Мятежники

      Крис стоял у окна, хмуро глядя на улицу, когда в дверь настойчиво постучали.       До этого момента он успел несколько раз обойти кабинет, внимательно осматривая стены и мебель в поисках тайного хода. Ведь каким-то образом Цзытао смог появиться здесь и так же бесследно исчезнуть. Но поиски не увенчались успехом. Несколько мест действительно выглядели подозрительно, но ни одна из скрытых панелей не поддалась.       Мысль о том, что Тао всё ещё мог находиться где-то за стеной, Крис отвергал сразу. Мятежник явно торопился. Иначе не исчез бы так поспешно, даже не попрощавшись. Следовать за ним Крис, конечно, не собирался. Однако ему хотелось хотя бы понимать, откуда следует ждать опасности. Особенно теперь, когда оставалось неясным, знали ли о тайных проходах северяне. Если им удалось обнаружить один путь, то могли быть известны и другие. И теперь Крис раздумывал, как ему обернуть это в свою пользу.       Когда Крис позволил войти, дверь распахнулась, и на пороге появился Чжан Исин. Он выглядел так, будто всю дорогу от больничного крыла к кабинету пробежал в спешке, а потому его голос дрожал из-за сбившегося дыхания.       — Мятежника убили цианидом…       — Калия, — закончил за него Крис. — Да, я уже знаю.       Исин в недоумении нахмурился. Даже ему самому, врачу с большим опытом и багажом знаний за спиной, потребовалось время, чтобы окончательно убедиться в природе яда. Конечно, подозрения появились сразу, но одно дело предполагать, а другое — знать наверняка. Поэтому слова короля застали его врасплох.       — Как вы узнали?       Крис обернулся и коротко кивнул куда-то за спину доктора, после чего вновь отвернулся к окну.       Проследив за его взглядом, Исин заметил на полу тёмное винное пятно и следы разбитого бокала. Говорить вслух о произошедшем не было необходимости, теперь он и сам начинал догадываться, что здесь случилось. Особенно после того, как подошел ближе, внимательно всматриваясь в бордовую жидкость, следы которой смешались с осколками разбитого бокала.       — Как вы догадались, что в вине был яд? — осторожно спросил Исин, уже понимая, насколько близко король оказался к смерти.       Крис несколько секунд молчал, продолжая смотреть в окно. Его сейчас меньше всего волновал беспорядок в кабинете. Мысли были заняты совсем другим. Перед глазами вновь и вновь возникал образ Цзытао, и сколько бы он ни пытался отвлечься, воспоминание о неожиданной встрече никак не желало исчезать.       — Тао сказал.       — Тао? — Исин нахмурился, перебирая в памяти знакомые имена. Будучи придворным врачом, он знал многих обитателей дворца, но в голове почему-то возник лишь один образ: приветливого темноволосого юноши, который всегда был добр к будущему доктору и которого вот уже столько лет не видели в стенах дворца.       — Вы говорите о Цзытао? Хуан Цзытао?       В голосе доктора прозвучало плохо скрываемое удивление. Имя мастера не звучало во дворце уже много лет. Сам Крис давно перестал произносить его вслух.       — Он был здесь? — осторожно уточнил Исин, не скрывая растерянности. — Во дворце?       Крис сглотнул. Слышать это имя из чужих уст оказалось неожиданно тяжело. Слишком много лет прошло с тех пор, как он позволял себе вспоминать Тао без злости и горечи. И всё же сердце при одном упоминании мастера почему-то начинало биться быстрее. И это пугало. Потому что так быть не должно.       Король коротко кивнул и обернулся к доктору, все еще пропадая мыслями где-то вне этого кабинета.       Исин внимательно посмотрел на него и задумчиво нахмурился. За годы службы он привык видеть Криса уставшим, раздражённым, разгневанным, но сейчас во взгляде мужчины читалось что-то совершенно иное. Он был растерян.       — Как думаешь, почему он помог мне?       Доктор удивлённо моргнул. Из всего, что произошло сегодня, короля тревожила вовсе не собственная безопасность и даже не попытка отравления. Куда сильнее его занимал вопрос, почему человек, которого он столько лет считал предателем, решил его спасти.       Некоторое время Исин молчал. Чунмен когда-то рассказывал ему о том, что связывало Криса и Тао в прошлом, особенно после тех редких случаев, когда король в алкогольном беспамятстве упоминал имя мастера во сне. Но даже этих историй было недостаточно, чтобы понять всё до конца. Одно Исин видел ясно: появление мастера нарушило то хрупкое равновесие, которое Крис выстраивал вокруг себя долгие годы.       — Всё верно, сейчас не об этом нужно думать, — вдруг оборвал себя Крис, заметив задумчивость доктора.       Он кивнул в сторону стола и направился к своему креслу.       — Помоги мне разобраться в остальном, пока Чунмена нет. За сегодняшний день произошло слишком много всего, один я не справлюсь.       Исин кивнул и занял кресло напротив. Некоторое время Крис молчал, собираясь с мыслями.       — Честно говоря, когда он появился здесь, я сразу решил, что это его рук дело, — он бросил взгляд на графин с вином. — Но теперь уже не уверен. Похоже, причинять мне вред он не собирался. Во всяком случае, очень старался убедить меня в этом.       — Значит, так и есть, — отозвался Исин. — Вы ведь были лучшими друзьями. Возможно, он все еще помнит об этом.       Крис невесело усмехнулся.       — И при этом отравляет мне жизнь, скрываясь среди мятежников. Отличный друг, ничего не скажешь. — В голосе прозвучала насмешка. — Друг, который исчез без объяснений, а потом объявился спустя годы, чтобы… выступить против меня как мятежник. Если это и дружба, то очень своеобразная.       — Он сам сказал, что выступает против вас? — осторожно спросил Исин.       Крис покачал головой, словно в тумане вспоминая брошенные мастером фразы.       — Нет, напротив, пытался убедить в обратном. Но как ещё объяснить всё, что произошло?       Если бы он действительно был на моей стороне, разве не остался бы рядом? Разве не помог бы мне разобраться со всем этим вместо того, чтобы примкнуть к южанам?       Он замолчал на мгновение, глядя куда-то в окно.       — Кто знает, может, сегодняшнее спасение это всего лишь часть какого-то плана. Может, мою смерть он оставил на потом. А может, хочет лично довести дело до конца…       Последние слова прозвучали заметно тише.       — Так же, как когда-то с моими родителями…       Фраза сорвалась раньше, чем Крис успел её осознать. О том, что произошло тогда, он не говорил уже много лет. Говорил лишь с Чунменом и главнокомандующим Чоном, и даже с ними всякий раз уходил от прямых выводов, отчаянно отрицая саму мысль о причастности Тао к этим смертям. Но время медленно шло, и уверенность, за которую он так отчаянно держался, со временем стала понемногу рассыпаться, пока не оставила после себя лишь пепел.       — Вы считаете, что он убил ваших родителей? — спросил Исин, не скрывая напряжения.       Крис тяжело выдохнул, не отводя взгляда.       — Главком Чон нашёл на месте трагедии браслет, который отец когда-то подарил ему.       — Но на основании одного этого трудно делать выводы. Он мог потерять его уже после… Ваш отец был дорог ему не меньше, чем вам.       — Я знаю, Син, — тихо отозвался Крис, с терзающим сердце чувством. Сильнее всего раздражало то, что не было других доказательств. Были лишь подозрения, слухи и годы неопределённости. — Мне самому не хочется в это верить. Но он сбежал. А теперь оказался среди мятежников, которые выступают против меня. Случайностью это уже не выглядит.       Исин на это лишь опустил взгляд, не находя, что возразить. Если Крис хотел ответов, он мог получить их только от одного человека.       — Если судить по тому, что произошло сегодня… мне трудно представить Цзытао человеком, который действует исподтишка, — осторожно продолжил Исин. — Если бы он действительно желал вашей смерти, он бы сделал это сегодня.       Крис кивнул с едва заметным облегчением. То, что доктор думал так же, как он сам, немного успокаивало. Значит его выводы не были основаны лишь на эмоциях, и в действиях Тао была логика, которую он просто ещё не сумел разглядеть.       Крис вспомнил, как близко тот стоял несколько минут назад. Вспомнил взгляд, с которым мастер говорил, что никогда не желал ему смерти. Определенно, в словах Тао не чувствовалось фальши. Но можно ли доверять тому, кто слишком долго жил вдали от дворца и научился скрывать куда больше, чем показывать? Даже понимая, что прямых доказательств против Цзытао у него нет, Крис всё равно не мог избавиться от сомнений. Разум упрямо цеплялся за худшие варианты, даже когда сердце уже склонялось верить.       Решив сконцентрироваться на главном, он коротко пересказал Исину встречу с мастером и то, что тот сообщил о врагах.       — Я отправил одного из солдат за Соджоном. Думаю, на его поиски уйдёт какое-то время. А что касается второго… — Крис развёл руками. — Пока не знаю, что с ним делать. Хотел действовать тихо, чтобы предатели не успели скрыться, но чем больше думаю, тем яснее понимаю, что вряд ли это получится.       Он бросил взгляд на кинжал.       — У меня на руках только этот кинжал, но чей он, я не знаю. Если мятежники поймут, что я ищу Соджона, они наверняка попытаются сбежать. Или сбежит только один, а второй останется здесь, чтобы продолжить отравлять мне жизнь.       Крис откинул кинжал в сторону и потер пальцами виски. Ситуация оставалась такой же запутанной, как и прежде. И это при том, что за всем этим явно стоял кто-то ещё. Кто-то, находящийся внутри дворца. Только здесь могли знать, какое вино он предпочитает и как именно к нему подступиться.       — Боюсь, быстро найти нужного человека не получится, — тихо заметил Исин. — Солдат у вас слишком много. Если начать проверять каждого, можно упустить настоящего мятежника.       — А если учесть, что он едва не убил Кенсу… — голос Криса стал холоднее. — Я бы предпочёл не дать ему уйти.       В его взгляде мелькнуло что-то опасное, и Исин на мгновение замолчал, прежде чем продолжить:       — Можно мне взглянуть на кинжал?       Крис лишь пожал плечами и передал оружие, не ожидая от этого ничего существенного.       Но стоило доктору взять его в руки, как выражение его лица изменилось. Он внимательно осмотрел лезвие, затем задержал взгляд на рукояти, провёл пальцами по резьбе и на мгновение нахмурился, словно что-то вспоминая.       — Пару дней назад, — наконец заговорил он, — когда принц приходил вечером к телохранителю, один из солдат заходил в больничное крыло. Сначала расспрашивал о раненых коллегах, но потом начал интересоваться самим Кенсу и Бэкхеном. Тогда мне это показалось странным.       Он поднял взгляд.       — Бэкхен позже сказал, что этот человек следил за принцем с самого утра.       Крис насторожился.       — Я помню этот кинжал, — продолжил Исин. — Его сложно не заметить. Дорогая работа, видно по материалам и тому, что это индивидуальный заказ — даже инициалы нанесены. Рукоять необычная, с росписью, но сама отделка проще, чем у дворцового оружия.       Крис перевёл на него взгляд, явно удивлённый тем, что доктор так уверенно говорит об оружии. Он привык видеть в Исине врача, но не человека, который способен разбирать подобные детали.       — Я не только лечу ранения, Ваше Величество, — спокойно пояснил Исин, заметив его реакцию. — За годы во дворце волей-неволей начинаешь разбираться не только в том, что оставляет раны, но и в том, откуда это оружие приходит.       Он сказал это так, словно речь шла о чём-то обыденном. Затем снова вернулся к разговору.       — Он назвался солдатом Кимом, но похоже, это выдуманная фамилия. Ведь инициалы на рукояти другие.       — Может кинжал достался по наследству? — предположил Крис. — Хотя он не выглядит слишком старым.       — Думаю, все проще. При поступлении сюда тот солдат, скорее всего, назвался вымышленным именем.       Крис вздохнул. Пока что информации было слишком мало.       — Как он выглядел?       Исин на мгновение задумался, возвращаясь к тому вечеру.       — Высокий, довольно широк в плечах. Выглядел как человек, привыкший к силе. Возраст средний — около тридцати пяти, может сорока. Лицо суровое, без намёка на улыбку.       — Что еще?       Доктор чуть пожал плечами.       — Больше ничего особенного. Разве что… принц упоминал, что видел, как этого человека нанял советник Ким, чтобы следить за ним.       Крис нахмурился.       — Это могло быть в тот день, когда я приказал установить слежку, — пробормотал он. — Хотел знать, что делает сын весь день. Наверное, я все же интуитивно догадывался, что он попытается проникнуть к пленному парню. Кстати…ты подозревал, что тот юноша относится к южанам. Тао сказал, что это был его человек… И, похоже, к нападению в лесу они отношения не имеют…       Крис задумчиво опустил взгляд, но затем слегка нахмурился, вспоминая некую деталь, когда был с Исином в темнице. Тогда слова Исина о принадлежности пленника к настоящим южанам действительно показались ему обычным предположением, сделанным по обрывкам информации. Но теперь, вспоминая тот разговор, невольно задумался: откуда доктор вообще мог прийти к такому выводу? Он ведь не допрашивал пленника, не присутствовал на допросах и знал о происходящем лишь по обрывкам чужих рассказов.       