Мятежники

      Кенсу часто слышал от Бэкхена, что тот дважды сбегал из дома. Первый раз — чтобы попасть на концерт любимой группы. Второй — еще в раннем детстве, когда он убежал в парк, чтобы покормить бездомную собаку. Тогда он провел с ней всю ночь, играя и смеясь, а под утро просто уснул рядом. Проснулся он только тогда, когда его нашли обеспокоенные родители.       Сам же Кенсу еще никогда не покидал родного дома. И теперь, убегая от привычных стен, чувствовал себя потерянным. Перед ним неожиданно открылся новый неизведанный мир, в котором, при всем своем страхе, принц почувствовал себя свободным.       Он бежал среди высоких деревьев, крепко сжимая руку Кая, будто боялся потеряться, если отпустит. Время от времени он оглядывался, вслушиваясь в звуки позади, почти ожидая в любой момент увидеть погоню. Юноша слышал приглушенные голоса где-то позади и легко мог представить, с какой яростью отец будет смотреть ему в глаза, если далеко убежать им все-таки не удастся. А это могло случиться в любой момент, потому что Кенсу никогда не был хорошим бегуном, а подготовки вчера и сегодня явно было недостаточно. Он уже задыхался, изо всех сил заставляя себя двигаться дальше. Ноги неприятно ныли после последних дней из-за того, что он слишком резко взялся за тренировки, и теперь тело не успевало за его упрямством. Каждый шаг давался тяжелее, приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не оступиться о кочки, то и дело возникающие на пути. Но он не останавливался, потому что сейчас важнее всего была жизнь его нового друга.       — Скоро доберемся до города, и там сможем укрыться, — сказал Кай, не выпуская руку принца из своей, будто знал, что, если отпустит, Кенсу тут же замедлит шаг.       И принц бежал вслед за ним, почти не замечая, что на одной ноге у него надет кроссовок, а на второй — банный тапок, который он в спешке надел, сбегая из раздевалки, и который то и дело норовил слететь с ноги.       Как и говорил Кай, спасительный город показался из-за деревьев уже совсем скоро. Парни спустились с небольшого холма и проскочили на одну из улиц, все так же быстро перемещаясь между домами. Бегло оглядывая улицы, Кенсу чувствовал себя так, будто впервые оказался по ту сторону дворцовых стен, не как принц, а как обычный человек. Раньше, когда народ еще испытывал к его семье хоть какую-то симпатию, он бывал в городе и появлялся на публике, но тогда все выглядело иначе. Рядом с ним всегда была охрана, сопровождающие не отходили ни на шаг, и каждое его действие было заранее продумано: он не мог ни шагнуть в сторону, ни позволить себе лишнюю эмоцию.       Сейчас же город открывался перед ним без прикрас. Все вокруг было живым, шумным, непрерывно движущимся. Люди свободно шли по своим делам: кто-то спешил на работу, кто-то болтал у дома, выйдя на прогулку с детьми. Никто не оглядывался, не ждал разрешения и не жил по чужому приказу.       И именно это ощущалось особенно остро. Здесь, вдали от дворцовых стен, он словно впервые позволял себе просто быть, без правил, без чужого взгляда, без давления. Словно впервые он не просто наблюдал за жизнью со стороны, а действительно оказался внутри нее. Только сейчас, рядом с Каем, он по-настоящему осознал, как долго задыхался в своем мире, не понимая этого до конца.       Он невольно задержал взгляд на паре смеющихся людей у соседнего дома, на ребенке, который спокойно бежал вперед, не оглядываясь на взрослых, на мужчине, лениво опирающемся о стену, будто у него было столько времени, сколько он сам решит.       Казалось, этих людей не коснулась трудная жизнь, которую создал его отец. Во всяком случае, они не выглядели несчастными, как утверждал Кай, сидя в темнице.       — Здесь все иначе, — объяснил Кай, словно заранее понимая, какие мысли крутятся у принца в голове. — Это столица, и дворец отсюда близко. Здесь люди, если чем-то и недовольны, предпочитают молчать. В отличие от других городов, место здесь спокойное, терять его не хочется. Понимаешь?       Кенсу кивнул. Наверное, здесь, ближе ко дворцу, люди действительно чувствовали себя в большей безопасности, чем те, кого знал Кай. Здесь хотя бы были стражники, которые могли защитить их в случае угрозы северян.       Принц остановился, едва не впечатавшись в спину Кая, когда тот резко замер. Он выглянул из-за его плеча, пытаясь понять причину остановки, и нервно сглотнул, когда заметил нескольких спешно идущих навстречу солдат. Наверняка они искали их: двоих предателей, сбежавших из-под королевского надзора.       — Мама, а что здесь делает принц? — тихо спросила маленькая девочка, дергая болтающую с соседкой мать за подол платья.       Она стояла всего в нескольких шагах, поэтому Кай с Кенсу отчетливо ее услышали. Оба сразу повернулись к ней лицами: Кенсу — в удивлении, что его вообще узнали в такой простой одежде, а Кай — с тревогой, понимая, к чему может привести этот невинный детский вопрос.       Мятежник тут же начал оглядываться, выискивая выход. Кенсу же продолжал смотреть на девочку.       — Ну что ты, дорогая, — отвлеклась ее мать от разговора, не сразу подняв взгляд. — Принцу здесь нечего делать. Ты просто перепутала этого юношу…       Она замолчала на полуслове, заметив принца. По ее внезапному шоку на лице Кенсу понял, что она узнала его. И ее соседка тоже. А затем и другие люди, проходившие мимо, остановились, привлеченные любопытным заявлением из уст девочки.       Все с интересом уставились на них с Каем и начали шептаться. Стражники, заметив впереди растущее скопление людей, насторожились и ускорили шаг. Сначала они шли медленно, присматриваясь, а когда узнали в одном из силуэтов сбежавшего пленника, сорвались с места и закричали, приказывая оставаться на месте.       Как бы не так.       Увидев, что дело плохо, и мгновенно определившись с направлением, Кай резко потянул принца в ближайший проулок. Солдаты бросились следом, требуя остановиться. Кто-то даже пригрозил выстрелом, но Кай не замедлялся, зная, что никто не рискнет тронуть наследного принца.       Они петляли между каменными домами, словно в лабиринте. Кенсу едва успевал уворачиваться от прохожих и смотреть под ноги. Каждый новый поворот почти сразу приводил их к новым солдатам, и казалось, что стражники уже заполнили все улицы, лишая их любого выхода.       Но Кай уверенно ориентировался в городе. Он находил проходы там, где, казалось, их быть не могло, и использовал любую лазейку, чтобы уйти от преследования. Таким нехитрым образом им удалось укрыться в одном из магазинов, в ожидании, когда стражники пробегут мимо, а затем ушли через черный ход.       Но каждый раз, когда они сталкивались с обычными людьми, их тут же узнавали. Удивление людей порой было настолько сильным, что кто-то невольно вскрикивал или слишком громко реагировал, в следствие чего солдаты снова отправлялись за ними в погоню.       — Держи, ты слишком заметен, — Кай на бегу сунул принцу одежду, которую стянул с веревки для сушки в соседнем дворе, и сам быстро натянул рубашку и кепку.       Кенсу досталась черная толстовка с капюшоном на пару размеров больше. Она была все еще влажной после стирки, но принц и не думал жаловаться. Сейчас это не имело значения, главным было сбежать.       Когда стражники в очередной раз потеряли их из виду, принц и мятежник притаились в одном из переулков.       На центральной улице было людно. Похоже, сегодня был базарный день, потому что повсюду стояли палатки с товарами и едой, и улица бурлила жизнью. Но вместе с толпой здесь было и множество королевских солдат, словно они уже понимали, где именно могут появиться беглецы.       — Придется идти через улицу, — негромко сказал Кай, осторожно выглянув из-за стены. — Другого выхода нет. Солдаты уже везде, но здесь много людей, можем затеряться среди толпы.       Кенсу высунулся из-за угла, но Кай тотчас потянул его за рукав, заметив, как с другой стороны улицы проходят двое солдат в королевской униформе. Парень резко вытянул руку и уперся локтем в стену рядом с принцем, закрывая его лицо от возможных взглядов. Сам он шагнул ближе, полностью перекрывая Кенсу собой, и оказался так близко, что издали они могли показаться влюбленной парой, спрятавшейся в полутемном проулке.       Кенсу сразу понял причину этой близости и замер, терпеливо ожидая, когда можно будет отодвинуться. Пока солдаты медленно проходили мимо, он прикусил губу от напряжения и, не шевелясь, смотрел на Кая: на линию его шеи, ключицы, едва видневшиеся из-под воротника, на чуть приоткрытые губы, застывшие в напряженном ожидании.       Он поднял взгляд выше и неожиданно встретился с внимательным взглядом Кая. Кенсу сглотнул, чувствуя, как по коже разливается тепло, не имеющее никакого отношения к страху.       — Что? — тихо спросил он, стараясь скрыть волнение.       Кай на миг задержался с ответом.       — Красивый… — вырвалось у него тише, чем он, кажется, собирался сказать. И сразу после этого он едва заметно напрягся, будто сам себя одернул.       Кенсу приподнял брови от неожиданности, и в тот же момент Кай резко отвел взгляд, словно только сейчас понял, что сказал лишнее.       — Я… хотел сказать, ты слишком выделяешься, — быстро добавил он уже более ровным тоном. — Это плохо сейчас.       Он проследил, как солдаты скрылись из виду, и только тогда отступил назад, разрывая расстояние между ними.       — Твое лицо так и бросается в глаза, а тебя ведь здесь каждый знает. Поэтому нужно как-то… — с этими словами парень рукой очертил в воздухе несколько линий рядом с его лицом и на мгновение замер, подбирая объяснение.       Кенсу непонимающе прищурился.       — Сейчас, — быстро отреагировал Кай, догадавшись, что принц ничего не понял из того, что он ему показал.       Он огляделся, будто что-то ища, затем перевел задумчивый взгляд на стену, протянул руку вперед и провел пальцем по потемневшим разводам на стене — следам дождевой грязи и пыли, въевшейся в камень. После этого вернулся к принцу и, не говоря ни слова, коснулся его щеки.       Пальцы скользнули по коже медленно, осторожно: от скулы к подбородку, затем вверх, к носу, слегка задевая кончик, и напоследок ниже, под губы — в этот раз медленно и почти невыносимо долго задерживаясь на этом движении.       Кенсу снова сглотнул, чувствуя, как дыхание сбивается не только от напряжения, но и от этой близости. Кай смотрел на него не отрываясь, и в этом взгляде было что-то, что он сам, казалось, не до конца контролировал. Да и сам Кенсу с трудом отводил глаза, ловя в ответном взгляде мимолетные искорки, пока шум улицы не вернул их обоих в реальность.       — Да, так будет лучше, — хрипловато сказал Кай, после чего коротко откашлялся и отступил, переключая внимание на оживленную улицу.       Кенсу опустил голову и машинально поправил свой новый наряд: толстовку, капюшон, штаны. Он понял, что на лице остались грязные разводы, лишь когда Кай уже сделал то же самое с собой. В какой-то момент, пока они стояли напротив друг друга, ему показалось, что мятежник разделяет его странное, непонятное чувство, возникшее еще при первой встрече. Но, может быть, это было всего лишь его воображение? Может, этот пристальный взгляд в глаза ничего не значил? Что, если в нем не было того же напряжения, которое ощущал он сам, а Кай просто оценивал результат своей «маскировки»?       Принц понял, что не сможет узнать ответ на этот вопрос, потому что Кай уже снова выглядывал из-за угла, и при этом с серьезным видом о чем-то рассказывал.       Вспомнив, что они вообще-то в бегах, Кенсу резко оборвал собственные мысли и вслушался.       — …там сможем укрыться. Я пойду первым. Встретимся в конце улицы, — с этими словами Кай торопливо направился к толпе.       Кенсу только и успел вытянуть руку в попытке ухватить парня за рукав, но схватил лишь пустоту. Кай уже скрылся среди людей, оставляя Кенсу в полном одиночестве.       Принц вздрогнул и растерянно огляделся, не сразу понимая, что делать дальше. Назад пути не было, а вперед идти одному казалось слишком рискованным, особенно когда он даже не знал направления.       Спрятавшись за углом, он раздраженно качнул головой и взъерошил волосы, понимая, что ему не стоило витать в облаках и нужно было внимательнее слушать Кая.       — Нашел время для романтики… — едва слышно пробормотал он, прижимаясь к холодной стене здания.       Кенсу закрыл глаза и глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, потому что паника сейчас не даст ничего полезного, и в первую очередь ему нужно просто взять себя в руки. Придя к такому умозаключению, принц напряг память, стараясь восстановить в памяти то немногое, что успел услышать от Кая перед его уходом. Кажется, тот говорил, что они должны встретиться в конце улицы.       Это уже было хоть что-то, во всяком случае с местом встречи уже определились. Да и направление несложно определить по тому, в какую сторону направился Кай из переулка. Остальное принц решил выяснить уже на месте, потому что, скорее всего, мятежник все равно подаст знак, где его искать. Ну, в самом деле, не оставит же он его посреди улицы.       С этими мыслями Кенсу натянул капюшон ниже на глаза и, засунув руки в карманы толстовки, уверенно шагнул в толпу, стараясь выглядеть как можно менее заметным. Он быстро проскользнул между двумя женщинами у прилавка и ускорил шаг, замечая неподалеку солдат, которые внимательно осматривали людей, выискивая знакомые лица. Встречаться с ними лицом к лицу не хотелось, поэтому юноша спешно начал пробираться вперед, обходя людей, порой, задевая их плечами.       До конца улицы оставалось совсем немного, и Кенсу даже успел подумать, что, возможно, все идет слишком гладко. Пока в следующий момент, задумавшись, он не столкнулся с кем-то и едва не потерял равновесие. Он обернулся, бросая извинения, и с ужасом замер, когда понял, что перед ним стоит солдат.       На мгновение время будто остановилось, а затем выражение лица стражника резко изменилось, и Кенсу понял, что времени больше нет, и нужно бежать.       Он сорвался с места, когда стражник потянул к нему руку, намереваясь ухватить своей тяжелой ладонью. Кенсу почувствовал, как ткань толстовки натянулась под пальцами солдата, когда тому все же удалось его коснуться, но захват оказался недостаточно крепким, и принц быстро высвободился. Однако хваткая рука все же успела сорвать с него капюшон, и теперь лицо Кенсу оказалось полностью открыто для всех вокруг.       Но исправлять ситуацию уже было некогда. Юноша как можно быстрее стал пробираться сквозь толпу, когда позади раздался крик о том, что Его Высочество непременно должен остановиться. Этот голос привлек внимание, из-за чего люди начали расступаться, формируя живой коридор, в котором теперь было слишком хорошо видно убегающего принца, преследуемого солдатами.       Кенсу понял, что дело плохо, когда в этом самом коридоре, среди расступившихся людей, заметил еще нескольких стражников, бегущих ему навстречу. В этот момент стало ясно, что он оказался в ловушке и добраться до места встречи с Каем становилось невозможным.       Принц отчаянно оглядел толпу, выискивая любой возможный путь отступления, и на мгновение замер, заметив знакомую рубашку в нескольких шагах от себя. Кай, не имея возможности пробиться через толпу, махал ему рукой, беззвучно подзывая к себе. Но Кенсу понимал, что солдаты слишком близко, и он не успеет добраться к Каю так чтобы у них остался шанс уйти вдвоем. Это означало лишь то, что он втянет Кая в погоню и поставит под удар не только себя.       