Мятежники

      Когда Кенсу вбежал в раздевалку, щека все еще горела после удара. Юноша провел пальцами по ушибу, с обидой всматриваясь в покраснение: оно легло неровно, и в нем угадывались очертания пальцев. Отец приложился так сильно, что на коже остался явный след, а у самой скулы проступила тонкая царапина. Кенсу невольно подумал, что ее, должно быть, оставило кольцо, которое отец носил на руке время от времени.       Юноша глубоко вздохнул, глядя на свое отражение, которое казалось ему в этот момент жалким и чужим, затем резко открыл кран и опустил руки под прохладную воду, несколько раз плеснув ее на лицо, словно надеялся смыть не только боль, но и воспоминание, которое его причинило.       Опираясь ладонями о раковину, он на мгновение застыл, нахмурившись и пытаясь справиться с обидой, которая отчаянно рвалась наружу. Но времени на слабость не было. После разговора с отцом внутри все сжималось от тревожного предчувствия, и Кенсу ясно понимал, что сейчас нужно действовать, а не позволять эмоциям брать верх.       Он резко закрутил кран, схватил полотенце и направился в душевую, намереваясь как можно быстрее смыть с себя грязь и вернуться к Бэкхену, который, как он надеялся, уже нашел способ помочь Каю выбраться.       Кенсу даже не взглянул в зеркало, покидая раздевалку, и потому не заметил мужчину, который тихо, почти бесшумно вошел следом и аккуратно закрыл за собой дверь. На замок. Чтобы никто не смог помешать ему, когда он будет убивать принца.       В это же время, на другом конце королевского двора, в холодной и сырой темнице, Чанель развалился на стуле, лениво потягиваясь и зевая от скуки. Он потер сонные глаза, провел ладонями по уставшим плечам и, тяжело выдохнув, подумал только об одном.       — Ох, поскорее бы оказаться в своей постели и, наконец, нормально вздремнуть.       Кай, который в это время бодро отжимался от пола, вытянулся на руках и поднял на охранника взгляд.       Чанель, осознав, что только что, пусть и невольно, пожелал приблизить для мятежника время казни, виновато опустил глаза.       — Прости, я не это имел в виду.       — Знаю, — тихо ответил Кай, на мгновение задержав взгляд на полу, а затем, словно отмахнувшись от лишних мыслей, снова продолжил упражнение.       Чанель развернулся на стуле, провел ладонью по лицу, будто пытаясь стряхнуть с себя сонливость, бегло взглянул на часы и снова перевел взгляд на пленника.       — У тебя еще много времени, — сказал он, стараясь звучать спокойно. — Уверен, за это время принц что-нибудь придумает.       Кай остановился. Поднялся на ноги, стряхивая с ладоней пыль, и на несколько секунд замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, которые с каждой минутой становились все более тревожными. Это чувство не имело четкой причины, не поддавалось объяснению, но упрямо сжимало изнутри, не давая спокойно дышать, и Кай не мог понять, относится ли оно к нему самому или к принцу, который собирался его спасти и в любую минуту мог оказаться в опасности. Однако в одном он был уверен: все не будет так хорошо и просто, как убеждает Чанель, что-то обязательно пойдет не так. В таких серьезных ситуациях всегда есть какой-то момент, когда все идет не так, как должно.       Парень медленно забрался на койку, подтянул ноги и укутался в плед, вновь возвращаясь мыслями к предстоящей казни, которая не давала ему покоя с самой ночи, лишив сна и оставив после себя лишь усталость и глухое напряжение, от которого было невозможно избавиться.       — Не думай о плохом, — сказал Чанель, уловив перемену в настроении мятежника. — Лучше думай о тех, кто ждет тебя дома. Кто-то ведь есть, верно?       Охранник сказал это почти небрежно, но в его взгляде мелькнуло искреннее любопытство, ведь он давно догадывался, что за пределами дворца есть человек, который дорог Каю куда больше, чем тот готов был показать. Тот самый «кто-то», из-за которого мятежник однажды перестал упрямо отказываться от помощи и задумался о собственном здоровье.       И Кай, похоже, был готов заговорить. Не только потому, что между ними возникло нечто похожее на доверие, но и потому, что где-то глубоко внутри он, возможно, уже понимал, что это может стать последним, что он успеет сказать.       Когда губы Кая тронула едва заметная теплая улыбка, Чанель понял, что не ошибся.       — Эри.       Чанель изумленно вскинул брови. Женское имя? Он не ослышался? Охранник вцепился взглядом в пленника. Пусть мятежник не смотрел на него в ответ, предпочитая находиться где-то в своих воспоминаниях, Чанель видел, как в его глазах зажегся огонек любви. Нечто подобное он уже видел вчера, когда заметил, как парень наблюдает за спящим принцем. Кто же она такая эта Эри, если Кай улыбается с такой теплотой, вспоминая о ней?       — Кто она? — не удержался Чанель, не скрывая любопытства.       Кай поднял взгляд. И в этот момент Чанель ощутил всю искренность, всю теплоту его глаз.       — Она моя…       Он не договорил.       Оба юноши почти одновременно напряглись, когда в тишине темницы прозвучал глухой, едва различимый щелчок со стороны входа. Следом раздался медленный, протяжный скрежет металла, будто кто-то намеренно не спешил, позволяя звуку расползтись по каменным коридорам. Через мгновение тишину прорезал тяжёлый скрип двери, открывающейся снаружи.       Кай замер, неосознанно сжав край пледа, а Чанель выпрямился на стуле, напряженно вслушиваясь в каждый звук, потому что в этом неспешном, почти нарочито тихом вторжении было что-то неправильное, что-то, что не сулило ничего хорошего.       Кто-то спускался в темницу.       Чанель поспешил скрыть плед от посторонних глаз, в то время как Кай осторожно накрыл консоль с играми прохудившимся матрасом, тщательно пряча ее, чтобы она не бросалась в глаза.       Когда шаги на лестнице стали совсем близкими, оба уже заняли свои места. Чанель стоял у стола, готовясь встретить пришедших, а Кай, не сводя взгляда с оков на ногах, чувствовал, как тревога, возникшая ещё раньше, сжимает грудь все сильнее. Каждый скрип ступеней, каждый звук приближения казался ему не просто шумом, а предупреждением о надвигающейся беде. Мысль о том, что приговор могут привести в исполнение прямо сейчас, не отпускала его, несмотря на слова Чанеля о том, что времени ещё достаточно.       Он глубоко вздохнул, готовясь к худшему, и в этот момент удивленно посмотрел на Чанеля, когда охранник, заметив прибывших, также с удивлением воскликнул:       — О, парни, а вы что здесь делаете?       То, что это не советник и не главнокомандующий, стало ясно мгновенно. Чанель не позволил бы себе разговаривать с начальством в таком тоне. По голосу можно было понять, что эти люди просто знакомые, а не официальные посетители.       — Хей, Чанель, — донесся дружелюбный голос с конца коридора. — Я уж думал, ты сорвал куш и сбежал в другую страну с огромным выигрышем, так давно тебя не видел.       — Да куда уж мне, — усмехнулся охранник, протягивая руку и подставляя плечо, когда один из парней похлопал его по спине.       Кай проследил за этим движением и ощутил взгляд, который на мгновение приковал его к месту. Глаза солдата прожигали его, полные настоящей, холодной ненависти. Но стоило ему посмотреть на Чанеля, и взгляд становился дружелюбным.        Может быть, все дело было в слабом свете помещения, но Каю на мгновение показалось, что дружелюбие этого мужчины слишком натянутое, а улыбка на его губах чересчур холодная и едкая. Он заметил, как взгляд незнакомца скользнул по камере, в которой находился Кай, словно пытаясь прочесть все в мельчайших деталях. Это заставило мятежника напрячься. Минуту он наблюдал за странным сочетанием лести и скрытой угрозы, пока наконец не заметил второго солдата. Он был моложе первого, постоянно опускал взгляд и тихо посмеивался, когда первый нахваливал Чанеля, и его смех, казалось, отзывался пустотой.       Сам Чанель в ответ лишь мягко улыбался. Улыбка была естественной, но в ней чувствовалась скрытая осторожность, будто что-то во всей этой встрече настораживало и его самого.       Почему эти двое солдат оказались в темнице, оставалось загадкой, так же, как и причина их чрезмерной расслабленности, словно им позволено было бесцельно бродить по этому мрачному месту. Это выглядело странно, особенно учитывая, что даже принцу вход сюда был запрещен, а за последние дни из охраны и вовсе никто не появлялся.       Кай отвернулся и серьезно нахмурился, отбрасывая лишние мысли, но внутренний голос настойчиво твердил: «Что-то здесь не так». Возможно, Чанель действительно был близок с этими людьми, и именно поэтому встреча выглядела обычной, но Кай не мог избавиться от ощущения, что эта «обыденность» слишком неестественная, словно каждый жест и слово тщательно рассчитаны, чтобы ввести в заблуждение.       