Мятежники

      То, что встреча принца с Каем прошла более чем успешно Минсок понял едва только Кенсу переступил порог кухни. Потому что вернулся юноша к нему с улыбкой на губах. Он был доволен, его глаза блестели от радости, а взгляд казался мечтательным, как, собственно, и полагается после встречи с тем, в кого влюблен.       В руках принц держал небольшой бумажный пакет, и держал так, будто ценнее вещи для него в этом мире не было. А еще он, похоже, совсем забыл, что находится в комнате не один, ведь даже вернувшись к Минсоку, продолжал витать где-то в своих мыслях.       Мятежник почти не хотел вмешиваться в это счастливое мгновение. Поведение принца радовало глаз и вызывало на лице улыбку. Минсок едва ли сам не ощущал ту невинность и волнение из-за первой любви, смотря на юношу. Когда-то и он был таким влюбленным, смущенным и счастливым. И он бы не спутал это настроение ни с каким другим.       — Я так полагаю все прошло хорошо? — спросил Минсок, все же решив привлечь внимание принца к себе. Ведь как ни упивайся «весенним» настроением, помощь все же необходима.       Кенсу вздрогнул и вмиг спрятал улыбку, осознав, что был не один почти все время, пока передвигался по дому. Он едва не покраснел от смущения, потому что вот так необдуманно выставил напоказ свои чувства. А ведь его с детства учили, что нужно сдерживать эмоции и в любой ситуации сохранять ясность мысли. Хотя Кенсу прекрасно осознавал, что потерпел неудачу в этих уроках с самого начала. Тому доказательством была последняя ссора с отцом и непреодолимое желание спасти пленника. Конечно принц порой умел себя сдерживать, особенно на балах, когда многие гости, в том числе девочки, старались украсть его внимание и неумело флиртовали с ним, невзначай касаясь его пальцами, чтобы взбудоражить юношескую кровь. Однако в этом случае Кенсу всегда был стойким и не поддавался. Теперь он понимал почему. Одно прикосновение Кая или его улыбка, и он снова не может сдержать эмоций. Отец наверняка был бы в бешенстве, узнай, что его сын на самом деле предпочитает девчонкам парня. Одного, особенного, единственного. Того, кого вообще не должен любить.       Принц задумчиво нахмурился, понимая, что его увлечение может быть встречено неприветливо даже в этой семье. Но Минсок разбирал пакет с продуктами и тихо посмеивался, бросая на принца красноречивые взгляды. Он совершенно не злился, наверняка успев догадаться об истинных чувствах юноши к Каю. В оправдание своих неконтролируемых эмоций Кенсу мог сказать, что в жизни не получал подарков от человека, который ему нравился. Хотя раньше получал немеряное количество подарков на день рождения от тех же девчонок, родителей, гостей. Однако ни один из дорогих и шикарных подарков не походил на этот. Даже не смотря на то, что «подарок» был обычный, и подарком назвать его было крайне трудно, Кенсу чувствовал себя неимоверно счастливым. Что было совсем не удивительно, ведь за всю жизнь Кай был первым, кому принц был готов отдать свое сердце.       — Если ты закончил мечтать, тогда помоги мне с сервировкой стола, — насмешливо сказал Минсок, вырывая принца из неконтролируемого потока собственных мыслей.       Кенсу незамедлительно кивнул, стараясь скрыть смущение за работой. Он повесил пакет на спинку стула, за которым сидел утром, и поспешил Минсоку на помощь, надеясь, что парень не станет дальше развивать тему о том, что увидел. К счастью старший хен был понятливым и не выдавал секретов. Кенсу уже успел понять за утро, что ему можно доверять.       Подготовка стола заняла еще несколько минут. За это время мятежники успели принять полноценный душ и смыть с себя пыль и грязь, полученные на работе. Благо в доме было несколько ванных комнат, поэтому долго ждать своей очереди не приходилось. А потому Кенсу ожидал хозяев дома с минуты на минуту, активно расставляя тарелки, кладя столовые приборы рядом с ними, в душе немного переживая, как вообще пройдет этот обед. На счет Кая он теперь не волновался, юноша в любом случае поддержит его. А в остальных членах семейства, исключая, пожалуй, Минсока, пока не был уверен. Что стоило только одно воспоминание о Лухане. Кенсу был уверен, что этот парень не будет долго молчать и наверняка попытается его задеть словами, а может и того хуже.       Размышления принца прервал Чондэ. Он вошел в кухню первым в чистой футболке и домашних штанах, тот час вдыхая аромат еды, который чувствовался еще в коридоре.       — Ух-ты, какие запахи, — в блаженстве простонал юноша, поглаживая живот от предвкушения того, что вот-вот наестся вкусностей.       — Минсок что ты нам приготовил? — спросил он, наглым образом приподнимая крышку с кастрюли с супом и вдыхая его аромат, оглядел аппетитное рагу, макнул палец в соус, стащил кусочек мяса и, закинув его в рот, восторженно выдохнул. — Да тут настоящий пир, как я погляжу. Что на тебя нашло? У нас День Рождения? Или другое какое важное событие?       Юноша повернулся в сторону старшего, едва не впечатываясь в него носом, потому что Минсок теперь стоял совсем близко и недовольно буравил его взглядом.       — У нас гости, если ты не заметил, — ответил он, раскладывая на столе нарезанные кусочки хлеба. — И вообще, хватит таскать еду. Дождись всех, — с этими словами юноша ударил по руке Чена, когда тот попытался снова стащить из тарелки вкусности.       — Злюка, — обиженно пробормотал парень, усаживаясь на свое место в расстроенных чувствах. — Небось и приготовил все это, чтобы теперь мучить меня голодом. Мстишь за вчерашнюю уборку?       Минсок закатил глаза, пропуская слова Чена мимо ушей, и отошел от стола, обдумывая то, что услышал. Нет, он вовсе не мстил юноше, хотя и не отрицал, что это казалось неплохим наказанием за вчерашнюю ссору. Однако он бы все равно не стал так издеваться над парнем, он же не изверг, чтобы морить его голодом из-за такой мелочи. Тем более, что аппетит у Чондэ всегда был очень хорошим, вне зависимости от настроения. И даже сейчас, Минсок был уверен, юноша тянется к еде, пока он не видит.       Парень остановился у серванта и открыл дверцу, чтобы найти салфетки — последний важный атрибут для ужина. И в этот момент услышал грустное завывание Чена.       — О, Боги, за что вы отдали меня в руки этого тирана? За что Мин хен меня так ненавидит?       