Если только ему не рассказали об этом. Кто-то, находившийся гораздо ближе к происходящему, должен был поделиться с Исином тем, чего тот сам знать не мог. И ответ напрашивался сам собой. В последние дни в больничном крыле был человек, который доверял доктору не меньше, чем собственному телохранителю. Кенсу.       — Ты предположил это, потому что уже знал об этом?..       Исин ненадолго замолчал. Конечно, он мог солгать. Но теперь, когда королю и без того стала известна правда, смысла в этом уже не было.       — О том, что он человек Тао я не знал. Но принц упоминал однажды, что он может быть настоящим южанином, — признался доктор. — Я не был уверен, что это правда, но он был убеждён, что тот парень хороший человек.       Крис глубоко вздохнул. Похоже, сегодняшний день не собирался прекращать его удивлять.       — Ты знал, что он спускается в темницу?       Исин уловил раздражение в его голосе и всё же кивнул.       — Бэкхен утверждал, что опасаться нечего. Вы знаете, что безопасность принца для него всегда на первом месте. Он бы не стал рисковать, если бы знал, что это опасно.       — Син, — простонал Крис, устало проводя рукой по волосам. — Почему ты не сказал мне, что происходит?       — При всём уважении, Ваше Величество, вы не были готовы это услышать. И принц это понимал. Поэтому и просил ничего не рассказывать. Он боялся, что станет только хуже.       Крис долго смотрел на доктора, прежде чем отвести взгляд. Слова Исина неприятно отозвались внутри. Не потому, что были несправедливы, скорее, наоборот. Когда дело касалось сына или мятежников, Крис слишком часто позволял эмоциям брать верх над разумом. Мужчина тяжело вздохнул и устало потер переносицу.       — Похоже, в этом королевстве доверяют всем, кроме меня, — с горькой усмешкой произнёс он.       Исин виновато опустил взгляд и тихо пробормотал:       — Простите.       Крис скользнул взглядом по его лицу и лишь устало отвернулся. Наказывать доктора за сокрытие правды сейчас не хотелось. Да и какой в этом был смысл, если сказанного уже не изменить?       На какое-то мгновение в кабинете воцарилась тишина. Крис задумчиво перебирал мысли в голове, глядя на кинжал в руках Исина.       — Знаешь, что меня беспокоит больше всего?       Доктор вопросительно посмотрел на него.       — Они здесь уже давно и могли напасть в любой момент. Сначала дважды пытались добраться до Кенсу, теперь взялись за меня. Соджон мог убить меня даже тогда, когда я застал его сегодня в кабинете, но вместо этого они выбрали яд и действовали тайно… Слишком осторожно для людей, которые просто хотят моей смерти. К тому же… они могли напасть на Кенсу открыто, но выбрали совсем другой путь: внедрили своего шпиона, узнали планы, сделали ложный вброс информации… Зачем такие сложности, если на тот момент среди солдат уже были их люди? Ничто не мешало им совершить убийство раньше.       — Может, они опасались охраны? — предположил Исин. — Понимали, что потом не смогут выбраться из дворца?       Крис поднялся из кресла и медленно прошёлся по комнате.       — Нет, — ответил он, вспоминая свою встречу с Соджоном и его дерзкий взгляд в глаза короля. Тот держался слишком спокойно для человека, которого застали врасплох. Не оправдывался, не нервничал, не пытался поскорее уйти. Будто был уверен, что ему ничего не грозит. — Мужчина, которого я встретил в этой комнате, не выглядел человеком, который боится риска. Будь его целью только моя смерть, он бы не стал колебаться.       Крис задумчиво нахмурился и остановился возле окна.       — Но они действуют так, будто им важна не только наша смерть. Им важно то, как всё будет выглядеть после неё.       — Что вы имеете в виду? — нахмурился Исин.       Несколько секунд Крис молчал, глядя на сад за окном.       — Каждое их действие словно подталкивает окружающих к определённым выводам. Если бы Кенсу погиб в лесу, многие решили бы, что это моя вина. Ведь именно я отправил его туда. А если бы сегодня умер я…       Крис замолчал и медленно нахмурился.       — После всех наших ссор и того, как открыто Кенсу спорил со мной еще утром… Слишком многое можно было бы представить совсем не так, как было на самом деле.       Эта мысль заставила его помрачнеть ещё сильнее.       — Кто-то во дворце помогает им. И помогает давно. «Он» знал о передвижениях Кенсу и знал о моих привычках… И знает о существовании тайных ходов. Кто-то держит связь с северянами прямо у меня под носом.       Крис устало потер переносицу.       — И хуже всего то, что я до сих пор не понимаю, кто именно.       Он медленно опустился в кресло. Теперь Крис не сомневался: за северянами стоит кто-то из его окружения. Кто-то, кому недостаточно было просто убить короля и наследника, а провернуть все так, чтобы это выглядело правдоподобно и удобно для тех, кто захочет поверить в нужную версию событий.       Исин заметил напряжение в его взгляде и понял, о чём сейчас думает король. В последнее время ему тоже не давала ему покоя одна мысль. После разговоров с принцем и Бэкхеном ему начало казаться, что оба относятся к Чунмену с куда большим недоверием, чем следовало бы. Исин не был уверен, что прав, и до сих пор не мог понять причин такого отношения, но некоторые детали, замеченные им за последние дни, никак не выходили из головы. Возможно, стоило рассказать о них королю.       — Я могу ошибаться, — произнёс Исин, — но у меня сложилось впечатление, что принц и Бэкхен не доверяют советнику Киму. Настолько, что, возможно, подозревают его в чём-то серьёзном.       Крис медленно приподнял брови.       — Чунмена? — переспросил он и коротко усмехнулся. — С чего бы?       — После того как я рассказал им, что именно он занимался государственными делами во время вашей… «болезни», они оба выглядели очень напряжёнными. Тогда я не придал этому значения, но потом кое-что заметил.       Крис на мгновение замер, не сразу отреагировав. В голове мелькнула мысль о том, что теперь Кенсу знает не только о правлении Чунмена, но и о том, как на самом деле выглядели эти два года для короля: о его слабости, о вине, о том, чего он сам не хотел признавать вслух. Мысль оказалась неприятной, но рано или поздно его сын узнал бы правду. Поэтому он отодвинул мысли об этом подальше и вернулся к разговору.       — Что заметил?       — В их разговорах имя советника всплывало не раз. А потом в момент ареста Бэкхена… — Исин ненадолго замолчал. — Мне показалось, что он смотрел на Чунмена с откровенной неприязнью. Не как на человека, который просто ему не нравится.       Крис нахмурился. Если подумать, он и сам замечал, что телохранитель относится к Чунмену настороженно. Во время допроса Бэкхен отвечал советнику сухо и неохотно, а временами и вовсе смотрел на него так, словно давно перестал доверять. Но почему? Что такого мог сделать Чунмен, чтобы заслужить подобное отношение?       — Он мой близкий друг, — наконец произнёс Крис. — Мы знакомы всю жизнь. Он не стал бы меня предавать.       Исин отвёл взгляд. Ему самому хотелось верить именно в это. Пожалуй, даже больше, чем кому-либо другому. За последние годы они с Чунменом не стали близкими друзьями, но время, проведённое в этом кабинете во время болезни короля, незаметно сблизило их. Советник часто казался холодным и отстранённым, однако доктор успел увидеть и другую его сторону. Поэтому мысль о том, что Чунмен может быть замешан в происходящем, вызывала у него почти физический дискомфорт.       — Я знаю, Ваше Величество. Поэтому и не утверждаю, что прав. Но меня смущает одна вещь.       Крис вопросительно посмотрел на него.       — Насколько вероятно, что человек, которого советник приставил следить за принцем, окажется связан с людьми, желавшими ему смерти?       Повисла недолгая тишина. Исин не пытался обвинять Чунмена. Напротив, сейчас он больше всего хотел услышать объяснение, которое развеет его собственные сомнения.       Крис внимательно посмотрел на доктора и неожиданно понял, что тот переживает не меньше его самого. В голосе Исина не было подозрительности или желания найти виновного. Лишь тревога за человека, которого он не хотел считать предателем.       — Это могла быть случайность, — наконец ответил король.       Самому ему этот ответ не казался убедительным, но мысль о предательстве Чунмена он всё равно отвергал.       — Когда мы поймаем мятежников, многое прояснится, — сказал наконец Крис. — Тогда и станет понятно, откуда взялись эти подозрения.       Исин кивнул. Он очень надеялся, что король прав.       — Ты сможешь узнать солдата, которому принадлежит этот кинжал, если увидишь его снова? — вдруг спросил Крис.       Исин уверенно кивнул.       Крис задумчиво перевёл взгляд на лежавший на столе кинжал. Если верить словам доктора, оружие было дорогим и явно изготовленным на заказ. Потерять такую вещь просто так никто не мог, а значит, существовал шанс, что владелец попытается вернуть пропажу. Пока что это была единственная зацепка, которая могла вывести их на северян.       Конечно, Крис не рассчитывал, что всё окажется так просто. Если мятежник явится за кинжалом, он наверняка будет осторожен. Но даже такая возможность была лучше, чем полное ее отсутствие.       — Хорошо. Тогда пока оставим его у себя.       Исин не стал задавать лишних вопросов. Он понял без лишних объяснений, что это не просто хранение улики. Крис уже мысленно выстраивал план, в котором этот кинжал переставал быть просто доказательством и становился приманкой.       Начинало темнеть. Не обращая внимания на налипшую к ботинкам грязь, Соджон торопился к дальнему складу, который в последнее время служил северянам чем-то вроде штаба. Снаружи это было обычное хозяйственное помещение, забитое ненужным инвентарём, но пользовались им редко, а от чужих глаз оно было надёжно скрыто.       Дождь, ненадолго стихший, снова забарабанил по крышам и дорожкам. Холодные капли стекали за воротник солдатского мундира, но Соджон почти не замечал этого. Его волновало другое. Оставаться во дворце становилось слишком опасно.       Переступив порог склада, он даже не стал тратить время на приветствия.       — Я ухожу.       Его напарник, вышедший навстречу из глубины помещения, лишь недовольно приподнял бровь.       — Я так полагаю, наш план с отравлением не удался?       Соджон нервно выдохнул и подошел ближе к напарнику.       — Я хотел убедиться, что всё прошло как надо, поэтому остался неподалёку от кабинета. Охраны там всё равно не было, потому что все носились по дворцу в поисках какого-то незнакомца. Наверняка того, кто помешал тебе убить принца.       Он мельком посмотрел на напарника и сразу заметил, как потемнел его взгляд. Незнакомец явно задел того за живое.       — Потом я услышал, как что-то разбилось. Что-то стеклянное. После этого в кабинете послышались приглушенные голоса. Хотя, клянусь, я следил за дверью и могу с точностью сказать, что никто не входил и не выходил.       Напарник нахмурился ещё сильнее. Когда незваный гость внезапно исчез из спальной комнаты на втором этаже, он почти не сомневался, что у того в запасе есть несколько козырей и он использует их, чтобы снова вмешаться. Судя по тому, что во дворце нет переполоха из-за смерти короля, у него это явно получилось. И это чертовски злило. Кулак мужчины сжался, в глазах застыла ненависть. Босс придет в ярость, когда узнает, что один и тот же человек помешал их планам дважды.       Соджон тем временем продолжил:       — Когда начальник охраны вошёл в кабинет, я слышал, как король произнес мое имя. Уверен, он отправил его за мной не просто так. Он видел меня сегодня в своём кабинете.       Напарник нахмурился, когда понял причину волнения Соджона, а затем и вовсе выругался сквозь зубы. Потому что никто не должен был видеть мятежника, но сегодня все будто шло наперекосяк. Король видел Соджона и, судя по всему, запомнил…       Соджон нервно провёл рукой по лицу и рассказал, что видел свое досье на столе короля. Он не знал, понял ли что-нибудь Крис в тот момент, но осознавал, что теперь, когда покушение сорвалось, король рано или поздно неизбежно свяжет все события между собой. Особенно после того, когда выяснит, что именно он находился в темнице среди других солдат в момент допроса пленного мятежника. Возможно, кто-то из солдат даже вспомнит, что именно ему пришлось забрать стакан с водой. Вряд ли кто-то заметил подмену или яд, но лишнее внимание к его имени сейчас было совсем ни к чему.       — Когда выяснится, что я тоже был там, у него появится слишком много вопросов.       Напарник некоторое время молчал, обдумывая услышанное, а затем мрачно усмехнулся.       — Если только он уже не сложил всё сам… или ему кто-то не помог, — мрачно усмехнулся он. — Кое-то слышал нас в кабинете за статуей.       Соджон поднял на него встревоженный взгляд. Мысль о том, что их разговор мог услышать кто-то посторонний, оказалась для него неожиданностью.       — Я встретил того чужака, который помешал мне убить принца, когда он выходил из тайника, — продолжил мятежник. — Он знает о тайных ходах и уже дважды вмешался в наши планы. Не знаю, откуда у него такие знания, но он точно понимает, что делает. А значит, во дворце он не впервые.       Мятежник ненадолго замолчал, вспоминая служанок в одной из спальных комнат во время преследования незнакомца. Одна из них тогда без колебаний солгала охране, прикрывая его. А значит, случайным гостем он не был.       — Черт его знает, кто он такой, но слуги готовы прятать его от королевской охраны, — процедил он сквозь зубы. — Чёртов ублюдок.       Соджон почувствовал, как внутри поднимается паника. Он нервно огляделся по сторонам, словно опасался, что стены могут услышать их разговор. Взгляд метался по комнате в поисках выхода из ситуации, но чем больше он думал, тем яснее становилось, что выхода нет.       — Я не хочу в темницу, — пробормотал он, качая головой и медленно отступая к двери. — И не хочу умирать. Я больше здесь не останусь. И тебе не советую. Это только вопрос времени, когда они доберутся до нас.       Он снова посмотрел на дверь, ожидая в любой момент услышать шаги стражи или грохот выбиваемого замка. Нужно было скорее бежать, пока еще была возможность.       Но второй мятежник лишь покачал головой.       — Я не уйду без своего кинжала.       Он сказал это спокойно, но в его взгляде появилась такая упрямая решительность, что Соджону стало не по себе. Казалось, ради этой вещи мужчина был готов рискнуть даже собственной жизнью.       — Ты рехнулся?       — На рукояти мои инициалы. — Мужчина раздражённо сжал челюсть. — Это не безымянная железка, которую можно бросить в грязи. Если король решит разобраться, откуда взялся такой кинжал, он найдёт мастера быстрее, чем мы доберёмся до лагеря. А потом выйдет и на заказчика.       — На это уйдёт время, — сердито возразил Соджон. — А меня найдут гораздо раньше. Моё имя королю уже известно. Благодаря тебе.       Он зло махнул рукой.       — Чёрт с тобой. Делай что хочешь, а я ухожу.       Соджон направился к двери и уже взялся за ручку, когда за спиной раздался спокойный, но от того еще более опасный голос:       — Думаю, Боссу будет интересно узнать подробности о двух проваленных покушениях.       Соджон остановился, так и не распахнув дверь.       — Я могу рассказать, как всё было на самом деле. А могу немного приукрасить и свалить большую часть вины на чужака… или, — мужчина на мгновение затих, — сказать, что это была исключительно твоя ошибка.       Прождав несколько секунд в полной тишине, Соджон крепче сжал ручку двери. Мысль о побеге всё ещё казалась разумным решением, но угроза в словах напарника не позволяла открыть дверь. Потому что знал: мятежник сделает именно так, как говорит. Потому что Босс всегда прислушивается к своему любимчику. И плевать, что сам он не сумел справиться с принцем. Найдёт подходящее объяснение, выставит всё в нужном свете, и ему поверят. Свидетелей всё равно нет. Кроме принца и того незнакомца, подтвердить правду никто не сможет.       — Помоги мне вернуть кинжал, и тогда уйдём вместе.       Соджон раздражённо выдохнул сквозь зубы. Чёртов манипулятор. Он прекрасно понимал, что загнал его в угол. Если уйти сейчас, напарник наверняка расскажет Боссу свою версию событий и тогда тот собственноручно прикончит его. А если остаться, то придётся снова рисковать шеей ради проклятого кинжала.       Некоторое время мужчина молча смотрел на дверь, надеясь найти третий вариант, но его попросту не существовало. В конце концов он устало потёр лицо ладонью.       — Что будем делать?       Напарник не ответил. Лишь медленно растянул губы в усмешке, которую Соджон ненавидел больше всего. Обычно она появлялась тогда, когда в голову его напарника приходила очередная безумная идея.       По спине Соджона пробежал неприятный холодок. Кажется, спокойно выбраться из этой истории им уже не удастся.       На самом деле никакого плана у них не было. Несколько минут мужчины просидели на складе в напряжённом молчании, пытаясь придумать хоть что-нибудь. Оставаться во дворце становилось опасно, но и уходить без кинжала было нельзя. Король вряд ли оставил улику без присмотра. После неудавшегося покушения оружие наверняка находилось где-то рядом с ним.       Единственной зацепкой оставался незнакомец, который исчез в одной из спален второго этажа. Напарник был уверен лишь в одном: между той комнатой и кабинетом короля существует тайный проход. И если найти его, можно будет добраться до кинжала быстрее, чем через главные коридоры.       Дальше начинались проблемы. Сам он ещё мог свободно передвигаться по дворцу. Его лицо знали лишь несколько человек. А вот Соджону приходилось куда сложнее. Если король действительно приказал его искать, любая встреча с охраной могла закончиться арестом. Кроме того, нужная спальня находилась рядом с комнатой телохранителя. У двери наверняка стояла стража. Придётся либо обмануть её, либо избавиться от неё.       И даже если всё получится, оставался главный вопрос: как уйти после того, как они заберут кинжал? На этот счёт ни у кого не было ответа. Однако времени на раздумья больше не оставалось. Снаружи почти стемнело. Во дворе зажглись фонари, но некоторые части дворца по-прежнему были укутаны длинными полосами теней. Этим они и решили воспользоваться.       Покинув склад, мужчины направились к жилому крылу. Напарник шёл открыто и уверенно, как обычный солдат, возвращающийся по делам службы. Соджон же держался в стороне, стараясь оставаться в темноте и не попадаться лишний раз на глаза.       Пока удача была на их стороне. До нужного здания они добрались без происшествий. Первая часть плана выполнена без помех, теперь стоило переходить к следующей…       Ощущение спокойствия и умиротворения Бэкхён не испытывал уже давно. В последние дни ему и вовсе не удавалось по-настоящему расслабиться: постоянное моральное напряжение только усиливалось, а рана добавляла к нему ещё и физический дискомфорт. Впрочем, дело было даже не в том, что она заживала долго или болезненно, наоборот, восстановление шло нормально. Тревожило другое. В этот раз он получил пулю, защищая принца, и мысль о том, что в следующий раз может не успеть вовремя, не отпускала ни на минуту. Она не давала нормально спать и не позволяла отвлечься. Даже попытки подготовиться к подобной ситуации были бессмысленны: доктор Чжан строго запретил любые нагрузки, и тренироваться Бэкхён не мог. Из-за этого дни тянулись в постоянном напряжении, а усталость от накопившегося стресса постепенно выматывала его всё сильнее. Бэкхён совсем не удивился, когда понял, что, скорее всего, уснул на своей кровати после сытного обеда. Удивляло другое: Чанёль всё ещё был рядом. Он лежал так близко, что Бэкхён чувствовал его тепло, и аккуратно перебирал его волосы, будто боялся разбудить неосторожным движением. От этого нежного касания становилось так спокойно, что Бэкхён не сразу открыл глаза, позволив себе ещё немного полежать в этом ощущении. А когда всё-таки решился, встретился с внимательным взглядом Чанёля. Юноша лежал рядом и смотрел на него. Лишь на миг замер, боясь быть непонятым, но Бэкхен сам потянулся к его руке, возвращая её к своим волосам, давая понять, что не против. — Прости. У меня разболелась рана, поэтому до твоего прихода я принял таблетки, которые мне прописал доктор Чжан. У них есть побочный эффект: они вызывают сонливость, — Бэкхен улыбнулся, не спеша открывать глаза до конца. — Вот и хорошо. Хотя бы отдохнешь, — тихо ответил Чанель. От его голоса по коже Бэкхёна пробежали мурашки. Он звучал спокойно и тягуче, одновременно успокаивая и сбивая с мыслей, и от этого Бэкхён на секунду потерялся. — Бэкхен. Собственное имя, произнесённое охранником, прозвучало особенно мягко. — Мм? — откликнулся он, чувствуя, как ласковые пальцы Чанеля слегка приподнимают его челку и медленно перебирают пряди. От этого касания внутри становилось спокойно и тепло. В последний раз его так гладили только материнские руки, и с тех пор никто не позволял себе подобной близости. — Знаешь… — голос Чанёля дрогнул, выдавая волнение. Его рука замерла в нерешительности. Бэкхён приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на юношу. Чанёль выглядел смущённым, и это окончательно подтвердило то, о чём он уже догадывался. Между ними действительно что-то изменилось. И, кажется, это было тем же чувством, которое Бэкхён давно испытывал сам. — Ты очень красивый, — сказал Чанёль, снова касаясь его волос, аккуратно отводя челку в сторону. Бэкхёну хотелось улыбнуться, но взгляд уже задержался на чужих губах. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы решиться на следующий шаг. Он приподнялся на постели и потянулся к Чанёлю, перекидывая руку через него, чтобы удержаться ближе. Он навис над ним, вглядываясь в его глаза, будто ища там подтверждение, и потянулся к губам, медленно сокращая расстояние. Чанёль не шевелился. Только смотрел на него, ожидая поцелуя не меньше, чем сам Бэкхён. Губы были уже совсем близко, оставалось лишь закрыть глаза и сократить последнее расстояние. Но внезапный шум в коридоре за секунду оборвал весь романтический настрой. Голоса за дверью звучали так отчётливо, что казалось, люди вот-вот войдут в комнату. Бэкхён, испугавшись, что Чанёля могут обнаружить, резко отстранился и не слишком бережно ткнул его в бок, заставляя того буквально скатиться за кровать. В следующую секунду он уже сидел на постели, игнорируя тихий стон Чанёля, и напряжённо смотрел в сторону двери, ожидая, что она вот-вот откроется. Но никто не спешил появляться. Создавалось впечатление, что к охраннику просто зашли знакомые, хоть это и выглядело странно. Какие вообще могли быть знакомые во время дежурства? Убедившись, что никто не собирается входить, Бэкхён снова лег, подполз к краю и заглянул за кровать. Чанёль лежал на полу лицом вниз и, судя по всему, недовольно хмурился. Ему явно не нравилось, что телохранитель так бесцеремонно спихнул его с мягкой перины прямо на жесткий пол, пусть и устланный ковром. — Прости, — с виной в голосе сказал Бэкхён, прикусывая губу. — Я подумал, что они сейчас войдут. Ты в порядке? Чанёль что-то невнятно пробормотал в ответ и чуть приподнял руку, показывая, что всё нормально. Но Бэкхён всё равно не был в этом уверен: тот не спешил подниматься и даже подтянул ноги к себе, будто пытаясь прийти в себя после удара. На миг телохранителю стало неловко. Мысленно пожалев парня и понадеявшись, что тот себе ничего не сломал, телохранитель снова вернул взгляд к двери. За ней продолжался разговор. Голос был мужским, грубым и уверенным, и чем дольше Бэкхён слушал, тем сильнее росло неприятное чувство узнавания. Он никак не мог вспомнить, где его уже слышал, но интуиция уже ясно подсказывала, что этот человек ему не нравится. И пока Бэкхен, ведомый любопытством, торопливо шел к двери, Чанель успел подняться на колени и в расстроенных чувствах нырнул лицом в подушку. Ведь уже почти получилось. Еще бы секунду… Разговор у входа длился недолго. Из того, что успел услышать Бэкхен, стражник у входа в его комнату спрашивал о ситуации снаружи, упоминая незнакомца, устроившего переполох во дворце, и о том, удалось ли его поймать. Ответ был отрицательным. Когда ближе подошел Чанель, прислушиваясь к голосам снаружи, Бэкхен тихо поинтересовался, не узнаёт ли он голос. Но Чанёль только неопределённо покачал головой. Все же он не обязан был знать каждого солдата во дворце. Сославшись на приказ короля, незнакомец сообщил, что они с напарником проверят спальные комнаты на случай, если незнакомец каким-то образом решил спрятаться там. Стражник не стал возражать и отпустил «гостей» исполнять приказ. И только когда шаги начали удаляться, Бэкхён понял, кого он только что слышал. Юноша резко метнулся в соседнюю комнату, оказавшись в покоях принца, и осторожно приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. В спины удаляющихся солдат он всматривался напряжённо, пока окончательно не убедился. Это был он, тот самый человек, который следил за Кёнсу по приказу Чунмена, тот, кто приходил к доктору Чжану с расспросами о принце и тот, кто пытался убить его в раздевалке. Ошибки быть не могло. — Что происходит? Куда ты собрался? — Чанёль быстро оказался рядом, пытаясь понять, что привлекло его внимание. Бэкхён закрыл дверь и повернулся к нему. Всё прежнее спокойствие исчезло, теперь он был собран и напряжён. — Один из них пытался убить Кёнсу, — сказал он. Лицо Чанёля сразу изменилось. Он не стал спрашивать, уверен ли Бэкхён в своих словах — по его взгляду и так всё было понятно. Причин сомневаться не было. Чанёль быстро принял решение и не стал терять время на лишние вопросы. От их действий сейчас зависело слишком многое, и в первую очередь — положение Бэкхёна. Если удастся поймать этого человека и выбить из него информацию, у них появится шанс доказать правду. Тогда и обвинения в предательстве могут исчезнуть. Оставалось только решить, как именно его остановить. Идею разделиться и