Решив довериться Чанелю и его спокойному голосу, мятежник поджал ноги и обнял колени, когда холод начал пробирать тело. Тепло, которое плед дарил ему всего несколько минут назад, исчезло, и руки постепенно начали покалывать, губы дрожать. Ему хотелось как можно скорее избавиться от посторонних людей, чтобы вновь укутаться в защитную теплоту королевского пледа. И вместе с этим в голове невольно всплыли мысли о Кенсу. Мятежник прикрыл глаза, и в сознании возник образ доброго принца, светлый и надежный, словно маленький маяк посреди сырости и темноты.       — Я, конечно, рад вас видеть, — послышался голос Чанеля сквозь мысли Кая, — но серьезно, зачем вы здесь? Мне запрещено впускать посторонних. Если узнают, что вы были здесь, у меня будут большие проблемы. Удивляюсь, как это допустил господин Кан… — Ведь господин Кан, немолодой солдат у выхода наверху, всегда слишком серьезно относился к своим обязанностям, особенно касательно охраны, и вряд ли позволил бы кому-либо пройти без разрешения. Работа работой, а приятели — приятелями. Пропускать своих ради «поболтать» мужчина точно не стал бы.       — У него не было выбора, — ответил мужчина с легкой улыбкой. — У нас приказ! С этой минуты мы заменим тебя на твоем посту.       Образ принца, идеально собранный в голове Кая, внезапно развалился на кусочки, когда парень услышал ответ. Он тут же повернул голову к солдатам и затаил дыхание, потому что вот оно это чертово «что-то пойдет не так», о котором он думал несколько минут назад.       Неожиданный приказ рушил все планы на благополучный исход. Даже если принц рискнет вмешаться, шансы на успех резко уменьшаются. Без разрешения отца он не сможет войти в темницу, а значит не получится помочь Каю без опасности для себя. План спасения рушился на глазах. Ведь если эти двое охранников займут пост Чанеля, доступ к тайному ходу окажется закрыт, а других путей для отступления больше не будет.       Кай перевел взгляд на Чанеля. Охранник выглядел не менее обеспокоенным, но сдерживал эмоции, словно пытался скрыть собственное понимание опасности. Он завис на месте, с серьезным видом разглядывая своих знакомых, тщательно изучая информацию, с которой они пожаловали.       — Почему именно сейчас? — спросил Чанель, бегло взглянув на наручные часы. — Осталось всего несколько часов до срока, разве имеет смысл менять меня?       — Приказ главнокомандующего, — тихо, но решительно произнес второй солдат, словно напоминание о властном авторитете должно было раз и навсегда развеять сомнения.       Но Чанель лишь нахмурился сильнее.       — Разве он уже вернулся? — пробормотал охранник, с трудом скрывая подозрительность. — Я слышал, что он отправился в город искать шпиона, и пока что о его возвращении ничего не слышал.       Чанелю показалось странным, что главнокомандующий, вернувшись с задания, не удосужился лично проведать пленника. Если вспомнить, как сильно он был зол на Кая в прошлый раз, то наверняка захотел бы еще разок навестить его перед приговором, чтобы выместить свою злость и слегка позлорадствовать.       Младший солдат, тем временем, слегка закусил губу, осознавая, что сказал лишнее. Взгляд старшего, строгий и осуждающий, заставил его замолчать. Он сглотнул и отвел глаза, заметив, каким пристальным взглядом за ним наблюдает пленник.       Это стало для Кая доказательством того, что солдат лгал о приезде Чона. И кто знает, о чем еще. Судя по внезапному появлению этих двоих и их странно расслабленному поведению, ложь могла уходить гораздо глубже, чем казалось на первый взгляд.       — И это неудивительно, — с дружелюбной ноткой, почти поддразнивая, произнес старший солдат. — Ты здесь света белого не видишь. Как можешь знать последние новости?       Чанель кивнул, умолчав о том, что господин Кан наверху держал его в курсе событий, когда юноша время от времени наведывался к нему, чтобы подышать свежим воздухом. И около получаса назад он действительно не слышал ни слова о приезде главкома Чона. Но, может быть, он и в самом деле пропустил эту новость за те полчаса, что находился здесь?       — Хорошо, — пробормотал Чанель про себя, осознавая, что выбора у него больше нет. Если прислали замену, придется подчиниться. Нельзя действовать самостоятельно — это выглядело бы подозрительно. Любая ошибка могла привлечь внимание и к нему, и к мятежнику, а значит, вызвать лишние вопросы и сократить то время, которое оставалось у Кая. Поэтому охранник решил не рисковать. Нужно было сохранить ситуацию такой, какая она есть, чтобы у принца оставалось время придумать план и вытащить Кая отсюда без лишнего риска.       Парень протянул руку:       — Я должен прочесть приказ.       Гости остановились, в замешательстве смотря на раскрытую ладонь. Старший солдат едко усмехнулся, понимая, что забыл про одну мелочь: ни один солдат не оставит пост без письменного приказа вышестоящего начальства. Исключение составляют лишь прямые указания лицом к лицу. С остальными — только документы. Это значило, что Чанель не собирался так просто подчиняться. Его осторожность раздражала, но вместе с тем слегка досадно завораживала. Было жаль в какой-то степени, что придется убить его. И действовать нужно быстро, пока он не раскусил правду.       — Вы же знаете, я не могу подчиниться, если нет письменного уведомления, — сказал Чанель спокойно. — Любое самовольное действие будет расценено как нарушение приказа.       — Брось, Чанели, — старший солдат мягко закинул руку на плечо охранника, словно пытаясь убедить его, и повел к выходу, делая вид, что ситуация под контролем.       Второй солдат остался стоять на месте, поглядывая на часы и провожая приятелей слишком напряженным взглядом.       Кай сжался, ощущая, как тревога накатывает снова. То, как эти мужчины разговаривали с Чанелем, казалось слишком неподходящим для ситуации. И ему это не нравилось.       — Ты понимаешь, сколько работы у главнокомандующего, — снисходительно сказал старший. — Ему нужно отчитаться перед королем. Ему некогда бегать и подписывать бумажки, тем более, как ты и сам сказал, осталось всего несколько часов.       Слова звучали разумно, но Чанель все равно нахмурился. Не только потому, что солдаты могли найти спрятанный плед, и не из-за самого Кая, судьба которого висела на волоске. Но и потому, что появление двоих охранников в темнице, когда большая часть людей охраняет дворец, а остальные ищут предателей, казалось странным. Тем более, как оба уже заметили, времени у Кая осталось не так много. Если главком действительно вернулся, одного охранника было бы достаточно.       Господин Кан, стоящий на входе, не стал бы пропускать мужчин без приказа, и это только усиливало ощущение неладного. Чанель понимал, что не может слишком явно проявлять подозрительность к своим знакомым, но странность ситуации сжимала его грудь тревогой. Все происходящее выглядело очень странно.       — Разве так необходимо присылать вместо меня двоих? — произнес Чанель, оказавшись почти у подножия лестницы, и невольно оглянулся назад, оценивая внешний вид своих знакомых.       — Да и легко вы как-то одеты, — добавил он, отмечая неподготовленность мужчин к холоду. — Окоченеете здесь совсем.       — Ничего, несколько часов выдержим, — спокойно ответил старший, улыбаясь так, будто всё действительно под контролем. Он закинул руку на плечо Чанеля, разминая кулак свободной руки, словно просто от скуки.       Кай напрягся. Солдат, неподвижно смотревший на часы, вдруг резко сорвался с места и поспешил за остальными. В свете блеклых фонарей, освещающих темницу, мятежник заметил странноватый блеск в складках солдатской униформы. До конца еще не осознавая, что это было: игра света или воображение, Кай подскочил с места и, насколько позволяли оковы, рванул к решетке. Обхватив прутья руками, Кай вжал голову в холодный металл, пытаясь разглядеть, что скрывает солдат. И в этот миг на мгновение мелькнуло лезвие ножа, плотно сжатого в руке.       Вслед за этим дверь наверху резко распахнулась, вырывая лестницу из полумрака ярким светом. Почти сразу по ступеням вниз скатилось бездыханное тело господина Кана. Алое пятно на груди бросилось в глаза сразу — слишком яркое, слишком живое на фоне неподвижного тела. Оно расползалось на глазах, пропитывая ткань, и от этого зрелища внутри Чанеля что-то болезненно сжалось.       Резкий, полный ужаса крик Кая прорезал воздух. Но звук словно не доходил до сознания охранника и тонул где-то в гуле, нарастающем в голове из-за шока.       Чанель даже не успел повернуться.       