Сказано это было с таким переигрыванием, экспрессией и эмоциями, что невольно можно было подумать, что Чондэ ни дать не взять мученик в этой семье. И только его хитрая улыбка выдавала его истинное настроение. Юноша подхватил пальцами кусочек мяса с общей тарелки и положил себе в рот, зная, что если Минсок заметит, то сильнее разозлится.       Однако Минсок не повернулся, лишь только закатил глаза. Снова.       — Он стащил еще, да? — тихо поинтересовался старший у Кенсу, который стоял совсем рядом.       Принц взглянул на «преступника» и, немного подумав, признаваться ли в том, что увидел, кивнул. Чен с таким довольным видом поглощал украденное, что Кенсу не сдержал улыбки, особенно когда Минсок шепотом заметил «небось репетировал этот спектакль весь день, чтобы меня позлить», а после с усмешкой добавил «дурачок».       Кенсу заметил эту реакцию и снова взглянул на Чондэ, который уже откинулся на спинку стула, довольный тем, что устроил. Он даже поиграл бровями, когда заметил на себе взгляд принца, и подмигнул ему.       Кенсу в ответ тоже улыбнулся, с облегчением думая, что никто всерьез не ругается. А потом посмотрел на часы, сверяясь со временем, скользнул взглядом по цветам, радующими глаза, и опять вернулся к Чондэ. Юноша все еще пережевывал мясо и не собирался отворачиваться, и в открытую таращился на принца, с некой хитростью в глазах, оглядывая его сверху до низу.       Кенсу стало не по себе от этого взгляда и он переметнулся с одной ноги на другую, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.       На самом деле внимание к его персоне для него не было чем-то новым и непривычным. Всегда, когда Кенсу вслед за отцом шел на важные мероприятия он ощущал на себе сотни взглядов. Он знал, что его будут разглядывать вне зависимости от того нравится ему это или нет. Однако сейчас впервые его разглядывали с таким открытым интересом.       Кенсу сглотнул, когда встретился глазами с Чондэ. Мятежник, словно задумав что-то нехорошее, улыбнулся ему, продолжая разглядывать даже тогда, когда понял, что принц заметил это. Кенсу и рад бы не обращать внимания, но от этого взгляда невольно чувствовал себя наложницей султана, который выбирал, которая из его жен будет удовлетворять его животные желания сегодня ночью.       К счастью, Кенсу не удалось далеко провалиться в собственные мысли, потому что Минсок, передав ему салфетки, попросил отнести их к столу. Принц исполнил эту просьбу с удовольствием. За короткий промежуток знакомства, ему казалось, что они со старшим юношей стали ближе. Теперь в этом доме было уже два человека, кому он мог доверять и считать своими друзьями. Насчет Чондэ принц и вовсе засомневался, хочет ли сблизиться с ним. Он ощущал на себе его взгляд постоянно и хотелось хоть какого-то пояснения, что происходит, потому что мысли лезли совершенно не в ту сторону.       Минсок, проверив все ли перенес на стол, громко позвал Кая и Луханя по имени.       Кай тут же отозвался откуда-то из дома, что свидетельствовало о том, что он уже приближался к кухне. Но Лухань в упор продолжал молчать, поэтому Минсоку пришлось подойти к двери, чтобы снова позвать его.       — Хань, обед на столе. Давай быстрее, — громко крикнул он вглубь коридора. После чего, услышав приглушенный ответ светловласого ангела, повернулся к Кенсу и, мягко придержав его за плечи, подтолкнул робкого принца к столу. — Присаживайся, ребята сейчас подойдут.       Кенсу послушно направился к единственному месту, которое за утро казалось хоть немного родным и знакомым: то, за которым он успел позавтракать и с которого открывался чудесный вид за окном. И хоть Кенсу чувствовал себя неуютно, потому что все еще ощущал на себе любопытный взгляд Чондэ, он все же постарался придать своему виду спокойствия, чтобы не казаться дерганым и перепуганным.       Приближаясь к столу, принц заметил подарок Кая и, вспомнив о том, как его получил, едва заметно улыбнулся. Может это была мелочь, но именно она придала ему сил, для того, чтобы отбросить в сторону тревожные мысли.       Юноша отодвинул стул от стола и присел на него, терпеливо дожидаясь остальных. Минсок как раз присаживался во главе стола, прямо напротив Чондэ, по левую сторону от Кенсу. Справа от принца пустовало еще одно место, которое, юноша был уверен, займет Кай. И принц желал, чтобы мятежник поскорее оказался за столом. Ведь может тогда Кенсу перестанет всем существом ощущать на себе взгляды Чондэ. На данный момент проигнорировать их никак не получалось. Не спасали даже цветы на подоконнике, которые Кенсу рассмотрел уже по нескольку раз. Казалось, что эти взгляды, будто змеи скользят по коже, медленно сдавливая в тисках и не оставляя ни малейшего шанса для освобождения.       Кенсу увлекся описанием собственных ощущений, поэтому, когда рядом с ним, кто-то сел на свободное место, юноша вздрогнул от неожиданности. Он повернул голову, чтобы взглянуть на гостя и совсем не удивился вновь увидев Чондэ.       Мятежник восседал рядом с ним на стуле и, опираясь локтем о стол, положил подбородок на ладонь. При этом смотрел на него с большим любопытством и легкой усмешкой. Кенсу, чувствуя себя неловко из-за внезапной близости, тотчас захотел отсесть подальше. Однако, боясь показаться невежливым, лишь слегка поерзал на стуле и остался сидеть на месте.       — Вот смотрю я на Вас, Ваше Высочество, и думаю…       Кенсу заметно напрягся, с ужасом представляя, что узнает, когда Чондэ озвучит свои мысли и причину своего откровенного взгляда.       Принц сделал вид, что ему действительно интересно, хотя сам чувствовал себя так, будто сидел на иголках. Чондэ казался тем типом людей, которые говорят напрямую обо всем, что думают. И Кенсу в другой ситуации был бы рад встретить такого человека, но не сейчас, когда в голове мятежника наверняка роются не слишком приличные мысли относительно него.       — Это место так же, как и футболка Кая, вам просто приглянулось? — Чондэ кивнул на футболку, вновь напоминая о ситуации в коридоре.       Принц, вскинув брови, озадаченно взглянул на мятежника. То есть причиной его буравящего взгляда оказалась всего лишь футболка?       То, что с футболкой было что-то не так, Кенсу догадался еще в коридоре. Иначе Чондэ не стал бы уделять ей столько внимания. Юноша начал подозревать, что это была не просто вещь, которую Кай надевал время от времени, и значила для мятежника нечто куда более важное, чем казалось изначально. Иначе как объяснить такой большой интерес к ней?       