Поэтому, недолго думая, вместо того чтобы броситься к мятежнику, Кенсу ринулся сквозь толпу в другую сторону, в узкий проулок между двумя широкими зданиями, почти незаметный среди улиц. Причина сего поступка была одна: лучше пусть схватят его одного. Рисковать чужой жизнью, когда у него еще есть шанс ее спасти, он не станет.       Признаться, Кенсу не надеялся на хороший исход, когда рванул что есть сил в затемненный проулок. В голове была только одна мысль, что он должен увести преследователей как можно дальше, чтобы Кай смог спокойно укрыться в надежном месте. Поэтому, когда перед ним внезапно выросла глухая стена, принц почти не удивился. Куда более удивительным казалось другое. То, что за все время этой бешеной гонки по «лабиринту» улиц это оказался первый тупик. Это лишь подтверждало, что Кай знал город как свои пять пальцев, а значит, бывал здесь далеко не раз.       Кенсу сглотнул, тяжело дыша, и сделал шаг назад. Кто бы мог подумать, что он угодит в тупик спустя несколько минут после побега. Юноша оглянулся назад, собираясь вернуться обратно, но тяжелые шаги стражников приближались очень быстро.       Схватившись за последнюю надежду, Кенсу метнулся к одной из двух дверей, расположенных друг напротив друга, но она оказалась заперта. Тогда он проскочил ко второй, взобравшись по невысоким ступенькам, но снова неудача.       Возможности сбежать больше не было.       Спустившись вниз, к основанию лестницы, Кенсу спрятался за перилами, с силой сжимая их и не отрывая взгляда от угла, из-за которого в любую секунду могли появиться солдаты. Он еще раз огляделся, убеждаясь, что спрятаться негде и смиренно закрыл глаза, зная, что это конец.       Внезапно чья-то ладонь резко закрыла ему рот, и юношу буквально втянули в темноту неприметной двери под лестницей. В следующую секунду за его спиной глухо щелкнул замок. Кенсу вздрогнул от страха. В груди вспыхнула паника, но его уже прижали к холодной стене. Сквозь узкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери, он заметил силуэт, склонившийся к нему. Сердце зашлось бешеным ритмом. Принц распахнул глаза, не в силах даже вдохнуть как следует. Чужой палец тем временем прижался к его губам, требуя тишины.       — Больше никогда так не делай, — раздался тихий, строгий голос.       Свет, просачивающийся сквозь щель, скользнул по лицу незнакомца, и с губ принца тут же сорвался вздох облегчения, когда он узнал мятежника.       Кай. Ну и напугал же он его своим внезапным появлением.       — Они были совсем близко. Я не хотел, чтобы тебя поймали, — поспешил оправдаться Кенсу, уже заранее чувствуя, что Кай наверняка сердился из-за его побега.       — Знаю, — вздохнул парень в ответ. — Но не забывай, что это ты здесь гость, а не я. У меня всегда есть в запасе несколько хитростей. Поэтому больше не вздумай от меня убегать. Я отвечаю за тебя головой.       Кенсу молча кивнул, понимая, что Кай со всей серьезностью отнесся к обязанностям телохранителя, которые на него возложил Бэкхен.       — Идем.       Кай запер дверь и направился куда-то вглубь комнаты, прямо в темноту.       Кенсу невольно бросил взгляд в сторону полоски света. Снаружи слышались тяжелые шаги и глухие удары, когда солдаты пытались войти в первые две двери, явно, как и он сам, не заметив этой.       В стороне вспыхнул слабый свет, и юноша сразу повернулся к Каю, который теперь освещал помещение небольшим фонарем.       — Выход там, — коротко кивнул он в противоположную от двери сторону и пошел вперед.       Кенсу немедленно поспешил за ним.       — А как ты узнал, что я буду здесь? — спросил он, догоняя его.       — Переулок, в который ты вбежал, ведет только в одну сторону — в этот тупик. Я сразу понял, что найду тебя здесь, поэтому поспешил коротким путем, — ответил Кай, ведя его через темный подвал.       — И откуда ты все здесь знаешь? — тихо спросил Кенсу, с любопытством оглядывая старое, испещренное временем помещение, так напоминавшее ему тайный ход в темницу.       — Я часто бывал здесь раньше, — последовал ответ.       Кенсу на мгновение задумался. Ему было любопытно, что именно привело Кая в этот город так далеко от дома, но почему-то он чувствовал, что за этим стоит не самая светлая история. Поэтому не стал спрашивать. Если Кай захочет, однажды сам расскажет ему.       Когда они вновь вышли на улицу, начался мелкий дождь, который за короткое время превратился в настоящий ливень. Поэтому к убежищу юноши добирались уже мокрые с головы до ног.       Зато улицу мятежники пересекли без лишних трудностей. Из-за плотной стены дождя было трудно разглядеть что-либо впереди, поэтому даже если бы они столкнулись со стражей лицом к лицу, их вряд ли бы сразу заметили.       Правда, оказавшись в нужном месте, они не вошли через дверь, как сначала думал Кенсу. Не то чтобы они не попытались: Кай постучал в окно, ведь они оказались с обратной стороны дома, но никто так и не откликнулся. Тогда парень ловким движением отодвинул оконную раму и распахнул окно.       Кенсу поймал себя на мысли, что за последние несколько дней лазает в окна чаще, чем за всю жизнь. И это было даже немного забавно. Но в этот раз он не знал, в чей дом пробирается, и от этого внутри возникало странное чувство, будто он воришка. Дома такого ощущения не было.       Он вдруг вспомнил о Бэкхене, внутренне переживая о том, что сейчас происходит с ним и Чанелем. Ведь отец уже узнал о побеге и, должно быть, в ярости.       С этими невеселыми мыслями Кенсу перелез через подоконник, стараясь не задеть цветок, который Кай аккуратно отодвинул, когда влезал первым.       Сам мятежник уже стоял внутри и придерживал шторы, чтобы Кенсу не испачкал их грязью с улицы.       Опуская ногу на ковер, Кенсу невольно вспомнил доктора Чжана. Если хозяин этого дома хотя бы наполовину такой же чистоплотный, как Исин, ему вряд ли понравится, во что превратится его ковер. И хотя Кай сразу снял обувь, оказавшись внутри, это мало помогало, потому что вода с них обоих стекала на пол, образуя лужицы.       Кенсу перекинул через подоконник вторую ногу, окончательно оказываясь внутри, и Кай сразу же закрыл окно, словно боялся, что их все еще могут заметить с улицы. Он уже собирался попросить принца снять обувь, но Кенсу уже сделал это сам и теперь стоял босыми ногами на мокром ковре.       И все бы ничего, если бы не одна деталь, которая сразу бросилась в глаза.       Кай нахмурился, задерживая взгляд на ногах принца, и только теперь, когда они оказались в относительной безопасности, заметил то, что во время погони просто ускользнуло от его внимания. Одна нога Кенсу была почти чистой, лишь мокрой от дождя, тогда как вторая оказалась полностью испачкана в грязи. Не стоило долго догадываться, в чем причина этой оплошности, ведь в руках принц держал лишь один кроссовок.       На мгновение Кай замер, мысленно возвращаясь назад, к тому моменту, когда впервые увидел принца в такой странной, нелепой обуви. Тогда он был слишком сосредоточен на побеге и просто отмахнулся от этой детали, решив, что разберется позже. Но теперь понимал, что момент был упущен.       Кенсу неловко поджал пальцы на ногах, будто надеясь, что это поможет скрыть оплошность, но почти сразу понял, что уже слишком поздно, и, отводя взгляд, лишь переступил с ноги на ногу.       — Я потерял тапок по дороге, — тихо признался он, опустив глаза.       Ему было неловко за эту глупую и неуместную мелочь, и он не знал, заметил ли Кай вообще, в чем он выбегал из темницы, или только сейчас обратил на это внимание. В любом случае, Кенсу боялся показаться неуклюжим, и надеялся, что его не считают лишним грузом, с которым приходится возиться. Но в ответ не прозвучало ни насмешки, ни упрека. Лишь тихий вздох.       