Удар пришел внезапно. Рука сдавила горло так сильно, что воздух исчез в одно мгновение. Пальцы вжались в кожу, не давая ни вдохнуть, ни закричать. В следующий момент охранник почувствовал боль от скользнувшего по коже стального оружия, легким движением распарывающего кожу…              Бэкхен, натягивая на себя чистую футболку и стоя у койки в больничном крыле, вдруг резко нахмурился и прижал ладонь к груди. Сердце болезненно сжалось, словно его стиснули в невидимых тисках, и в ту же секунду по телу разлилось глухое, вязкое чувство тревоги. Оно накатывало слишком резко и сильно, так, что на мгновение потемнело в глазах. Парень вцепился свободной рукой в край покрывала, готовясь к тому, что сейчас потеряет равновесие, но головокружение так и не пришло. Только это странное, давящее ощущение никуда не исчезло. Он стоял, напряженно вслушиваясь в себя, пытаясь понять, откуда оно взялось.       — Через пару часов я могу тебя выписать, — раздался голос Исина, вошедшего в палату с медицинской картой в руках. Он, как обычно, был сосредоточен на бумагах, бегло просматривая записи. — Осталось только подготовить документы, и ты свободен.       Мужчина поднял голову, ожидая увидеть облегчение или хотя бы привычную реакцию, но лишь нахмурился, заметив, что Бэкхен уже одет и стоит неподвижно, будто не здесь.       — Куда это ты собрался? — спросил он, и тут же его взгляд зацепился за руку парня, все еще прижатую к груди. — У тебя что-то болит? Снова рана?       Не дожидаясь ответа, Исин поспешно отложил карту и подошел ближе. Осторожно приподняв край футболки, он проверил повязку, внимательно осматривая рану.       — Все в порядке… — пробормотал он через мгновение, возвращая повязку на место и закрепляя ее пластырем. Его взгляд снова метнулся к лицу Бэкхена, теперь уже с явным беспокойством.       — Не в этом дело, — тихо отозвался телохранитель, опуская край футболки, но не убирая руку с груди. — Просто… странное чувство.       Он на секунду замолчал, словно подбирая слова, но ни одно из них не казалось достаточно точным.       — Плохое предчувствие.       Бэкхен сжал пальцы сильнее, прислушиваясь к глухому биению сердца. Обычно он ощущал подобное, когда Кенсу грозила опасность — это чувство он уже научился узнавать, и доверять ему. Но сейчас…       Сейчас все было иначе. Гораздо сильнее. Будто тревога раздваивалась, накладывалась одна на другую, сбивая с толку.       Юноша нахмурился, пытаясь разобрать это ощущение, но чем дольше вслушивался, тем меньше понимал. Это было связано с Кенсу… или с тем, что они собирались сделать? С их планом? С пленником? Или со всем сразу?       — Обычно у меня появляется подобное чувство, когда что-то угрожает Кенсу, но… Бэкхен осекся, так и не договорив. На этот раз ощущение стало глубже и тяжелее, будто давило изнутри, не оставляя возможности отделить одно от другого. Будто опасность нависла сразу над несколькими людьми, переплетаясь в один тугой, неразличимый узел.       — Я должен увидеться с Кенсу, — резко сказал он, опускаясь в кресло и торопливо натягивая обувь. — Вы говорили, он должен быть у себя?       — Ну… да, он так сказал, — неуверенно ответил Исин, наблюдая за парнем и представляя, как он разозлится, когда узнает, что принц солгал юноше, что будет в комнате.       Доктор понимал желание принца не говорить телохранителю о своей затее с тренировкой, чтобы не нагружать его во время болезни. Должно быть, Кенсу всё же признал, что поступил неразумно, когда потащил его за собой в темницу. И Исин считал, что подобная самостоятельность в целом могла пойти принцу на пользу. Тем более, на тренировке он был не один, а значит, под защитой.       Но сейчас он невольно проникся состоянием Бэкхена. Его тревога была слишком явной, почти осязаемой. И в какой-то момент Исин сам начал волноваться, всё отчётливее понимая, что отпустить принца одного всё же было плохой идеей.       — Знаешь, по дворцу уже ходят слухи — добавил он, чуть помедлив. — Говорят, он недавно был у отца, и разговор, судя по всему, вышел… тяжелым. Но дело даже не в этом. Те, кто его видел, говорят, что он был одет в спортивную форму…       — Он на тренировке? — Бэкхен резко поднял голову, даже не закончив завязывать шнурки.       — Похоже на то, — кивнул доктор.       Юноша тихо выругался, на мгновение зажмурившись, будто пытаясь подавить нарастающее раздражение, а затем с удвоенной скоростью принялся за шнурки.       — Может, стоит кому-то сообщить о твоем предчувствии? — осторожно предложил Исин.       Но Бэкхен тут же покачал головой, резко поднимаясь на ноги.       — Я не уверен, все как-то иначе… Сначала я должен убедиться, — ответил он, уже направляясь к двери.       Он сам до конца не понимал, что именно чувствует, и это раздражало сильнее всего. Если бы речь шла только о Кенсу, все было бы проще. Но сейчас… Слишком страшно. Будто опасность расползалась, захватывая все вокруг.       Исин только и успел услышать, как в коридоре раздался быстрый топот, почти сразу переходящий в бег. Лишь спустя несколько секунд он спохватился, что подобные нагрузки Бэкхену еще противопоказаны, но, когда он вышел следом, того уже не было видно. Впрочем, доктор понимал: в такие моменты Бэкхен просто не способен думать о себе. Когда его внутренний «радар» срабатывал, все остальное не имело значения. В такие моменты забота о собственном здоровье для него переставала существовать.       Вода теплыми струями скользила по коже, пока принц стоял в душевой, почти не двигаясь, опустив голову и закрыв глаза. Ладони упирались в холодную плитку, давая хоть какую-то опору, но мысли все равно ускользали, возвращаясь к одному и тому же: к тяжелому разговору с отцом, к его холодному взгляду и резкому удару, отголоски которого до сих пор пульсировали в висках.       Кенсу глубоко вздохнул, стараясь не захлебнуться водой, стекающей к губам, затем выпрямился и провел пальцами по мокрым волосам, смывая пену шампуня. Шум воды заглушал все вокруг, делая пространство глухим и отрезанным от остального мира, поэтому он не услышал, как скрипнула дверь, и не заметил, как в помещение вошел кто-то еще, следуя прямиком к принцу неторопливыми шагами.       Мужчина ступал почти бесшумно, хотя мокрые следы от грязных ботинок все равно оставались на кафеле. В руке он уже сжимал нож, и лезвие тускло поблескивало в свете лампы. Он двигался медленно, не спеша, будто давая себе время решить — закончить все сразу или позволить панике и страху сначала поселиться в глазах жертвы. Время твердило ему, что медлить нельзя, но желание увидеть в глазах принца осознание того, что он вот-вот умрет, было достаточно велико. Впрочем, он знал: даже если все сделать быстро, у него все равно останется несколько секунд, чтобы насладиться мучениями умирающего парня. А этого должно было хватить для душевного удовлетворения.       Мужчина подошел к принцу уже почти вплотную, намереваясь, как и изначально планировал, использовать кинжал быстро, преследуя ту цель, ради которой пришел. Но внезапно замер, когда Кенсу резко повернул голову и встретил его взглядом, полным недоумения и растерянности.       Юноша собирался выключить воду и обмотаться полотенцем, когда заметил на стене рядом с собой чью-то тень, благополучно отбрасываемую одной из потолочных ламп. Юноше показалось странным, что кто-то бесшумно подкрался к нему, поэтому он немедля повернулся к незваному гостю в надежде пролить свет на загадочность этого действия. Он нахмурился в тот же миг, когда узнал лицо своего внезапного гостя.       Охранник, приставленный к нему Чунменом для слежки, находился сейчас слишком близко. Что было странно, ведь все предыдущее время он держался на расстоянии, не позволяя себе надолго задерживать на принце взгляд и вообще хоть как-то давать понять, что он на задании. Внезапное приближение казалось крайне нелогичным и настораживающим, особенно в пустой комнате, где кроме них двоих никого не было и где Кенсу чувствовал себя крайне неуютно из-за собственной наготы. Возможно, дело было в шестом чувстве, или страхе перед человеком, которого Бэкхен просил сторониться, но Кенсу понял, что этот мужчина пришел не для разговоров и уж точно не для купания.       Юноша смело, хотя и с легким раздражением, собрался было спросить, что этому мужчине от него понадобилось. Однако вмиг растерял все слова, когда взгляд уперся в руку охранника, в которой блестел продолговатый острый нож. Сердце сжалось, предчувствуя опасность, которую невозможно было игнорировать. Холодное стальное лезвие вместе с угрожающим взглядом мужчины ясно говорили о том, что находиться рядом с ним было крайне опасно.       Словно очнувшись ото сна, оба сорвались с места. Мужчина сделал стремительный выпад, рука с ножом рассекала воздух, и Кенсу, схватив полотенце, успел отступить назад, чудом избегая острого лезвия, пролетевшего всего в нескольких миллиметрах от груди.       