Однако, прокрутив в голове вопрос еще раз, помимо проблемы с футболкой у Кенсу, благодаря мятежнику, появилось стойкое ощущение, что он занял за столом чужое место.       Сказать, что от этого ему стало немного не по себе — ничего не сказать. А всему виной было обычное воспитание. Ведь во дворце, особенно во время пиршеств и важных встреч, у Кенсу всегда было за столом свое место. Никто не рассаживал людей абы как и у каждого был четкий план, где и с кем ему сидеть. У отца даже в обычные дни за обеденным столом было свое место во главе стола, за которым даже в его отсутствие никому не позволено было сидеть. Но с тех пор, как они перестали есть вместе, Кенсу не стал придерживаться традиций и они с Бэкхеном могли сидеть, где захотят: хоть на краю стола, хоть за журнальным столиком у камина, когда хочется ощутить тепло и уют от дружеских посиделок во время снежной зимы.       Как принято располагаться за столом в обычных семьях, Кенсу даже не представлял. Поэтому терялся в догадках, что ответить на вопрос. Возможно Чондэ интересовался его выбором, потому что ему, как гостю, отведено другое место?       — Ну вот чего ты пристал к человеку? — прозвучал спасительный голос Минсока. — Пусть сидит, где хочется. Не думаю, что Кай будет против.       — Да я и сам так думаю, — ответил Чондэ, — но больно уж любопытно, почему из всех возможных мест он выбрал именно это, — парень заглянул принцу в глаза. — Это место какое-то особенное?       Кенсу в задумчивости опустил глаза, не зная, как ответить. Не было каких-то особых причин, почему он с утра сидел именно здесь. Просто в какой-то момент, переступив порог кухни, это место показалось ему наиболее комфортным и безопасным. Таким же безопасным как и сам Кай. Ведь кажется именно на это и намекали последние слова Минсока: принц занял место Кая?       — Просто на моем месте очень удобно, вот и вся причина, — прозвучал голос мятежника позади.       У Кенсу сердце в груди подпрыгнуло от звука этого голоса и зашлось бешеным ритмом. Он повернул голову в сторону вслед за Ченом и взглянул на парня, стоящего за их спинами.       Если раньше, Кенсу видел челку на лице Кая, то сейчас ее не было. Волосы мятежника были зачесаны назад и только несколько влажных прядей свисали с виска, едва касаясь правого глаза. Рассматривая его лицо, Кенсу только сейчас смог заметить, что ранки на коже после встречи мятежника с главнокомандующим уже почти затянулись, и в светлой кухне, благодаря солнечным лучам, проскальзывающим сквозь окна, весь его облик лучился идеальностью. Оно и не удивительно, юноша был красив сверху до низу. На парне теперь была надета светлая майка с большим вырезом для рукавов, которая открывала вид на рельефные мышцы и соблазнительные ключицы, зазывно выглядывающие из-под ворота. Кенсу был уверен, что, если бы Кай стал как-то иначе, принц смог бы рассмотреть под вырезом часть груди и сосок, а если бы майка была на размер меньше, он бы даже сквозь ткань разглядел кубики пресса. И, если уж совсем начистоту, он был бы не прочь коснулся юноши, чтобы ощутить под пальцами сильные руки, твердые кубики и, возможно, попробовать на мягкость основание шеи своими губами.       Взгляд принца тут же метнулся к губам мятежника и Кенсу сглотнул, когда увидел, как они призывно приоткрылись, будто в надежде, что кто-то коснется их в поцелуе.       Принц едва не до боли сжал свои губы, чтобы удержать последние крупицы самообладания. Одним своим появлением Кай вызвал в нем пожар. Кенсу еще никогда не ощущал такого сильного влечения к человеку, а сейчас будто сидел на огненной лаве, особенно, когда заглянув в глаза мятежника, поймал его игривое подмигивание.       — ... красивый вид во двор. Лучшее место за этим столом, правда? — уловил окончание фразы слух принца.       Юноша кивнул скорее машинально, чем на самом деле понял, что у него спрашивают.       Весь вид Кая так и кричал о сексе, поэтому Кенсу в какой-то миг потерял счет времени. А когда смог взять себя в руки Кай и Чондэ уже говорили о чем-то другом. Кенсу понадобилось еще несколько секунд, чтобы перестать витать в облаках и вернуться обратно к разговору. К большой удаче, кажется, никто не заметил его реакции на появление мятежника, поэтому можно было сосредоточиться на настоящем.       — Ты свое место не менял, с тех пор, как тут поселился, а теперь…       — А теперь, — продолжил его слова Чондэ, — у меня появилась прекрасная возможность пообедать с самим принцем и я не хочу ее упускать.       Мятежник хитро улыбнулся, не преминув поиграть бровями, смотря Каю в глаза. Тот в ответ хмурился.       Кенсу еще не совсем понимал что происходит, но решил вмешаться, чувствуя что между мятежниками назревает какой-то конфликт.       — Я могу пересесть, если хочешь… — сказал принц, расценив спор мятежников по своему. Но как только он приподнялся, готовый уступить место Каю, на его плечи легли сильные руки и тут же усадили обратно.       — Не нужно, — спокойно сказал он. Кенсу вмиг запрокинул голову, встречаясь с теплым взглядом Кая.       — Можешь делать в этом доме все, что захочешь.       — Даже носить твои любимые вещи? — вновь подал голос Чондэ.       Взгляд Кая с лица Кенсу съехал вниз и губы сами расплылись в довольной улыбке. Определенно, ему нравилось то, что он видел.       Кенсу, разглядывая его лицо, осознал, что был прав в своих догадках. Чондэ не просто так с большим любопытством рассматривал его несколькими минутами ранее и улыбался в коридоре, говоря, что он выбрал правильную одежду. Скорее всего все это время его удивляло, что из всех вещей в шкафу, Кенсу предпочел именно ту, которая являлась для Кая любимой. Кенсу и сам с интересом задумался, как же так вышло, что все утро он неосознанно тянулся ко всему, что касалось Кая.       А ведь эта футболка и впрямь ему понравилась, даже не смотря на то, что она уже была не новая и местами рисунок был стерт из-за частой стирки. Наверняка до него Кай таскал ее чуть ли не каждый день. И наверное она была ему важна.       Резкая мысль о том, что эту футболку Каю могла подарить Эри, прострелила голову словно пуля. Если это правда, то принц настоящий идиот, потому что так бессовестно надел чей-то важный подарок, не подумав о том, как это будет воспринято. Да еще и позволил себе мечтать о парне, который вот-вот женится на девушке.       — Прости, я не знал, — расстроенным голосом пробормотал Кенсу. Почему то он был уверен в своих домыслах относительно этого подарка. Мысль об Эри оказалась весьма цепкой и казалась правдивой. — Если она тебе так важна… Я могу переодеться.       Кенсу снова поднялся со стула, готовясь поскорее вернуться в комнату, но не сдвинулся с места, потому что Кай вдруг замотал головой.       — Не слушай Чондэ. Ничего особенного в этой футболке нет. Да, она мне нравится, но это всего лишь обычная вещь. Просто мне повезло пару лет назад урвать ее за полцены в одном бутике. Вот и все.       Кай не стал вдаваться в подробности о том, как получил эту футболку. Вряд ли кому-то была интересна эта история. А потом еще раз оглядел грудь принца и сглотнул.       — К тому же… На тебе она смотрится лучше.       Кенсу в неверии изогнул бровь, сомневаясь в правдивости этих слов, учитывая, что футболка ему была велика и висела мешком, но все равно тихо поблагодарил парня за комплимент, слегка смутившись. Все же, несмотря на то, что у Кая была невеста, Кенсу не мог справиться с тем волнением, которое мятежник оказывал на него.       Чондэ, молчаливо понаблюдав за юношами, нагнулся над столом, бросая удивленный взгляд на Минсока, и одними губами произнес «Вау», не забыв широко распахнуть глаза.       Старший сдержал усмешку, делая вид, что не замечает тех искр, которые метались между принцем и мятежником. Он то уже давно все понял, а Чондэ, кажется, только сейчас в полной мере осознал, что все, что им привиделось в поведении Кая вчера — это не пустые домыслы.       Чондэ, закрыв рот и сжав губы, чтобы не завизжать, с задумчивым видом вернулся в первоначальное положение и бросил косой взгляд на парочку. В голове возникали любопытные идеи об увиденном, ведь грех не использовать подобные знания, чтобы повеселиться. И теперь Чондэ размышлял, как можно это сделать.       Возможность начать веселье провалилась в тот момент, когда порог кухни переступила нога Луханя.       Мятежник остановился прямо на пороге, с недовольством оглядывая стоящих друг к другу Кая и Кенсу. Потом просканировал местность, замечая Чондэ не на своем месте. Несколько секундных умозаключений привели юношу к тому, что теперь ему придется сидеть рядом с Каем. Возможность пересесть на место Чондэ парень отмел сразу. Он любил свое место и не собирался его уступать, даже, если перспектива сидеть с Каем плечом к плечу ему не нравилась. Однако даже не это было большой проблемой. К Каю юноша хоть немного да привык. Но вот что было нонсенсом, так это то, что за их семейным столом теперь освободилось место для того, кого Лухань даже близко видеть не хотел. Не для того он смирился с решением братьев оставить принца для защиты, чтобы восседать с ним за одним столом во время трапезы. Они не друзья, не родственники, а самые настоящие враги. И делить с ним обеды и ужины в планы Луханя не входило совершенно.       Недобрая усмешка возникла на губах в ту же секунду, когда парень решил, будто небеса издеваются над ним, подкидывая неугодных людей в его личное пространство.       — Ну это уже ни в какие ворота, — пробормотал он, привлекая к себе внимание.       Кай перевел на юношу настороженный взгляд, уже зная, что последует дальше. Чондэ с любопытством откинулся на спинку стула, чтобы было лучше видно представление. Минсок тихо вздохнул. Кенсу напрягся, встретившись с сердитым взглядом мятежника. От апокалипсиса их всех отделяла всего секунда.       — Какого черта он тут делает? — не стесняясь обидеть принца громко спросил Лухань.       Никому не стоило объяснять, что в этом вопросе речь шла именно о Кенсу. Только на него Лухань смотрел так, словно готов был убить одним взглядом.       — Минсок, я серьезно. Какого черта ты усадил его за стол? Мы теперь каждого отброса общества будем приглашать к нам на обед?       Услышав обидное прозвище, Кай вмиг оскалился и собрался приблизиться к мятежнику, чтобы кратко, но эффективно объяснить ему, что не стоит таким резким тоном и нехорошими словами выражаться в присутствии принца. Однако юноша и шагу не ступил. Едва он шевельнулся, его запястье обвила теплая ладонь и Кай замер, понимая, кому принадлежит эта рука.       На самом деле Кенсу уже не раз приходилось видеть сердитый взгляд и слышал не менее сердитый голос. В первую встречу в темнице Кай разговаривал с ним именно так: эмоционально, с надрывом, рыча и пуская молнии из глаз. Просто удивительно, как за столь короткое время их знакомства парень смог превратиться из опасного мятежника в доброго и отзывчивого парня. Прямо как сейчас.       Мятежник обернулся, улавливая встревоженный взгляд принца. По глазам испуганного юноши без труда можно было прочесть, что даже сейчас, когда его открыто оскорбили, он готов пропустить обиду мимо ушей, лишь бы из-за него не ссорились.       Пожалуй только из-за этого взгляда и касания руки дрожащими пальцами, Кай не пошел на поводу эмоций и остался стоять на месте. Его глаза тот час подобрели и в них появилось сочувствие.       — Следи за словами, Хань, — даже Чондэ не сдержался, высказав свою точку зрения, слегка сдвинув брови. Негатив Луханя и его не оставил равнодушным, хотя обычно юноша был из тех, кто спокойно и молчаливо наблюдал за ссорами со стороны. Вмешиваться в споры не было его отличительной чертой, если зачинщиком споров не был Минсок, конечно же, но видимо сегодня терпение закончилось.       — Какими словами? — громче спросил Лухань, взбесившись из-за того, что молчаливый Чондэ теперь тоже настроен против него.       Юноша снова вперил взгляд в принца, зная, что всему виной только он.       — Отброс общества? Урод? Или, может, королевский ублюдок? — добавил он, с вызовом смотря парню в глаза.       Он усмехнулся, когда заметил, что сказанное им все же достигло адресата, потому что принц, не найдя сил достойно выдержать взгляд глаза в глаза, с расстроеным видом опустил голову, изучая паркет на полу.       Он и впрямь чувствовал себя отбросом общества. У Луханя были какие-то особенные способности. Слова, которыми он бросался, заползали прямо под кожу и умело отравляли собственные мысли. Хотя Кенсу не мог отрицать, что такая реакция могла быть от того, что он еще не до конца поправился, а потому восприимчив к любым действиям и словам, направленным в его адрес.       — Лухань, — строго сказал Минсок, повысив голос. — В нашем доме не подобает так говорить о человеке, который является нашим гостем. Это неприлично.       Голос Минсока был спокоен, но в меру строгим. Должно быть, живя бок о бок со вспыльчивым мятежником, ему не раз приходилось успокаивать его, а потому он уже знал, как к юноше подойти и что сказать, и скорее всего поэтому казался спокойным, как и полагается лидеру.       Кенсу был ему благодарен за поддержку, хотя и чувствовал себя скверно. Раньше ему не приходилось слышать о себе подобных гадких комментариев, ну, кроме тех, на которые отважился Кай, будучи запертым в темнице. Но Кенсу даже тогда мог понять его недовольство: мятежник был голоден, сердит и очень замерз. В таком состоянии любой мог потерять контроль и наговорить глупостей. В иных ситуациях, Кенсу ничего плохого не слышал. Наверное потому, что если и говорили что-то, то за глаза.       Однако на примере Луханя принц понимал, что это лишь начало. Когда он сможет предстать перед людьми этого города, тогда на него наверняка польется еще больше грязи. И он должен быть к этому готов, потому что не бывает все легко и просто. С людьми, у которых есть свое мнение и свое видение ситуации будет очень трудно поладить. Вряд ли они сразу пойдут на контакт с тем, кого ненавидят. Скорее так же, как и Лухань, будут обзывать нехорошими словами. Но стоит ли их винить в подобном отношении? Кенсу понимал, что нет, не стоит. Потому что эмоции переполняют. Не у каждого получается их сдерживать.       Принц проглотил ком обиды, застрявший в горле, и затаил дыхание, когда почувствовал, что рука Кая которую он все еще держал в слабой хватке, пытается высвободиться. Кенсу тут же отпустил парня, понимая, что и так слишком долго держался за него. Он взглянул на их руки, находящиеся все еще близко друг к другу, а потом и вовсе с удивлением приподнял брови, когда заметил, что юноша покрепче обхватывает его ладонь и теснее прижимается к ней, не оставляя между ладонями даже маленького пространства. Удивительно, но ладонь Кенсу так удобно помещалась в руке Кая, словно и была для этого создана. Эта мысль грела сердце и разливала по телу приятное тепло. Присутствие Луханя уже не казалось обременительным и с той поддержкой, которую оказал Кай своим касанием, принц ощущал, как падает с плеч тяжкий груз собственных проблем. Он здесь не один.       Подняв глаза на Кая, принц увидел в них понимание. Похоже Кай прекрасно знал, что Кенсу чувствовал в настоящий момент и своей едва заметной улыбкой на губах попытался его приободрить. Кенсу слегка кивнул ему, что все в порядке и они оба вернулись к разговору.       Злость Луханя из-за сложившейся ситуации, казалось, росла на глазах. Но в данный момент она направлена была уже на старшего хена.       — Зато очень прилично садить за стол того, кто является нашим врагом, да, Минсок? — не унимался Лухань, выплевывая слова, словно яд. — Вы ведь все до вчерашнего дня считали его врагом. И что теперь?       — Кенсу нам не враг, — с железным спокойствием ответил Минсок, — ты был здесь вчера, когда мы это решили.       — Это вы решили, — крикнул парень, не в силах сдержать обиду и злость. — Мое мнение вы благополучно засунули в задницу.       — Хань.       — Что? Я такой же член семьи и имею право голоса. И я не обязан перед ним притворяться.       Мятежник обвел всех нахмуренным взглядом и презрительно хмыкнул.       — Поверить не могу, что вы так легко ему доверились.       Он со всей ненавистью заглянул принцу в глаза. Кенсу понимал, что не сможет его переубедить, даже сказав что-то в ответ. Потому что юноша уже все для себя решил. Этим он очень напоминал Кенсу отца. Потому что Крис тоже придерживался своего мнения и не допускал мысли, что может ошибаться и заблуждаться в своих суждениях.       — Слушай, — подал голос Чондэ, когда молчание затянулось. — Давай потом разберемся. Садись, поешь. Жуть как хочется уже что-нибудь слопать. В догонку этим словам живот Чена извергся рычанием и юноша изобразил на лице такую тоску, будто не ел как минимум неделю.       Но Луханя эта сцена нисколько не тронула. Его вид казался непробиваемым. Он лишь обвел компанию скучным взглядом, задержался на сцепленных ладонях Кая и Кенсу, и понял, что больше ни секунды не хочет находиться в этой комнате.       — Пока ОН находится в этом доме, даже, если буду подыхать от голода, в жизни больше не сяду за этот стол. Наслаждайтесь, — буквально выплюнул последнее слово Лухань и пока его взгляд снова не завис на держащихся за руки юношей, он незамедлительно направился обратно к выходу, по привычке громко хлопнув дверью.       Кенсу вздрогнул.       Шаги Луханя какое-то время были слышны на лестнице, а потом где-то там на втором этаже дома хлопнула еще одна дверь и все стихло.       Тишину, которая заполонила комнату после ухода Луханя, можно было смело назвать мертвой.       Никто, казалось, не дышал. Кай слегка разбавил тишину, нырнув пальцами свободной руки в волосы, и вздохнул. Остальные молчали. Чен дергал пальцами ложку на столе, Минсок и вовсе не шевелился, смотря в одну точку перед собой.       Кенсу и сам ощущал неприятный осадок после встречи. Он приехал не для того, чтобы разжигать ссоры в семье. Но как бы ему не хотелось, он был виноват в том, что произошло. Его присутствие в этом доме уже стало сигналом к разжиганию скандала. Но разве могло быть иначе? Юноше приходилось лишь извиняться, что по причине его присутствия в дружной, если не считать неприязни двух людей, семье разразилась эта неприятная ссора. Кенсу ощущал подобные чувства, когда ссорился с отцом и не хотел быть причиной разлада в этой семье. Своей ему хватало по горло.       — Мне очень жаль, что из-за меня вам приходиться ссориться, — негромко сказал он.       Услышав это, Кай тут же повернулся к принцу, замечая его поникший вид.       Кенсу в самом деле был расстроен случившимся и даже не смотрел в глаза. А еще посчитал, будто не достоин держать за руку Кая, потому что расслабил ладонь, которой до этого крепко держался за него. Мятежник позволил ему расцепить руки, но только для того, что аккуратно взять за плечи и заставить посмотреть в глаза.       — В этом нет твоей вины, Кенсу, — с уверенностью сказал Кай. — Поверь мне.       — Это правда, — поддержал мятежника Чондэ.       Кенсу с любопытством посмотрел на него.       Чондэ поднялся с места и потянулся к половнику, чтобы влить суп в тарелку.       — У Луханя в принципе довольно сложный характер. Ему непросто привыкнуть к новым лицам.       Кенсу вздохнул, чуть опустив голову. Он Луханю словно кость в горле, вряд ли юноша когда-нибудь вообще к нему привыкнет.       — И все же, наверное мне лучше уступить ему. Должно быть он очень голоден, если так сильно злится. Ничего страшного, если я поем потом, когда вы закончите.       — Нет, так не годится, — категорично ответил Кай.       Минсок, наконец, качнул головой и улыбнулся.       — Все в порядке, Кенсу. Хань сделал свой выбор, и мы должны его уважать. Он понимает, что ты наш гость, просто пока не может с этим смириться. Но спасибо, что волнуешься. Я сам отнесу ему поесть чуть позже. К тому времени он немного остынет.       — Вот видишь, ни о чем не волнуйся и садись, — Кай усмехнулся, легонько похлопал по плечу Кенсу и направился к свободному месту, обходя стол со стороны Минсока.       Кенсу с сомнением проследил за ним и тоже сел, в тот же миг помогая Чондэ передавать тарелки главе стола, ему самому и Каю.       — А здесь даже лучше, — с радостью сказал мятежник, усаживаясь как раз напротив принца. С этого места он мог без труда разглядывать лицо юноши. Таращиться на него, сидя бок о бок было бы действительно странно, так что мысленно Кай все же поблагодарил Чондэ, что тот занял свободное с Кенсу место.       Принц слегка улыбнулся, привстав, чтобы подать Каю тарелку с горячим супом и сел на место, чувствуя себя немножко лучше от того, что Кай расположился напротив. Теперь в случае непредвиденных обстоятельств он мог искать у него поддержки. Ведь пока было неясно переборет Лухань свой голод или все же вернется обратно.       Кенсу уставился в тарелку, вновь пропадая в своих неутешительных мыслях, как вдруг заметил, как в тарелку риса, стоящуя рядом с супом, опускается пара аппетитных кусочков мяса. Кай, отдав лакомство принцу, подмигнул ему и вернулся на место, кладя палочки для еды в сторонку, чтобы взять ложку и приступить к супу.       — Спасибо, — тихо ответил принц, ощущая настоящую заботу со стороны мятежника. Даже странно, что Кай настолько заботится о нем. Кенсу считал, что не заслуживал такого внимания, но все равно было чертовски приятно. Душа снова наполнялась счастьем, и сердце влюбленно билось в груди, заставляя все переживания отойти на задний план.       — Всем приятного аппетита, — пожелал Минсок.       Кенсу и Кай незамедлительно ответили ему тем же, Чондэ что-то невнятно пробормотал, нагнувшись над тарелкой так, что едва не совал нос в суп.       Кенсу это показалось забавным.       Он принялся за еду, первым делом все же съев мясо, подаренное Каем. И наверное в этот момент он выглядел очень довольным, потому что словил на себе такой же довольный и счастливый взгляд Кая. Мятежник неслышно усмехнулся и опустил глаза в тарелку. Кенсу подумал, что готов радовать юношу каждую секунду, лишь бы видеть его счастливую улыбку. Все же он был прав, когда в темнице, глядя на сердитого, но невероятно красивого мятежника, посчитал, что когда Кай ему улыбнется, то это будет волшебное зрелище.       Кенсу снова засмотрелся на юношу и очнулся, когда он обратился к нему.       — Сидя в темнице, я даже представить не мог, что когда-нибудь снова попробую то, что ты приготовил. Но, кажется, мне чертовски везет, — Кай растянулся в улыбке как довольный кот, наблюдая за Кенсу, который казался слегка смущенным из-за комплиментов.       Принц даже не удивился, когда Кай понял, что он приложил руку к готовке, вспоминая с каким удовольствием уплетал суп, будучи в темнице. Должно быть после суток голодовки, вкус этого блюда запомнится юноше надолго.       — Это вы приготовили? Серьезно? — с приятным удивлением спросил Чондэ, до этого поедавший суп в полной тишине.       — Вообще-то мы с Минсок-хеном готовили вместе, — ответил принц, чувствуя, что должен это сказать, чтобы Чондэ перестал занижать способности хена в готовке. Тем более, что готовили они и в самом деле вместе, пусть даже только под конец.       — То-то я смотрю вкус изменился в лучшую сторону, — Чондэ хохотнул, намеренно заглядывая на Минсока, который мог вот-вот разозлиться.       Однако мятежник и бровью не повел, спокойно поглощая суп.       — Спасибо на добром слове, — только и ответил он, не поддаваясь на провокацию наглого юноши, наверняка зная, что сказано это было специально. — Но большую часть и вправду приготовил Кенсу.       Чондэ, проследив за тем, с какой грацией и манерами принц приступил к еде, прожевал то, что положил в рот впопыхах, и снова обратился к принцу.       — А что еще вы умеете?       Застигнутый врасплох юноша не нашел что ответить.       — Боюсь готовка это единственное, что я умею. И я совсем не против, если мы перейдем на «ты».       — Согласен, и почему-то уверен, что готовить не единственное твое умение, — не поверил Чондэ, — во дворце наверняка есть много всего увлекательного, чему обычным людям, вроде нас, и научиться не как.       Кенсу снова задумался. Похвастать ему и в самом деле было нечем. Лично ему казалось, что мятежники знали и умели куда больше, чем он, взять хотя бы то, чем они занимались. Кенсу не был компьютерным гением как Чондэ, и ничего не смыслил в медицине как Минсок, и уж точно не умел драться как Кай, а в строительстве и вовсе был полный ноль. Но в арсенале его знаний имелся целый список из названий многих растений, целые статьи о поливе, посадке и ухаживании цветов. А также несколько рецептов приготовления различных блюд, которые нравились когда-то его матери и которые отпечатались на подкорке сознания, когда они еще вместе готовили на кухне. В остальном Кенсу не был так хорош. Если не брать в учет учебу, то, пожалуй, в список его умений могла войти езда верхом. Но Кенсу не так часто взбирался на лошадь, чтобы этим хвастать, да и не было это чем-то сверхъестественным. В настоящее время любой мог научиться ездить верхом, а потому смысла говорить об этом не было.       — Я не слишком способный, на самом деле, — скромно признался он.       — Однако все же смог найти мое слабое место, когда я показывал тебе защитный прием, — ответил Кай так словно и не было это удивительным совпадением. После чего обратился к Чондэ и Минсоку. — А еще уложил на лопатки охранника, который был выше ростом и превосходил его опытом. И это за короткое время без особых практик.       