситуацией. Ведь юноша вел себя так по его вине, ведь принц сказал при всех то, что не должен. Поэтому теперь стоило попытаться сгладить ситуацию и перевести разговор в другое русло. Тем более, обсудить им действительно было что.       — Его настроение не связанно с тобой или Чанелем, — сказал он, привлекая к себе внимание. — Бэкхен весь день напряжен из-за Ким Чунмена. У нас есть подозрение, что именно он замешан в большом пожаре.       Чанель тут же спрятал улыбку и задумчиво посмотрел на принца.       Кай, отставив ужин, серьёзно нахмурился, вспоминая вчерашнего гостя, и вопросительно взглянул на Кенсу. Принц, поймав этот взгляд, коротко пересказал то, что им накануне рассказал доктор Чжан: о советнике, который в течение двух лет фактически управлял страной, и о короле, сломленном горем настолько, что не мог исполнять свои обязанности. Кенсу надеялся, что эта правда поможет Каю иначе взглянуть на его отца. Что, узнав о его непричастности к пожару, он хотя бы ослабит свою ненависть. Но настаивать не стал, видя, как тяжело мятежнику принять этот факт. Что неудивительно, ведь пять лет ненависти не исчезают в один миг.       При этом Кай был прав — прошлое не оправдывало настоящего. Даже если король не нес ответственности за смерть его семьи, это не отменяло того, каким он стал сейчас: подозрительным, жестким и отстранённым, отталкивающим всех за стенами дворца. Будь то мятежники или простые жители, Крис видел во всех угрозу.       А теперь король еще рискнул отправить единственного сына в руки опасности. Кенсу понимал, что это решение нельзя назвать разумным, и действия отца остаются спорными. Но где-то глубоко внутри он чувствовал слабую надежду, что отец всё ещё способен понять свои ошибки. Если Кай сможет это увидеть, если король сумеет «прислушаться» к нему, может быть, когда-нибудь Крис осознает свои ошибки и поймёт, насколько неверно поступал. И тогда Кай сможет увидеть в нём не только сурового, отстранённого правителя, но и отца, способного заботиться и защищать.       Однако Кай, похоже, не разделял этой надежды. Он продолжал хмуриться, обдумывая услышанное, и явно не собирался так просто менять своё мнение.       — Это не оправдывает его действий. Король мог бы помочь людям, раз уж не был виновен в пожаре, — сказал Кай. — Но вместо этого только ужесточил указы… и относится к людям с явной неприязнью, будто каждый в его королевстве — враг.       Кенсу лишь глубоко вздохнул. Спорить было бессмысленно.       — Я надеялся, что история о твоих родителях поможет мне уговорить его сохранить тебе жизнь. Я собираюсь поговорить с ним завтра.       Кай на мгновение замолчал, глядя в добрые глаза принца. Раньше он протестовал, не доверял ему и считал, что Кенсу равнодушен к его жизни. Но теперь понял, что Чанель оказался прав: принц действительно не допустит его смерти. Маленький мальчик внутри Кая был невероятно счастлив осознать, что важен для принца. Но взрослый мятежник всё ещё боялся предстоящего разговора. Любое слово, сказанное неосторожно, способно поставить под угрозу жизнь не только его самого, но и тех, кто рядом.       — Не нужно с ним говорить.       — Почему? Отец просто не понимает, что ты не враг. Если я смогу его убедить…       — В том-то и дело. Ты сам не уверен, что сможешь. Твой отец одержим тем, чтобы поймать и уничтожить всех мятежников. Даже если ты скажешь ему, что я на стороне южных, он не станет мне помогать. Для него каждый из мятежников — угроза. Скажешь ему правду, и он сделает все, чтобы найти моих людей. Неважно насколько они хорошие или плохие, он уничтожит всех, кто хоть немного с нами связан, потому что в его глазах мы преступники.       Кенсу разочарованно опустил голову. Легкая, веселая атмосфера в темнице мгновенно исчезла, уступив место тяжёлому молчанию, в котором ощущалась вся серьёзность предстоящих решений.       — Не обижайся, — сказал Кай, когда заметил поникшее настроение принца. — Я благодарен, что ты пытаешься что-то сделать. Но я лучше умру, чем подставлю своих друзей.       В глазах мятежного юноши горела решимость, которая заставила Кенсу кивнуть. Он на мгновение представил себя на месте Кая, когда жизнь близких зависит от одного слова, одного неверного шага, и понял, что, как и мятежник, он никогда не рискнул бы подвергать их опасности.       Теперь принцу нужно было искать другой путь. Ему предстояло действовать осторожно, продумывая каждый свой шаг, скрывая свои намерения и выбирая слова так, чтобы ни Кай, ни его друзья не пострадали. И хотя решение требовало максимальной осторожности, в глубине души оставалась слабая, но живая надежда, что он сможет сохранить жизнь мятежника и тех, кто ему дорог.       — А почему именно Ким Чунмен вызывает столько подозрений? — внезапно поинтересовался Чанель, заподозрив, что принц и телохранитель рассказали не все.       Бэкхен начал подробно объяснять свои догадки: начиная с того, что советник шептался с главнокомандующим, и заканчивая тем разговором, который подслушал принц вечером. Телохранитель добавил, что их выводы во многом основаны на рассказе доктора Чжана, который помог пролить свет на события после пожара. Кай сразу задался вопросом о надёжности врача, опасаясь, что тот мог исказить правду, чтобы защитить короля. Принц уверял, что доктор не стал бы этого делать: он тоже сомневался в официальной версии событий после пожара и даже помог им тайно покинуть больничное крыло.       Кай удивился, ведь считал, что внешних препятствий для посещения темницы нет, но Бэкхен объяснил, что теперь ситуация изменилась. Чунмен, по всей видимости, догадался о тайных спусках Кенсу и приставил к нему солдата для слежки. Без помощи доктора Чжана их бы поймали, а теперь он прикрывает их действия, действуя как надёжный союзник.       Когда тема была исчерпана, мятежник молча опустил взгляд в тарелку и продолжил есть, погружённый в собственные мысли. Его глаза то и дело соскальзывал куда-то вниз, цепляясь за пол. Кенсу понял, что Кай пытается осмыслить новую информацию, переваривая услышанное и оценивая её значимость.       Чанель же продолжил шептаться с Бэкхеном. Оба выглядели серьёзными и озабоченными. Кенсу даже поймал себя на мысли, что его друг, похоже, уже позабыл о своём недовольстве и смущении. Теперь он спокойно разговаривал с охранником, будто совсем недавно не избегал его взгляда.       Кенсу устало потер шею и на мгновение прикрыл глаза, когда наблюдать за воркующей парочкой стало утомительно. Он открыл глаза только тогда, когда Кай, заметив его состояние, не удержался от вопроса.       — Выглядишь уставшим. Тяжёлый день?       Кенсу немного подумал перед ответом и кивнул.       — Почти весь день провёл на тренировочном поле. Устал немного.       — Немного? — тут же вмешался Бэкхен, довольно громко вклиниваясь в разговор. — Он так устал, что уснул в ванной. И это я ещё молчу о том, как он чуть не сжёг рис, задремав за столом на кухне.       Кенсу стыдливо опустил взгляд. Рассказывать об этом он никому не собирался, но Бэкхен видимо решил таким образом отомстить за недавнюю выходку с Чанелем. Око за око, как говорится.       — Ходишь на тренировки? — мятежник выглядел удивлённым.       — Сегодня был первый день, — пояснил Кенсу. Он снова потер шею. На этот раз скорее от неловкости, чем от усталости. — Хотел задобрить отца перед разговором. Он давно настаивал, чтобы я начал заниматься. Думал, что таким способом стану к нему чуть ближе и он захочет меня выслушать.       — Похоже, из-за меня теперь твои усилия оказались напрасны, — виноватым голосом сказал мятежник.       — Ничего, — Кенсу слабо улыбнулся. — Это была не единственная причина. Я решил, что тренировка — хорошая возможность, чтобы проверить, есть ли среди солдат человек с татуировкой, о которой ты говорил.       — И что ты узнал? — Кай сразу подался вперёд. Внутри всё сжалось от ожидания.       Кенсу покачал головой.       — Пока ничего узнать не удалось. Многие солдаты отправлены искать нападавших в лесу. А тех, кто присутствовал на тренировке, оказалось немного. Да и после тренировки все были в грязи — ничего не разглядеть. Я надеялся проверить их в душевой, но нас туда вместе не пустили. Пришлось осматриваться в раздевалке. Не уверен, что успел проверить всех, но у тех, кого видел, татуировки не было.       Кай отставил пустую тарелку и откинулся к стене. Разочарование скользнуло по лицу, но он быстро спрятал его. Всё же принц хотя бы попытался.       — А ещё… — тихо добавил Кенсу, — мне хотелось чему-нибудь научиться на случай, если моё недавнее путешествие повторится. Тогда я не мог ничего сделать и, по сути, только мешал своим людям.       Он невольно скосил взгляд на Бэкхена, вспоминая события того дня: сначала выстрел, от которого телохранитель закрыл его собой, а затем лес, где они уже оказались порознь, и нападение, с которым Кенсу не смог справиться самостоятельно, оказавшись в полной беспомощности.       Принц поспешно опустил глаза, не выдержав взгляда Бэкхена, потому что именно об этом он утром так и не смог ему сказать. Его переживания об этом моменте слишком глубоко укоренились в нем.       