Следующий маневр оказался куда сложнее, ведь тело принца было промокшим с головы до пят. Капли воды стекали по ногам, превращая холодный кафель в скользкую поверхность, и удержать равновесие становилось трудно. Принц едва не завалился на спину, увернувшись от очередного замаха. Ощущение резкой боли в плече заставило его инстинктивно прижать руку к ране. На ладони проступили капельки крови, и взгляд снова метнулся к нападавшему, который хитро посмеиваясь, медленно приближался, словно получая удовольствие от того, что загоняет принца в ловушку.       — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я убью вас быстро, — протянул мужчина с едва заметной улыбкой, наблюдая, как меняется выражение лица юноши, — правда, не обещаю, что будет не больно, скорее даже наоборот.        В голосе прозвучала тревожная смесь холодного расчета и садистского наслаждения, от которой Кенсу стало еще труднее собраться и сохранить хоть малейшее чувство контроля над ситуацией.       Внутри него вмиг все всполошилось от страха, когда он понял, что мужчина намерен сделать с ним. Осознание, до этого лишь смутно мелькавшее в первые секунды, внезапно окутало его целиком, обдавая липким холодом и пробирая неприятными мурашками по спине. По мере того, как убийца медленно приближался, Кенсу невольно отступал, вспоминая тот дождливый день, когда другой такой же человек нацеливал на него оружие и с ненавистью смотрел прямо в его глаза.       Кенсу осмотрелся, пытаясь найти хоть малейший шанс для побега. К его глубочайшему сожалению, с обеих сторон были лишь душевые кабинки, позади стояла глухая стена, а единственный выход, через который он попал внутрь, теперь полностью блокировала широкая грудь мужчины. Отчаяние сжимало грудь все сильнее, заставляя осознавать, что шанса вырваться почти нет. И на помощь прийти некому, потому что Кай все еще был в темнице, а Бэкхен и вовсе не знает, где он. На солдат, с которыми он успел сегодня потренироваться, и вовсе полагаться не было смысла, ведь тренировка пока еще была не закончена, а значит, они все еще на поле. А потому единственным, что он мог сделать была попытка противостоять противнику самостоятельно. Так, как учил Кай прошлым вечером. И пусть Кенсу сомневался, что у него есть хоть один шанс на победу против опытного солдата, знающего свое дело до мелочей, юноша все же принял решение рискнуть. Потому что, как говорил Кай, никто не сможет защищать его вечно, и рано или поздно придется встретиться с врагом лицом к лицу. Вот только вчера, отрабатывая прием на Чанеле, принц не подозревал, что придется использовать эти навыки так скоро.       Тем не менее, несмотря на дрожащие колени и трясущиеся руки, принц завязал полотенце на талии и принял стойку, с непроницаемым выражением лица выставив руки вперед.       Урок первый: выбить оружие из рук противника — словно кинопленка прокрутился в голове, и Кенсу, стиснув зубы, сосредоточил взгляд на руке с ножом, пытаясь уловить малейшее движение.       Бровь солдата резко подскочила вверх, когда принц с неожиданной для него серьезностью занял оборонительную позицию. Наблюдая за юношей на тренировочном поле, мужчина уже сделал вывод, что этому его научил не придворный тренер. Ведь за последние дни, благодаря королю, принца гоняли лишь по нормативам, не обучая ничему действительно важному. И теперь невольно возникал вопрос: кто же научил его этому приему, если еще совсем недавно в лесу он едва мог сопротивляться, а сейчас, пусть и неуверенно, но все же пытался дать отпор? Телохранитель едва ли имел к этому отношение, тот сам еле держался на ногах из-за огнестрельной раны. Ответ пришел почти сразу. Мужчина ухмыльнулся, догадавшись, кто именно приложил к этому руку.       — Я смотрю, вы с южанином времени даром не теряли, — протянул он.       Кенсу настороженно взглянул на него, не сразу понимая, каким образом тот пришел к такому выводу, но тревога внутри тут же усилилась.       — Вы ведь не думали, что достаточно умны, чтобы сбежать от меня незаметно? — продолжил солдат, чуть склонив голову. — Я знаю, где вы были вчера вечером. И знаю, что вы задумали спасти… Кая.       На мгновение Кенсу решил, что это всего лишь блеф, такой же, каким пользовался Чунмен, выжидая, пока он сам не признается, где был ночью. Но одно лишь упоминание имени пленника разрушило эту иллюзию. Взгляд юноши резко изменился, когда до него дошло, что его поход в темницу действительно был замечен, а значит, Чунмен, скорее всего, теперь тоже знает о его идее с побегом. Охранник наверняка доложил ему об этом, когда подслушал их с Бэкхеном вечером, ведь именно его присутствие телохранитель заметил у дерева. А теперь советник решил устранить лишнюю проблему заранее, пока принц не успел натворить дел и не заставил своего отца проникнуться к южному мятежнику доверием.       Хотя мысль о том, что отец может изменить свое решение, казалась Кенсу почти абсурдной, но для советника это видимо не имело значения. Он явно стремился довести свой план до конца, каким бы он ни был. Может только поэтому не сказал королю о секретном ходе в темницу.       — Не переживайте, — с ленивой усмешкой добавил солдат, неверно истолковав его замешательство. — Это останется нашим секретом. Королю вовсе не обязательно знать, что его сын уже обеими ногами стоит на стороне южан. Пусть лучше думает, что его сына убил мстительный преступник, сбежавший из темницы.       Кенсу недоуменно вскинул брови, забывая о защите. Этой заминки оказалось достаточно, чтобы мужчина резко рванул вперед. Оказавшись застигнутым врасплох, принц не успел среагировать. В считанные секунды его схватили, прижали спиной к груди, и холодное лезвие тут же коснулось горла. Кенсу едва слышно охнул, мгновенно оказавшись в ловушке. Попытка вырваться оказалась бесполезной: хватка была слишком сильной, а движения принца — скованными из-за усталости и страха.       — Ваш отец будет очень рад узнать, что мы смогли убить сбежавшего преступника, повинного в вашей смерти, — прошептал мужчина ему на ухо, с гадкой усмешкой сжимая рукоять кинжала сильнее. — Мои люди скоро вынесут его бездыханное тело прямо на улицу. Сладких снов, Ваше Высочество.       Лезвие сильнее вжалось в кожу.       Кенсу, зажмурившись, вцепился пальцами в чужую руку, пытаясь хотя бы немного ослабить хватку, но не смог. Наоборот, солдат только сильнее надавил, и боль отозвалась резким толчком по всему телу. С губ сорвался глухой стон, и в этот момент юноша впервые отчетливо понял, что действительно может умереть прямо здесь, в этой пустой душевой, не сумев сделать ничего.       Но в следующий миг хватка вдруг ослабла. Кинжал выскользнул из руки и со звоном ударился о кафель, отлетая в сторону, а державшая его рука резко дернулась в сторону, и Кенсу, лишившись опоры, рухнул на пол. Он быстро повернулся, скользя ладонью по мокрому кафелю, и, не сразу удержав равновесие, поднял взгляд, пытаясь понять, что произошло.       Солдата с силой впечатал в стену человек в черном. Кенсу не мог разглядеть его лица из-за кепки, низко опущенной на лоб, да и сам незнакомец почти не давал такой возможности, постоянно двигаясь, отражая удары явно растерянного противника. И все же в этих движениях было что-то знакомое, что-то, что Кенсу уже видел раньше. Эта мысль вспыхнула в голове так же резко, как и осознание самого главного, что этот человек только что спас ему жизнь…       Выбор Тао был очевиден.       Покидая свое укрытие, он не колебался, убеждая себя, что принц, в отличие от Кая, не сможет постоять за себя. Мужчина мог бы попытаться действовать хитрее и отправить к принцу телохранителя, но время поджимало. К тому же тот все еще был ранен, а значит, слишком уязвим. Справиться с мятежником ему было бы сложно, ведь тот выглядел достаточно сильным, а потому не оставит ни единого шанса на выживание.       Тао последовал за мужчиной, скрывая лицо под козырьком кепки, и ничуть не удивился, обнаружив запертую дверь. Он быстро вышел наружу, нашел нужное окно и, ухватившись за холодную, скользкую от дождя трубу, ловко подтянулся вверх. Металл под пальцами был влажным, но Тао двигался уверенно и уже через несколько секунд оказался у окна.       Перевалившись внутрь, он мягко приземлился на пол и, не теряя времени, направился к душевой.       Когда он вошел, солдат уже сжимал горло принца, и Кенсу, захлебываясь воздухом, отчаянно пытался ослабить хватку. Тао в несколько быстрых шагов сократил расстояние, резко ударил противника по запястью, выбивая нож, и с силой дернул мужчину в сторону, отталкивая его от принца.       