Чондэ присвистнул. Кенсу посчитал это комплиментом.       — Если даже Кай хвалит, думаю, когда займешься тренировками серьезно, сможешь стать одним из лучших, — похвалил Минсок.       Кенсу не стал говорить о том, что предпочитает не лезть на рожон и драться вообще-то не любит. Но все равно поблагодарил парня за комплимент. Приятно все же, что едва знакомые юноши поддержали его начинания. Кенсу был уверен, отец не стал бы обращать внимания на его победу, посчитав это случайностью. Хотя Кенсу считал, что в настоящей любящей семье ее члены в любом случае должны поддерживать друг друга. Семья мятежников казалась именно такой, не идеальной, но гораздо более настоящей, чем его. А ведь никто из этой семьи не был друг другу кровным родственником. Кенсу хотел бы, чтобы и его отец был к нему более внимателен, и поддерживал в те минуты, когда принц в себе сомневается. Но, должно быть, подобное возможно лишь где-то в параллельной вселенной.       Решив не думать о расстраивающих факторах, Кенсу принялся есть, стараясь внимательно слушать и по возможности поддерживать парней за столом во время разговора. Минсоку ведь было интересно, как продвигаются дела на стройке, ведь сегодняшний день он провел дома.       А потом спустя какое-то время произошло нечто из ряда вон выходящее. Сначала ничего не предвещало беды, Чондэ поинтересовался жизнью во дворце, мотивируя это тем, что когда-нибудь захочет написать об этом книгу. И Кенсу с радостью согласился ему помочь, ответив на любые вопросы, которые он задаст. Но на вопрос «Что именно тебя интересует?» Чондэ ответил другим вопросом:       — Ты девственник?       Реакция на этот вопрос не заставила долго себя ждать. И если Кенсу просто смолк, широко раскрывая глаза, то Кай и вовсе закашлялся, когда еда резко пошла не в то горло.       — Чондэ, — строгим голосом, сдвинув брови на переносице, назвал его имя Минсок, поднявшись с места. Он аккуратно постучал Кая ладонью по спине, чтобы он мог откашляться.       Но Чен, правдоподобно сделав вид, что совершенно не задумывал эту игру с провокационными вопросами с самого начала, недоуменно воскликнул:       — Что? Мне просто любопытно.       — Ты задаешь слишком личные вопросы, — снова сказал старший парень, проверяя состояние Кая.       Юноша уже не кашлял, но все еще приходил в себя, удерживая ладонь у рта. Кенсу на миг забеспокоился, действительно ли мятежник в порядке. И он бы спросил его об этом, если бы сам не пребывал в шоке от вопроса. Ведь мало того, что любопытство Чена касалось личной жизни принца, рядом находился объект его симпатии и обсуждать при нем интимную часть жизни было несколько неуместно. Но кажется Чена это вовсе не волновало.       — И что, что личные? Мне чертовски любопытно, каково это, когда у тебя есть власть и ты тот еще красавчик. Уверен, тамошние дамочки только и думали о том, как оказаться в его постели. И наверняка не только дамы, — добавил он, посмеиваясь, когда заметил, как увеличились в размерах глаза принца из-за этого предположения. Кай и вовсе бросил на Чена настороженный взгляд. Но тот не обратил на него внимание, вовсю разглядывая лицо принца.       — Сам посмотри на эти ясные глаза и чувственные губы.       Минсок действительно посмотрел на принца, но лишь молчаливо покачал головой. Потому что понял, что именно задумал юноша. Глаза Чондэ искрились от удовольствия, когда он говорил о внешности принца, а еще украдкой наблюдал за Каем, убеждаясь, что заинтересовал мятежника своими речами. Ведь, пользуясь моментом, пока принц не видит, Кай рассматривал губы юноши, на которых Чен акцентировал внимание в конце предложения.       — Да любой, встречая его на пути каждый божий день, захотел бы, чтобы он… этими губами…       Кадык Кая дрогнул в тот момент, когда Чен уже готов был договорить предложение до конца. Его радовала реакция Кая, ведь именно ее он ожидал, заговорив на интимные темы. Фантазия Кая сейчас работала в правильном направлении, а это было необходимо, чтобы забава, ради которой он это затеял, удалась. Главное, чтобы Минсок не обломал веселье, а это могло случиться в любой момент.       — Пожалуйста, не продолжай, — умоляющим голосом попросил Минсок, оседая обратно на свой стул. — Ты ставишь принца в неловкое положение.       — Правда? — Чондэ вмиг повернулся к Кенсу.       Принцу отчаянно захотелось ответить, что да, еще в какое неловкое положение он его ставит, но язык будто прирос к небу и ответить что-то разумное у юноши никак не получалось.       — Вот видишь, он не против, — расценил мятежник по своему замешательство принца. — И наверняка со мной согласен. Ведь невозможно оставаться монахом, будучи принцем, когда можешь заполучить в свою постель буквально кого угодно. И даже толком делать для этого ничего не нужно. С такой внешностью партнеры сами будут в постель штабелями укладываться. Я прав?       Кенсу в неуверенности потер шею, не зная, стоит ли признаваться в таком личном деле, как секс. Все же это была довольно деликатная тема. Лгать и хвалиться своими подвигами Кенсу считал бессмысленным. Да и не умел он этого. Потому что Бэкхену он всегда говорил правду, перед ним не нужно было притворяться. Кенсу знал, что если в чем-то плох, Бэк не будет осуждать и насмехаться, скорее поможет чем или даст дельный совет. Благодаря этому принц во многих вопросах чувствовал себя уверенным. Поэтому не спешил разуверять других людей в собственной значимости, чтобы на их фоне выглядеть лучше. Он был настоящим, таким, какой есть, со всеми плюсами и минусами, и людям, живущим во дворце, такой принц нравился.       Поэтому, немного подумав, юноша все же решил признаться. Он не для того приехал к южным мятежникам, чтобы начинать знакомство с вранья. Даже, если дело касалось такого щепетильного вопроса. Однако в глубине души Кенсу знал, что будет выглядеть глупо. В его возрасте уже все мальчишки хоть раз, да сексом занимались. Кай вон и вовсе готов был жениться. Вряд ли мятежник готов был связать себя узами брака ни разу со своей невестой не переспав. Из всех юношей наверное остались лишь два девственника это он и Бэкхен, но даже насчет Бэкхена Кенсу не был уверен. Телохранитель всегда вел себя так, будто знал очень многое. Да и сам Кенсу тоже знал все, что необходимо парню знать о сексе, опыта только было ноль.       — Ну, вообще-то… — принц слегка прикусил губу, стараясь отбросить в сторону последние сомнения, — на самом деле я никогда не пользовался своим положением.       