Приглядевшись внимательно, мятежник заметил на коже принца тонкие царапины, местами проступившую кровь, смешанную с дождевой водой и уличной пылью.       — Как долго ты бежал так? — тихо спросил он и тут же нахмурился, словно только сейчас по-настоящему осознал, что Кенсу все это время бежал рядом с ним, не останавливаясь, не жалуясь и даже не подавая вида, насколько ему тяжело.       — Я… не уверен. Не хотел отвлекать… — ответил принц.       Кай медленно скользнул взглядом вниз, задержался на испачканной ноге, на тонких царапинах, едва заметных под слоем грязи и тихо выдохнул, будто делая для себя какой-то вывод. В этом коротком, почти неслышном звуке не было ни тени упрека, а только сдержанное, спокойное восхищение. Мысль о том, что Кенсу ни разу не остановился, не попросил передышки и продолжал бежать, несмотря на боль, отозвалась в нем неожиданным уважением.       — Упрямый, — протянул мятежник, и Кенсу заметил, как уголок его губ едва заметно дрогнул.       И только после этого Кай, будто возвращаясь в реальность, наконец перевел взгляд на комнату, в которой они оказались, и тише, уже более собранно, добавил, что им стоит переодеться, потому что оставаться в мокрой одежде дальше было бессмысленно.       — Похоже, тетушки нет дома, — сказал он, немного оглядевшись.       Коридор, в который они попали, действительно был пустым, и по тишине во всем доме складывалось ощущение, что здесь никого нет.       Кай сделал шаг к дверям, но почти сразу остановился, оглядев себя, а затем бросил взгляд на мокрую одежду принца.       — Раздевайся.       Он уже начинал стягивать с себя рубашку, не придавая этому особого значения, лишь добавил на ходу, что тетушка будет недовольна, если они зальют весь дом водой.       Кенсу согласно кивнул, стараясь не задерживать взгляд на его обнажившейся спине, и неловко потянулся к краю худи, начиная снимать его через голову.       — Ванная прямо по коридору, — добавил Кай, когда Кенсу остался в одной футболке. — Я поищу что-нибудь сухое.       С этими словами юноша протянул принцу свою рубашку и, подвернув край штанов, направился дальше по коридору, аккуратно ступая по ковру. Он мысленно раздумывал, что придется все потом привести в порядок, иначе тетушка больше никогда не пустит его на порог.       Вышеупомянутая тетушка нашлась в гостиной, при чем Кай заметил ее не сразу. Он успел сделать шаг в комнату, прежде чем сверху на него обрушилось что-то тяжелое и ударило прямо по голове, заставив резко отшатнуться обратно в коридор. Руки сами собой поднялись в защитном жесте, а следом за ним из комнаты выскочила женщина с веником, громко и совершенно искренне проклиная всех возможных воришек на несколько поколений вперед.       Кенсу замер в испуге, не сделав ни шага дальше. В этот момент у него возникло неприятное подозрение, что они, возможно, действительно влезли не в тот дом.       Кай тоже на мгновение опешил от неожиданности, но быстро пришел в себя и, уворачиваясь от веника, попытался достучаться до женщины, несколько раз повторяя ее имя и свое, перекрикивая ее возмущенный голос.       Только с третьей попытки она наконец остановилась, замерла и с большим удивлением уставилась на него.       — Кай? Ох, милый, это ты, что ли? — призналась она, щурясь и вглядываясь в его лицо. — Я без очков вообще плохо вижу…       Она подошла ближе и только тогда, наконец, узнала мятежника. Выражение ее лица сразу смягчилось.       — Ну и напугал же ты меня, — тут же добавила она, слегка нахмурившись, хотя в голосе не было настоящего недовольства. — Я как услышала шум, решила, что ко мне в дом воры нагрянули. Тебе обязательно было лезть в окно?       — Простите, тетушка, — спокойно ответил Кай, чуть выдохнув, — но сейчас немного сложно входить через двери, когда королевская охрана прочесывает улицы и ищет меня. К тому же я думал, что вы на работе. И, в свое оправдание могу сказать, что, мы стучали.       — Мы? — переспросила она и только тогда заметила у окна вторую фигуру.       Кенсу, поняв, что его заметили, в тот же миг согнулся в глубоком поклоне.       — Здравствуйте. Простите за неожиданное вторжение.       Женщина чуть дрогнула бровью, не ожидая такой учтивости, но все же кивнула в ответ, принимая извинение.       — А вы, молодой человек… — поинтересовалась она, вглядываясь в Кенсу внимательнее, будто пытаясь отыскать в нем знакомые черты. Однако, не находя их, все же на мгновение задержала взгляд, потому что где-то на самом краю сознания его манера речи казалась ей смутно знакомой.       Кенсу уже собирался назвать свое имя, но Кай не дал ему этого сделать и спокойно перебил его.       — Это Бэкхен.       Кенсу удивленно посмотрел на него, но промолчал. По взгляду Кая он сразу понял, что тот объяснит все позже, когда рядом не будет лишних ушей, и потому решил не вмешиваться, хотя ситуация все равно показалась странной.       Кай же, не давая паузе затянуться, добавил, что именно Бэкхен помог ему выбраться из темницы. После этих слов выражение лица женщины заметно изменилось, и теперь ее внимание окончательно переключилось на Кая.       — Так это был ты?.. — произнесла она тише, с сочувствием глядя на юношу. — Я слышала, что поймали одного из мятежников, но даже не думала…       Она шагнула ближе к Каю, всматриваясь внимательнее, и заметила еще видимые синяки на лице парня. в ее взгляде сразу появилось беспокойство.       — Ох, что же они с тобой сделали…       — Все не так плохо, тетушка. Я в порядке, правда. Если бы не «Бэкхен»… думаю, меня бы здесь не было, — с этими словами парень взглянул на Кенсу, давая понять, что, называя имя телохранителя, он говорит вовсе не о нем.       Кенсу тут же опустил глаза, сразу уловив скрытый смысл. Сейчас он понимал, что Кай использовал другое имя, чтобы скрыть его происхождение, и все же под этим «Бэкхеном» он имел в виду именно его.       Принц почувствовал легкое смущение. Он ведь и правда сделал совсем немного, лишь открыл решетку, не более. Основную работу сделали Кай и настоящий Бэкхен. Но все равно было приятно, что его порыв не остался незамеченным.       — Я рада, что ты в порядке, — улыбнулась женщина, вовлекая Кая в крепкие объятия.       — Даже будучи в плену держишь себя в форме, — заметила она, прижавшись к обнаженной груди парня, не преминув добавить с шутливой усмешкой, что если бы она была моложе на несколько десятков лет, то непременно бы пустила слюнки от такого красавца-мятежника.       Кай на это лишь усмехнулся, чуть склонив голову, и спокойно заметил в ответ, что тетушка и сейчас выглядит довольно молодой, словно это было не столько комплиментом, сколько естественным наблюдением.       Она отодвинулась от него и легонько ухватила парня за щеку, будто и в самом деле встретилась со своим любимым племянником. Правда, выглядела она несколько старше, и называть ее «тетушкой» скорее было комплиментом, но Кенсу не стал зацикливаться на этом и попытался вспомнить, говорил ли Кай что-нибудь о других своих родственниках. Является ли эта женщина действительно настолько близкой ему, какой сейчас выглядела?       — Вам нужно поскорее переодеться, — услышал он ее голос сквозь собственные мысли и сразу же выпрямился, возвращаясь в реальность. — Покажи своему другу, где ванная комната, а я принесу что-нибудь.       — Спасибо, тетушка, — ответил Кай, уже направляясь обратно к Кенсу.       — И, если вдруг найдете мои очки, принесите мне, — добавила она уже на ходу, уходя в сторону гостиной и продолжая вслух размышлять о своей пропаже.       