Скользкий кафель сыграл свою роль: солдат на мгновение потерял устойчивость, но почти сразу восстановил равновесие и рванулся вперед, нанося ответный удар. Тао успел перехватить его руку, развернул корпус, и их движения на секунду сцепились в плотной, напряженной борьбе, где каждый пытался перехватить преимущество. Вода под ногами разбрызгивалась при каждом резком шаге, дыхание сбивалось, а удары глухо отдавались в замкнутом пространстве душевой.       По выражению лица солдата было видно, что он не ожидал такого вмешательства. Раздражение быстро сменялось злостью, ведь время уходило, а цель все еще оставалась живой.       Мятежник резко дернулся, пытаясь оттолкнуть от себя незнакомца, и одновременно всматривался в его лицо, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь тень. Определенно, перед ним был не королевский стражник, ведь на незнакомце не было королевской формы. На нем была простая темная одежда, ничем не примечательная, такая, в какой легко затеряться: легкий худи, потемневший от дождя, темные штаны и неприметная обувь. Кепка была надвинута низко, а козырек скрывал глаза в тени.       Незнакомец держался так, будто намеренно избегал редкого света потолочной лампы, оставаясь в полумраке, где черты терялись и становились неразличимыми.       — Кто ты такой, черт возьми? — прорычал он.       Тао не ответил. Разговаривать не было ни смысла, ни времени. Он лишь усилил давление, не позволяя противнику вырваться, чувствуя, как тот начинает злиться и терять хладнокровие.       Краем глаза он заметил Кенсу. Принц все еще сидел на полу, ошеломленный, с влажными волосами, прилипшими к лицу, и наблюдал за происходящим растерянным взглядом, в котором все еще плескался страх.       Тао коротко бросил, не отвлекаясь от схватки:       — Уходи!       Словно вырванный из оцепенения, Кенсу в тот же миг дернулся, поспешно поднимаясь. Ноги скользнули по мокрому полу, но он удержался, ухватившись за стену, и, не оглядываясь, бросился к выходу, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       Естественно, убийца не собирался отпускать его просто так. Он ударил Тао локтем в лицо, вырываясь из захвата, схватил кинжал и ринулся за принцем, жаждущий завершить начатое. Но проворный Тао уже снова настиг его, двигаясь с точностью и силой, которая оставляла лишь поражение в глазах нападавшего.       Кенсу, слыша за спиной приближающиеся шаги, с отчаянием ринулся в раздевалку и развернулся лицом к двери душевой, когда услышал резкий шум и матерную брань, вырвавшуюся из уст убийцы. Движимый безумным желанием убить, мятежник метнул кинжал прямо в сторону принца. Лезвие пронзило воздух и с диким свистом вонзилось в дверцу шкафчика всего в нескольких сантиметрах от лица Кенсу. Принц мгновенно побледнел, сердце забилось бешено, а в горле застрял ком. Ноги подкосились, и он едва удержался, чувствуя, как холодный страх стекает по спине. Еще мгновение, и его жизнь могла оборваться.       Собрав в кулак остатки сил, Кенсу подобрался к своему шкафчику и наспех стал натягивать одежду, руки дрожали от шока, зубы стучали то ли от холода, то ли от ужаса, теперь уже неразличимого, а мысли бились между жизнью и смертью. Он понимал, что единственное, о чем можно думать — это выбраться отсюда, найти Бэкхена и как можно скорее добраться к темнице.       Юноша снова замер, когда на пол с глухим стуком шлепнулось обездвиженное тело. Сердце Кенсу вмиг сжалось, когда проскочила мысль, что незнакомец, спасший его, проиграл в схватке, но, приглядевшись, понял, что на полу без сознания лежит мятежник, а не его спаситель.       Принц заметил в дверях незнакомца, уловил его заинтересованный взгляд и пошевелил губами, чтобы выразить хоть какую-то благодарность, но снова вздрогнул, когда по входной двери внезапно резко стукнули, словно пытались выломить ее плечом.        Кенсу с тревогой бросил взгляд на дверь, опасаясь, что к убийце присоединились еще, но тут же услышал голос Бэкхена и почувствовал неимоверное облегчение. Он повернулся к своему спасителю и недоуменно огляделся. В раздевалке остался лишь он и бессознательный солдат, а человек в черном, словно фантом, исчез без следа.       Не в силах задерживаться в пустом помещении наедине с убийцей, Кенсу поспешил к двери, чтобы впустить телохранителя.       Бэкхен появился в проеме и его взгляд мгновенно упал на встревоженного юношу. Предчувствие опасности, которое он ощущал еще несколько минут назад, усилилось вдвое. Принц бросился к нему и обнял, а телохранитель замер, напрягаясь от внутреннего сигнала тревоги. Дрожь в теле и страх в глазах друга говорили о том, что угроза для него оказалась реальной.       Бэкхен, не обращая внимания на объяснения и слова принца, с первых же шагов направился к месту, где могла сохраняться угроза. Его взгляд мгновенно скользил по комнате, проверяя каждый угол, каждый выход, каждую возможную лазейку для нападения, а мышцы напряглись, готовые действовать без промедления. Когда взгляд упал на тело солдата и кинжал, торчащий из дверцы шкафчика, Бэкхен тревожно задумался, пытаясь осмыслить произошедшее.       В голове Бэкхена не укладывалось, как Кенсу мог так быстро выйти из сложной ситуации; это явно было не результатом его собственного опыта, особенно учитывая, что принц до этого не проявлял навыков, способных справиться с опытным убийцей. Но других вариантов объяснения не было, разве что кто-то вмешался и помог ему в критический момент. Однако в комнате не было больше никого.       — Ты в порядке? — спросил он, с беспокойством оглядывая принца, который поспешно натягивал обувь, находясь в таком напряжении, что готов был вот-вот убежать. Его пальцы не могли ухватить шнуровку и дрожали от переполненных эмоций. Если ответ будет «в порядке» телохранитель ни на грамм этому не поверит.       — Да… но они собираются убить Кая, — выдохнул Кенсу, слова вырывались из горла от волнения, — и… и Чанель тоже… может оказаться в опасности… — мысли перепутались, как клубок, в котором невозможно найти ни начало, ни конец. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а весь разум был занят только одной мыслью: успеть к ним, хоть что-то сделать, чтобы спасти. Каждое мгновение отсчитывалось, словно последний шанс, и Кенсу двигался как автомат, ведомый только паникой и решимостью.       Услышав о Чанеле, Бэкхен без лишних слов резко схватил Кенсу за руку, заставляя его двигаться вперед. Принц, все еще растерянный и едва зашнуровывающий один кроссовок, с трудом поддался темпу телохранителя, но не успел возразить, ведь каждое мгновение могло стоить жизни.       Все внутри Бэкхена сжалось от тревоги: сердце билось быстрее, мышцы напряглись, каждое движение требовало точности, ведь времени оставалось очень мало, чтобы успеть к любимому и к пленнику. Он сдерживал себя, не позволяя панике взять верх, но каждое мгновение ускоряло шаг. Сейчас важным было добраться до Чанеля и Кая прежде, чем кто-то успеет им навредить.              — Ты идиот? — вскрикнул старший солдат, когда младший уже поднес нож к горлу Чанеля. Мужчина заметил острие в самый последний момент и успел предотвратить непоправимое. Лезвие едва задело кожу охранника, а через мгновение уже находилось на безопасном от него расстоянии, когда старший солдат резко оттолкнул руку напарника, едва не сломав ему запястье, и устремил гневный взгляд прямо в глаза.       — Все должно быть правдоподобно, — прорычал он сквозь зубы, словно отчитывая нерадивого ученика, — откуда, по-твоему, они решат, что у охранника появились глубокие порезы на шее, если у пленника нет ничего острого? Мы обсуждали… — процедил он сквозь зубы. — Это должно быть удушение…       Младший солдат раздраженно отвернулся, пытаясь подавить вспышку собственной жестокости. Казалось бы, перерезать горло было проще, быстрее и эффективнее, особенно против охранника, который выглядел готовым за себя постоять. Но азарт, злость и собственная нетерпеливость почти заставили его выйти за рамки плана, едва не сорвавшись и едва не прикончив Чанеля ножом. Теперь же приходилось соглашаться с решением старшего, хотя внутренний порыв к насилию все еще рвался наружу.       Чанель дернулся в тот момент, когда удерживающий его солдат схватил за руку второго. Хватка на шее ослабла на долю секунды, и охранник немедленно этим воспользовался. Он ударил старшего «приятеля» локтем в бок и вырвался из захвата, ведь его сопротивление оказалось неожиданным, а потому нападающий на миг потерял бдительность и отпустил его. Однако победа была недолгой.       