Кенсу понимал, что телохранитель не винит его за ранение, ведь защищать принца было его обязанностью. Однако сам он никак не мог избавиться от тяжёлой мысли, что всё произошедшее стало следствием его собственной ошибки: тогда, заметив в кустах взгляд Кая, он предпочёл промолчать, решив, что ему показалось. Ему всё чаще приходило в голову, что, скажи он об этом вовремя, они могли бы подготовиться, избежать внезапности и, возможно, Бэкхену не пришлось бы подставляться под пулю. Правда, в этом случае мятежники могли заметить Кая и все обернулось бы еще большей проблемой. Мысли об этом не давали покоя, заставляя вновь и вновь возвращаться к произошедшему и прокручивать в голове моменты, которые уже невозможно изменить.       — Поэтому решил пойти на тренировку, — продолжил он тише, стараясь говорить ровно, несмотря на внутреннее напряжение. — Я думал, что смогу научиться защищаться, чтобы в следующий раз не оказаться таким беспомощным и не допустить, чтобы кто-то снова пострадал из-за меня.       Он на мгновение сжал пальцы, будто пытаясь удержать внутри всё, что не хотел произносить вслух. Переживания обо все этом были слишком глубоки и болезненны, слишком сложно было держать себя под контролем.       Темница окуталась тишиной, в которой каждый вдох казался громче всех слов.       Бэкхен, понимая, что сейчас ни одно утешение не сможет изменить внутреннее состояние принца, лишь молча опустил голову. Конечно, он мог снова повторить юноше, что его вины в случившемся нет, но вряд ли это успокоит его, ведь многое из сказанного все-таки было правдивым. Принцу не нужны были пустые слова. Чтобы он поверил в себя нужно нечто большее, чем пара утешительных фраз.       Кенсу тоже не поднимал взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что позволил себе открыться и рассказать о том, что терзало и беспокоило. Он молчаливо кусал губы и ждал хоть какой-то реакции, хотя бы просто чтобы кто-то сменил тему разговора, потому что он понятия не имел как теперь сделать это самому. Отмахнуться от проблем было не вариантом, ситуация была слишком серьезной.       — Ты не беспомощен, — наконец тихо сказал Кай, заметив эти душевные терзания и усталый взгляд принца, в которых читалась вина, обида на себя и страх, что не сможет защитить тех, кто важен.       Кенсу поднял на него неуверенный взгляд, думая, что это просто слова утешения, за которыми не стоит ничего существенного. Но его встретил уверенный и спокойный взгляд мятежника, и в груди возникла слабая, но настоящая надежда, что всё не так плохо, как ему казалось.       Кай на мгновение отвел взгляд и усмехнулся, тоже вспоминая произошедшее в лесу и тот удивительный момент, когда, занятый дракой с одним мятежником, едва не схлопотал пулю от второго. Если бы принц не отреагировал тогда, возможно его сейчас бы тут не было.       — Из того, что я успел увидеть в тот день, ты не мешался под ногами, ты реагировал на ситуацию, а не стоял столбом в ожидании спасения. У тебя есть инстинкт самосохранения, а в бою это не менее важно, чем техника. Не каждый способен принимать решения в опасной ситуации, а ты к тому же, думал не только о себе. Пусть ты ещё не знаешь базовых приёмов или не умеешь драться, у тебя есть главное: умение действовать и думать в критический момент. Да, иногда решения кажутся странными, но какими бы ни были, подойдут любые, если на кону стоит чья-то жизнь. Я видел, как ты укусил того мятежника, чтобы помешать ему выстрелить в меня. Спасибо за это, кстати. Поэтому прекрати переживать. У тебя есть все шансы стать хорошим бойцом. И, если судить по твоему упорству, уверен, для этого не потребуется много времени.       Кенсу с удивлением приподнял бровь, не ожидая, что Кай заметил то, что он сделал ради него, ведь он был полностью погружён в бой и едва успевал думать о собственных действиях, не говоря уже о том, чтобы наблюдать за происходящим вокруг. Но было приятно получить за это благодарность. Даже если поступок принца казался незначительным, Кай увидел в нём смысл и оценил его, а это значило для Кенсу гораздо больше, чем простая похвала. Осознание, что его старания не прошли незамеченными, ненадолго сняло часть вины и дало юноше ощущение, что он всё же смог быть полезным.       Бэкхен, слушая слова Кая, лишь слегка улыбнулся, словно без слов благодарил его за то, что смог подобрать нужные слова для принца, поддержать его уверенность и дать почувствовать, что его старания действительно имеют значение.       — Боюсь мое обучение может затянуться на долгий срок, — продолжил говорить Кенсу. — Сегодня в итоге весь день только и делал, что бегал, отжимался, приседал и выполнял различные нормативы, и это оказалось совсем не тем, чего я ожидал от первого занятия.       — Почему же тебе не показали пару приемов для самозащиты? — удивился Кай.       — Из-за отца, — с уверенностью ответил принц. — Он догадался, что я собираюсь помочь тебе, поэтому приказал тренеру нагрузить меня всяческими упражнениями, чтобы я бросил свою затею. Он считает, что я откажусь от нее, если будет слишком тяжело.       — Судя по твоим действиям, сдаваться ты не собираешься, — улыбнулся Кай, и в его взгляде Кенсу уловил восторг от решимости принца. Ему стало приятно, что хотя бы в глазах мятежника он больше не выглядел беспомощным хлюпиком.       Кенсу улыбнулся в ответ, ощущая, как напряжение от сложных тем постепенно спадает, и радовался, что отношения между ним и Каем постепенно налаживаются. Он был счастлив, что сумел прорваться сквозь холодность парня и узнать его поближе, ведь улыбка мятежника, как он и думал, согревала сердце.       Засмотревшись на губы Кая, принц невольно погрузился в мысли о поцелуях, забыв обо всём вокруг, но, прежде чем он успел насладиться этим моментом, мятежник внезапно поднялся с койки и сделал несколько уверенных шагов навстречу.       — Вставай, — скомандовал он, подзывая к себе. — Покажу тебе кое-что.       Кенсу растерянно моргнул, не понимая, что собирается сделать мятежник, и на мгновение взглянул на друзей, надеясь, что они подскажут. Но оба просто молча наблюдали за ними. Чанель и вовсе тихо посмеивался, поддерживая голову рукой, а Бэкхен, как и Кай, терпеливо ждал реакции принца.       — Зачем? — осторожно спросил Кенсу, не в силах отвести взгляд от темных глаз своего «рыцаря», которые так и притягивали к себе.       — Разве ты не хочешь научиться? — поинтересовался Кай, и в голосе сквозила лёгкая усмешка.       Принц на мгновение растерялся, пытаясь вспомнить, о чём был их разговор и что он мог упустить, пока так откровенно разглядывал улыбку Кая. В тот момент мысли о его красивых пухлых губах настолько отвлекли его, что суть новой темы могла пройти мимо ушей. И теперь Кенсу чувствовал себя неловко, вспоминая свои прежние размышления о поцелуях. Ведь Кай явно не это имел в виду, подзывая его. Легкая растерянность вызвала у него смешанное чувство смущения и восторга.       — Идем, не обижу, — добавил Кай, мгновенно оказываясь рядом, схватил принца за руку и мягко потянул на себя. Кенсу, не успев опомниться, поднялся с койки и оказался прижат к груди мятежника, ощущая его тепло и силу.       Принц затаил дыхание, когда шея парня, его подбородок и манящие губы оказались в опасной близости от его глаз. Юноша теперь мог рассмотреть каждую трещинку на губах Кая и след от ранки, полученной после прошлой встречи с главнокомандующим Чоном. Он чувствовал, как учащается дыхание, ощущая чужие пальцы на своей ладони, и вспоминал первую встречу, когда прикосновение Кая пугало, а теперь — удивительно согревало. Принц был охвачен невероятным восторгом, находясь так близко к Каю. Он ощущал жар тела мятежника, хотя понимал, что из-за пронизывающего холода это едва ли возможно, и тем не менее внутренне сам горел, чувствуя в своей ладони чужие пальцы. Вспоминая первую встречу, когда Кай коснулся его холодной рукой, это вызывало у него смятение и желание поскорее отнять руку, а теперь, наоборот, эта близость дарила ему только приятные ощущения, о чём свидетельствовало учащённое сердцебиение, с каждым ударом всё сильнее отдающееся в висках.       — Вы там танцевать собрались, или всё же займётесь тренировкой? — голос Чанеля резко вернул Кенсу с небес на землю.       Принц напрягся, осознавая, что впервые позволил себе находиться так близко к Каю по собственной воле, а из-за обстоятельств.       Заметив это напряжение, Кай повернул голову к Чанелю. Тот в ответ нагло ему улыбнулся, раздумывая о чем-то своем. Кай знал, в его голове снова возник ряд подозрений о его отношении к принцу, но препятствовать их развитию не стал. Да и смысла не было. Чанель все равно будет над ним посмеиваться, даже, если в действиях Кая к принцу не будет никаких особенных намерений.       — Между прочим, я неплохо танцую, — ответил строгим взглядом Кай, сразу возвращая внимание к Кенсу, когда почувствовал, как его рука слегка ускользает из пальцев.       Насмешливый комментарий Чанеля о танцевальных «па» остался незамеченным мятежником, пока принц сдержанно смотрел на Кая и поспешно прятал ладонь под рукавом.       — Что ты хотел показать? — спросил Кенсу, стараясь скрыть волнение, которое вызвало всего лишь прикосновение мятежника.       — Один приём, который ещё ни разу меня не подводил.       — Ах, вот в чем дело, — тихо выдохнул принц, понимая, что изначально парень имел в виду.       Кенсу вспомнил, что сам жаловался на недостаток навыков, а Кай, вероятно, решил помочь из благодарности за еду. То, что мятежник прекрасно владеет боевыми приёмами, принц уже убедился при их первой встрече, поэтому даже не думал отказываться. Он ответил согласием, и Кай начал объяснять технику одного из приёмов, сосредоточившись только на них двоих.       — Бэкхен, а почему ты его не учил защищаться? — вдруг спросил Чанель, заметив неподдельный интерес принца к тренировке.       Телохранитель нахмурился, слегка ревнуя, что принц принял предложение Кая, хотя к нему самому не обращался вовсе. Но, выслушав причины принца появиться на тренировке утром, понял, что интерес возник лишь после нападения. И если бы не рана, возможно, Кенсу обратился бы к нему за помощью.       — Ему не нравятся драки, — наконец ответил Бэкхен. — Всегда был против. Говорил, что не любит причинять боль другим. Я и не уговаривал его, если честно. Думал, что сам смогу его защитить… Сейчас впервые вижу его таким заинтересованным и сосредоточенным.       Бэкхен едва заметно улыбнулся уголками губ, наблюдая, как Кенсу неуклюже повторяет выпад руками за Каем. Несмотря на ошибки, охранник ощущал гордость. С каждой попыткой принц всё увереннее выполнял движения, а Кай терпеливо исправлял стойку, угол поворота руки и положение плеча, спокойно объясняя нюансы. Видя профессионализм мятежника, Бэкхен понимал, что на тренировке они могли бы составить отличную команду и как партнёры, и как соперники.       — А может, всё дело в учителе? — задумчиво пробормотал Чанель, возвращая внимание телохранителя на себя. — Кай весьма неплох, как по мне. Он сообразительный, быстрый и ловкий, а его боевому духу и вовсе можно позавидовать. Он смел, бесстрашен и чертовски привлекателен, идеальное сочетание, — с большим восторгом выделил последнее достоинство охранник. — Уверен, принц тоже всё это оценил.       — Хочешь сказать, что мне не хватает всего этого, чтобы быть для принца хорошим учителем? — Бэкхен внезапно почувствовал укол ревности, услышав, с каким энтузиазмом Чанель отзывался о мятежнике.       Поняв, что задел телохранителя за живое, охранник тут же спрятал улыбку. Обижать Бэкхена не входило в его планы, да и сам он не был уверен, что именно в его словах Бэкхен воспринял всерьёз. Он растерялся, но быстро взял себя в руки.       — Нет, — с уверенностью ответил он, выпрямляясь. — Просто хотел сказать, что понимаю, почему принц согласился поучиться у Кая.       — Ну, конечно, — фыркнул Бэкхен, отворачиваясь. — Ведь привлекательность — обязательное условие для учителя.       Он прожег мятежника недовольным взглядом, с трудом принимая тот факт, что Чанель абсолютно прав: Кай и впрямь красавчик.       — Может, и не обязательное, — отозвался Чанель, — но, если твой противник обладает всеми достоинствами, трудно сказать ему «нет». Вот я, например, был бы не прочь потренироваться с таким же ловким, отважным и красивым человеком.       — Отлично. Тогда почему бы тебе не пойти и сделать это прямо сейчас? — с раздражением предложил Бэкхен, вновь встречаясь глазами с парнем. Обсуждать кого-то более достойного в глазах Чанеля было крайне неприятно, да и мысль о том, что охраннику нравился мятежник, сильно угнетала.       — Ну, я бы пока не хотел его беспокоить, — ответил охранник слегка взволнованным голосом.       Бэкхен был так поглощён собственной обидой, что не заметил этого и лишь криво усмехнулся, будто забавляясь трусостью Чанеля, ведь тот не объяснил, почему не хочет подходить к объекту своих восторгов. Телохранителю было всё равно на детали, он и не собирался поддерживать разговор о другом человеке, хотя следующие слова охранника невольно привлекли его внимание, вызвав интерес.       — Он ещё не залечил свою рану, — добавил Чанель, и этим простым замечанием заставил телохранителя повернуться к нему.       — Любопытно, и кого же ты имеешь в ви… — начал он, едко, но тут же замолчал, встретившись с глазами парня, полными откровенности и лёгкого смущения.       Чанель смотрел прямо в глаза и ждал ответа.       И внезапно Бэкхен понял, что всё это время Чанель говорил именно о нём: о его ране, его ловкости, его смелости и…       — О, — тихо выдохнул телохранитель, окончательно осознавая главное.       …о его красоте.       Он слегка приподнял бровь, удивлённый признанием охранника, и прикусил губу, чувствуя внезапное смущение. Может Кай и был привлекательным в глазах Чанеля, но красивым он все же считал Бэкхена. И это неожиданное признание оказалось невероятно приятным.       Чанель взлохматил волосы, когда неловкое молчание затянулось, почесал макушку, давая себе время прийти в себя, а потом снова встретил взгляд телохранителя. Бэкхен выглядел не менее смущённым: он сжимал губы, встречался с юношей взглядом и тут же отворачивался, не решаясь ответить. Оба не могли подобрать слов, чтобы продолжить разговор, и невидимые, тонкие нити, связывающие их, казались натянутыми до предела, каждый боялся сделать шаг навстречу, чтобы не испортить момент. Бэкхен ясно понимал, что теперь есть что терять, потому что убедился — он нравится Чанелю.       Улыбка, которую парень сдерживал, расползлась по лицу, мягко разогревая внутреннее напряжение, и Чанель, увидев это, ответил ему тем же. Оба погрузились в свои мысли, чувствуя необычное тепло, которое соединяло их. Больше ничего вокруг уже не имело значения.       Принц и мятежник тем временем упорно продолжали тренировки.       Сначала Кай показал Кенсу, как действовать, если на него нападают с оружием, в частности, как выбить его из рук противника. Принц кое-как справился с этим упражнением и теперь связывал движение с приемом, который так хотел показать Кай. Суть приема заключалась в том, чтобы сбросить противника на землю с помощью захвата руками и задней подножки, выполняя это как можно быстрее и ловчее, чего у Кенсу пока не получалось. Когда Кай показал прием в замедленном действии, принц подумал, что сможет справиться, но столкнулся с проблемой ловкости: ухватить одежду мятежника руками не удавалось. Кай был куда быстрее и ловчее принца и делал вид, будто не чувствует боли от случайного касания к синякам, оставшихся после встречи с главнокомандующим Чоном.       — Старайся уловить момент, когда противник наиболее уязвим, чтобы атаковать, — посоветовал Кай, когда Кенсу снова промахнулся с захватом.       — С тобой это сложно, — вздохнул принц, принимая правильную стойку и готовясь к следующей попытке. — Ты кажешься неуязвимым.       — Глупости, — усмехнулся мятежник. — У каждого есть слабые места. Похоже, тут что-то другое.       Он прищурился, внимательно рассматривая лицо Кенсу, словно пытаясь уловить причину.       Принц взглянул на него из-под нахмуренных ресниц и сделал выпад. Кай ловко увернулся, наконец понимая, в чем дело. Кенсу вполне мог бы его схватить, если бы был более решительным, но, как заметил мятежник, на полпути он просто сдавался и опускал руки, словно что-то останавливало его от прикосновений.       Кай невольно усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то внимательное, почти заинтересованное.       — Знаешь, — продолжил он, чуть наклоняясь ближе, будто делился секретом, — если бы ты не убирал руки в последний момент, я бы уже лежал на полу.       Он легко коснулся запястья принца, возвращая его в исходную стойку, и задержал пальцы чуть дольше, чем требовалось.       — Ты всё делаешь правильно, — добавил он тише. — Просто боишься довести до конца.       Кенсу поднял на него взгляд, в котором смешались сомнение и неловкость, и что-то ещё, от чего Кай едва заметно улыбнулся.       — Не переживай за меня, — мягче сказал он. — Я выдержу.       И, чуть склонив голову, добавил с лёгкой насмешкой:       — Или ты боишься, что сделаешь мне больно?       От этого вопроса Кенсу окончательно растерялся, а Кай лишь тихо усмехнулся, уже явно получая удовольствие не только от тренировки, но и от его реакции.       — Почему ты боишься прикоснуться ко мне? — спросил он уже прямо, слегка нахмурившись.       Кенсу выпрямился, осознавая, что его всё-таки поймали, и тяжело вздохнул.       — Я так не могу, — он от волнения запустил пальцы в волосы, зачесывая пряди назад. — Тебе вчера сильно досталось, а я своей неловкостью только хуже делаю.       Кай оглядел себя, вспоминая о вчерашнем вечере, после которого у него до сих пор болели бока, а в некоторых местах на теле проступили синяки. Всё это казалось ему привычным. Он не понимал, почему принц так переживает. Такие тумаки мятежник получал и раньше, а в детстве и вовсе всегда ходил со ссадинами.       — Подумаешь, и не такое бывало, — отмахнулся он, принимая серьёзный боевой вид. — Со мной всё в порядке.       — Разве? — Кенсу ткнул его в бок.       Кай поморщился, когда принц точно попал в самое болезненное место, будто знал заранее, куда надавить. Эта неожиданная точность на мгновение выбила мятежника из равновесия и заставила внимательнее взглянуть на Кенсу. Неужели он и правда сделал это не случайно?       Мятежник выпрямился, уже не скрывая удивления. Принц нашёл его слабое место слишком быстро, без опыта, без подсказок, полагаясь лишь на наблюдательность и интуицию. И если он способен на такое, значит, при должной решительности вполне мог бы воспользоваться этим, чтобы застать противника врасплох и провести тот самый приём.       Кай невольно усмехнулся про себя. Похоже, Кенсу куда способнее, чем сам о себе думает.       — Я в порядке, давай ещё раз, — Кай приготовился к новой атаке, но Кенсу не спешил идти ему навстречу.       — Бэкхен говорил то же самое, когда в него стреляли… — тихо произнёс он, не поднимая взгляда. — А потом потерял сознание в машине.       Кай коротко хмыкнул, будто хотел отмахнуться от этого сравнения, но в голосе принца было слишком много искреннего беспокойства, чтобы просто его проигнорировать.       — Не сравнивай. Синяк и огнестрельная рана — разные вещи.       — Всё равно… — Кенсу наконец посмотрел на него, и в его взгляде ясно читалась тревога. — Мне не по себе. Не хочу, чтобы тебе стало хуже. А если главком Чон вернётся и снова…       Он запнулся, не договорив, но этого и не требовалось.       Кай чуть склонил голову, внимательно разглядывая его лицо, и в уголках губ появилась едва заметная улыбка.       — Так сильно волнуешься?       Кенсу опустил глаза, чувствуя, как щеки начинают краснеть. Он действительно волновался: главнокомандующий был слишком зол на мятежника, чтобы оставлять его в покое, и было неизвестно, что ещё взбредёт ему в голову, пока не истечёт срок.       — Ладно, — мягче произнёс Кай, не дождавшись ответа. — Я не заставляю. Если не хочешь…       — Я хочу, — поспешно перебил его Кенсу и снова поднял взгляд, на этот раз уже более уверенно. — Просто… мне было бы спокойнее, если бы ты сначала восстановился.       Кай задумчиво нахмурился, явно прокручивая в голове возможные варианты, и, когда решение наконец нашлось, его взгляд скользнул в сторону охранника.       — Тогда как насчёт того, чтобы потренироваться на Чанеле? — предложил он. — У него ни ран, ни синяков.       Кенсу проследил за его взглядом и невольно замер, оценивая фигуру охранника. Тот заметно превосходил его и в росте, и в силе, и в опыте. Мысль о том, чтобы вступить с ним в схватку, показалась почти абсурдной.       — Нет… я не смогу, — неуверенно покачал головой принц. — Чанель сильнее и опытнее. Они с Бэкхеном тренируются в паре, а это все равно что выйти новичку выйти против профессионала. Шансов ноль. У меня ничего не выйдет.       — Это не помеха, если знаешь технику и не теряешься в нужный момент, — спокойно возразил Кай. — А ты знаешь технику. Осталось только перестать сомневаться.       Кенсу тяжело вздохнул, заранее чувствуя провал.       — Ты слишком хорошего обо мне мнения. Я ни разу в жизни ни с кем не дрался. Разве что с сорняками в саду… и вредителями, которые портили мамины растения. Но это ведь совсем не то.       — Не то, — чуть усмехнулся Кай. — Но, когда настанет нужный момент, тебе не оставят выбора. И тогда придётся драться. — Он на секунду задержал взгляд на принце, уже без насмешки. — Твой телохранитель не всегда сможет быть рядом.       Кенсу сжал губы. Эти слова задели сильнее, чем хотелось бы признавать. Он понимал, что Кай прав, и, возможно, другого шанса у него действительно не будет.       — Чанель! — позвал Кай, заметив, как выражение лица принца меняется.       Охранник отвлёкся от наблюдения за Бэкхеном и перевёл взгляд на мятежника.       — Можешь помочь принцу отработать приём?       — С удовольствием, — сразу отозвался тот, заметно оживившись.       Охранник поднялся с места, не упустив шанса вновь встретиться взглядом с телохранителем, и с лёгкой улыбкой направился к решётке. В одном лишь взгляде Бэкхена он уловил и пожелание удачи, и явный интерес к предстоящему зрелищу. Это лишь подстегнуло его — Чанель уже представлял, как произведёт впечатление, а после, улучив момент, когда они останутся наедине, наконец решится сказать то, что давно держал в себе.       Бэкхен тем временем перебрался повыше и уселся на стол, чтобы было лучше видно.       — Ваше Высочество, — с заметным воодушевлением произнёс Чанель, входя в камеру, — вам выпал прекрасный шанс испробовать на мне свои силы. Только предупреждаю, что поддаваться не буду.       — Я на это и не рассчитываю, — признался Кенсу, с сомнением оглядывая его.       Кай отошёл в сторону, уступая место, и лишь коротко кивнул принцу, будто давая понять, что тот справится.       — Давай, Кенсу, сделай его, — подбодрил Бэкхен, хлопнув в ладоши.       — Эй, — протянул Чанель с наигранной обидой. — Здесь вообще кто-нибудь за меня будет болеть?       Бэкхен только пожал плечами, явно не собираясь менять сторону.       — Боишься проиграть? — усмехнулся Кай.       — Нет, — тут же отозвался охранник, расстёгивая куртку. — Просто не люблю, когда трое против одного.       Кенсу невольно улыбнулся, заметив, как трудно парню мириться с тем, что Бэкхен не на его стороне.       — Если хочешь, я могу поддержать тебя, — тихо предложил он.       — Спасибо, но хотелось бы получить поддержку от зрителей, — честно ответил охранник, снимая куртку и разминая плечи. Он глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь. — Ладно. Начнём, пока я не передумал. Удачи вам, принц.       — И тебе, Чанель.       Обменявшись обоюдными любезностями, парни стали в стойку друг напротив друга.       Кенсу не стал выжидать и сразу попытался повторить приём: рванулся вперёд, чтобы ухватиться за рубашку и подставить подножку, но Чанель легко ушёл в сторону, будто заранее знал его движение. Принц стиснул зубы, вернулся в исходную стойку и попробовал снова, резче и быстрее. Но и этот выпад прошёл мимо.       Кенсу выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается знакомое разочарование. Всё казалось слишком сложным, почти недосягаемым, словно он пытался дотянуться до того, к чему изначально не был готов.       — Не торопись, смотри на него внимательнее, — тихо сказал Кай, став за спиной принца и поправляя его стойку, слегка касаясь плеча. — Иногда противник сам открывает тебе путь… нужно лишь понять, куда смотреть. Ты можешь это сделать.       Кенсу замер на мгновение, остро ощущая это прикосновение и едва слышный шёпот рядом, который странным образом одновременно смущал и придавал уверенности. Юноша собрался, глубже вдохнул и, вместо того чтобы снова бросаться вперёд, заставил себя замедлиться и начал наблюдать, запоминать, анализировать происходящее перед собой.       Слабых сторон в Чанеле поначалу не замечалось: он был выше, сильнее и быстрее. И с каждой секундой Кенсу всё отчётливее казалось, что эта попытка обречена, потому что ему не хватало ни опыта, ни практики, а сама мысль о том, чтобы одолеть такого серьезного противника, начинала казаться почти бессмысленной.       Но Кай верил в него, и эта простая мысль неожиданно не позволила отступить.       Кенсу не спешил, не пытался действовать наугад, а вместо этого сосредоточился на каждом движениях Чанеля. И чем дольше он наблюдал, тем яснее начинал понимать, что дело вовсе не в силе и не в росте, а в умении поймать нужный момент.       — Кенсу, не думай о том, что он выше, — вмешался Бэкхен, наблюдая за происходящим. — Подумай о том, что он даже мне проигрывал, а я ведь тоже ниже него, значит, у тебя есть шанс.       Эти слова неожиданно задели, отозвавшись внутри тихой, но ощутимой уверенностью, и Кенсу, едва заметно кивнув самому себе, сделал ещё один шаг вперёд, уже не так резко, как раньше.       — Ну всё, — тут же возмутился Чанель, отвлекаясь и оборачиваясь на телохранителя. — Это уже нечестно, в следующий раз я не буду с тобой церемониться и…       — Что, надерёшь мне зад? — усмехнулся Бэкхен, откровенно забавляясь с реакции охранника. — Ты только и умеешь, что угрожать. Лучше покажи, на что способен, чтобы я знал, с чем имею дело.       — Легко тебе говорить, — пробормотал Чанель себе под нос, снова переводя внимание на принца. Думая о том, что не так-то просто показывать свои способности, когда перед ним стоит не просто новичок, а принц, к которому, если подумать, такие как он вообще не должны прикасаться. — Мы вообще-то способности принца проверяем, а не мои.       Кенсу воспользовался этим коротким отвлечением и снова сделал выпад, на этот раз быстрее, чем прежде, пытаясь сразу провести подножку, но, поторопившись, потерял равновесие, и Чанелю пришлось не только отступить, но и подхватить его, чтобы они оба не рухнули на пол.       — Нужно подойти ближе, ты стоял слишком далеко, — спокойно заметил Кай, словно это была самая очевидная ошибка.       Кенсу кивнул, собираясь учесть эту ошибку. Он приготовился к атаке, выжидая момент, когда Чанель окажется хоть на секунду менее устойчивым, однако, едва он решился на выпад, охранник тут же отставил ногу назад, легко уходя от подножки.       Принц не успел даже толком отреагировать, как охранник внезапно перешёл в атаку, и Кенсу, действуя скорее на инстинктах, чем осознанно, отбил его руки и отступил назад, защищая ногу, лишь спустя мгновение понимая, что только что сумел защититься сам.       — А вы и правда молодец, — улыбнулся Чанель, искренне удивлённый.       Кенсу ответил слабой, но уже более уверенной улыбкой, сжимая пальцы и чувствуя, как напряжение вновь собирается внутри. Он вернулся в стойку и заставил себя внимательно смотреть не на силу противника и не на его рост, а на движения. Он увидел, как Чанель каждый раз чуть сильнее переносит вес на одну ногу, когда ожидает атаку с другой стороны, как заранее готовится уйти от атаки, как невольно открывается в этот короткий, почти неуловимый момент. Эта деталь, почти незаметная со стороны, вдруг стала для Кенсу той самой зацепкой. Он медленно выдохнул, уже понимая, что делать.       — Всё в порядке, принц? — спросил Чанель, заметив паузу. — Если хотите, можем остановиться.       — Нет, — быстро ответил Кенсу, поднимая взгляд, в котором теперь было куда больше уверенности. — Давай ещё раз.       Кай чуть прищурился, наблюдая за ним, потому что в этот раз в глазах принца больше не было прежней растерянности, только сосредоточенность и тихая, упрямая решимость.       — Со мной не очень-то легко тягаться, принц. Я уже давно в этом деле, — продолжал Чанель, немного расслабившись. Парень, довольно улыбаясь, отступил назад, когда очередная попытка принца провалилась.       — Я же говорил… — начал он, когда Кенсу снова двинулся вперёд.       Принц повторил прежнее движение, словно собираясь атаковать так же, как и раньше, давая противнику понять, что ничего не изменилось.       Чанель отреагировал привычно. Он отступил, перенося вес, готовясь уйти от удара. И именно в этот момент Кенсу резко сменил направление. Он ухватил охранника за рубашку, подставил подножку под другую ногу и, вложив в движение всё, чему только что научился, перевалил его через бедро, не давая времени на ответную реакцию.       — …что меня не так-то просто… — Чанель осёкся на полуслове, когда его ноги внезапно оторвались от земли.       Глухой удар о пол прозвучал резко и неожиданно.       — …победить, — уже тише закончил Чанель, ощущая спиной холодную поверхность пола. Он моргнул, уставившись в потолок и всё ещё осознавая произошедшее.       На несколько секунд повисла тишина, в которой Кенсу стоял, тяжело дыша и всё ещё не до конца веря, что у него получилось, что он смог сделать это сам, не потому что ему подсказали в последний момент, а потому что он увидел, понял и решился довести движение до конца.       Где-то сбоку послышался короткий смешок, и Кай, стоя со скрещёнными руками, смотрел на него с лёгкой, почти одобрительной улыбкой, в которой читалось больше, чем просто удовлетворение результатом.       А Бэкхен хлопнул в ладоши, уже не скрывая гордости, и даже Чанель, всё ещё лежа на полу, усмехнулся, глядя на принца уже совсем иначе, без прежней снисходительности, но с явным уважением.       — У меня получилось… — тихо сказал Кенсу, медленно выпрямляясь.       Он выпустил рубашку Чанеля из пальцев и, всё ещё не веря до конца, перевёл взгляд на Кая.       — У меня получилось, — повторил он уже увереннее, и его губы сами собой расплылись в широкой улыбке.       Кай шагнул к нему навстречу, чтобы поздравить с победой, и в этот раз Кенсу не растерялся, не отвёл взгляд и не отступил, а остался на месте, позволяя этой близости случиться уже без страха и неловкости. Мятежник поднял руки, выставляя ладони, и принц, не задумываясь, коротко и звонко ударил по ним своими.       — Отличная работа, — сказал Кай, не отводя взгляда от его лица, и в его голосе слышалось искреннее одобрение. Он на мгновение задержал взгляд на этой улыбке, будто невольно ловя себя на мысли, что видеть её ему нравится куда больше, чем он готов был признать.       — Поверить не могу, что у меня получилось, — с тем же искренним восторгом, почти по-детски, продолжил Кенсу, оборачиваясь. — Бэкхен, ты видел? Я смог.       Телохранитель, не в силах сдержаться, уже буквально сгибался пополам от смеха, опираясь рукой о край стола, и его звонкий хохот наполнял темницу, разряжая напряжение, оставшееся после схватки.       Догадаться о причине этого веселья было несложно, и Кенсу почти сразу вспомнил об охраннике, который всё ещё оставался на полу.       — Ох, прости, Чанель, ты в порядке? — с беспокойством спросил он, поспешно наклоняясь к нему.       Перед глазами охранника сначала появилось взволнованное лицо принца, к которому через мгновение добавилось не менее внимательное, но куда спокойное лицо Кая.       — Ты как?       — Нормально, — тихо ответил Чанель, морщась от неприятной боли в спине, потому что вместо мягкого мата ему достался холодный каменный пол. Даже голос его слегка дрогнул, выдавая, что с правдой это заявление имело мало общего.       — Отличный приём, принц, — добавил он, всё же находя в себе силы усмехнуться и поднять вверх большой палец, хотя в глазах ещё читалось удивление. — Это было неожиданно.       Кенсу и Кай почти одновременно подхватили его под локти и помогли подняться, и Чанель, оказавшись на ногах, потёр ушибленную поясницу, после чего повернул голову в сторону Бэкхена, чей смех уже становился откровенно невыносимым.       — Господи, поверить не могу, что это случилось, — задыхался тот, едва справляясь с собственным весельем. — И это ты грозился надрать мне зад?       Он хватался за бок, потому что рана начинала неприятно ныть от смеха, но остановиться всё равно не мог, настолько его забавляло происходящее.       — Кенсу, помнишь, о чём мы говорили в тот вечер, сразу после возвращения? — с трудом выдавил он, всё ещё посмеиваясь.       Принц сразу кивнул, без труда уловив, к чему тот ведёт, ведь из всего сказанного тогда в больничном крыле именно разговор о Чанеле и его частых проигрышах телохранителю сейчас всплывал в памяти особенно ясно.       — Мы, оказывается, оба тогда ошибались, — продолжил Бэкхен, бросив быстрый взгляд на охранника, который уже направился к своему месту. — Он вовсе не поддавался. Ему просто не хватает сил, чтобы противостоять нам.       Чанель, услышав это, замер на секунду, а затем с самым невозмутимым видом опустился на своё место, будто ничего особенного не произошло.       — Эй, — обиженно протянул он, ткнув Бэкхена пальцем в бедро. — Хватит раздувать из мухи слона. Я просто поддавался.       — Ну, конечно, — с широкой улыбкой на устах отозвался Бэкхен, — я так сразу и подумал.       Чанель стыдливо опустил взгляд, понимая, что в глазах Бэкхена его образ, который он так старательно пытался поддерживать, дал трещину, причём в самый неподходящий момент, ведь он рассчитывал совсем на другое впечатление.       — Но вообще-то ты молодец, — уже тише добавил Бэкхен, и в его голосе прозвучала куда более искренняя нотка.       Чанель взглянул на юношу из-под бровей, явно не ожидая такого продолжения.       — Благодаря тебе Кенсу понял, что и как нужно сделать.       Охранник на мгновение задумался, понимая, что на самом деле большую роль сыграл Кай, но не стал озвучивать эту мысль, потому что в словах Бэкхена всё же была своя правда, и в этой победе действительно была и его небольшая доля. К тому же ему оказалось неожиданно приятно, что телохранитель, пусть и после боя, всё же не скупился на похвалу и позволял себе эту редкую, почти незаметную поддержку, которую Чанель, как ни странно, ценил куда больше любых громких слов, сказанных в разгар схватки. На мгновение ему даже показалось, что Бэкхен лишь на словах выбрал сторону принца, а на деле следил за ними обоими с одинаковым вниманием, поддерживая каждого по-своему, просто не позволяя себе показать это открыто. И, глядя на его улыбку, такую живую и искреннюю, Чанель неожиданно понял, что, пожалуй, даже этот неловкий и немного позорный проигрыш стоил того, чтобы увидеть её.       — Ладно, я знаю, что может тебя подбодрить, — вдруг сказал Бэкхен, аккуратно слезая со стола и поворачиваясь к нему с тем самым лукавым выражением, от которого сложно было ожидать чего-то простого и безобидного. — Дам тебе шанс одержать победу.       Он без лишней спешки выудил из заднего кармана джинсов колоду карт и чуть покрутил её в руках, будто заранее наслаждаясь реакцией.       — Как насчет того, чтобы сыграть в картишки?       Чанель прищурился, внимательно глядя на него, пытаясь понять, что скрывается за этим предложением: очередная попытка поддеть его после неудачи или всё же настоящий шанс отыграться, потому что слишком уж двусмысленно это прозвучало из уст человека, который только что смеялся над его падением.       О том, что охранник неплохо играет в карты, Бэкхен, судя по всему, не знал, ведь Чанелю уже не раз приходилось коротать дежурства в компании других охранников, где карты становились чуть ли не единственным способом скоротать время. Поэтому в карточных играх Чанель чувствовал себя вполне уверенно. А вот насколько хорош в этом сам телохранитель, оставалось загадкой. Но Чанель, как азартный игрок, уже был заинтригован этим предложением. Он снова взглянул на Бэкхена, на его лёгкую, чуть насмешливую улыбку и внимательный, вызывающий взгляд, и понял, что отказаться уже не сможет.       — Ладно, — наконец протянул Чанель, позволяя уголкам губ приподняться в ответной усмешке. — Только потом не жалуйся.       Кенсу невольно усмехнулся, замечая, с какой поразительной легкостью настроение Чанеля сменилось с обиженного на воодушевлённое, и, не удержавшись, перевёл взгляд на Кая, который с такой же насмешливой улыбкой наблюдал за разворачивающимся между парнями противостоянием, словно заранее знал, чем всё это закончится.       — Не думаю, что Чанель слаб, — тихо заметил Кай, будто решив расставить всё по местам после слишком уж язвительных замечаний телохранителя.       Кенсу без колебаний кивнул, полностью соглашаясь с ним.       — Но сейчас он действительно не поддавался. Ты молодец, — добавил он, уже обращаясь к принцу, и в его голосе вновь прозвучало то самое спокойное, уверенное одобрение. — Хотя тебе ещё стоит потренироваться, чтобы закрепить результат. Может, твой тренер и правда сделает исключение, если ты завтра покажешь ему этот приём.       