действовать по отдельности они отбросили сразу. Оставлять друг друга рядом с убийцами никто не хотел. Искать помощь у единственного охранника у входа тоже было бессмысленно. Объяснить ему всё быстро и убедительно вряд ли получилось бы, особенно Бэкхёну, которого и так считали предателем. Они только потеряли бы время. Действовать нужно было быстро. — Я иду за ними, — уверенно сказал Бэкхён и уже открыл дверь, собираясь выйти в коридор, но Чанёль успел схватить его за руку. — Что будешь делать с охранником? Он поднимет шум, если увидит тебя. Бэкхён задумчиво нахмурился. Это действительно было проблемой. — Что ты предлагаешь? Чанёль окинул взглядом комнату принца и на секунду задержался, словно прикидывая варианты. Затем задумчиво усмехнулся. Идея была не идеальной, скорее вынужденной, но другой просто не было. Он первым вышел в коридор и направился прямо к стражнику. По ту сторону двери послышался удивлённый голос, и Бэкхён напрягся, понимая, что любая задержка может привлечь лишнее внимание. Чанёль подошёл ближе, удерживая разговор на несколько секунд, чтобы отвлечь охранника. В этот момент дверь резко открылась, и того буквально втолкнули внутрь комнаты. Охранник успел только удивлённо отшатнуться, когда Чанёль толкнул его внутрь, а Бэкхён сразу оказался рядом, не давая поднять шум, одним легким движением закрыв рот стражника кляпом. Дальше действовали быстро: усадили в кресло, стянули руки простынёй, закрепили ремнями. Охранник пытался вырваться, но его движения быстро стали слабее. Он лишь водил взгляд с одного парня на другого, напуганный этими внезапными действиями. Когда всё закончилось, в комнате на секунду повисла напряжённая тишина, будто юноши оба только сейчас осознали риск того, что сделали. Но жалеть о содеянном было уже поздно. Бэкхён первым выскочил в коридор, намереваясь догнать предателей. Чанёль поспешил следом, но у самой двери всё же задержался на мгновение и виновато посмотрел на связанного охранника. — Прости, друг. Так надо. Посиди здесь тихонько, а я потом всё объясню. После чего закрыл дверь и нагнал телохранителя. Юноши прошли дальше по коридору и остановились возле одной из комнат, из-за двери которой доносились приглушённые голоса. Ни Бэкхён, ни Чанёль не спешили входить. У них не было оружия, а те двое наверняка были вооружены и явно не собирались сдаваться без боя. Оглядевшись по сторонам, Бэкхён заметил старый тяжёлый подсвечник. Оружием подсвечник назвать было сложно, но хотя бы что-то тяжёлое под рукой лучше, чем ничего. Чанёль же лишь закатал рукава рубашки. Под рукой ничего лучше всё равно не оказалось, поэтому оставалось рассчитывать только на собственные навыки. — Я пойду первым, — шёпотом произнёс он, осторожно берясь за дверную ручку. Бэкхён тут же накрыл его руку своей. — Лучше я. Заметив вопросительный взгляд Чанёля, он слегка приподнял подсвечник, давая понять, что собирается использовать его первым. Чанёль недовольно качнул головой и выразительно посмотрел на его рану. Рисковать парнем он точно не хотел. И спорить с этим было бесполезно. Решительность Чанеля выглядела настолько искренней и милой, что Бэкхён не удержался от улыбки. Даже в такой ситуации было приятно понимать, что кто-то о нём беспокоится. В итоге подсвечник перекочевал в руки Чанёля, а сам Бэкхён отступил на шаг назад. Они переглянулись, собрались с духом и одновременно ворвались внутрь. Однако комната оказалась пустой. Чанёль недоумённо огляделся, проверил углы, бросил взгляд в соседнее помещение и только потом снова посмотрел на телохранителя. Они слышали голоса буквально минуту назад. За это время двое мужчин не могли просто раствориться в воздухе. Телохранитель быстро обвёл взглядом комнату, думая лишь об одной догадке внезапного исчезновения мятежников. — Здесь может быть тайный ход. Чанёль удивился подобному предположению, но, заметив уверенность на лице телохранителя, спорить не стал. Если кто-то и мог знать о тайных проходах во дворце, то именно Бэкхён. Пока Чанёль проверял соседние помещения и ванную комнату, Бэкхён внимательно осматривал стены, мебель и картины. Через пару минут он тихо позвал его. — Ты ведь никогда не бывал в тайном проходе, верно, Чанёли? — с усмешкой спросил Бэкхён, отодвигая край полотна. Глаза Чанёля озорно блеснули. Несмотря на ситуацию, ощущения были непередаваемыми. Он словно оказался внутри какой-то детективной истории с тайными ходами, погонями и преступниками. Было одновременно страшно и любопытно узнать, что скрывает тёмный коридор за картиной. — Невероятно, — только и шепнул он, шагнув внутрь. — Это ещё что, — отозвался Бэкхён, следуя за ним. — Я тебе потом свою секретную комнату покажу. Однако улыбка быстро исчезла с его лица. Где-то впереди находились двое мятежников, один из которых уже пытался убить Кёнсу. Если они упустят их сейчас, другого шанса может не представиться. Парни осторожно двинулись дальше, подсвечивая фонариком телефона только пол под ногами. Им совсем не хотелось выдать себя раньше времени. Куда важнее было незаметно сократить расстояние и застать предателей врасплох. Когда мятежники отыскали вход в кабинет короля, оба прислушались. Из-за стены не доносилось ни звука. Осторожно потянув за рычаг на стене, мятежники остановились в ожидании. Скрытая панель бесшумно сдвинулась в сторону, открывая узкий проход. Из кабинета навстречу дохнуло прохладой и темнотой. Даже несмотря на то, что на улице ещё не успело окончательно стемнеть, внутри царил полумрак. Плотно задёрнутые шторы почти не пропускали свет. — Отлично, похоже, его нет на месте, — облегчённо выдохнул Соджон и первым шагнул внутрь. Отсутствие охраны у дверей его тоже успокаивало. Их не было на месте уже давно. После недавнего переполоха большую часть людей перебросили на поиски нарушителя, а оставшиеся дежурили у главного входа в дом. Должно быть, никто не подумал о том, что кто-то может воспользоваться тайными ходами. Но его напарнику происходящее нравилось всё меньше. Что-то во всей этой картине казалось неправильным. Непривычно тихо и пусто с учетом недавних событий. Когда луч фонаря скользнул по столу и выхватил из темноты знакомые очертания кинжала, тревога лишь усилилась. Оружие лежало на самом видном месте. Слишком демонстративно. Король уже знал, что кинжал может стать уликой, а потому оставить его без присмотра он бы не стал. Это была ловушка. Щелчок взведенного курка за спиной, только подтвердил теорию мятежника. Он замер, чувствуя, как в затылок упирается холодный металл пистолета. — Дернешься, и я прострелю тебе голову. Голос короля прозвучал так спокойно, что по коже невольно побежали мурашки. Соджон, успевший подойти почти к самому столу, резко обернулся. Вскинув фонарь, он попытался направить свет в сторону голоса, надеясь хотя бы на мгновение ослепить противника. Но что-то тяжёлое с глухим звоном врезалось ему в голову. Перед глазами вспыхнули искры, и Соджон вместе с выскользнувшим из рук фонарём рухнул на пол. — Отличное попадание, Син, — спокойно произнёс король. — Спасибо, Ваше Величество. В следующую секунду в комнате вспыхнул свет. После долгого пребывания в темноте глаза не сразу привыкли к яркости, поэтому Соджону пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем он сумел нормально сфокусировать взгляд. Голова неприятно гудела после удара, а перед глазами всё ещё плыло, но даже в таком состоянии он без труда разглядел Чжан Исина, стоявшего неподалёку с металлическим подносом в руках. Доктор никогда не производил впечатления человека, способного участвовать в драке, однако силы ему было не занимать. Судя по ощущениям Соджона, тот вложил в удар всё, что смог. Самому мятежнику пока оставалось лишь бороться с головокружением и надеяться, что шанс на побег ещё не потерян. Его напарник тем временем выглядел на удивление спокойным. Даже ствол пистолета, направленный ему в голову, не смог стереть с его лица лёгкую усмешку. — Что ж, поймали, — хмыкнул он. — И что дальше? Подтолкнув мужчину к шкафу возле стола, король заставил его повернуться лицом к свету. Слишком уж хотелось наконец увидеть того, кто несколько дней подряд пытался добраться до Кенсу и едва не убил его сегодня. Взгляд Криса скользнул по лицу мятежника, и на мгновение он даже удивлённо приподнял брови, потому что с этим человеком они уже встречались. Всего несколько часов назад он стоял в холле перед ним в форме дворцового солдата, ничем не выделяясь среди остальных. Тогда Крис даже представить не мог, что вскоре будет держать его под прицелом собственного оружия. — Кто твой босс? — голос короля прозвучал холодно, но на мятежника это, казалось, не произвело никакого впечатления. Напротив, тот лишь улыбнулся шире, словно ситуация его забавляла. В его взгляде не было ни страха, ни сомнения, только раздражающее спокойствие человека, который уже всё для себя решил. — Я могу назвать любое имя. Ты поверишь? — Могу нажать на курок, — холодно ответил Крис. — А потом поговорить с Соджоном. После того, что вы сделали с моим сыном, мне даже искать повод не придётся. Улыбка мятежника стала только шире. — Тогда действуй, — он слегка наклонил голову набок и посмотрел прямо в глаза королю. — Твой отпрыск всё равно сдохнет. С моей помощью или без. Потеряв терпение, Крис резко шагнул вперёд и ударил мятежника рукоятью пистолета по лицу. Голова того дёрнулась в сторону, но даже это не стерло с его губ улыбку. Напротив, она стала только заметнее, будто подтверждая, что именно такой реакции он и добивался. Кровь тонкой струйкой стекла по губе, но мятежник даже не попытался отвернуться. Крис выдохнул сквозь зубы, понимая, что выбить из него правду будет очень сложно. — Син, зови охрану. Похоже, разговор затянется. Доктор на секунду замялся у двери. Оставлять короля с двумя вооружёнными людьми ему явно не нравилось, даже несмотря на то, что один из них был ранен. Но времени действительно не было. Верёвок под рукой не оказалось, а устраивать поиски прямо сейчас означало бы потерять контроль над ситуацией и дать мятежникам лишние секунды. Крис перевёл взгляд на Соджона и добавил, не повышая голоса, но так, чтобы тот не рискнул ослушаться: — А ты подойди ближе. И без глупостей. Попытаешься дернуться — пристрелю обоих. Соджон медленно моргнул, будто не сразу понял, что обращаются именно к нему. Голова после удара всё ещё была тяжёлой, а движения замедленными, и Крис на мгновение решил, что тот не представляет угрозы. Он снова переключился на второго мятежника, полностью сосредотачиваясь на нём. И именно это оказалось ошибкой. Когда Исин всё же сделал шаг к выходу, то в момент, когда он проходил мимо Соджона, тот резко дёрнулся и схватил его за ноги. Доктор потерял равновесие и рухнул на пол, привлекая внимание остальных. Крис повернул голову на звук, и секундного замешательства хватило для того, чтобы второй мятежник выбил из его рук оружие. Не мешкая ни секунды, Крис рванул вперёд и ударил первым. Кулак прошёл мимо, но этого хватило, чтобы сбить мужчину с опорной ноги и впечатать его в край стола. Бумаги разлетелись по полу, вместе с рамкой, где на мгновение блеснули лицо жены и сына. Кинжал остался на столе в пределах досягаемости от мятежника. Крис рванулся вперёд, пытаясь удержать противника подальше от оружия, но в этот момент получил ответный удар. Кулак пришёлся в лицо и на долю секунды зрение поплыло. Но Крис не отступил. Он снова вцепился в мятежника, не давая ему подняться. Однако немного замешкался и получил удар ногой в живот, который отбросил его к дивану. Крис едва удержался на ногах. Взглянув в сторону доктора, он понял, что тот в порядке. Исин вцепился в Соджона мёртвой хваткой и изо всех сил мешал ему подняться на ноги. Тот пытался вырваться и несколько раз безуспешно сбросить доктора с себя, но после удара подносом явно плохо соображал и действовал скорее инстинктивно, чем осознанно. Мятежник тем временем развернулся к столу, намереваясь вернуть свой кинжал. Крис тут же бросился следом. Он успел перехватить его руку в тот самый момент, когда пальцы мужчины почти сомкнулись на рукояти, но сразу же получил локтем в лицо. Перед глазами на мгновение потемнело. В следующую секунду мятежник уже стоял к нему лицом и без колебаний вогнал лезвие прямо в плечо. Острая боль пронзила всё тело. Крис едва удержался от крика, не желая показывать врагу свою слабость, и лишь сильнее вцепился в его одежду. — Ты не можешь меня убить. Не здесь и не сейчас. К этому моменту Крис уже понял достаточно. За мятежниками действительно кто-то стоял и для него смерть короля должна была выглядеть определённым образом. Убийство в собственном кабинете, при свидетелях и с кинжалом в плече, явно не входило в планы того, кто руководил ими. На мгновение в глазах мятежника мелькнуло что-то похожее на удивление, после чего он просто усмехнулся. — Но это не значит, что я не могу сделать тебе больно. Мятежник резко подался вперёд, вжимая ослабевшего короля в стену. Крис попытался оттолкнуть его, но в ту же секунду лезвие в плече провернулось, и острая боль прошла по всему телу, заставив