Чанель неудачно развернулся, наступив ногой на ступеньку, и едва не завалился на мертвого господина Кана. Взглянув в его безжизненные глаза, охранник на секунду впал в оцепенение. Две пары рук мгновенно втянули его обратно в драку, нанося удары в живот и по лицу. Чанель поднял кулаки, пытаясь ответить, но потерял равновесие и рухнул на колени. Удар коленом в висок оказался настолько сильным, что на несколько секунд выбил его из реальности, и когда он снова пришел в себя, горло уже снова сжималось в тисках. Охранник вцепился пальцами в прохладные ладони нападающего, пытаясь хоть немного ослабить хватку и вдохнуть воздух, которого катастрофически не хватало. Он протянул руки вперед, отталкивая противника в грудь и шею, в то же время сквозь звон в ушах слыша, как где-то неподалеку бьется о решетку Кай, и как солдат орет своему напарнику, чтобы тот поскорее притащил цепь.       Найти оружие смерти оказалось несложно. В темнице всегда можно было отыскать оковы, подобные тем, что сейчас стягивали руки и ноги пленного мятежника. Проблема заключалась в том, что юноша этими оковами создавал в темнице такой сильный шум, что можно было привлечь нежелательных свидетелей: стражников, осматривающих периметр дворца. Убийцы тщательно рассчитали время обхода и зашли незаметно, рассчитывая, что после удачной зачистки уйдут через тайный ход. Но активное сопротивление охранника и шумный пленник ломали все планы. А это было недопустимо.       Напавшие уже отклонились от изначального плана: первым делом убили господина Кана, чтобы тот не поднял тревогу, когда они начнут расправу с Чанелем. Но теперь необходимо было действовать максимально четко, ведь время, отведенное принцу, давно вышло за предел, и он, скорее всего, уже был мертв. А значит, настала очередь приступать к убийству пленного мятежника, чтобы хоть частично оправдать задержку и смерть охраны и принца, которую, по мнению королевских врачей, должен был совершить Кай.       Однако Чанель все еще сопротивлялся, не давая им завершить задуманное. Его решимость, несмотря на удары и удушающие захваты, держала в напряжении всех присутствующих.       Пока второй солдат выискивал цепь, Чанель сумел ослабить хватку, надавив на шею нападавшего. Тот задышал с трудом, руки ослабли, и Чанель резко отпихнул его ногой от себя. Но силы охранника таяли, а сам парень ощущал, как кружится голова от удушья; дыхание давалось с трудом, а в глазах плясали тени, грозя поглотить все вокруг. Он знал, что времени на восстановление нет.       К нему снова приближался старший солдат, лицо перекошено яростью, а мысли сосредоточены лишь на убийстве. Драка возобновилась с новой силой, когда второй солдат вернулся с цепями. Теперь они пытались вывести Чанеля из игры вдвоем, обвивая оковами его шею.       Шум в темнице достиг невероятной громкости. Оковы мешали поднимать ноги, чтобы ударить по замку, а Кай, слыша все происходящее, не терял надежды вырваться и помочь новоиспеченному другу.       — Заткни его, пока нас не поймали, — рявкнул старший солдат, устало и раздраженно. — Только с меньшим кровопролитием. Никто не должен понять, что мы убили его здесь.       Второй солдат поспешил к решетке, сверяя часы. Они опаздывали с убийством уже больше пяти минут. Босс будет в ярости, если мятежник останется жив.       Солдат остановился у камеры, держась за связку ключей, которую заранее отобрал у Чанеля, и из-под лобья посмотрел на затихшего мятежника.       — Тебе лучше не сопротивляться, — едко усмехнулся он Каю, который сжимал прутья решетки пальцами, выжидая момент. — Живым тебе отсюда не выйти.       Солдат остановился перед камерой и с удивлением приподнял бровь, когда услышал шорох сбоку. Он повернул голову, в замешательстве наблюдая за движением стены. Лицо его мгновенно вытянулось от удивления, когда прямо на него, со всех ног, выскочил телохранитель, а вслед за ним принц собственной персоной живой и невредимый.       — Что за… — выдохнул солдат, едва успев произнести, как осознал, что их план провалился полностью. В ту же секунду Бэкхен подскочил к нему и выбил нож из рук, а затем мгновенно скрутил руку за спину, прижимая к решетке с такой силой, что у того в глазах помутнело.       Бэкхен готов был раздавить первого встречного убийцу, но тревога за Чанеля, все еще висящего между жизнью и смертью в лапах другого предателя, заставила его бросить все и мчаться на помощь любимому.       — Давай, помоги ему! — почувствовал Кай его намерение, когда Бэкхен на мгновение замер, растерявшись. Отпустить солдата было слишком опасно, ведь иначе принц остался бы без защиты.       Не раздумывая, Кай просунул руку через решетку и вцепился в горло предателя. Сковывающие оковы и короткая цепь делали это чертовски неудобно, но мятежник надеялся, что пока он удерживает противника, Бэкхен успеет добраться до Чанеля, а принц сможет отпереть замок камеры.       — Кенсу, скорее найди ключ! — скомандовал Кай, когда телохранитель рванул к лестнице.       Принц начал озираться по сторонам, выискивая связку ключей, которую мужчина уронил во время нападения на него Бэкхеном.       Бэкхен же стремительно пересек расстояние до ступенек и накинулся на второго солдата. Однако тот, уже понимая, что происходит, приготовился к атаке и не растерялся, когда телохранитель оказался слишком близко. Осознавая, что у охранника после удушающих захватов не осталось сил на сопротивление, солдат позволил себе отпустить его и переключиться на Бэкхена. Чанель, лишенный сил, начал хватать спасительный воздух большими глотками. Солдат тем временем, зная о ранении телохранителя, воспользовался возможностью, вскочил на ноги и мгновенно ударил юношу кулаком в живот, прямо в то место, где еще заживала огнестрельная рана.       Почувствовав внезапную резкую боль, Бэкхен вмиг отскочил к стене, прижимая руки к острой, жгучей ране. Сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди, а боль отдавалась эхом по всему телу. Он попытался сосредоточиться, но мир вокруг поплыл: тени комнаты сливались в хаос, и в этот момент солдат уже двинулся на него снова.       Ощущая угрозу над Бэкхеном, Чанель резко вытянул руку, пытаясь ухватить нападавшего за ногу и задержать его, но тот лягнул его и рванул дальше, не теряя скорости. Цепкие пальцы убийцы впились в горло Бэкхена мертвой хваткой, слегка приподнимая его над полом. Каждое движение нападавшего грозило переломить телохранителя на части. Тело болело от напряжения всех мышц, страх бил током по позвоночнику. Солдат был силен и безжалостен, готовый убить любого в комнате, лишь бы остаться живым. Бэкхен мог лишь цепляться за жизнь, сражаясь с болью и ужасом, пока каждая клетка его тела требовала выжить.       — Кенсу, скорее! — торопливо крикнул Кай, ощущая сопротивление солдата, которого удерживал. Он не видел всего происходящего у выхода, но по шуму и движениям понимал: ситуация критическая.       Кенсу, напротив, мог видеть все. Его взгляд упал на Бэкхена, попавшего в беду. Принц схватил ключи и с трясущимися руками принялся отпирать замок камеры. Сердце колотилось, нервы были на пределе. Он уже перебрал несколько ключей, и каждый из них оказался бесполезен. Последний ключ наконец вошел в замочную скважину, но Кенсу не успел провернуть его до конца.       В этот момент солдат, которого удерживал Кай, вырвался из захвата и мгновенно поднял оружие, атакуя принца. Кенсу едва успел отскочить на пару шагов, сердце билось так, что казалось, оно выскочит, а разум пытался мгновенно просчитать все варианты. Выпад повторился почти сразу же, и принц чудом избежал удара. Когда солдат замахнулся в третий раз, его руку перехватил выбравшийся из камеры мятежник. Кай с хмурым выражением, будто заранее предугадывая движения противника, мгновенно скрутил руку нападающего и, не теряя ни секунды, вырвал нож. Его действия были быстры, точны и уверены, как у бойца, который уже неоднократно сталкивался с опасностью лицом к лицу.       Затем Кай ударил солдата коленом в лицо с такой силой, что тот рухнул на пол без сознания. Но мятежник не позволил себе расслабиться. Удерживая нож в руке, он резко обернулся в сторону телохранителя и, ни капли не колеблясь, метнул его. Оружие пролетело несколько метров и точно вонзилось в голову северного мятежника. Несмотря на оковы, сковывающие движения, юноша попал точно в цель. Солдат рухнул замертво.       Бэкхен шумно выдохнул, будто только сейчас позволил себе дышать. Напряжение, сковывавшее тело, отпустило резко, почти болезненно. Он с опаской взглянул на Кая, все еще не до конца веря в произошедшее, а затем оперся спиной о стену и медленно съехал на пол. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но вместе с этим накатывало тяжелое, почти оглушающее облегчение. Он остался жив. Они оба остались живы. Доверие к Каю, которое до этого держалось где-то на грани сомнений, теперь окончательно укрепилось. В этот момент Бэкхен убедился, что мятежник не просто способен выживать, он готов спасать.       