Кенсу слабо улыбнулся, но в этой улыбке уже не было прежней лёгкости, и его взгляд невольно скользнул в сторону Бэкхена и Чанеля, которые, устроившись друг напротив друга, уже готовились к игре, оживлённые, увлечённые и, несмотря на всё, по-настоящему довольные этим вечером. Словно впереди у них было ещё бесконечно много таких же дней, наполненных смехом, спорами и лёгкими поддразниваниями. Их жизнь не обрывалась на этом моменте, не зависела от чьей-то воли или срока. И потому в их улыбках не было ни тени тревоги — только ясная, почти беззаботная уверенность в завтрашнем дне и друг в друге, тогда как у Кенсу внутри всё сжималось от осознания того, насколько иначе складывается судьба Кая.       — Кто знает, — ответил принц с лёгкой, едва заметной неуверенностью, потому что понимал, что завтра его мысли вряд ли будут заняты тренировками или попытками произвести впечатление на наставника, ведь всё, что останется для него важным, будет связано лишь с одним — с тем, как спасти Кая, пока у него ещё есть время.       Кай уловил эту перемену почти сразу, скользнул взглядом по лицу принца, а затем, словно отвлекаясь, перевёл его ниже и вдруг заметил в заднем кармане его брюк, под слегка задравшимся краем клетчатой рубашки, что-то небольшое и блестящее.       — Что это у тебя? — с любопытством спросил он, не дожидаясь ответа и уже засовывая руку прямо в карман.       Кенсу тут же вздрогнул от неожиданности, резко вдохнув, когда почувствовал чужие пальцы так близко, и машинально попытался обернуться, но сначала ничего не понял, лишь затем, приподняв руку и развернувшись, наконец заметил в руках Кая небольшую прямоугольную вещь.       — Чуть не забыл об этом, — признался он, слегка вздохнув, когда мятежник уже поднёс небольшую игровую консоль ближе к глазам, внимательно разглядывая и читая название известного бренда. — Ты вчера сказал, что здесь ужасно скучно, и я подумал, что было бы неплохо скоротать время за парой-тройкой игр.       Кай изогнул губы в лёгкой, почти недоверчивой усмешке, потому что, сказав это накануне, он и представить не мог, что принц воспримет его слова всерьёз, да ещё и принесёт ему вещь, которая, судя по всему, стоила немалых денег.       Консоль была не новой. Об этом говорили мелкие царапины на корпусе и стёртые от частого использования значки на кнопках. Но для Кая, который в жизни почти не держал в руках ничего подобного, она казалась сокровищем.       — Чёрт… я когда-то мечтал о такой, — тихо выдохнул он, медленно поворачивая её в руках, будто боялся упустить хоть одну деталь. — У нас не было денег даже на подделку…       Мятежник усмехнулся, но в этом смешке было куда больше искренности, чем иронии.       — Поверить не могу, что держу её в руках.       Его глаза в этот момент светились так ярко и по-детски искренне, что Кенсу невольно задержал на нём взгляд дольше, чем собирался, вновь убеждаясь в том, о чём уже думал раньше. За всей этой холодной уверенностью и дерзостью скрывался всё тот же живой, настоящий, удивительно открытый человек, которому просто редко позволяли быть таким.       — Спасибо. Благодаря тебе моё давнее желание сбылось… — тихо добавил Кай, и уголки его губ дрогнули в улыбке, в которой неожиданно проступила тень грусти. — Это приятная неожиданность для того, кому осталось жить меньше суток.       Эти слова ударили куда сильнее, чем Кенсу был готов признать.       — Не волнуйся об этом, — поспешно отозвался он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не выдал тревогу. — Я найду способ вытащить тебя отсюда.       Кай скользнул по нему внимательным взглядом и, несмотря на всё, что подсказывал здравый смысл, на мгновение поверил. Не словам, а взгляду. В этом упрямом тепле, в этой тихой решимости было что-то до боли знакомое, почти родственное тому огню, который он привык носить в себе.       — Покажешь, как работает? — спросил он уже легче, словно намеренно отталкивая от себя тяжёлые мысли.       Кенсу тут же кивнул.       Кай устроился на койке, мгновенно закутавшись в плед и подтянув колени, как будто так было привычнее и спокойнее, а Кенсу, немного помедлив, сел рядом и начал объяснять, какие кнопки отвечают за управление и как вообще запускать игры. Когда Кай коротко кивнул, давая понять, что разобрался, принц чуть отодвинулся и провёл ладонью по предплечью, пытаясь согреться. После тренировки тело ещё хранило остаточное тепло, но холод камеры уже подбирался к коже. Он не придал этому особого значения, но Кай заметил.       — Замёрз? — спросил он, оторвавшись от игры.       — Не очень, — с лёгкой улыбкой ответил Кенсу, тоже глянув на консоль.       Несколько секунд бездействия и на экране высветилась надпись «игра окончена».       — Ты проиграл, — тихо заметил принц, переводя взгляд обратно на Кая, который, похоже, куда больше был занят им, чем игрой.       Кай проследил за тем, как ладонь принца снова скользнула по руке от плеча к локтю, и, не говоря ни слова, чуть отодвинул край пледа, освобождая рядом с собой место.       Кенсу удивлённо приподнял брови, когда Кай едва заметно кивнул, приглашая его сесть ближе. Приглашение укутаться в плед показалось ему слишком заманчивым. Если бы подобное предложил Бэкхен, Кенсу без лишних раздумий устроился бы рядом, не придавая этому особого значения, но с Каем всё ощущалось иначе. За всё время их знакомства он ни разу не оказывался с ним так близко по собственной воле — только в тех редких, напряжённых моментах, когда обстоятельства загоняли их в тесное пространство, лишая выбора, и потому не оставляли места ни мыслям, ни чувствам.       Сейчас всё было иначе.       Сесть рядом, под одним пледом, так близко, что можно было почувствовать чужое тепло и даже уловить дыхание — это вдруг показалось Кенсу чем-то слишком личным, почти интимным. И от этого осознания внутри всё невольно сжалось и одновременно потянулось навстречу. Странно, что рядом с Бэкхеном у него никогда не возникало ничего подобного, тогда как сейчас одно только это простое приглашение вызывало ощущение, будто он оказался на неловком, волнующем свидании с тем, кто ему действительно нравится, и от одной лишь мысли о том, что он сможет быть так близко к Каю, сердце начинало биться быстрее.       — Все в порядке, я не настолько… — попытался отказаться Кенсу, но смолк на полуслове, когда Кай, пропуская его слова мимо ушей, сам подсел ближе и накрыл его пледом, чуть дольше положенного задерживая свою руку на плече.       — Не заставляй меня думать, что не хочешь потому, что брезгуешь, — тихо бросил он, скользнув по принцу быстрым взглядом. — Я, конечно, уже несколько дней не был в душе, но это не повод мёрзнуть.       — Я и не думал, что ты плохо пахнешь, — попытался объясниться Кенсу, сталкиваясь с недоверчивым взглядом. — Ну… может, совсем немного, — честно добавил он, наблюдая, как Кай заботливо подтягивает край пледа к его плечу, укрывая лучше, чтобы Кенсу было более тепло и комфортно. — Это совсем не мешает, если честно.       Он всё же решился поднять взгляд, и их глаза встретились на этот раз уже без прежней неловкости, но с чем-то более тёплым, от чего сердце Кенсу снова сбилось с привычного ритма.       Кай усмехнулся уголком губ, но всё же первым отвёл взгляд, возвращаясь к консоли.       — Что ж… — пробормотал он, будто пытаясь вернуть разговору прежнюю лёгкость. — Думаю, в этот раз я смогу выиграть, если постараюсь. Где, ты говорил, ускорение?       — Здесь, — отозвался Кенсу, наклоняясь ближе и указывая на нужную кнопку, при этом едва ощутимо задевая пальцы Кая своей ладонью.       Это короткое, почти случайное касание отозвалось в теле куда сильнее, чем должно было. Кай незаметно сглотнул и, стараясь не выдать себя, нажал на «старт». Но сосредоточиться на игре оказалось куда сложнее, чем он ожидал. В мыслях не было свободного места, все пространство занял принц. Его присутствие ощущалось слишком отчётливо: в тепле, касании к плечу, в едва уловимом дыхании. Кай ловил себя на том, что стал часто пропускать повороты или выезжать за пределы дороги, так и не достигая финишной черты. Машина на экране виляла каждый раз, когда Кенсу, стараясь помочь, наклонялся ближе, почти прижимаясь плечом, чтобы подсказать, куда лучше повернуть или как быстрее выйти из поворота. И в какой-то момент Кай вдруг осознал, что не всегда эти ошибки были случайными. Иногда он сам чуть уводил машину в сторону, лишь бы дать Кенсу повод снова наклониться ближе. А когда игра окончательно захватила его внимание, Кай посчитал своим долгом проехать весь трек без единой ошибки.       На этот раз Кенсу уже не вмешивался так активно, лишь тихо наблюдал за происходящим, но Кай знал, что он следит за каждым его движением, слегка касаясь подбородком его плеча, чтобы лучше видеть экран.       Это прикосновение сначала почти не ощущалось, но постепенно становилось всё более явным и тяжёлым. Когда Кай, наконец, пересёк финишную черту без единой ошибки, внутри него вспыхнула чистая, почти детская радость.       — Есть! — вырвалось у него, и он, не сдержавшись, резко повернулся к Кенсу, чтобы разделить с ним этот момент победы. Но сразу же затих, когда увидел закрытые глаза и расслабленные губы принца, спокойно спящего у него на плече.       Кенсу даже не шелохнулся от его резкого движения и внезапного восклицания, продолжая дышать ровно и глубоко, словно плечо Кая оказалось для него самым удобным местом во всём мире.       Мятежник замер, боясь пошевелиться или слишком резко вздохнуть, чтобы случайно не разбудить принца и потому лишь осторожно выровнял дыхание, подстраиваясь под тихое спокойное сопение рядом.       — Ха, я предупреждал тебя, — весело хохотнул Чанель, когда очередная карточная партия подошла к своему завершению.       Звук голоса охранника прозвучал неожиданно громко в этой почти интимной тишине, и Кай невольно повернул голову в сторону играющих, на мгновение хмурясь, словно готов был одёрнуть их за лишний шум. Однако, убедившись, что всё их внимание по-прежнему приковано друг к другу и игре, он лишь тихо выдохнул и снова перевёл взгляд на Кенсу. Консоль в его руках уже не имела никакого значения. Кай осторожно опустил её, выключая экран, чтобы ни звук, ни свет больше не мешали. Затем на мгновение задержал взгляд на доступной взору части лица принца, позволяя себе рассмотреть его так близко, как раньше никогда не позволял.       В какой-то момент сидеть так, почти не двигаясь, чувствуя на плече его вес и тепло, стало куда важнее любой игры. Кай, едва заметно усмехнувшись своим мыслям, лишь надеялся, что парочка увлечённых игроков неподалеку найдёт в себе достаточно такта, чтобы говорить тише и не разрушить этот неожиданно спокойный момент, возникший благодаря усталости принца.       — Я же предупреждал, что хорошо играю, а ты мне не верил, — весело протянул Чанель, сгребая карты в аккуратную кучу, когда Бэкхен в очередной раз проиграл ему партию. — Хотя бы здесь я могу надрать тебе зад, Бён Бэкхен.       — Что-то ты слишком часто говоришь о моём заде, — лениво отозвался телохранитель, почти не расстроенный проигрышем, потому что настроение Чанеля для него сейчас почему-то значило куда больше результата. — Начинаю думать, что у тебя к нему какой-то… особенный интерес.       Чанель резко вскинул на него взгляд и на мгновение замер, перестав перебирать карты, и только тогда Бэкхен понял, как двусмысленно это прозвучало.       — Я требую реванш, — поспешно добавил он, отводя взгляд и делая вид, что полностью сосредоточен на игре, лишь бы сгладить возникшую неловкость.       Чанель, немного оттаяв, тихо усмехнулся и вновь принялся за карты, ловко перемешивая их и раздавая на двоих, а затем невольно бросил взгляд в сторону камеры, чтобы проверить, чем заняты принц и мятежник.       Картина, которую он увидел, заставила его едва заметно улыбнуться. Он снова взглянул на Бэкхена, который, удерживая карты в руке, раскладывал их веером и сортировал по только ему известной логике, перетаскивая некоторые карты с одного края в другой.       — Бэкхен, — тихо позвал Чанель.       Телохранитель лениво поднял на него взгляд из-под бровей, не прекращая своего занятия.       — Знаешь… Кай мне ничего не говорил, но, кажется, я и сам уже догадался.       — Догадался о чем? — неопределённо протянул Бэкхен, не отрываясь от карт.       Чанель чуть наклонился вперёд, опираясь локтями о стол, и понизил голос, словно собирался поделиться чем-то действительно важным.       — Почему он спас принца.       Бэкхен на секунду замер, после чего всё-таки поднял взгляд, уже более заинтересованный, и чуть подался вперёд.       — Я думаю, он не мог поступить иначе…       Чанель не спешил продолжать, позволяя словам повиснуть в воздухе, и эта намеренная пауза лишь сильнее подогрела интерес, заставляя Бэкхена ждать продолжения.       — Думаю… принц ему нравится.       Бэкхен тихо усмехнулся, не придав словам особого значения, и небрежно пожал плечом, будто речь шла о чём-то совершенно очевидном.       — Ну, это неудивительно, — спокойно ответил он, легко возвращаясь к своим картам. — Кенсу вообще легко располагает к себе людей. Если с ним пообщаться, он многим начинает нравиться… так что Кай тоже не исключение. Вряд ли бы они спокойно общались, если бы все было иначе.       Бэкхен говорил об этом почти рассеянно, вкладывая в это «нравится» не больше, чем простую человеческую симпатию. Он уже собирался выпрямиться и вернуться к игре, но внезапно напрягся, когда Чанель накрыл его запястье своей ладонью, заставляя вновь обратить на себя внимание.       — Ты не понял, Бэкхен, — выражение лица Чанеля стало настолько серьёзным, что телохранитель невольно убрал улыбку и снова наклонился ближе, чувствуя, что сейчас услышит нечто куда более значимое.       — Я говорю не о том, что происходит сейчас, а о том, что случилось тогда, в лесу, — продолжил Чанель, понижая голос до почти неразличимого шёпота и сокращая расстояние между ними до опасной близости, будто боялся, что даже стены могут подслушать. — Кай ведь не просто так оказался среди северян. Он знал, что собираются сделать мятежники с принцем, и знал, чем всё закончится, если никто не вмешается. Он последовал за ними не просто из-за любопытства, как пытался это выставить, и не из-за упрямства или жалости. Я думаю… он не смог остаться в стороне, потому что уже тогда испытывал к принцу чувства. Он на мгновение замолчал, будто сам собираясь с мыслями, а затем почти неслышно добавил, наклоняясь ещё ближе:       — Это не просто симпатия, Бэкхен. Я думаю, что Кай спас принца, потому что на тот момент уже был влюблен в него.       — Ч…то? — едва слышно выдохнул Бэкхен, внезапно нахмурившись, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на растерянность.       Он бросил на Чанеля быстрый, сомневающийся взгляд, будто пытаясь найти в его лице хоть намёк на шутку или преувеличение, но, не обнаружив ни того ни другого, всё же медленно повернул голову в сторону камеры, туда, куда тот едва заметно кивнул.       В этот раз увиденное заставило его задержаться дольше, чем он собирался, потому что теперь, на фоне сказанных слов, картина воспринималась совсем иначе. Кенсу спал, уткнувшись в плечо мятежника, и это само по себе не было чем-то необычным, учитывая, насколько он вымотался за этот день, но вот Кай… Парень сидел тихо почти неподвижно, будто любое лишнее движение могло нарушить этот хрупкий покой. Он не играл, хотя консоль всё ещё лежала у него в руках, не отвлекался ни на что вокруг, будто весь мир сузился до одного человека, который сейчас спокойно спал у него на плече.       Он время от времени осторожно поправлял край пледа, следя за тем, чтобы Кенсу не замёрз, и в этих движениях не было ни привычной насмешки, ни той холодной отстранённости, к которой Бэкхен уже успел привыкнуть, а лишь тихая, почти неосознанная нежность, от которой становилось не по себе именно потому, что она выглядела слишком настоящей.       И это было самым странным. Потому что тот Кай, которого Бэкхен знал раньше, не был способен на такую мягкость, на такую внимательность, на это почти бережное отношение к другому человеку.       И когда мятежник на мгновение накрыл ладонь Кенсу своей, будто проверяя, не замёрз ли он, а затем едва заметно провёл большим пальцем по его пальцам, не разбудив, но и не убрав руку сразу, Бэкхен понял, что Чанель может оказаться прав.       — Не может быть… — прошептал он почти беззвучно, всё ещё глядя на них, словно надеясь, что сейчас найдёт какое-то другое, более простое объяснение.       — Может, — так же тихо ответил Чанель, не отводя от него взгляда. — Я думаю, он рискнул жизнью именно потому, что хотел спасти любимого человека.       Бэкхен медленно кивнул, погружаясь в мысли. И чем дольше он прокручивал в голове всё, что произошло за последние дни, тем меньше оставалось сомнений в том, что в этих словах есть пугающая доля правды. Потому что слишком многое вдруг вставало на свои места: и то, как Кай первым раскрылся Кенсу, назвав своё имя и рассказав о семье, хотя мог этого не делать, и то, как он, пусть не сразу, но всё же начал ему доверять, и то, как помог остаться незамеченным Чунменом, рискуя собой, и то, с какой настойчивостью учил его защищаться, словно готовил к тому, что в другой раз его может не оказаться рядом.       Если вдуматься в слова Чанеля, Кай вообще не должен был оказаться в месте нападения. Мятежник говорил, что пришёл лишь посмотреть, как принц справится с ловушкой, но теперь Бэкхен понимал, что это было лишь оправдание. На самом деле, всё, что сделал Кай, объяснялось одной простой причиной: он волновался о Кенсу и последовал за северными мятежниками именно потому, что изначально собирался его спасти.       — Знаешь, что любопытно? — тихо добавил Чанель, вновь привлекая его внимание. —Похоже, наш принц отвечает ему взаимностью.       Бэкхен медленно перевёл взгляд обратно на него, и в его глазах отразилось не только удивление, но и нарастающее беспокойство, потому что теперь, вспоминая вчерашний разговор Кенсу с доктором Чжаном, его мягкий голос, чуть смущённую улыбку и ту странную теплоту, с которой он говорил о Кае, всё это уже не казалось случайным или незначительным.       Его ласковые слова в адрес этого мятежника и смущенная улыбка на губах остались яркой картинкой в памяти телохранителя лишь потому, что ему это показалось очень подозрительным. Вот только в тот момент Бэкхен и предположить не мог, что причиной этих мечтательных взглядов и улыбок может стать симпатия. Но, если вспомнить то, как самоотверженно Кенсу пытался спасти Каю жизнь, и с каким нетерпением ждал каждой встречи, становилось очевидным, что ему нравился этот мятежник.       И именно это осознание заставило Бэкхена почувствовать легкое, почти болезненное беспокойство: если это действительно любовь, то для обоих эти чувства могли обернуться настоящей проблемой.       — Ты ведёшь себя очень тихо с тех пор, как мы ушли, — заметил принц, когда они шли по узкой дорожке обратно к больничному крылу, а до нужного окна оставалось всего несколько шагов. — А еще всю дорогу хмуришься. Ты ведь не поссорился с Чанелем?       Кенсу с волнением вспомнил тот миг, когда в тишине темнице прозвучал голос Бэкхена, слишком громкий и пугающий. От внезапности Кенсу вздрогнул и мгновенно открыл глаза, растерянно осознавая, что уснул на плече Кая. Приподняв голову, он встретился взглядом с мятежником, ощущая одновременно смущение и тревогу, считая, что своим внезапным сном мог причинить ему неудобство. Что именно думал в этот момент Кай, оставалось для Кенсу загадкой, потому что Бэкхен, словно решив, что времени на объяснения нет, так быстро собрался и увёл его к выходу, что принц даже не успел толком попрощаться. И хотя телохранитель уверял, что всё в порядке, что просто поздно и нужно идти, Кенсу почему-то казалось, что причина была куда глубже и сложнее. Даже Чанель выглядел растеряным, а взгляд Кая, полный лёгкой грусти, оставил у него странное чувство, будто он упустил в этом вечере нечто крайне важное.       — С Чанелем всё в порядке, — тихо ответил Бэкхен, продолжая идти вперёд, но тон его голоса выдал внутреннее напряжение, словно он сам пытался убедить себя в этом.       — Тогда в чём дело?       Телохранитель нахмурился сильнее, не зная, что сказать. Он и сам не понимал почему так резко среагировал. В какой-то момент в голове зазвенел сигнал опасности, и он, не в силах его игнорировать, посчитал своим долгом поскорее увести Кенсу домой, подальше от мятежника, словно тем самым мог защитить принца от нежелательных чувств.       Только оказавшись на улице и вдохнув грудью прохладный воздух Бэкхен задумался о том, что действовал слишком поспешно. Сегодня был последний вечер в темнице, время, когда принц и мятежник могли спокойно проводить время вместе. Завтра все это могло оборваться, если принц так и не сможет поговорить отцом и прийти к соглашению. Бэкхен должен был позволить Кенсу и Каю побыть немного дольше вместе, чтобы… чтобы что?       Парень устало провел ладонью по лицу и резко затормозил, погруженный в собственные мысли.       Что случится, если он позволит им оставаться рядом? Зачем ему это нужно? И с чего он вообще решил, что между двумя юношами есть что-то большее, чем дружеская симпатия? Может, Чанель ошибся. Может, всё было просто неправильно понято.       Но мысленный поток отрицания оборвался мгновенно, когда Бэкхен вспомнил полный ощутимой нежности взгляд Кая, направленный на Кенсу, то, как осторожно он поправлял край пледа на его плечах, чтобы юноша не замёрз, и в последний момент вспомнил пальцы, аккуратно сдвигающие спадающую на глаза принца челку, такое едва заметное, тихое касание, которое не могло быть свойственно простому знакомому или другу.       Сердце телохранителя сжалось. Он понял, что Чанель, вероятно, оказался прав: чувства Кая к принцу куда глубже, чем простая симпатия.       Неужели мятежник всерьёз любит принца? И неужели Кенсу тоже что-то начинает к нему чувствовать?       Бэкхен вдруг повернулся к принцу, и Кенсу едва не споткнулся о него, резко затормозив. Взгляд телохранителя был напряженным, серьезным, полный внутреннего волнения. Было очевидно, что его что-то тревожит, но принц никак не мог понять, что именно, если дело не в Чанеле.       — Кенсу, — наконец произнёс Бэкхен, пытаясь подобрать слова, которые бы выразили всё, что он чувствовал. — Могу я спросить насчет Кая?       Принц слегка удивился вопросу, но кивнул, проявляя любопытство.       Бэкхен снова замолчал, прокручивая в голове все вопросы, которые хотел задать: «Он тебе нравится?», «Как сильно?», «Ты понимаешь, чем обернется это чувство, если узнает твой отец?» и даже «Вы принадлежите разным мирам, разве сможете быть вместе?» Но вслух произнести он ничего не решался. Ответ на первый вопрос уже читался в глазах Кенсу, и во всех остальных вопросах не было смысла. Если принц и впрямь что-то испытывал к мятежнику, то впервые. Бэкхен не хотел разрушать это новое хрупкое и прекрасное чувство.       И всё же тревога не отпускала. Что если это не просто увлечение, а начало чего-то более серьёзного? Что если чувства обоих могут привести к последствиям, которые им обоим пока неведомы?       Бэкхен сжал кулаки, почувствовав холодный ветер под воротником. Он не мог предугадать, к чему приведут эти чувства, и это ощущение оставляло в груди странную тяжесть.       — Что будешь делать дальше? — наконец прошептал он, впившись взглядом в принца, — он ведь сказал, что не хочет, чтобы ты говорил с отцом.       — Я… не знаю, — тихо выдохнул Кенсу. — Правда, не знаю.       Бэкхен смотрел в его грустные глаза и ощущал, как в них медленно угасают остатки надежды. Ситуация казалась безвыходной. Каждый из них знал, что шансов договориться с королём, не вдаваясь в подробности о мятежнике, почти нет. А для Кая это означало одно: его жизнь висела на волоске, и зависела от человека, который так же сильно ненавидел его.       — Мы что-нибудь придумаем, — Бэкхен сжал плечо принца в приободряющем жесте, и Кенсу кивнул, чувствуя, что больше вариантов просто нет. Завтра утром им придётся ломать голову над тем, что делать дальше. — Идем, пока нас не поймали.       Бэкхен развернулся к приоткрытому окну и подошёл ближе, готовясь забраться по стене с помощью Кенсу. Принц замер, задумчиво смотря на белоснежную штору, которая, выскользнув из окна, покачивалась под лёгким порывом ветра.       — Ты идешь? — Бэкхен снова обернулся к нему, внимательно изучая изменения на лице принца.       — Бэкхен, — тихо позвал его юноша, когда в голове мелькнула последняя мысль. Кенсу опустил взгляд, нахмурился и только потом встретил глаза телохранителя, понимая, что его слова могут идти вразрез с тем обещанием, которое дал Бэкхену.       Кенсу пообещал не подставлять Чанеля, но сейчас обстоятельства складывались так, что другого выхода просто не было.       — Что такое? — телохранитель оказался рядом, с беспокойством всматриваясь в лицо принца.       — Хочу, чтобы ты знал, — с трудом начал Кенсу. Слова давались медленно, почти с усилием. Ему было стыдно смотреть в глаза Бэкхену, потому что понимал, что может расстроить его. Но он уже принял решение.       — Если с отцом ничего не получится… если он всё же решит казнить Кая, — принц набрался смелости и заглянул своему другу в глаза, — я помогу ему сбежать.       Бэкхен замер, впитывая в себя всю решимость и тревогу, что читались в взгляде Кенсу. В этом взгляде плескалось нешуточное беспокойство, и даже без слов становилось понятно, что забота о Кае — не единственная причина волнения. Принц просто не умел иначе. Он беспокоился обо всех сразу, и это беспокойство было искренним, трогательным и страшно сильным.       — Тогда нужно будет придумать, как это сделать с меньшим риском для Чанеля, — вздохнул Бэкхен, осторожно поправляя воротник рубашки Кенсу, ощущая, как его собственная ответственность растёт вместе с решимостью принца.       — Спасибо, — шепнул Кенсу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Его влажные глаза выдали всю серьёзность и глубину его намерений, и Бэкхен не смог отвернуться. Где-то в глубине души он знал, что этим закончится. И, возможно, именно поэтому он был готов к любому повороту событий, потому что понимал: отныне ничто уже не будет прежним.       — Идем, тебе нужно отдохнуть, — заботливо улыбнулся он.       Кенсу согласно кивнул и направился следом за телохранителем. Подойдя к стене, он нагнулся, чтобы Бэкхен смог, как в прошлый раз, дотянуться до подоконника, без ущерба для здоровья. Телохранитель ухватился за стену, готовясь подняться принцу на спину, когда вдруг замер. Его голова резко повернулась в сторону угла дома, и в ушах прозвучал едва уловимый хруст ветки. Внутри всё сжалось от ощущения опасности.       — Что там? — выпрямился Кенсу, следя за взглядом Бэкхена.       Оба замерли, прислушиваясь. В тишине ночи угол дома казался пустым. Было тихо, не считая шелестящих на ветру листьев дерева, растущего за углом здания и наполовину выглядывающего из темноты своей пышной шевелюрой. Никакого движения, никакого хруста больше не последовало. Но Бэкхен всё равно поторопил принца, чтобы поскорее скрыться в комнате, и они второпях влезли в окно. Последним взглядом на улицу телохранитель хмуро посмотрел в сторону угла дома, пытаясь понять, отчего же его так тревожит ощущение опасности.       Если бы он задержался на улице хотя бы на несколько секунд дольше, он, несомненно, заметил бы темную тень, мелькнувшую прямо из-за угла здания, и сердитое лицо того самого охранника, которого Чунмен приставил следить за принцем.       Но телохранитель уже закрыл окно и задернул шторы, так ничего не разглядев.       Тем временем мужчина, следивший за закрытым окном, недовольно сжал губы. Из того, что успел услышать, стало ясно: Его Высочество сблизился с южным мятежником. Что было недопустимо, ведь их дружба теперь могла стать для всех северных мятежников настоящей проблемой. А значит эту проблему нужно было устранять, и как можно скорее, пока принц не реализовал свой план побега.       Охранник криво усмехнулся, заранее предвкушая завтрашний день. Он скрылся в темноте, готовясь в первую очередь доложить боссу о происходящем, а затем подготовить оружие для предстоящего убийства.