Кай кивнул, поравнялся с Кенсу и забрал у него из рук вещи, давая понять, что им нужно двигаться дальше. Не задерживаясь, он повел его вперед, чтобы найти место и сменить мокрую одежду, пока они окончательно не замерзли.       — Ты назвал меня Бэкхеном, — сказал принц, переступая порог тесной ванной комнаты, и едва не впечатался носом в спину Кая, когда тот остановился у раковины, чтобы сложить мокрую одежду.       Кай взглянул на него через плечо, затем чуть подвинулся и перегнулся вперед, чтобы прикрыть дверь, после чего спокойно вернулся к умывальнику, будто это утверждение и немой вопрос «почему?» были ожидаемы.       — Думаю, лучше пока не говорить ей, кто ты на самом деле, — ответил он, не оборачиваясь полностью, продолжая отжимать ткань пропитанной дождем одежды.       Кай на секунду поднес к носу свою майку, в которой был в день нападения, и тут же поморщился, но не от грязи, а от того, что ткань уже успела напитаться потом и сыростью после их бега, хотя еще недавно она была выстирана и пахла чистотой, благодаря Чанелю, который отнес ее в прачечную сразу после того, как Кай переоделся в темнице. Теперь же от прежней свежести не осталось и следа, только влажный запах долгого дня.       Он на мгновение задержал майку в руках, будто невольно оценивая, во что она превратилась за это время, и лишь после этого слегка выжал ткань, не спеша откладывать ее в сторону. Не то чтобы это была единственная его вещь, но к ней Кай относился иначе, чем к остальным. Она давно стала для него чем-то привычным, и он сам не раз ловил себя на мысли, что считает ее удачливой, поэтому расставаться с ней, даже теперь, казалось неправильным.       Кенсу невольно проследил за его движениями, отмечая с какой бережностью парень относится к своей одежде, словно понимал, что у каждой вещи есть свое место и значение. И от этого простого жеста внутри стало спокойнее, будто рядом был человек, который умеет держать контроль, даже в тот момент, когда все вокруг рушится.       Стоило только мысли вернуться к тому, что ждет их дальше, как внутри снова стало тревожно, и Кенсу ясно почувствовал, насколько по-разному они с Каем переживают происходящее. Тот, пережив погоню и опасность, уже будто отпустил это, переключился на простые, понятные вещи, тогда как сам Кенсу все еще застревал в этом напряжении, не в силах до конца с ним справиться.       Вопрос, который не давал ему покоя, сорвался с губ тише, чем он рассчитывал, в голосе прозвучала сдержанная, но вполне заметная тревога:       — Тетушка ненавидит… мою семью?       Кай на мгновение замер, словно обдумывая ответ, и лишь потом чуть пожал плечами.       — Не помню, чтобы она когда-нибудь выражалась так категорично, — сказал он. — Но я однажды слышал, как она отзывалась о твоем отце, поэтому не уверен, как она отреагирует на тебя.       Кенсу тихо выдохнул и нахмурился, чувствуя, как внутри медленно оседает тяжелое сомнение. Ведь пока только Кай оставался на его стороне, пусть и не скрывал своего отношения к королю. Поэтому оставалось неясным, удастся ли Кенсу сплотить людей и вернуть их доверие к своей семье, если большинство по-прежнему настроено к ним враждебно. Мысль об этом казалась все более недостижимой.       — Не переживай, — мягче добавил Кай, оборачиваясь к нему. В его голосе прозвучала спокойная уверенность, будто он говорил не наугад, а исходя из чего-то, что сам уже давно понял. — Уверен, ты ей понравишься.       Кенсу на мгновение задержал на нем взгляд, но почти сразу отвел глаза, потому что поверить в это до конца все равно не получалось, слишком много в нем еще оставалось тревоги.       Позади тихонько постучали.       Кенсу вздрогнул и оглянулся, на секунду замерев перед дверью, словно давая себе время собраться. Он неуверенно протянул руку к ручке, чувствуя, как внутри снова поднимается напряжение. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что при таком близком расстоянии женщина все-таки может его узнать, и тогда все это спокойствие окажется лишь короткой передышкой перед чем-то куда более неприятным.       Он осторожно приоткрыл дверь.       — Держите, здесь полотенца и кое-какие вещи моего сына. Они уже не новые, но, думаю, должны подойти.       Голос женщины прозвучал мягко и совершенно спокойно, без тени подозрения, и это неожиданно выбило Кенсу из его тревожных ожиданий.       — Спасибо, госпожа, — тихо ответил он, принимая вещи и склоняя голову в поклоне, стараясь удержать привычную вежливость, которая сейчас казалась почти единственной опорой.       Женщина улыбнулась и задержала на нем взгляд чуть дольше, и в этой улыбке было столько простой, искренней теплоты, что Кенсу на мгновение растерялся, не сразу понимая, как на это реагировать.       — У тебя очень красивый, глубокий голос, — заметила она, и в этих словах не было ни тени формальности, только мягкое материнское одобрение.       Кенсу смутился, чувствуя, как эта неожиданная похвала отзывается внутри теплом, к которому он не был готов.       — Спасибо, — ответил он тише, чем хотел, и все же позволил себе едва заметную улыбку.       — И зови меня тетушкой, Бэкхен. Друзья Кая — и мои друзья тоже.       В этих словах было что-то настолько простое и принимающее, что Кенсу вдруг поймал себя на том, как напряжение внутри немного отступает, уступая место осторожному, еще непривычному чувству спокойствия.       — Хорошо, тетушка, — ответил он уже мягче, и на этот раз улыбка получилась искренней.       Женщина удовлетворенно кивнула и ушла, оставляя за собой ощущение теплого присутствия, которое еще какое-то время не исчезало.       — Я же говорил, — заметил Кай, развешивая вещи над ванной и не оборачиваясь, будто все происходящее было для него вполне очевидным. — Ты ей понравился.       Кенсу не мог не заметить, что на парне теперь остались лишь мокрые штаны, которые от влаги настолько тесно облипали его бедра, что взгляд не мог не зацепиться за аккуратные изгибы подтянутой задницы. Задержав взгляд на этой части тела, Кенсу задумчиво прикусил губу. Впервые эта часть мужского тела так притягивала его взгляд.       — Как ты можешь это знать… она же даже… не разглядела меня как следует, — рассеянно произнес он, с трудом удерживая мысли в правильном направлении.       Кай вдруг обернулся.       Кенсу тут же отвел глаза, словно его поймали на чем-то слишком личном.       Легкая ухмылка мелькнула на губах Кая, когда он подошел ближе. Этого оказалось достаточно, чтобы Кенсу окончательно убедился, что его интерес не остался незамеченным. Впрочем, даже, если у мятежника возникли кое-какие вопросы, вслух он ничего не сказал, лишь взял полотенце из стопки вещей, которые принцу отдала тетушка.       — Думаю, тетушка из тех людей, кто видит внутреннюю красоту.       Кай улыбнулся, уже чуть шире, будто прямо сейчас видел в Кенсу все то, о чем только что говорил.       Сам принц искренне не понимал, о чем говорит Кай. Для него самого он всегда оставался самым обычным человеком, в котором не было ничего примечательного. Иногда ему казалось, что он вообще существует где-то на фоне чужих жизней, не оставляя в них никакого следа, словно его присутствие можно легко заменить кем-то другим и никто даже не заметит разницы. Он не чувствовал в себе ни силы характера, ни особой глубины, ни чего-то еще, что могло бы выделить его среди других людей своими внутренними качествами. Все, чем он мог заинтересовать других — то, как ухаживать за садом, или какие специи положить в суп. На этом, казалось, все и заканчивалось. Поэтому он совсем не понимал, что такого тетушка могла в нем увидеть за такое короткое время, чтобы почувствовать симпатию. Между ними ведь был лишь недолгий разговор, большую часть которого Кенсу нервничал и пытался справиться с волнением.       