Осознав, что ситуация, наконец, перестала выходить из-под контроля, Кай резко обернулся к принцу, и в его взгляде, все еще напряженном после схватки, проступило живое беспокойство. Он почти машинально коснулся Кенсу, сначала плеча, затем провел ладонью по предплечью, проверяя, нет ли скрытой раны. Движения были быстрыми, немного грубыми, но в них читалась небрежность не от равнодушия, а от спешки и тревоги, не позволяющей терять ни секунды.       — Он не задел тебя?       Кенсу отвел взгляд от солдата, когда понял, куда именно угодил нож. Он стоял, не двигаясь, не сразу осознавая, что все уже закончилось, что опасность отступила. Короткий кивок в ответ на вопрос вышел запоздалым, почти неосознанным, как будто мысль добиралась до тела с опозданием. Юноша не сразу понял, что именно мешает ему вдохнуть: страх, шок или запоздалое осознание того, что Кай только что убил человека. Он не жалел того, кто лежал сейчас без движения. Даже мысль об этом не возникало. Слишком ясно было другое: если бы Кай не сделал этого — пострадал бы Бэкхен. И все же… Это был не страх перед смертью и не отвращение, а столкновение с реальностью, к которой Кенсу оказался не готов.       Только когда Кай коснулся его, Кенсу словно вынырнул из этого состояния. Он невольно вздрогнул и на мгновение поднял взгляд, будто только сейчас по-настоящему замечая его рядом. Но выдержать этот взгляд оказалось сложно. Благодарность внутри путалась вместе со страхом и растерянностью, а поверх всего давило тяжелое понимание того, какой ценой это произошло. Смотреть на тело убитого человека было нелегко, и еще сложнее было смотреть в глаза тому, кто сделал это.       Кай уловил это едва заметное избегание, и на секунду замер, словно хотел что-то сказать, объяснить, оправдать, дать понять, что у него не было выбора… но остановился. Потому что сейчас это не имело значения.       Он убрал руку, заставляя себя отступить и дать Кенсу пространство, в котором тот мог бы справиться с увиденным сам. Не находя больше слов, которые сейчас имели бы хоть какой-то смысл, мятежник отвернулся и направился к выходу, решив, что реакция принца может подождать, тогда как жизни Бэкхена и Чанеля — нет.       Мятежник сократил расстояние к парням несколькими быстрыми шагами, и, несмотря на оковы на руках и ногах, быстро опустился рядом с Бэкхеном, который уже сидел возле Чанеля у ступеней.       — Как он? — на ходу бросил Кай, не скрывая напряжения в голосе.       Телохранитель коротко кивнул, но этого оказалось недостаточно. Кай перевел взгляд на самого охранника, всматриваясь в его побледневшее лицо и в следы удушья на шее с небольшим кровоподтеком из-за пореза.       — Живой? — спросил он уже тише, сжав плечо Чанеля, словно проверяя действительно ли он в порядке.       Чанель с трудом кивнул. Говорить пока было трудно, ведь горло все еще сжимало болью. Кай на мгновение прикрыл глаза, будто позволяя себе короткий выдох облегчения, прежде чем снова собраться.       — Как вы узнали? — спросил он, уже глядя на Бэкхена.       — Кенсу сказал, что вы в опасности, — ответил тот без лишних пояснений. — Мы сразу прибежали сюда.       Мятежник обернулся, выискивая взглядом принца, и, к своему удивлению, почти сразу заметил его. Юноша тихо опустился рядом, стараясь не смотреть на мертвые тела неподалёку, и сосредоточенно перебирал ключи, пытаясь найти тот самый, который позволил бы снять с рук и ног Кая неудобные оковы. Каждое движение было осторожным, словно он сдерживал рвущуюся наружу панику.       Мятежник смотрел на него и постепенно понимал, что с принцем что-то не так. Влажные волосы, наспех надетая одежда и сжатые плечи выдавали напряжение, которое Кенсу скрывал от всех вокруг, стараясь казаться сильным и собранным.       — Один из них напал на меня в душевой после тренировки, — тихо, почти беззвучно произнес Кенсу, не поднимая головы, — сказал, что тебя собираются обвинить в моей смерти… и убить. Мы решили, что вам понадобится помощь.       Осознание того, что принц снова пережил покушение, отозвалось внутри Кая неприятной тяжестью. Осторожность юноши, сосредоточенность на ключах и избегание взгляда теперь казались естественной реакцией на страх. Даже в собственном доме он больше не мог чувствовать себя в безопасности.       В голове Кая мелькнула мысль о том, сколько ещё подобных попыток может быть впереди, если принца пытались убить уже дважды, и это при том, что еще и недели не прошло с последнего покушения.       Кай глубоко вздохнул, переводя взгляд на мертвое тело господина Кана. Скоро кто-то обязательно заметит пустое место у входа в темницу и дворец вот-вот погрузится в хаос.       — Тебе нужно бежать, пока никто не спохватился, — сказал Бэкхен, проследив за взглядом мятежника, в голосе звучала тревога, смешанная с твердой решимостью.       Кай понимал, что оставить принца здесь будет непросто, и чувство ответственности сковывало его движения. Конечно, Бэкхен мог присмотреть за ним, как телохранитель, но воспоминание о том, как он, пытаясь помочь Чанелю, сам оказался в ловушке и едва не был задушен, не давало покоя. Телохранитель все еще был недостаточно здоров, а значит, существовал риск, что нападение может повториться.       — Будет непросто убедить короля, что это не ты убил охранника, — добавил Бэкхен с напряжением в голосе. — Он все равно решит, что это сделал ты, когда сбегал.       Кай кивнул, ощущая тяжесть выбора и понимание, что другого исхода ждать не стоит. Крис все еще считал его преступником, и, если юноша замешкается или захочет задержаться, его наверняка поймают и без лишних слов казнят, как убийцу и врага короля.       — Бэкхен сказал, что здесь есть тайный ход, ведущий за дворцовую стену. Ты можешь бежать через него, — произнес Кенсу, расправляя оковы на руках Кая, его пальцы дрожали, а взгляд был усталым, почти потерянным.       Кай допускал, что юноше, возможно, совсем немного не хочется расставаться с ним.       — Иди, — тихо, через силу шепнул Чанель, ощущая, как трудно Каю решиться уйти. — Тебя ждут дома.       Мятежник кивнул, принимая неизбежное. Выбора у него не было. Он понимал, что, если не уйдет сейчас, шанса больше не будет. Любая задержка могла обернуться смертью.       — Спасибо за все, — сказал он, пожал руку охраннику и поднялся с места, направляясь к камере за той одеждой, в которую был одет в лесу. Благодаря усилиям Чанеля теперь она была чистой и сухой, оставлять ее здесь было бессмысленно.       Принц остался наедине со своими друзьями, с горечью осознавая, что это последние минуты, которые он проведет вместе с Каем.       — Тайный ход находится за тренировочным залом, — объяснил ему Бэкхен, пока мятежник одевался. — Там есть небольшой выступ на стене, открывающий проход. Он скрыт под слоем вьюнка. Проведи Кая, а я доставлю Чанеля к доктору Чжану. Мне не нравится, как выглядит его шея, — добавил он, с тревогой всматриваясь в темные пятна на коже.       — Я в порядке, — шепнул Чанель, садясь удобнее, ощущая, как каждое движение вызывает болезненные ощущения. — Тебе лучше не оставлять принца одного. И вообще, когда здесь начнется хаос, вам лучше держаться подальше.       — Я не собираюсь оставлять тебя одного разбираться со всем этим, — сказал Бэкхен, но затем глубоко вздохнул, ощутив, как напряжение сковывает грудь. — Хотя ты прав, Кенсу нельзя потом возвращаться одному.       Парень глубоко вздохнул, словно принимал одно из самых трудных решений в жизни, и снова посмотрел на Чанеля.       — Ты правда в порядке?       Чанель кивнул, и Бэкхен едва заметно расслабился.       — Если врешь, я потом собственноручно прикончу, — добавил он с суровой интонацией, но пальцы невольно сжались на ремне, демонстрируя беспокойство.       — Я обязательно вернусь. Я быстро, — пообещал Чанель. Бэкхен видел кивок, почувствовал легкое смягчение напряжения и выпрямился, вытирая с лба холодный пот. Охранник кивнул, и Бэкхен едва заметно расслабился.       — Если врешь, я тебя потом собственноручно прикончу, — пригрозил он, и в этом суровом тоне сквозило не злое намерение, а искреннее беспокойство. — Я обязательно вернусь. Я быстро, — уверил он парня, и когда Чанель кивнул, парень встал на ноги, направляясь к мятежнику вместе с принцем.       Кай тем временем переоделся и предусмотрительно приковал бессознательного солдата оковами к решетке, чтобы тот, придя в себя, не смог сбежать. После этого трое парней выскользнули из темницы, в спешке пробираясь по сырому, темному тоннелю.       Как только они вышли на улицу, в глаза Кая ударил яркий свет. Несколько дней в полумраке темницы оставили свой отпечаток, и сначала пришлось дать глазам привыкнуть к свету, щурясь и моргая чаще обычного. После этого троица, ведомая Бэкхеном, с осторожностью двинулась к потайному ходу, каждый шаг отдавался напряжением и предчувствием опасности.       