пальцы невольно разжаться. — Тише, — ласково усмехнулся мятежник. Он безжалостно надавил на рукоять сильнее. Крис стиснул зубы, стараясь не издать ни звука, но из груди всё равно вырвался приглушённый рык. Заметив это, мятежник довольно усмехнулся, словно получил именно ту реакцию, на которую рассчитывал. Увидев кровь на одежде короля, Исин всё же попытался вмешаться. Крис заметил, как доктор рванулся вперёд, явно собираясь оттащить нападавшего, но в следующую секунду Соджон схватил его за ногу. Оба рухнули на пол, сцепившись в отчаянной драке. Крис успел увидеть лишь это, прежде чем лезвие в его плече вновь шевельнулось, возвращая всё внимание к собственной боли. Тело больше не слушалось, боль пульсировала в ране, отнимая силы с каждым ударом сердца. А мятежник, державший его у стены, похоже, наслаждался этим. Он знал, что выиграл эту битву. Пусть не окончательно, но здесь и сейчас преимущество было на его стороне. Однако этого ему оказалось мало. Он знал, как заставить короля страдать еще больше и не мог удержаться от идеи высказать все ему в лицо. — Глядя на тебя, мне ещё сильнее хочется услышать, как будет кричать твой сын, — мятежник наклонился ближе к королю и усмехнулся. — Я обязательно найду его. И буду наслаждаться этими криками до тех пор, пока он не сдохнет. Увидев решимость в чужих глазах, Крис почувствовал, как внутри поднимается ледяная волна страха за Кенсу. Именно она заставила его собрать остатки сил и резко оттолкнуть противника. Мятежник отскочил от него и снова навалился на стол. К сожалению, Крис понимал, что потратил на этот рывок последние силы. Ноги перестали держать, и он медленно сполз по стене на пол, прижимая ладонь к кровоточащему плечу. Однако нападавший не спешил возвращаться к нему. Вместо этого он задержал взгляд на столе, словно заметил там что-то любопытное, и даже усмехнулся. Затем выпрямился и сверху вниз посмотрел на ослабевшего короля, будто раздумывал, что делать дальше. В следующий момент в комнате прозвучал выстрел. Все вздрогнули от неожиданности. Мятежники тут же пригнулись и оглянулись по сторонам, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Входная дверь по-прежнему оставалась запертой, зато со стороны тайного хода на них был направлен пистолет, который держал в руках не кто иной, как Бен Бэкхен. Рядом с ним стоял Чанель, напряжённо следивший за каждым движением противников и готовый в любой момент броситься вперёд. — Ни с места, — сердито приказал телохранитель. Однако выполнять его приказ никто не собирался. Предупреждающий выстрел наверняка уже услышала охрана, и теперь из коридора доносился быстро приближающийся топот сапог. Времени оставалось совсем немного, и мятежники понимали это не хуже остальных. Соджон медленно поднялся на ноги и демонстративно вскинул руки, будто собирался сдаться. Этого короткого отвлечения хватило его напарнику. Скользнув взглядом по полу, мужчина заметил металлический поднос, который совсем недавно доктор использовал в качестве оружия, подхватил его и без колебаний швырнул вперёд. Поднос блеснул в ярком свете ламп и со свистом рассёк воздух. Чанель среагировал быстрее остальных и, схватив Бэкхена за плечо, резко дёрнул на себя. Металл пролетел мимо и с оглушительным звоном ударился о стену. Когда Бэкхен вновь поднял оружие, мятежники уже выскочили наружу. — Чёрт, — выругался телохранитель, первым подбегая к двери. Чанель не отставал ни на шаг. Юноши выглянули в коридор, замечая спешащих к кабинету солдат, но самих беглецов уже нигде не было видно. Судя по всему, те успели свернуть в один из боковых проходов и теперь пытались уйти другим путём. — Я за ними, — не дожидаясь ответа, Чанель сорвался с места. — Не дай им уйти, — крикнул ему вслед Бэкхен, бросая пистолет. Чанель поймал оружие прямо на бегу и почти сразу исчез за поворотом, увлекая за собой часть подоспевшей охраны. Бэкхен поспешно вернулся в кабинет, опускаясь на колени рядом с доктором и раненым королем. Доктор Чжан уже сидел рядом с Крисом и стягивал рубашку, чтобы поскорее заняться раной. Его руки были испачканы кровью, а сам он что-то раздражённо бормотал себе под нос на китайском. Слов Бэкхен не понимал, но по тону легко догадался, что ничего хорошего доктор сейчас не говорит. Лишь заметив телохранителя, Исин ненадолго отвлёкся от раны, чтобы попросить его принести аптечку. К счастью, одна из них действительно хранилась в кабинете. — Насколько всё серьёзно? — осмелился спросить Бэкхен, вернувшись обратно и взглянув на окровавленное плечо короля. — Лучше возвращайся и помоги схватить мятежников, — ответил вместо доктора Крис. — Солдатам сейчас пригодится твоя помощь. Однако Бэкхен не спешил подчиниться приказу и ждал ответа Исина. Вдруг доктору понадобится его помощь. Кто-то же должен быть здесь, если все очень серьезно. Да и сам доктор выглядел немногим лучше пациента. На губах уже запекалась кровь, под глазом наливался синяк, но собственного состояния он будто вовсе не замечал. — Иди, — наконец сказал он. — С Его Величеством всё будет в порядке. Рана неприятная, но не смертельная. Бэкхен кивнул, бросил беглый взгляд на короля и поспешил уйти. — Только будь осторожен. Твоя собственная рана еще не зажила, — крикнул вдогонку доктор, но Бэкхен уже бежал вперед, думая лишь о том, чтобы поймать мятежников. — Такими темпами она вообще никогда не заживёт, — раздражённо пробормотал Исин, прижимая к плечу Криса свежую марлю. Крис молчал, вдруг вспомнив, что за всеми событиями последних дней совершенно забыл о ране Бэкхена. С тех пор, как тот спас принца и вернулся во дворец прошло уже несколько дней, а он так и не нашёл времени толком поблагодарить его за это. — Это был самый глупый план, который только можно было придумать. Подняв взгляд, Исин посмотрел на него с таким искренним раздражением, что Крису неожиданно захотелось рассмеяться. Пожалуй, раньше доктор никогда не позволял себе разговаривать с ним настолько прямо. — Вообще-то был еще план схватить их голыми руками… Крис хотел добавить, что в локации, где много режуще-колющих предметов было бы более эффектно, но последующий взгляд Исина оказался настолько красноречивым, что желание шутить исчезло само собой. — Ладно, прости, — вздохнул Крис. — Признаю. Нужно было придумать что-то получше. Доктор лишь недовольно покачал головой, продолжая заниматься раной. — Сегодня вообще всё идёт через одно место, — уже серьёзнее добавил король. — Ещё и тебе досталось. — Пустяки, — отмахнулся Исин, закрывая аптечку. — Всё же будет лучше, если я осмотрю вас в больничном крыле. На этот раз Крис спорить не стал. Поднявшись на ноги и позволив доктору поддержать себя, он медленно направился к выходу, надеясь, что за время их отсутствия охрана всё-таки сумеет поймать мятежников. Спустя время новости оказались неутешительными мятежникам удалось скрыться через тайный ход, и видело их лишь небольшое число солдат, не сумевших сразу организовать преследование. Слишком хорошо зная дворец, они продумали пути отступления и, стоило им выбраться наружу, тут же растворились в темноте. Солдаты прочёсывали территорию вокруг, поднимая тревогу по всему периметру, а Бэкхен с Чанелем, встретившись уже на одной из боковых аллей, быстро пришли к единственному выводу: перекрыть тот самый выход, через который когда-то могли уйти Кенсу и Кай. Однако, когда они добрались до нужного места, мятежники уже находились у приоткрытого прохода. Чанель выстрелил, как только те отказались остановиться и поднять руки. Пуля вошла Соджону в ногу, заставив его резко рухнуть и вскрикнуть от боли, однако уже в следующий миг он, стиснув зубы, вновь рванулся вперёд, будто рана не имела для него значения. Его отчаянное желание свободы оказалось сильнее страха и боли, и он, едва удерживая равновесие, всё же сумел скрыться в лесу вместе с напарником. Чанель вызвал подкрепление, и вскоре охрана вышла за ворота, прочёсывая темнеющий лес, но к тому моменту след уже окончательно потерялся: сумерки сгущались слишком быстро, а в такой темноте продолжать преследование было бессмысленно. Крис не ждал особых успехов, когда спустя время юноши вернулись в кабинет. После всего произошедшего он уже привык к тому, что события разворачиваются не в их пользу, и потому не питал иллюзий относительно исхода погони. Впрочем, мысль о том, что ни он сам, ни его сын не пострадали, всё же позволяла удержаться на грани спокойствия, и именно это давало ему возможность наконец трезво обдумать дальнейшие шаги. Единственным логичным решением теперь казался разговор с Бэкхеном, который он и планировал провести с самого начала: нужно было выяснить, что телохранителю известно о местонахождении принца. Крис собрал их в своем кабинете только после того, как Исин завершил перевязку и с явным недовольством позволил ему вернуться к делам. Первым делом, король велел передвинуть книжный шкаф так, чтобы полностью перекрыть узкий проход в стене. Вход из спальной комнаты наверху Крис решил заложить кирпичами утром. Не желая больше оставлять дворцу ни одного незапертого хода, через который могли бы вернуться незваные «гости». И хотя, после слов Тао, было очевидно, что мятежников во дворце больше нет, мысль о том, что кто-то направлял их из дворца, не давала полностью почувствовать себя в безопасности. Когда всё было приведено в относительный порядок, он наконец перешёл к разговору с телохранителем и позволил Чанелю остаться в кабинете, не видя смысла скрывать детали происходящего от того, кто и так участвовал во всём лично. Он пригласил обоих присесть и сам опустился за стол, не спеша переводя взгляд с одного юноши на другого. Бэкхен ожидал своей участи напряжённый и настороженный. Он понимал, что нарушил приказ, и даже если его мотивы были правильными, это ничего не меняло. — Ваше Величество, позвольте мне высказаться, — неожиданно начал Чанель. — Бэкхен не виноват. Это я устроил побег, связал охранника и… — Что? Вовсе нет, — тут же возразил Бэкхен, глядя на него так, будто тот говорил полную чушь. На самом деле вина лежала на них обоих, но сейчас Бэкхена куда больше пугало то, что могут сделать с Чанелем за помощь человеку, которого официально считали предателем. — Это была только моя идея, — твёрдо сказал он, поднимая взгляд на короля. — Зачем ты так говоришь? Ты ведь прекрасно знаешь, что… — возразил Чанель. Но Крис их уже не слушал. Он переводил взгляд с одного юноши на другого и одновременно с этим вспоминал совсем другое время. Когда-то точно так же по ту сторону стола с ним сидел Чунмен. Тогда именно Крис чаще всего попадал в неприятности, а Чунмен с завидным упорством пытался взять часть вины на себя. Иногда это доходило до откровенного абсурда, и они могли спорить перед королём едва ли не дольше, чем длился сам разбор проступка. В те годы Крис искренне не понимал собственного отца. Ему казалось, что тот легко их прощает. Что его нотации звучат скорее устало, чем сердито, а наказания оказываются мягкими по сравнению с тем, чего они заслуживали. Тогда ему виделось, будто отец порой просто закрывает глаза на их выходки. Что ему просто лень решать подростковые проблемы, что у него есть куда более интересные дела, чем следить за поведением собственного сына. И лишь сейчас, глядя на Бэкхена и Чанеля, которые с одинаковым упрямством пытались защитить друг друга, Крис вдруг понял, насколько ошибался. Дело никогда не было в самих проступках, или нежелании решать проблемы сына. Наблюдая со стороны, отец видел не двух виновников, а двух людей, готовых стоять друг за друга до конца. Возможно, именно поэтому он никогда не сердился по-настоящему. Потому что видел то, чего сам Крис тогда не замечал. Несмотря на весь свой скверный характер, холодность и вечное нежелание подпускать к себе людей, он всё равно дорожил другом настолько, что был готов отвечать за него перед всем миром. И отец это знал. Крис вдруг поймал себя на том, что ему отчаянно не хватает тех времён. Не хватает недовольного взгляда отца, его бесконечных наставлений, нравоучений, которые когда-то раздражали до невозможности, и не хватает его привычного: «Крис, объясни мне, что ты натворил на этот раз». Фраза прозвучала в памяти настолько отчётливо, словно отец по-прежнему находился где-то рядом и наблюдал за происходящим. Крис не мог не улыбнуться. Бэкхен и Чанель, заметив это, тут же замолчали и недоумённо переглянулись. Видеть улыбающегося короля им не доводилось уже очень давно. — Может, дело в лекарствах доктора Чжана? — едва слышно шепнул Чанель. Второй версией был пережитый шок, но озвучивать её он благоразумно не стал, потому что Бэкхен уже ткнул его локтем в бок, давая понять, что сейчас не самое подходящее время для подобных предположений. Однако Крис всё равно услышал его слова и тихо рассмеялся. — Не спорю, лекарства доктора Чжана помогли мне немного расслабиться, но дело не в них. Просто вы напомнили мне кое-что из далёкого прошлого. Он ненадолго отвёл взгляд в сторону, будто всё ещё видел перед собой давно ушедшие годы. — Когда-то мы с Чунменом точно так же пытались спорить друг с другом перед моим отцом, доказывая, кто из нас виноват больше. В голосе прозвучала едва заметная усмешка. — Тогда мне казалось, что отец относится к этому слишком снисходительно. Сейчас начинаю понимать почему. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Затем глаза короля вновь обратились к юношам. — Несмотря на то, что вы нарушили мой запрет, я благодарен вам обоим за проявленную находчивость и смелость. Благодаря вашим действиям и я, и доктор Чжан остались целыми и почти невредимыми, — Крис слегка повёл плечом. Рана тут же напомнила о себе тупой болью, но он даже не поморщился. — Но мы всё равно упустили мятежников, — с сомнением заметил Чанель. — И это полностью моя ошибка, — спокойно ответил Крис. — Я должен был придумать более надёжный план. Юноши переглянулись. С Его Величеством определённо происходило что-то странное. Чанель на всякий случай ущипнул себя за руку и тут же поморщился от боли. Бэкхен заметил это и с трудом подавил желание проверить собственную реальность тем же способом. Однако лёгкость, появившаяся на лице короля несколько минут назад, исчезла. Взгляд Криса вновь стал серьёзным. — Но сейчас меня беспокоит совсем другое. Он посмотрел прямо на Бэкхена. — Один из этих людей одержим желанием убить Кенсу. После того, что я сегодня услышал, я не могу оставить это без внимания. Ты знаешь, где он? Бэкхен слегка нахмурился, внимательно всматриваясь в лицо короля. Кенсу столько раз убеждался, что отцу нет до него никакого дела, что сейчас увиденное казалось почти неправильным. Крис не выглядел человеком, который просто хотел вернуть сбежавшего наследника во дворец. В его голосе звучало настоящее беспокойство. Но доверять этому чувству Бэкхен не спешил, не уверенный в том, с какой целью король демонстрировал ему эти эмоции. Возможно, он лишь пытался разговорить его и хотел узнать местонахождение принца, чтобы отправить за ним Чунмена. А Бэкхен не мог допустить, чтобы они встретились. Для Кенсу эта встреча могла оказаться смертельной. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем Крис медленно выдохнул. — Похоже, тебе всё же известно, где он. И было известно раньше. Бэкхен ничего не ответил. — И мне кажется, ты не хотел говорить об этом в присутствии Чунмена. Могу я узнать почему? Телохранитель задумчиво опустил взгляд, явно не торопясь отвечать. Крис тихо выдохнул и скользнул взглядом по столу. Его внимание невольно задержалось на семейной фотографии, которая теперь лежала без рамки. Во время драки стекло треснуло и разлетелось на осколки, но сам снимок чудом не пострадал. — Я понимаю твоё недоверие. Более того, я его заслужил, — произнёс он после недолгой паузы. — Я знаю, что обращался с Кенсу не лучшим образом. Но, несмотря ни на что, я никогда не считал его предателем. Бэкхен поднял взгляд, но выражение его лица оставалось прежним. Доверия в нём по-прежнему не было. Крис ненадолго замолчал, после чего перевёл взгляд к окну, за которым уже окончательно сгустилась ночь. Если он действительно хотел помочь сыну, то прежде всего должен был вернуть доверие человека, который сейчас сидел напротив. А сделать это можно было только одним способом: рассказать правду. — В последние годы я редко покидаю дворец, — негромко произнёс он. — Но каждый день нахожу время подойти к этому окну. Неважно, утро это, день или поздний вечер. Бэкхен слегка нахмурился. — Знаешь почему? Телохранитель молча качнул головой. Откуда он вообще мог знать ответ на этот вопрос? — Потому что за ним находится целый мир. Крис поднялся из-за стола и направился к окну, жестом предлагая Бэкхену последовать за ним. Телохранитель бросил короткий взгляд на Чанеля, который выглядел не менее озадаченным происходящим, после чего всё же поднялся со своего места и подошёл ближе. — Сейчас уже темно, но, думаю, ты всё равно поймёшь, о чём я говорю. Крис отодвинул тяжёлую штору и устремил взгляд наружу. — Когда-то я был частью этого мира. В его голосе прозвучала такая печаль, что Бэкхен сначала взглянул на него, и лишь потом посмотрел в окно. На улице уже окончательно стемнело. Луна временами выглядывала из-за облаков, освещая крыши соседних зданий и каменные дорожки дворца серебристым светом. Однако внимание притягивало совсем другое место. Тонкая аллея, освещённая фонарями, тянулась вдоль сада и вела к беседке, знакомой Бэкхену до мельчайших деталей. Именно там они с Кенсу проводили большую часть свободного времени. Именно там находился сад, который когда-то создала покойная королева. Бэкхен перевел удивленный взгляд на короля, вдруг осознав, что тот пытался до него донести. Никаких объяснений больше не требовалось. Все эти годы Крис наблюдал за сыном отсюда. Наблюдал за тем, как тот ухаживает за цветами, оставшимися после матери. Видел, как сидит в беседке, болтая с Бэкхеном или работает в саду, совершенно не обращая внимания на собственный статус. Видел, как смеётся, поливая клумбы, и как гоняется с шлангом за Бэкхеном, направляя струю воды на убегающего друга, пока тот пытается спастись от очередного водяного нападения. И всё это время сам оставался по другую сторону окна, пряча силуэт за плотными шторами. Крис некоторое время смотрел туда, где угадывались очертания сада. Он помнил каждую его деталь. Помнил, как жена собственными руками создавала это место, стараясь помочь ему пережить тяжёлое расставание с лучшим другом. Помнил, как после её смерти Кенсу взял заботу о саде на себя и продолжил бережно ухаживать за ним, словно боялся потерять последнюю связь с матерью. Первое время ему было тяжело смотреть на сына именно здесь. Кенсу слишком сильно напоминал ему ее: характером, привычками, упрямством и даже тем, как относился к людям вокруг. Каждый раз, подходя к окну, Крис видел в нём её отражение и снова возвращался мыслями в прошлое. Однако годы шли, и однажды он поймал себя на том, что подходит сюда уже не ради воспоминаний о ней. Ему просто хотелось увидеть сына. Ненадолго, издалека. Потому что приблизиться сам он так и не смог. Сначала не решался сделать первый шаг, считая, что ещё будет более подходящее время или причина, а затем между ними выросла огромная стена недопонимания. Они отдалились друг от друга настолько, что теперь он понятия не имел, как вернуть то, что потерял. — Я бы хотел снова стать частью этого мира, — тихо признался Крис, не отрывая взгляда от сада. — Но за эти годы он стал для меня недосягаемым. Между нами выросла пропасть, и теперь я уже не знаю, как её преодолеть. Бэкхен внимательно смотрел на короля, постепенно начиная понимать, насколько тот одинок на самом деле. — Я не понимаю, если вы так хотели вернуть прежнее отношение, то зачем рисковали жизнью принца и отправили его в лес к мятежникам? — спросил он. — Зачем вообще позволили этому случиться? Крис помрачнел. Этот вопрос был справедливым. Более того, в последние дни он и сам задавал его себе слишком часто. — Я совершил ошибку, доверившись не тому человеку. Крис медленно вернулся к столу и опустился в кресло. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями, а затем устало провёл ладонью по лицу. — Кенсу был необходим этот опыт. Я хотел, чтобы он начал серьёзнее относиться к своим обязанностям вместо того, чтобы ухаживать за садом. Мне казалось, что столкновение с реальной опасностью заставит его взглянуть на многие вещи иначе. Бэкхен уже сидел напротив, внимательно слушая. Чанель тоже не скрывал любопытства, переводя взгляд то на короля, то на телохранителя. Крис подумал, что, наверное, любой бы, кто не был посвящён в подробности той поездки, задавался очевидными вопросами. — Я действительно использовал его как приманку. Произнести это вслух оказалось непросто. С тех пор как было принято то решение, Крис уже не раз успел пожалеть о нём. Тогда ему казалось, что он всё просчитал. Что опасность находится под контролем. Что Кенсу вернётся домой злым, раздражённым, возможно даже возненавидит его ещё сильнее, но зато станет немного взрослее и научится смотреть на мир иначе. Ведь именно так когда-то поступал его собственный отец. Крис хорошо помнил, как его порой отправляли туда, где было тяжело и где никто не собирался облегчать ему жизнь. Тогда ему казалось, что отец просто слишком суров. Лишь спустя годы он понял, что тот готовил его к будущему, в котором однажды придётся остаться один на один со всеми проблемами королевства. Но всё же Крис никогда не позволил бы сыну оказаться в смертельной опасности. — Я бы не отправил его туда, если бы считал, что его жизнь действительно окажется под угрозой. Меня уверили, что он будет в безопасности. Я отправил с ним лучших людей и был убеждён, что всё находится под контролем. Он замолчал, опуская взгляд на сцепленные пальцы, вспоминая тот день, когда Кенсу вернулся из поездки. Он так волновался, что выскочил из кабинета сразу, как услышал о прибытии машин. До сих пор помнил испуганный взгляд сына, его усталое лицо и то облегчение, которое сам испытал, убедившись, что тот жив. В тот момент ему хотелось подойти ближе, обнять его, убедиться окончательно, что с ним всё в порядке. Но Крис заставил себя остаться на месте, ведь тогда Кенсу не смог бы понять нечто гораздо более важное. Что отец не сможет всегда находиться рядом и защищать его от любой опасности. Что однажды ему придётся остаться с проблемами один на один, как будущему правителю, и принимать решения самостоятельно, не надеясь на чужую помощь. Кенсу должен был стать сильнее, решительнее и научиться справляться с ударами судьбы, потому что мир за пределами дворца редко проявлял милосердие. Возможно, именно поэтому Крис так отчаянно пытался подтолкнуть его к этому, даже если выбранный способ в итоге оказался чудовищной ошибкой. Его всегда тревожило, что сын мог провести весь день среди цветов, забывая обо всём остальном. Такой характер и привычки казались ему слишком мягким для человека, которому однажды предстояло надеть корону. Но, вспоминая день поездки, Крис всё чаще ловил себя на мысли, что, возможно, дело было не только в желании подготовить наследника к будущему. Возможно, за всеми его требованиями, строгостью и попытками сделать сына сильнее скрывалось более простое и неприятное признание: он просто не знал, как быть отцом. Подняв взгляд на Бэкхена, он продолжил: — Я не виню его за ненависть ко мне. После всего, что произошло, я бы и сам себя ненавидел. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. — Как бы там ни было, наблюдая за вами из этого окна, я понял одну вещь, — наконец продолжил Крис. — Вас с принцем связывает нечто большее, чем просто работа. Я видел, насколько вы близки, и потому теперь уверен, что ты никогда не стал бы рисковать его жизнью и отпускать с незнакомцем, пока не убедился бы, что ему ничего не угрожает… Мне стоило понять это гораздо раньше. Но я так долго отталкивал собственного сына, что в какой-то момент действительно поверил, будто он способен предать меня. Бэкхен некоторое время смотрел на него молча. — Значит, вы не думаете, что мы действовали заодно, устроив мятежнику побег из темницы? На губах Криса появилась усмешка. — Как раз наоборот. Думаю, именно так всё и было. В одиночку Кенсу едва ли смог бы провернуть нечто подобное. Но я больше не считаю, что вы сделали это потому, что хотели предать меня. Я знаю, что тот пленный юноша был связан с южанами… с настоящими, судя по всему. И теперь понимаю, почему Кенсу решил ему помочь. Бэкхен хотел спросить, откуда королю известно о принадлежности Кая к южанам, но решил, что сейчас это уже не имело большого значения. Гораздо важнее было другое, что Крис наконец увидел ситуацию такой, какой она была на самом деле. Скользнув взглядом по столу, Бэкхен заметил среди документов знакомый указ. — А как же приказ о казни любого, кто связан с мятежниками? Крис проследил за его взглядом, взял лист в руки и хмыкнул. — Липовый. Он повертел бумагу между пальцами и невесело усмехнулся. — Здесь даже печать ненастоящая. Этим указом я хотел запугать Кенсу, чтобы он перестал думать о спасении пленника. А Чунмен решил использовать ту же уловку против тебя, когда понял, что ты не собираешься рассказывать нам, где находится принц. Несколько секунд Крис смотрел на документ, после чего смял его и без сожаления отправил в урну. — Дурацкая идея. Ни в одном случае не сработала. После этих слов он глубоко вздохнул. — Я волнуюсь за него, Бэкхен. И хочу попросить тебя об услуге. Можешь не говорить мне, где он находится. Но я хочу, чтобы ты присмотрел за ним. — О, можете не беспокоиться, — тут же вмешался Чанель. — У него уже есть хороший защитник. — Да, знаю, он дружит с южанином, — кивнул Крис. В памяти всплыли слова Тао, уверявшего, что с принцем всё будет в порядке. — Но его безопасность доверяю только тебе, Бэкхен. Я знаю, что ты сделаешь всё возможное, чтобы его защитить. Если эти мятежники найдут его раньше нас, мне будет гораздо спокойнее, если рядом окажешься именно ты… Ты ведь сможешь его найти? Бэкхен кивнул. Конечно, точного места он не знал, но почему-то был уверен, что сумеет разгадать