И все же ему почему-то стало приятно слышать, что Кай тоже говорит о какой-то «внутренней красоте», будто она в нем действительно есть. Он даже успел подумать, что мог бы поблагодарить его за эти слова, но мятежник, не давая этой мысли оформиться, переложил чистые и сухие вещи на стиральную машинку. В тот же момент он накрыл голову принца полотенцем, спасая пол, ну или хотя бы его часть, от капель воды, капающих с его волос.       С этим действием Кенсу вспомнил, что тоже должен переодеться. Он потянулся к полотенцу, приподнял его край, чтобы увидеть собеседника, но тут же снова натянул его ниже на глаза, когда заметил, как Кай начал стягивать с себя мокрые штаны.       Кенсу решил, что такой «пытки» его воображение уже не выдержит, и принялся активно вытирать волосы, оставляя для обзора лишь узкую часть: ноги мятежника и мокрую кафельную плитку. Он старался не думать о том, что его «рыцарь» сейчас, возможно, вовсе без «доспехов» и стоит посреди ванной практически раздетым. Рядом слышался шум воды и тихие всплески, когда Кай наспех смывал с себя грязь после улицы, словно это было чем-то обыденным и не стоило лишнего внимания.       Кенсу только крепче сжал полотенце, делая вид, что полностью поглощен своим занятием, и упрямо не смотрел в сторону. Чтобы отвлечься, он поспешно начал искать другую тему для размышлений. Конечно же на ум сразу пришла тетушка, которая так неожиданно тепло с ним обошлась сегодня. Может быть, в следующий раз при встрече она уже будет знать, что он принц, и, возможно, не станет его ненавидеть.       Но в памяти вдруг всплыли последние слова женщины, и Кенсу на мгновение остановился, слегка нахмурившись и почувствовав легкое беспокойство.       — Тетушка что-то говорила о сыне. Что, если он вернется домой и узнает меня? — спросил он, наблюдая за ногами Кая, который, судя по звукам, уже натянул сухие штаны на бедра и теперь перешел к футболке.       — Не волнуйся, — спокойно ответил тот. — Он один из наших и сейчас вообще не в городе. Тетушка здесь живет одна.       Кенсу с облегчением выдохнул.       В тот же момент полотенце приподнялось, и на него взглянули насмешливые глаза.       — Эй, расслабься. Ты слишком много думаешь.       Мятежник подмигнул принцу, и в этом движении было что-то легкое и играющее, будто он заметил его заинтересованный взгляд и теперь без слов дразнил этим, не давая забыть, как тот на него смотрел.       — Приводи себя в порядок и выходи, а я пока поищу тетушкины очки. Надеюсь, она не будет сильно злиться, когда узнает, что именно я их спрятал подальше от нее.       Он мягко улыбнулся напоследок и вышел из ванной, оставляя после себя легкое ощущение тепла и странную уверенность, будто в этом коротком мгновении между ними мелькнуло что-то личное, понятное только им двоим.       Оставшись один, Кенсу попытался запечатлеть в воспоминаниях образ подмигивающего парня, чувствуя, как сердце отозвалось на это приятным стуком. Он не был уверен, можно ли было воспринимать это всерьез, но мысли упрямо цеплялись за произошедшее, будто это подмигивание было не просто шуткой, а ответом на его взгляд. И теперь он не мог понять, что это значило: привычное для Кая озорство или намек на то, что он тоже не остался к нему равнодушным.       Кенсу вышел из ванной спустя примерно десять минут, посчитав, что будет очень невежливо, если он задержится дольше. За это время он успел переодеться, аккуратно вымыть испачканную ногу, развесить мокрую одежду, умыть лицо, на котором все еще местами оставались бледные следы той грязи, которой его щедро «украсил» Кай, и даже вытереть пол тряпкой, чтобы убрать за собой следы расплескавшейся воды.       В коридоре он появился, немного подтягивая на себе широкие вещи, которые, как оказалось, были ему заметно велики и то и дело норовили соскользнуть. Выглядел он в них, должно быть, довольно нелепо. Но все же, несмотря на неудобство, было тихое облегчение от того, что он хотя бы снова чистый и сухой.       Остановившись у окна, через которое они с Каем проникли в дом, Кенсу на мгновение задержал взгляд на ковре, который все еще оставался влажным, хотя большой лужи уже не было. Должно быть, Кай действительно успел прибраться, пока он сам приводил себя в порядок.       Юноша чуть поднял голову и пошел дальше, выискивая Кая и хозяйку дома, ориентируясь в большем степени по доносившимся в доме звукам. Где где-то слышалась мягкая музыка и размеренный стук ножа о разделочную доску. Судя по всему, тетушка решила побаловать их обедом. При этой мысли Кенсу неожиданно почувствовал, насколько сильно он проголодался, и как давно ничего не ел. Он пошел на звук, но по пути заглянул в одну из комнат и замер на пороге, едва не столкнувшись с Каем, который по удачной случайности как раз выходил из нее.       Оба вовремя остановились, и Кай, окинув принца быстрым взглядом, не удержался от легкой усмешки.       — Я, честно говоря, боялся, что ты утонешь в одежде хена, — не удержался он от замечания, и голос его прозвучал легко, с привычной насмешливой ноткой, хотя в его взгляде не было ничего злого.       — Эй, — недовольно отозвался принц и, почти не задумываясь, легко толкнул его кулаком в плечо.       И лишь спустя мгновение он заметил, что никогда раньше так не делал. Даже с Бэкхеном, который позволял себе насмешки куда чаще и куда свободнее, Кенсу ограничивался взглядом, достаточно строгим, чтобы тот сразу замолкал. А сейчас это движение получилось само собой. Чем дольше принц об этом думал, тем яснее понимал, что на этот раз дело вовсе не в раздражении. Ему просто хотелось касаться Кая без особой причины. Потому что, как ни странно, именно сейчас, когда Кай был уже умытым и спокойным, он казался еще более неотразимым.       Эта мысль мелькнула быстро и почти сразу растворилась, но оставила после себя легкое смущение, которое Кенсу попытался спрятать за недовольством.       — Все нормально? — Кай наклонил голову набок, всматриваясь в принца после того, как тот прижал руку к себе и на мгновение задумался.       Кенсу, вынырнув из раздумий, поднял на мятежника удивленные глаза и поспешно кивнул, осознавая, что некоторое время просто смотрел в никуда, будто потерял нить реальности.       — А у тебя? — добавил он следом, заводя руки за спину, словно пытаясь спрятать собственную неловкость.       Кай чуть наклонился ближе и оглядел коридор так внимательно, будто проверял, не слушает ли их тетушка где-то поблизости.       — Если ты об очках, то все в порядке, — сказал он шепотом. — Я спрятал их на шкафу. Думаю, там она их точно не найдет.       Затем мятежник выпрямился, будто ничего особенного не произошло и он вовсе не сделал ничего неправильного.       Кенсу слабо улыбнулся. Издеваться над тетушкой, конечно, было нехорошо, но сейчас это казалось чем-то почти безобидным, особенно когда Кай вел себя так уверенно и спокойно, будто все было действительно под контролем.       Кенсу понимал, что парень прав: пока ему действительно стоило держать в секрете, кто он на самом деле. И если для этого требовалась такая мелочь, как эта маленькая озорная выходка, с этим можно было смириться.       — Что с ногой? — спросил Кай, чуть отступив, чтобы лучше рассмотреть принца.       Кенсу тоже посмотрел вниз, словно только сейчас вспомнил об этом. Он увидел несколько заметных царапин и мелких порезов, которые он в суматохе побега просто не почувствовал, потому что был слишком занят тем, чтобы не отстать и не потеряться.       — Все в порядке, я…       — Ничего другого от тебя не ожидал, — тихо вздохнул Кай, и в этот раз в его голосе не было легкости, а лишь спокойная серьезность.       