Оказавшись у цели, Бэкхен поспешил найти нужный рычажок под слоем вьюнка. Пальцы нащупали выступающий камень, он надавил на него, и стена, долгие часы стоявшая недвижимо, тихо заскрипела и начала медленно отодвигаться, открывая узкий проход, ведущий за пределы дворца.       — Впереди есть небольшая роща, — сказал Бэкхен, пропуская Кая вперед. — Там можно укрыться, пока никто не заметил. А дальше уже город.       Он прикрыл проход растением, оставляя за собой лишь слабую тень движения, глаза все еще блуждали вокруг, проверяя, нет ли никого поблизости. Желание отправить Кая вперед и вернуться за Чанелем било в груди, но, видя поникшее состояние принца, он не мог так быстро увести его обратно. Он должен был позволить ему попрощаться с мятежником.       Кай взглянул в сторону рощи. Кенсу сделал то же самое, не зная, что сказать. Их глаза на мгновение встретились, и между ними словно повисла тишина, полная непроизнесенных слов и внутреннего напряжения. Казалось, вся свежесть улицы растворялась, оставляя лишь это ощущение, что они не хотят отпускать друг друга. Чувство, что это, возможно, их последняя встреча, делало тишину между ними еще тяжелее.       — Удивительно… — тихо пробормотал мятежник, глубоко вдохнув свежий воздух, но внутренне ощущая тяжесть каждой секунды. — Впервые не хочется покидать место, где меня пытались убить.       Бэкхен, почувствовав в голосе Кая тонкую ноту отчаяния, лишь тихо вздохнул. Все же Чанель был прав: мятежник не спешил уходить из-за принца, и в этом было что-то большее, чем просто забота.       — Зато теперь ты свободен, — сказал Кенсу с легкой, почти натянутой улыбкой, стараясь скрыть свое волнение.       Кай ответил усмешкой, но тут же нахмурился: на щеке принца проступил след от удара, теперь видимый без полумрака темницы. Мятежник задержал взгляд на юноше на долю секунды дольше, чем следовало. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу, а разум быстро пересчитывал все возможные последствия.       — Идем со мной, — вырвалось у него, прежде чем Кай успел осознать собственные действия.       Протянув руку, он ощутил, как внутри всё дрогнуло, словно страх и решимость смешались в одном порыве. Оставаться в стороне он больше не мог, зная, что во дворце для принца не осталось ни одного по-настоящему безопасного места. Сейчас важнее всего была его жизнь.       Кенсу с большим удивлением посмотрел на протянутую ладонь. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышно было в каждом вдохе. Желание схватить эту руку и последовать за Каем хоть на край света было почти невыносимым, но разум твердил, что это будет неправильно. Обещание, данное Бэкхену, удерживало юношу от необдуманных поступков. Он не мог оставить друзей на растерзание своему отцу, ведь последствия побега для них будут катастрофическими. Обвинения в предательстве теперь грозило не только ему, но и Чанелю с Бэкхеном.       — Тебе здесь больше не безопасно, — продолжил Кай, замечая сомнение в глазах принца. — Не думаю, что северяне оставят тебя в покое. И при всем моем уважении к твоему телохранителю, я не думаю, что сейчас он сможет полностью тебя защитить.       Бэкхен, не повернув головы, прислушивался к разговору. В другой ситуации он бы вмешался, заверяя мятежника в обратном, но сейчас понимал, что Кай прав. Северные мятежники знают о том, что он уязвим, а потому попытаются убить принца еще раз. Тем более, что один из них был слишком близок к королю. Чтобы помешать его планам, Кенсу в первую очередь нужно было держать подальше от Чунмена.       — Он прав, — наконец сказал телохранитель, повернувшись к принцу с серьезным видом. — Сейчас для тебя я не слишком хорошая защита. И здесь действительно стало небезопасно. Пока твой отец доверяет Чунмену, мы не сможем тебя защитить.       Бэкхен глубоко вздохнул.       — Я не говорю, что за стенами дворца ты будешь в полной безопасности. Это не так. Но если решишь уйти, рядом с тобой будет тот, кто сможет позаботиться о тебе. Я верю, что Кай отлично справится с этой ролью, пока я не восстановлюсь.       Он посмотрел на мятежника, мысленно посылая ему сигнал: если тот ошибется, последствия будут неминуемы. Но Кай лишь спокойно кивнул, тихо заверяя, что уже принял на себя эту ответственность.       — К тому же, разве ты не хотел, как будущий король, помочь своему народу? — снова обратился Бэкхен к Кенсу. — Сейчас у тебя есть шанс сделать это. Тем более, на твоей стороне уже есть союзник.       — Но я обещал, что не оставлю тебя и Чанеля разбираться с отцом. Если я уйду, он решит, что я предал его. Вы можете пострадать.       — С нами все будет в порядке. Сейчас не тот случай, чтобы держать обещание. Я все еще твой телохранитель и должен позаботиться о твоей безопасности. Однако решение остается за тобой. Решайся быстрее, другого шанса не будет, — прозрачно намекнул он.       Кенсу не отводил взгляда от ладони Кая. Внутри все сжималось от эмоций: сердце тянуло вперед, к Каю, к свободе, к чему-то новому и пугающе желанному, а разум цеплялся за долг, за обещания и страх последствий. Он понимал, что, если отдастся порыву, может обречь друзей на опасность. Он не мог не думать о том, что скажет Крис, что сделает, когда узнает. Не мог не представлять, как обвинение падет на Чанеля, как Бэкхену придется отвечать за его выбор. Но и отвернуться от Кая сейчас казалось почти невозможным: слишком сильно принца притягивало к нему.       Внезапно в воздухе прозвучал сигнал тревоги. Все трое вздрогнули: вдалеке послышались голоса, сначала приглушенные, а затем все более отчетливые — стража уже искала беглеца.       — Похоже, мою пропажу обнаружили, — пробормотал Кай, и в его голосе впервые проскользнуло напряжение, хотя взгляд все еще оставался прикованным к Кенсу.       — Нужно идти, как можно скорее, — снова сказал Бэкхен, выглянув из укрытия. — Решайся быстрее.       — Кенсу, — тихо позвал его Кай. — Идем.       Чувствуя немалое давление сразу с трех сторон: уверенную настойчивость Кая, напряженное ожидание Бэкхена и приближающийся шум стражи, которая вот-вот могла нагрянуть к тайному ходу, принц наконец сделал выбор. Он осторожно вложил свою ладонь в протянутую руку, зная, что пути назад уже нет. Пальцы Кая тут же крепко сомкнулись, словно он боялся, что юноша передумает.       — Я отведу его в безопасное место, — сразу же сказал Кай, обращаясь к телохранителю, не выпуская руки Кенсу. — Захочешь найти нас: повернись спиной к китайской стене и вдоль лабиринта иди на восток, прямиком к северному сиянию.       Бэкхен недоуменно вскинул брови, на мгновение растерявшись, не до конца понимая сказанное. Он уже собирался переспросить, но Кай, не давая времени ни на вопросы, ни на сомнения, мягко потянул принца за собой, и они быстро двинулись в сторону рощи, стараясь держаться в тени.       Бэкхен лишь тихо вздохнул, задержав взгляд на встревоженных глазах убегающего принца. Попрощаться толком не вышло, и от этого внутри неприятно кольнуло, но времени на это уже не оставалось. Он поспешно закрыл тайный ход, возвращая стене прежний вид, огляделся по сторонам и замер.       На одной из крыш, вдалеке, стояла темная фигура.       В голове вмиг пронеслось воспоминание о человеке в черном, который, по словам принца, спас его от нападения. Бэкхен прищурился, пытаясь разглядеть его, но расстояние и тени скрывали детали, оставляя взору лишь смутный силуэт. Был ли он на их стороне или просто наблюдал, чего-то выжидая, понять было невозможно. Впрочем, времени на размышления не осталось. Голоса стражи раздались совсем рядом.       Бэкхен быстро прижался спиной к стене здания, затаив дыхание. Бежать было некуда, и он ясно понимал: если его найдут здесь, у самого тайного хода, никакие оправдания уже не помогут. И тогда он не сможет сдержать обещание, данное принцу.       Юноша прикрыл глаза, позволяя напряжению на мгновение захлестнуть его.       — А это еще кто? Вон там, на крыше?       Резкий оклик разрезал тишину. Ему тут же ответили другие голоса, и спустя секунду двор наполнился суетой. И весь этот шум постепенно начал смещаться в сторону, уводя стражу прочь от укрытия.       Бэкхен медленно выдохнул, только сейчас позволяя себе вдохнуть полной грудью, и осторожно выглянул из-за угла. Солдаты уже спешили в другую сторону, не оглядываясь, а крыша… была пуста, будто там и не стоял никто мгновение назад.       Юноша нахмурился, задержав взгляд на том месте дольше, чем следовало, пытаясь понять, было ли это случайностью или же тот человек сознательно позволил себя заметить, чтобы отвлечь внимание. Ответа не было, только странное ощущение, что все произошло слишком вовремя, чтобы быть простым совпадением.       Как бы там ни было, это дало ему шанс.       Не теряя больше ни секунды, Бэкхен оттолкнулся от стены и быстро двинулся прочь, уже не оглядываясь. Первым делом он намеревался найти Чанеля.