загадку, оставленную Каем. — Спасибо. Я благодарен тебе за то, что всё это время ты оставался рядом с ним. На губах телохранителя появилась едва заметная улыбка, и он вновь кивнул. Сегодня король впервые показался ему совсем другим человеком. — И ещё… что касается Чунмена, — прервал его мысли Крис. — Я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь. По какой-то причине ты относишься к нему настороженно, я заметил это еще в прошлую нашу встречу, а после разговора с Исином только убедился, что мне не показалось. Он сказал, что вы с Кенсу явно ему не доверяете. Услышав это, юноша задумчиво нахмурился, пытаясь вспомнить, что именно они успели рассказать доктору за всё это время. Ему казалось, что они были достаточно осторожны и почти не касались этой темы, во всяком случае при нем, однако Исин все же что-то заметил. Возможно, он не знал подробностей, но перемену в их отношении к советнику всё же уловил. На мгновение Бэкхен встретился взглядом с Чанелем. Тот едва заметно напрягся, словно сразу понял, к чему идёт разговор, но ничего не сказал. Некоторое время телохранитель молчал, раздумывая, насколько откровенным стоит быть сейчас, а затем поднял взгляд на короля. — Как сильно вы доверяете Чунмену? Крис не задумался ни на мгновение, ведь речь шла о человеке, который много лет был рядом с ним. Недавние воспоминания о прошлом лишь укрепили уверенность в том, что Чунмен всегда был на его стороне. — Я бы доверил ему свою жизнь, — прозвучал уверенный ответ. Бэкхен разочарованно вздохнул. — Но я хочу во всём разобраться, — продолжил Крис. — Если тебе известно что-то важное, расскажи мне. И Бэкхен рассказал всё, что считал подозрительным: о тайном разговоре Чунмена с главкомом Чоном перед поездкой принца, о посещении темницы, где советник заметил скрытый проход и почему-то не сообщил о нём королю, а затем и о татуировке дракона вместе с историей, которую когда-то поведал им Кай. Последнее удивило Криса сильнее всего. За все годы знакомства он ни разу не видел на теле Чунмена никаких татуировок. Более того, советник всегда слишком внимательно относился к своему внешнему виду и репутации, чтобы позволить себе что-то подобное. Однако король не стал спорить или отвергать услышанное. Он лишь запомнил каждую деталь, решив, что позже обязательно поговорит с Чунменом лично и выяснит всё, что сможет. Оставалось только дождаться его возвращения. Когда разговор подошёл к концу и больше вопросов не осталось, Крис отпустил обоих юношей отдыхать. Ночь уже давно вступила в свои права, а сегодняшний день выдался слишком тяжёлым для всех. Бэкхен и Чанель уже почти дошли до двери, когда король неожиданно окликнул охранника: — Чанель, задержись на минуту. Оба одновременно остановились и вопросительно переглянулись. — Из-за всего, что происходит во дворце, я уже не знаю, кому могу доверять. Но мой сын доверяет тебе… а значит, могу доверять и я, — серьезно сказал Крис. — Бэкхен вскоре отправится на поиски Кенсу и будет недоступен какое-то время, а мне в свете последних событий не помешает рядом надёжный телохранитель. Я бы не отказался от твоей помощи. Говорят, ты не уступаешь ему в мастерстве. Несколько секунд Чанель просто смотрел на короля, пытаясь осознать услышанное. — Это правда, Ваше Величество, — первым отозвался Бэкхен, не скрывая улыбки. — Вы точно не пожалеете. Чанель всё ещё выглядел так, словно не до конца верил в происходящее. — Но меня ведь отстранили на несколько дней… — Сказав это вслух, он тут же понял, насколько нелепо прозвучали его слова. Крис лишь слегка приподнял бровь, а Бэкхен тихо усмехнулся. — То есть… конечно, Ваше Величество. Я к вашим услугам. — Отлично. Тогда завтра утром жду тебя в кабинете. Чанель быстро кивнул и поспешил к выходу, пока слишком довольная улыбка окончательно не выдала его чувства. — Поздравляю с повышением, — искренне улыбнулся Бэкхен, направляясь с охранником по коридору. Чанель выглядел так, словно выиграл главный приз в своей жизни, хотя всё ещё пытался сохранять серьёзный вид. Впрочем, его радость была вполне понятна. Сам король заметил его способности и лично предложил место рядом с собой. Для человека, который столько лет стремился стать лучшим, это значило очень многое. — Не могу поверить, что этот день закончился именно так, — признался он, качая головой. — Его Величество оказался гораздо круче, чем я думал. Бэкхен рассмеялся. Настолько счастливым Чанеля он не видел уже очень давно. — Кстати, — вдруг вспомнил охранник. — Что там было с окном? Я понял, что речь шла о принце, но не понял почему. — Из окна видно сад королевы, — ответил Бэкхен. — Кенсу проводит там почти всё своё время. — То есть Его Величество хотел сказать… — Чанель на мгновение задумался. — Что любит своего сына, скучает по нему и хочет стать к нему ближе, — тихо закончил за него Бэкхен. — Просто до сих пор не знает, как это сделать. Наверное, взрослым действительно трудно говорить о таких вещах… Особенно если ты король. На губах Бэкхена появилась тёплая улыбка. Он вспомнил все разговоры с Кенсу, его сомнения, обиды и уверенность в том, что отец давно перестал его любить. — Кенсу будет счастлив узнать об этом. Он на мгновение задержал взгляд, словно представляя реакцию принца, а затем выдохнул, возвращаясь в реальность. — Что ж, мне пора собираться. Не хочу, чтобы Чунмен добрался до Кенсу быстрее меня. Бэкхен снова легко коснулся плеча Чанеля и, не задерживаясь, направился дальше по коридору. Чанель на секунду застыл, провожая его взглядом, и радость, которую он испытывал еще минуту назад, вдруг бесследно исчезла. Ведь отъезд Бэкхена означал, что они еще долго не смогут увидится. Неопределенное время ведь на то и неопределенное, что никто не знает, когда оно закончится. А ему совсем не хотелось расставаться с парнем, даже, если его отъезд мог ограничиться всего лишь несколькими днями. Бэкхён влетел в свою комнату словно ракета и тут же начал собираться, быстро скидывая нужные вещи прямо на кровать. Чанёль вошёл следом уже без прежнего энтузиазма, а когда увидел, как быстро телохранитель бегает по комнате, явно в нетерпении поскорее уйти, и вовсе расстроился. Похоже, Бэкхён совсем не переживал о том, что им скоро придётся расстаться. — Ты хоть знаешь, куда идти? — спросил охранник, присев на край кровати и оглядев взглядом уже внушительную кучу вещей, среди которых оказались и ванные принадлежности, и даже пакетик печенья, взявшийся из ящика прикроватной тумбы. Чанёль взял этот пакетик в руки, повертел его, словно разглядывая что-то важное, хотя на самом деле просто пытался скрыть свое расстроенное состояние. Но Бэкхён этого не заметил, продолжая рыться в шкафу в поисках рюкзака. — Кай загадал настоящую загадку, — отозвался он. — Но, думаю, если хорошенько подумать, её можно разгадать. Чанёль огорченно вздохнул и отложил печенье в сторону. — Тебе обязательно нужно идти сейчас? Дождись утра хотя бы, все-таки ночь на дворе. Бэкхён на секунду взглянул в окно, хотя и так помнил, что на улице уже темно. — Лучше уйти сейчас, — сказал он, возвращаясь к кровати. — Чтобы никто не заметил, как я пробираюсь через тайный ход. Не думаю, что будет разумно выходить через главные ворота. Чунмён вполне мог оставить людей снаружи, чтобы следить за входом и выходом. Я не хочу, чтобы он знал, что я ушёл. Он снова принялся раскладывать вещи, более внимательно отбирая, что действительно нужно взять, а что можно оставить. Одежда исчезала в рюкзаке одна за другой. — Он всё равно узнает, когда вернётся, — тихо заметил Чанёль, наблюдая за ним с лёгкой тенью сожаления. — Тем более мне нужно идти сейчас, — упрямо ответил Бэкхён, будто не уловив его тон. — А если те мятежники, что сбежали, всё ещё где-то поблизости? Ты можешь наткнуться на них. — Вряд ли они остались, — Бэкхён на мгновение замер, но тут же продолжил собираться. — Их уже раскрыли, мы знаем их в лицо. К тому же солдаты прочёсывали лес… хотя сейчас, наверное, уже слишком поздно. Он на секунду задумался, приостановив сборы. — Скорее всего они встретятся с Чунмёном в городе, чтобы решить, что делать дальше. Может, мне повезёт, и я увижу их вместе. Мысль показалась интересной. Ведь если бы действительно удалось их заметить, он смог бы услышать их разговор и, возможно, наконец прояснить то, что до сих пор оставалось неясным. А главное он мог подтвердить, что его подозрения в отношении Чунмёна не были безосновательными. Но даже думая об этом, он сомневался, что подобное возможно: такие совпадения случаются только в сказках. — Не забывай о своей ране. Ты всё ещё не восстановился, даже не думай лезть в осиное гнездо, — серьезным голосом сказал Чанёль, не скрывая в своем тоне жесткие нотки. Бэкхён сразу это заметил и усмехнулся. — Не волнуйся, буду как ниндзя — тих и незаметен. Он посмотрел на Чанёля, но тот оставался слишком серьёзным, совсем не таким, каким обычно был рядом с ним. Улыбка Бэкхёна немного ослабла. — Я буду в порядке, Чанёль. Обещаю. И не полезу на рожон, — сказал он, но, похоже, Чанелю от этого не стало спокойнее. Охранник отвёл взгляд и поднялся с кровати, медленно подходя к окну. Бэкхён тем временем оглядел комнату, задержал взгляд на оставленных вещах и кивнул собственным мыслям — он действительно взял всё необходимое. Затем закинул рюкзак на плечо и повернулся обратно к парню. Чанёль все еще стоял у окна и смотрел на улицу. Настроение у него явно было паршивым, и это чувствовалось без лишних слов. Широкие плечи охранника выглядели поникшими. Бэкхён прикусил губу, поправил лямку рюкзака и только сейчас осознал, что они не увидятся какое-то время. Он был слишком сосредоточен на Кёнсу, слишком погружён в предстоящий путь, чтобы подумать о Чанёле. — Что ж… мне, наверное, пора, — неловко произнёс он, переступив с ноги на ногу. — Угу, — едва слышно отозвался Чанёль, изо всех сил стараясь держаться спокойно. Он повернулся к телохранителю, кивнул и опустил грустный взгляд в пол, ковыряя носком ботинка идеальный паркет, словно там было что-то грязное. — Думаю, переночую в отеле, а завтра уже займусь поисками, — Бэкхён тоже проследил за его ботинком, не зная, что ещё сказать, чтобы их прощание не выглядело таким неловким и сухим. Но Чанель снова кивнул, не проявляя ни малейшего интереса. — Ну… тогда, — расстроенно протянул Бэкхен. — Пока… Он слегка улыбнулся, поймав взгляд Чанёля, и медленно развернулся к двери, всё ещё прислушиваясь к тишине за спиной. К его разочарованию Чанель продолжал молчать, не делая ни одной попытки его остановить. Может поцелуй, который едва не случился, когда они лежали на кровати, был всего лишь приятным сном? Бэкхен сделал несколько неторопливых шагов к двери. Если изначально он в нетерпении от предстоящей встречи с принцем летал по комнате, то теперь уже не был уверен, что хочет вообще уходить. Не так он бы хотел расстаться с Чанелем. Было бы неплохо, если бы тот сейчас просто схватил его за руку, развернул к себе и, не раздумывая, поцеловал. Но время шло, а Чанель ничего не предпринимал… Сам же охранник уже извелся не на шутку, стараясь придумать хоть какой-нибудь предлог, чтобы заставить Бэкхена остаться. Он смотрел ему в спину и почти делал шаг следом, но каждый раз останавливался, понимая, что решение уже принято. Как бы он ни хотел, Бэкхен все равно уйдет. Уйдет, даже признайся он ему в чувствах. Мучаясь собственной нерешительностью, Чанель отвернулся и взъерошил волосы от безысходности. Бэкхен остановился, улавливая одну любопытную мысль. Он ждал от Чанеля действий, хотя сам ни в чем ему не признался. А ведь юноша уже понял, что в случае с Чанелем намеки не проходят, ему все нужно говорить прямо. И если он хотел от него действий, то… нужно говорить открыто. Юноша оглянулся и слегка улыбнулся, увидев встревоженное лицо охранника. Чанель всё ещё теребил волосы и кусал губы, явно не замечая, что за ним наблюдают. Он нервничал, потому что было очевидно, что он не хотел так просто отпускать телохранителя. Видя это, Бэкхён понял, что должен сделать шаг первым. — Чанёль, — позвал он в тот момент, когда парень резко дернулся к нему. — Бэкхён! — прозвучало одновременно. Оба молчаливо уставились друг на друга, не скрывая своих чувств. Не разрывая зрительный контакт, Бэкхен снял рюкзак с плеча, уронил его на пол и подался вперед к охраннику, который, не мешкая ни секунды, сделал несколько торопливых шагов к нему навстречу. Они встретились посреди комнаты и, не сдерживая порыва, нырнули друг к другу в объятия и соприкоснулись губами в страстном поцелуе, о котором мечтали оба уже долгое время. Они целовались неистово, жадно, прижимаясь телами друг другу так крепко, что не оставалось свободного места. Чанель обхватил ладонями щеки телохранителя, чтобы глубже прочувствовать вкус поцелуя. Бэкхен же, не уступая, запустил пальцы в волосы, наслаждаясь мягкой шевелюрой, а вскоре и вовсе обхватил юношу за шею, прижимаясь ближе. Чанелю пришлось опустить руки на его талию, чтобы сомкнуть ладони за спиной. Оба чувствовали желание друг друга, и ни на миг не останавливались, стараясь продлить долгожданный