Мятежник чуть нахмурился и, прежде чем Кенсу успел что-то добавить, взял его за руку и уверенно потянул в соседнюю комнату. Принц послушно последовал за ним.       Они вошли в гостиную, и Кай, не отпуская принца до конца, усадил его на диван, после чего сразу же принялся рыться в шкафах и тумбочках, выискивая необходимое так уверенно, словно это был его собственный дом.       Кенсу остался сидеть и, пока Кай был занят поисками, решил осмотреться вокруг более внимательным взглядом.       Комната, в которой они находились, была небольшой по сравнению с теми, которые принц видел во дворце. Даже его собственная комната и смежная комната Бэкхена была вдвое больше этой. Но, несмотря на небольшой размер, ощущение тепла в гостиной чувствовалось в каждой детали.       Фотографии в рамках, живые цветы в вазе, печенье на журнальном столике выглядели так по-домашнему, будто здесь действительно жили, а не просто существовали. И чем дольше Кенсу смотрел на все это, тем сильнее у него возникало чувство, что он сам на мгновение оказался частью этого тепла, пусть и совершенно чужого.       Его взгляд задержался на свадебной фотографии, аккуратно стоящий среди других снимков. Кенсу невольно нахмурился, всматриваясь в счастливые лица, и только теперь подумал, что даже не спросил о муже тетушки, хотя этот вопрос казался очевидным еще тогда, когда выяснилось, что у нее есть сын.       — Ты сказал, что тетушка живет одна… — тихо произнес он, не отрывая взгляда от фотографии, где молодой мужчина выглядел удивительно живым и счастливым. — Что случилось с ее мужем?       — Он погиб. В большом пожаре.       Новость оказалась настолько неожиданной, что Кенсу на мгновение просто застыл. Он не ожидал, что судьбы тетушки и Кая окажутся связаны друг с другом настолько тесно. Затем медленно оторвал взгляд от фотографии и перевел его на мятежника, понимая, что куда сильнее его зацепила не сама новость, а спокойствие, с которым Кай это произнес. Будто он уже давно научился произносить такие вещи без эмоций.       Кай на мгновение замер, словно этот вопрос задел в нем что-то глубоко спрятанное, и тихо выдохнул, опустив плечи. В этом коротком движении Кенсу уловил едва заметную боль. Почти сразу в голову пришла мысль о родителях Кая. От нее стало неловко, будто он случайно задел что-то слишком личное, о чем лучше было не спрашивать.       Кенсу ничего не сказал, только крепче сжал пальцы, чувствуя себя немного виноватым, будто на мгновение коснулся чужой боли, которую давно научились не показывать.       Смутно догадываясь об участи мужчины с фотографии, Кенсу все же продолжал ждать, что Кай скажет дальше. И вскоре Кай обернулся и подошел ближе, останавливаясь рядом и тоже глядя на фотографию счастливой семьи.       — Мы тогда не были знакомы. Городок был небольшой, но всех все равно не упомнишь. Тетушка рассказывала, что они пытались потушить пожар в своем доме. Для дядюшки это был последний миг. Пожар был сильный, они оказались отрезаны от выхода. Он спас тетушку, а сам выбраться не смог.       Кай говорил спокойно, но без привычной легкости.       — Она говорила, что уже на улице видела каких-то людей, но не разглядела их, а потом потеряла сознание. Думаю, ее приняли за погибшую и не тронули. Дым сильно повредил ей глаза, и с тех пор зрение стало хуже. А после смерти дядюшки и потери дома она переехала к сыну и осталась здесь.       Кенсу опустил взгляд. Сколько еще таких грустных историй ему придется услышать? И сколько людей, переживших тот день, он встретит, прежде чем сможет вернуться домой?       За своими раздумьями, принц не сразу заметил, что Кай уже успел поставить аптечку рядом и опуститься перед ним на колени. Лишь когда к ноге прикоснулась ватная палочка со спиртом, Кенсу вздрогнул и опомнился.       — Ох… я могу сам, правда, — поспешно сказал Кенсу, неловко двигаясь, будто собирался остановить его.       Но Кай не отстранился. Он лишь чуть сильнее сжал ватную палочку и продолжил аккуратно обрабатывать царапины, будто не слышал возражений.       — Считай это благодарностью за спасение моей жизни, — коротко произнес он.       — Это не стоит того… — тихо попытался возразить Кенсу, понимая, что за этим, скорее всего, стоит нечто вроде обязанности.       — Стоит, — перебил его Кай, и в голосе прозвучала та самая упрямая уверенность, с которой спорить было бесполезно.       Он на мгновение поднял взгляд на Кенсу, и тот почему-то замер, встретившись с ним глазами. В этом взгляде не было сомнений, только простая, упрямая ясность.       Кенсу перестал спорить, позволяя юноше закончить то, что начал, хотя внутри все еще оставалось легкое смятение от этой простой заботы, к которой он оказался не готов. Он наблюдал за движениями парня, такими уверенными и осторожными, будто он делал это не впервые, и чувствовал, как внутри становится спокойнее. А еще постепенно ловил себя на том, что слишком хорошо ощущает это незначительное расстояние между ними и ту заботу, которую к нему проявляет мятежник.       — К тому же… — добавил Кай тише, после короткой паузы, — я обещал кое-кому, что буду заботиться о тебе.       Кенсу посмотрел на него с любопытством, и на мгновение задумался, пытаясь понять, о ком именно идет речь. Логичнее всего было подумать о Бэкхене, раз уж он являлся его телохранителем и заботился о нем всегда, когда был рядом. Теперь, когда он был далек от принца и переложил на Кая свою обязанность, он передал ему и ответственность заботиться о нем. Однако, Кай сказал, что обещал, а Кенсу не мог вспомнить, чтобы он говорил об этом Бэкхену вслух. Но, может быть, при прощании, когда они смотрели друг другу в глаза, это и подразумевалось?       — Ты говоришь о Бэкхене? — с легкой неуверенностью спросил он, где-то на самом краю сознания улавливая отголосок далекого воспоминания, будто где-то очень давно он уже слышал похожие слова, произнесенные с такой же уверенностью. Но воспоминание рассыпалось, прежде чем Кенсу успел за него зацепиться, слишком давним и неуловимым теперь оно казалось.       Кай на этот вопрос не ответил сразу. Он лишь чуть задержал движение руки, с которой обрабатывал царапину, и на мгновение поднял взгляд на принца.       Кенсу встретил этот взгляд и замер, потому что в нем было что-то непривычно тихое, родное, будто Кай смотрел не на него самого, а сквозь него, туда, где давно осталось что-то важное и не до конца отпущенное. Кай смотрел так, словно видел не только его, но и кого-то другого, и это ощущение оказалось настолько сильным, что у Кенсу перехватило дыхание. Потому что в этом взгляде вдруг появилось знакомое тепло, то самое, которое он не чувствовал уже так давно.       Кенсу чуть отвел глаза, неуверенно сглотнув, не сразу понимая, что именно его смутило, но почувствовал, что для Кая это не просто воспоминание, а нечто гораздо более важное, чем можно было бы выразить словами.       В этот момент взгляд Кая словно ушел дальше, глубже, теряя связь с настоящим. Он моргнул, и пространство вокруг будто на мгновение дрогнуло, пока нынешняя комната не растворилась в другом времени.       …Маленький мальчик, уснувший на кровати принца, распахнул глаза, когда услышал звук открываемой двери в королевские покои. Юный мятежник замер, вслушиваясь в звуки, а затем, осознав, где находится, быстро соскользнул с простыней и залез под кровать, ожидая прибывшего гостя. Ему было нельзя здесь находиться, он знал это, но любопытство всегда оказывалось сильнее страха.       Шаги приблизились, и спустя несколько секунд, из своего укрытия он увидел женские ноги в аккуратных лаковых туфлях. Незнакомка подошла к кровати, и Чонин задержал дыхание, прижимаясь ближе к полу, пока не услышал, как шелестит ткань одеяла, которым женщина укрывала спящего принца.       