момент как можно дольше. Но когда воздуха стало не хватать, им пришлось отстраниться. Совсем немного, чтобы дать покрасневшим губам отдохнуть. Они все еще стояли рядом, соприкасаясь лбами и глубоко дышали, пытаясь выровнять дыхание. Бэкхен опустил руки на грудь Чанеля и прижался к ней своей щекой. Чанель в ответ обнял его за плечи, зарываясь лицом прямо в волосы. Говорить совсем не хотелось — все было понятно без слов. — Теперь у меня есть хорошая причина, чтобы поскорее вернуться, — тихо пробормотал Бэкхен. Чанель улыбнулся и крепче прижал парня к себе. Он не был уверен, что сможет выпустить телохранителя из объятий в ближайшее время. Уж слишком давно он ждал этого момента и теперь хотел насладиться им сполна. К счастью, Бэкхен, похоже, был того же мнения. Он закрыл глаза, позволяя ноздрям вдохнуть запах Чанеля, чтобы запомнить его. Чтобы затем, вдали от дома, вспоминать, как хорошо находиться в его объятиях. — Напиши мне, когда доберешься. Хочу знать, что ты в порядке, — голос Чанеля был наполнен заботой и легким волнением. — И пиши каждый день. Достаточно хотя бы одного сообщения вечером, чтобы я знал, что ты в безопасности. — Ладно, — голос Бэкхёна звучал счастливо до невозможности. Затем они обменялись номерами и снова оказались в объятиях друг друга. Ещё несколько минут прошли в полной тишине, которую нарушали лишь тиканье часов на стене и стук двух сердец. Но как бы ни хотелось продлить этот момент, Бэкхён понимал, что ему пора уходить. Медленно отстранившись, он заглянул Чанёлю в глаза. Тот, кажется, и сам прекрасно осознавал необходимость расставания, но всё равно не спешил выпускать его из объятий. На мгновение Бэкхёну даже показалось, что Чанёль готов бросить всё и отправиться вместе с ним, лишь бы не отпускать так быстро. Однако оба понимали, что сейчас у каждого есть свои обязанности. Пока Бэкхён будет искать Кёнсу, Чанёль должен оставаться рядом с королём. Эта мысль расстраивала охранника. Он тяжело вздохнул, когда Бэкхён начал понемногу высвобождаться из его объятий. Вскоре между ними осталось расстояние вытянутой руки, но их пальцы всё ещё были переплетены. Никто не хотел отпускать другого. Однако время шло, и рано или поздно это всё равно пришлось бы сделать. Чанёль не выдержал первым. Он снова притянул Бэкхёна к себе, обхватил ладонями его щёки и мягко поцеловал. На этот раз без прежней спешки и нетерпения. В поцелуе осталось только тепло, нежность и лёгкая грусть от предстоящей разлуки. Бэкхён ответил ему с такой же лаской, позволяя себе ещё немного задержаться в этом моменте. Когда они всё же отстранились друг от друга, Чанёль ещё несколько секунд не убирал рук с его лица, словно пытался запомнить каждую черту. — Береги себя. Бэкхён улыбнулся и, нехотя отступив назад, поднял с пола рюкзак. — Скоро увидимся, Чанели. Он ещё немного постоял у двери, любуясь ответной улыбкой, а потом всё-таки вышел в коридор. Дверь тихо закрылась за его спиной. Чанёль ещё некоторое время смотрел ей вслед, а затем устало провёл рукой по лицу и тяжело вздохнул. Комната, в которой он находился, теперь оказалась неожиданно пустой. Крис прикрыл дверь кабинета и ненадолго остановился посреди комнаты, невольно оглядываясь по сторонам. За то время, пока его не было, здесь успели навести порядок. Осколки исчезли, разлитое вино вытерли, а пятно на ковре теперь выглядело лишь влажным следом, который вскоре тоже должен был исчезнуть. Казалось, будто ничего и не произошло. Однако воспоминания о событиях этого вечера всё ещё были слишком свежими. Его взгляд скользнул к столу, и вместе с этим в памяти вновь всплыл Тао. Встретить его сегодня оказалось настолько неожиданно, что Крис до сих пор не мог перестать думать об этом. Несмотря на все произошедшие между ними события, присутствие старого друга принесло странное чувство облегчения. На короткое мгновение ему даже показалось, будто прошлое вернулось, и Тао вновь занимает в его жизни то место, которое когда-то принадлежало ему по праву. Но все это было лишь иллюзией. Крис повернулся к столу и облокотился об него руками, на миг закрыв глаза и вспомнив все то, что успело произойти здесь сегодня. Плечо продолжало неприятно ныть при каждом движении, напоминая о нападении лучше любых воспоминаний. Однако Крис думал вовсе не о нападении. Перед глазами вновь возникло сердитое лицо Тао и тот взгляд, который он бросал на него, стоя с ним лицом к лицу прямо на этом самом месте. Чем больше Крис возвращался мыслями к тому моменту, тем сильнее его беспокоило не само выражение лица мужчины, а то, как резко оно изменилось в ту самую секунду, когда его взгляд упал на разложенные на столе бумаги. В этом мгновении Крис сумел уловить напряжение, будто то, что увидел Тао на секунду выбило почву у него из-под ног. Он медленно открыл глаза и, не двигаясь с места, посмотрел в ту же сторону, где всё это время лежала карта с аккуратно обведённой областью предполагаемого расположения лагеря северян, куда уже направился главнокомандующий Чон вместе со своими солдатами. Крис задумчиво нахмурился, тут же вспоминая другой такой взгляд довольный и насмешливый, который принадлежал мятежнику, посмевшего поднять руку на его сына. Он помнил этот взгляд очень хорошо, потому что мятежник своих отношением вызывал к себе отвращение и его насмешливые речи отпечатались в сознании Криса. Отбросив непрошеные эмоции, Крис задумчиво осмотрел карту, затем стол, замечая среди разных документов на видном месте несколько свежих листовок, которые не успел убрать. Должно быть, после драки документы смешались между собой, и прислуга подобрала все что было на полу, не придерживаясь какой-либо системы. Впрочем, Крис и сам бы не сразу разобрался, что куда положить. А его стол и без того всегда выглядел словно представлял совершенно иной мир, в котором от порядка не было почти ничего, только груды документов, бумаг и папок. Крис не слишком заботился о порядке и никому не позволял трогать то, что на столе. Эта территория была под запретом. Однако, что-то среди всего этого хаоса привлекло внимание обоих мятежников. Они оба смотрели куда-то в одну точку на столе и, если дело не в документах, то речь идет явно о карте: она единственная осталась лежать на прежнем месте после драки, в том самом месте, куда попадал зоркий взгляд мятежников прямо с этого места. Крис медленно выпрямился, не сразу отрываясь от стола, затем приблизился к ней и отодвинул несколько листовок в сторону, чтобы взглянуть на карту местности без помех. Предполагаемый лагерь северян был отмечен маркером где-то в лесной глуши. Главком Чон уверял, что вышел на след напавших на принца в лесу мятежников, там же должен был находиться информатор, который и отправил их по ложному следу. Крис так горел желанием схватить его, что незамедлительно отправил главнокомандующего на операцию захвата… Вспоминая взгляды мятежников, он лишь недоуменно хмурился. Почему Тао рассердился? И почему так радостно усмехался мятежник с кинжалом? Если в указанном месте действительно находился лагерь северян, их реакция должна была быть прямо противоположной… Не находя ответа, Крис задержался у стола, не до конца понимая, что именно ищет. Он все же скользнул взглядом по разбросанным листовкам с угрозами, на которых четко выделялся символ перевернутой короны. Крис взял одну из них в руки, бегло пробежался взглядом по тексту и картинке, после чего нахмурился, начиная вспоминая подробнее то, что говорил ему Тао. Мужчина уверял, что настоящие южане, его люди, никогда не пользовались символами, а еще он что-то говорил об их общем враге. Вспомнить все дословно Крису было сложно, на тот момент он находился будто в каком-то другом мире, привыкая к мысли, что Тао перед ним и все это не какой-то безумный сон. Кое-что запомнилось, кое-что стерлось из памяти, но его взгляд и вот эти фразы запомнились ему особенно четко. Наверное потому, что, произнося их, Тао терял привычное самообладание и неосознанно показал Крису свои эмоции. Насколько помнил Крис, его мастер всегда держал себя в руках, вряд ли с возрастом он растерял эту особенность. Здесь было что-то еще… Задумчиво покрутив листовку в руке, Крис обошел стол, выдвинул ящик стола и положил сверху бумаг стопку листовок, которые насобирал за последние годы. Когда-то он пытался разобраться в происходящем, но, не приблизившись к разгадке, со временем просто перестал пытаться и начал просто складывать угрозы в один ящик. Он начал медленно перебирать бумаги, одну за другой, внимательно вчитываясь в одинаковые формулировки и всматриваясь в повторяющийся символ. Везде была одна и та же структура, одни и те же угрозы, одна и та же перевернутая корона. Он перебирал листовки одну за другой, пока в какой-то момент пальцы не наткнулись на лист, заметно отличающийся от остальных. На нем не было символа и не было угроз, лишь сдержанная надпись о справедливости и порядке, без привычного давления и призывов к расправе. Крис уже видел её раньше. Когда-то она показалась ему странной именно из-за того, насколько сильно отличалась от остальных. Он отложил её вместе с другими бумагами, а потом просто забыл о её существовании. Почему она здесь? Среди всех этих однообразных шаблонов? Крис присмотрелся внимательнее, стараясь найти хоть что-то, что могло ее связать с предыдущими версиями, но ничего похожего не находил. А когда перевел взгляд в самый угол листа, лишь недоуменно выгнул бровь. Потому что в углу был изображён маленький едва заметный цветок лилии с таким же петлеобразным стеблем, которым был украшен королевский перстень. Это была семейная реликвия, созданная в тайне лучшим из мастеров задолго до рождения Криса. Он знал этот рисунок слишком хорошо. Лилия на королевском перстне отличалась от обычных изображений: изгиб стебля, форма лепестков, даже небольшой завиток у основания были выполнены по старому семейному эскизу, который почти нигде не использовался. Совпадение казалось слишком точным. Несколько секунд он смотрел на рисунок, не отрываясь, затем перечитал текст, бросил взгляд на карту с отмеченной областью, медленно перебирая в памяти каждое сказанное сегодня слово. «Надеюсь, и ты прекратишь уничтожать моих людей» — отчетливо вспомнилась последняя фраза Тао. Крис не особо придал этому значения, воспринимая ее скорее как упрек или предупреждение. Но сейчас он вдруг осознал, что Тао произнес ее только после того, как посмотрел на карту. Его взгляд был пропитан тревогой, потому что он узнал эту местность. Если лагерь, который собирался атаковать главком Чон, действительно принадлежал южанам, то реакция обоих мятежников становилась совершенно понятной. Северянин не мог радоваться тому, что его людей вот-вот уничтожат королевские войска. Он улыбался, потому что знал: там находятся южане. Те самые, которые не имеют символов. Крис замер, чувствуя, как внутри медленно нарастает неприятное ощущение. Все эти листовки, нападения и искаженная информация, ошибки расследования… Что, если кто-то намеренно направлял его армию против южан? Если это происходило не первый год, значит кто-то давно научился подсовывать ему нужную информацию и заставлять видеть врага там, где его могло вовсе не быть. Сколько же ещё решений он принимал, опираясь на чужую ложь? Его взгляд вновь остановился на маленькой лилии в углу листовки. Этот символ не мог появиться здесь случайно. Перстень с таким рисунком почти никогда не покидал дворец и надевался лишь по особым случаям. За всю свою жизнь Крис мог пересчитать по пальцам людей, которые видели его достаточно часто, чтобы запомнить каждую деталь семейной реликвии. И Тао был одним из них… Крис задумчиво нахмурился, вспомнив о прошлых подозрениях. Если кто-то столько лет намеренно направлял его по ложному следу, то почему обвинения в адрес Тао должны были быть исключением? Даже после первых подозрений Крис не хотел в это верить. Он снова и снова пытался найти другое объяснение произошедшему, убеждал себя, что Тао не мог быть причастен к смерти короля и королевы. Но со временем сомнений становилось всё меньше. В конце концов он перестал искать ответы и принял эту версию как единственно возможную правду. Но теперь впервые за долгие годы позволил себе усомниться в том, что произошло тогда на самом деле. Это ещё не означало, что Тао невиновен. Но Крис всерьез задумался о том, что мастер вполне мог оказаться не виновником трагедии, а ещё одной её жертвой. Крис резко выпрямился. Если его догадка верна, времени почти не осталось. Он уже направился к двери, когда снаружи раздался осторожный стук. Король распахнул её прежде, чем солдат успел постучать снова. — Вы можете связаться с главком Чоном и отменить операцию? — спросил он без всяких предисловий. Солдат заметно растерялся от такого напора. — Боюсь, уже поздно, Ваше Величество. Только что пришла весть от главнокомандующего. Лагерь больше не существует. Выживших нет. Пленных тоже. Несколько секунд Крис просто смотрел на него, не сразу осознавая смысл услышанного. Сердце тяжело ухнуло вниз. Похоже, Тао не успел предупредить своих людей.