Но внезапный, предательски громкий чих выдал его присутствие. Он тут же застыл, будто надеясь, что его не заметили. Но тишина не продлилась долго. Женщина медленно опустилась на колени и заглянула под кровать. Испуганный мальчик увидел ее лицо совсем близко. На место страху пришло спокойствие. Глаза у незнакомки были такими же теплыми, как у Кенсу, и такая же широкая улыбка.       — Ты кто? — мягко спросила она, протягивая к нему руку.       Чонин сначала замер в неуверенности, а затем доверчиво взял ее за руку и вылез из-под кровати.       — Меня зовут Чонин, — произнес он с детской серьезностью, будто представлялся не просто незнакомке, а всему миру сразу. — Когда я вырасту, то женюсь на принцессе.       Женщина слегка приподняла брови, а потом взглянула в сторону принца и улыбнулась, возвращая взгляд к мальчику, в котором было слишком много уверенности для его возраста. Она понимала почему он перепутал принца с девочкой. С волосами до плеч Кенсу и впрямь выглядел как девчонка, а длинная ночная рубаха только дополняла образ.       — Ты хочешь жениться на Кенсу? — спросила она, присев перед мальчишкой, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Да, — Чонин уверенно кивнул, замечая на шее незнакомки подвеску с королевской символикой.       — Я буду заботиться о ней, — произнес он, догадавшись, что эта женщина не просто служанка, или няня, а самая настоящая королева, и к тому же мама его будущей невесты. — Никто не сможет позаботиться о ней лучше меня. Честное слово.       — Хорошо, — королева мягко усмехнулась, коснувшись его головы. — Я рассчитываю на тебя, Чонин.       И мальчик улыбнулся в ответ так широко и искренне, будто получил самое важное разрешение в своей жизни, прежде чем взять ее за руку и выйти из комнаты…       Кай резко моргнул, и ощущение прошлого оборвалось так же внезапно, как появилось. Он еще секунду смотрел в пустоту, будто пытаясь удержать в себе это чувство, а затем медленно перевел взгляд на Кенсу. Принц смотрел на него с ожиданием, чуть нахмурившись, как человек, который слышит что-то знакомое, но не может зацепиться за саму нить воспоминания.       Увидев выражение лица юноши, Кай разочарованно опустил глаза, окончательно понимая, что тот не вспомнил ничего из их общего прошлого.       Хотя, чего еще было ожидать. В веренице дней, месяцев и годов их встреча действительно могла показаться лишь мгновением, случайным и незначительным, легко теряющимся среди куда более важных событий. Люди вроде Кенсу, всегда окруженные другими людьми и вниманием, вряд ли задерживают в памяти такие незначительные детали. Видимо, Чонин тогда и правда был не так важен в жизни принца. А вот у самого Чонина чувства были совсем иными, куда глубже и значимее.       Кай едва заметно усмехнулся и отвел взгляд.       — Конечно я говорю о твоем телохранителе, — с горечью добавил он. — О ком же еще?       Кенсу пожал плечами, отбрасывая в сторону ненужные вопросы, и снова опустил взгляд на свою ногу, наблюдая за осторожными движениями мятежника.       В этот момент, когда Кай снова сосредоточился на ранке и аккуратно прижал пластырь, в памяти мятежника неожиданно всплыл другой образ, который он будто бы пронес через годы, не позволяя ему раствориться среди прочих воспоминаний.       Он вспомнил маленького принца, неуклюже упавшего с кровати и испуганно зажимающего ушибленное колено. В комнате тогда было тихо, слышался только детский плач, а он сам сидел рядом и аккуратно заклеивал царапину пластырем, не сомневаясь, что делает все правильно. Кай помнил, как боль принца постепенно ушла, уступая месту доверию, а затем тихому спокойствию. И тогда, почти не задумываясь, он пообещал заботиться о нем, не думая о том, как долго это может продлиться. Сейчас, повторяя те же движения уже во взрослом возрасте, он будто невольно возвращался в тот самый момент…       Кенсу внимательно проследил за тем, как мятежник наложил на ранку пластырь, аккуратно разгладил его, чтобы не топорщилось. Потом расправил пальцы и, словно волшебник, посыпал место ранки невидимой пылью, после чего провел над пластырем ладонью.       В этом жесте было что-то странно знакомое.       Кенсу чуть нахмурился, не сразу понимая, за что именно зацепился взглядом, и продолжал смотреть, глубоко задумавшись, до тех пор, пока перед глазами всего на секунду мелькнула не взрослая рука, а детская, с тонкими пальцами, мелкими ссадинами и царапинами.       …Юный принц со слезами, застывшими на щеках, с любопытством наблюдал за тем, что делал его новый знакомый. На коленке уже виднелся цветастый пластырь, который до этого скрывал порез на руке уличного мальчишки. Кенсу не помнил его лица, но отчетливо помнил, как он посыпал ранку какой-то «волшебной пылью», а затем, проведя ладонью над ушибленным коленом, подул на него, уверенно приговаривая, что боль уйдет.       Тогда это казалось настоящим чудом. И боль действительно начала отступать, сменяясь странным спокойствием.       — Мне это папа показывал, — гордо заявил мальчишка напротив. — Работает безотказно. И в тот момент Кенсу искренне поверил, что перед ним маленький маг, который внезапно стал частью его мира…       Воспоминание растворилось в реальности, и Кенсу снова увидел перед собой ладонь Кая. Мятежник на мгновение застыл, будто сам на мгновение ушел в мысли, затем медленно сжал пальцы в кулак и убрал руку, так и не доведя «обряд» до конца.       — Идем, думаю, тетушке может понадобиться наша помощь, — произнес он, поднимаясь и возвращая аптечку на место.       — Ладно, — тихо согласился принц.       Кай прошел мимо, не взглянув на него, но Кенсу все равно заметил, как он взъерошил волосы и устало провел рукой по шее, будто сбрасывая с себя не только усталость, но и что-то куда более тяжелое.       Кенсу поднялся не сразу, задержавшись на месте чуть дольше, чем следовало бы, а потом снова посмотрел на пластырь.       То, что он увидел минутой ранее, заставило его задуматься о том, что он, возможно, уже видел Кая в лице того юного мальчика. Ведь этот жест, этот магический способ «лечения», был знаком ему и его другу.       Но чем больше он об этом думал, тем сильнее понимал, что цепляться за это глупо. Подобные вещи могли быть известны многим, могли передаваться от родителей, могли быть просто детской игрой, знакомой почти каждому.       Да и Кай не мог быть тем мальчиком. Спустя годы подобное совпадение казалось почти невозможным.       И все же Кай не дал ему никакого подтверждения и не опроверг. По крайней мере, когда Кенсу задавал тот вопрос, ответа он так и не получил, и больше к этому разговору они не возвращались.       Он снова пытался убедить себя, что это просто случайность, что такие совпадения не имеют значения, но мысль все равно не отпускала.       Кенсу качнул головой, словно пытаясь отогнать навязчивое ощущение, но стоило ему на мгновение закрыть глаза, как перед внутренним взглядом снова всплыли глаза мятежника — слишком живые, слишком знакомые, чтобы быть случайными. Разве можно было представить их так отчетливо, если бы он никогда их раньше не видел? И где-то на краю сознания шевельнулось то же странное ощущение, которое появлялось раньше, будто Кай знает его не только как принца, будто в этом взгляде есть что-то личное, не объяснимое их недавней встречей.       От этого становилось только запутаннее.       Кенсу устало вздохнул, не зная, чему верить. Возможно, у него просто слишком богатое воображение, а возможно… встреча с Каем и правда не была случайной.       — Но все же… — подумал Кенсу, глядя в сторону двери, за которой скрылся парень. Какова вероятность того, что среди десятков людей в том баре… его спас именно тот мальчишка из далекого детства?