Лицо Чена вытянулось в недоумении.       — Серьезно? Ни разу? Почему? — воскликнул он. — У тебя для этого столько возможностей. Даже стараться для этого не нужно, просто бери то, что предлагают, и наслаждайся.       Не сказать, что Кенсу нравился такой подход, но, читая и слушая истории других, он знал, что порой особи королевских кровей не скупились на то, чтобы спать со слугами. Однако он был другим. И подобное отношение считал неприемлемым.       — Я считаю, лучше это делать с тем, кто действительно нравится, — с уверенностью в голосе сказал принц, своими словами заинтересовав притихшего Кая. Юноша, ковыряя ложкой в супе, с любопытством поглядывал на принца.       — То есть это значит, что ты реально еще ни с кем не спал? — вновь удивился Чондэ, разглядывая спокойное и уверенное лицо перед собой.       Кенсу кивнул ему.       — Но почему? — не унимался Чондэ. Видимо в его мире подобное отношение парня к сексу встречалось очень редко, или не встречалось вообще.       Кенсу задумчиво опустил глаза на стол, поджал губы, о чем-то всерьез размышляя, и лишь потом пожал плечами.       — Наверное все дело в том, что тогда я еще не встретил человека, с которым бы хотелось это сделать.       Чондэ с пониманием кивнул, на миг задумавшись о чем-то своем.       Тем временем губы на лице принца растянулись в мечтательной улыбке. Совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы Кай подвис, задерживая на них взгляд. Черт возьми, Чондэ чертовски прав: смотреть на них, при этом ни о чем пошлом не думая, очень сложно.       — А теперь? — последовал очередной вопрос.       Кенсу спрятал улыбку и оторвал взгляд от стола, смотря на Чондэ растерянным взглядом.       — Что «теперь»? — спросил он, толком не осознавая, когда от него ускользнула нить разговора.       — Теперь ты этого человека встретил?       Сердце встрепенулось в груди, когда Кенсу, осознав вопрос, представил первую встречу с Каем, его заботливое укутывание принца в одеяло в темнице, то, как близко они прижимались друг к другу, сидя на полу в хижине лесника, и то, как сексуально он выглядит сейчас с влажными волосами и майке с большим вырезом.       Кенсу не знал, как ответить на вопрос. В ушах раздался стук собственного сердца, во рту стало сухо, ладони вспотели, в мыслях лишь сексуальный образ. Его взгляд непроизвольно съехал в сторону Кая, и сердце забилось быстрее, потому что мятежник с немым любопытством наблюдал за ним все это время. Их глаза встретились и Кенсу показалось, что он утонул в глубоких темных омутах без шанса на спасение.       Осознание, что своими действиями он только что выдал себя, пришло спустя секунды. Кай сглотнул, привлекая внимание принца к своему кадыку, и Кенсу вмиг опустил глаза в тарелку, вновь ощущая смущение и неловкость. Потому что только глупый человек мог не догадаться, о ком Кенсу думал после заданного вопроса. Своими действиями он неосознанно ответил на провокационный вопрос. Хуже всего было то, что Кай наверняка догадался обо всем, ведь глупцом он не был. Ситуацию между ними усложняло то, что Кай без пяти минут женат и ему эта информация ни к чему.       По ощущениям Кенсу чувствовал, будто падает на дно самой глубокой ямы. Потому что тишина ситуации не помогала. Он должен был что-то сказать, чтобы отвести от себя подозрения и чтобы доказать, что случайный взгляд на Кая не является ответом на вопрос Чена. Однако в голове пустота и пылающие щеки вовсе не помогают справиться с мыслями. Кенсу знал, его чувства сейчас словно лежат на ладони и каждый, включая самого Кая, знает о них.       — Все, хватит, — раздался в стороне спасительный голос Минсока. — Давайте спокойно поедим без всех этих глупых вопросов.       — Ладно-ладно, все-равно я уже узнал все, что хотел, — довольным голосом промурлыкал Чондэ, наконец, отворачиваясь к своей тарелке.       Кенсу уловил краем взгляда, с каким спокойствием юноша хлебает суп, сам же не спешил брать в руки ложку. Мысль о том, чтобы посмотреть на Кая, он и вовсе гнал прочь. Все еще было неловко и стыдно, и как вести себя дальше принц не знал. И откуда вообще Чондэ взялся со своими вопросами?       Кенсу поднял руку и провел пальцами по шее в надежде унять напряжение, но тот час одернул себя, когда понял, что это действие еще больше привлечет внимание к его персоне. Он нервничал и скрыть это получалось очень плохо.       Юноша едва слышно выдохнул. Ситуацию теперь все равно не исправить и, если Кай догадался о его чувствах, то так тому и быть. Было бессмысленно делать вид, что ничего особенного не произошло.       Он осознавал последствия случившегося и давить на Кая ни в коем случае не собирался. А еще надеялся, что его чувства не станут преградой их дружбе. Хотя было бы, конечно, лучше, если бы он оставил их при себе.       — Держи и ешь скорее, а то остынет, — голос Минсока прозвучал мягко, убаюкивающе. Кенсу знал, Минсок старался его поддержать. Он положил в его тарелку кимчи и слегка улыбнулся, когда Кенсу поймал его взгляд.       С другой стороны в тарелку прилетело несколько листьев кинзы.       — Держи и от меня, — с улыбкой сказал Чондэ и заговорщически шепнул. — Полезно для здоровья.       Кенсу чуть изогнул бровь, подозревая, что мятежник имел в виду именно мужское здоровье, а не здоровье в целом. На фоне его рассказа о нежелании вступать с людьми в интимные отношения кинза в его тарелке риса оказалась кстати. Минсок предупреждал, что Чондэ большой любитель пошутить и подколоть. Кенсу уже и сам убедился, что это так, неспроста ведь парень заинтересовался интимными вопросами. Наверняка хотел немного посмеяться, но лучше уж смех, нежели открытая ненависть. Кенсу решил, что не стоит злиться на парня. Он даже готов был принять от него листья кинзы. Проблема заключалась в том, что он ее не любил. И, вытащив ее из тарелки, наверняка бы обидел этим старшего юношу.       — Лучше возьми это.       Кай протянул палочки к мясу, подхватил пару кусочков и положил их на край тарелки, так же, как сделал это в первый раз, а потом взял кинзу и положил рядом с тарелкой Кенсу, прямо как делал это принц, сидя за столом в доме доброй тетушки.       Кенсу посмотрел на мятежника, с удивлением отметив, что парень запомнил эту маленькую деталь.       — Ты не любишь кинзу, я ведь прав?       Кенсу кивнул в ответ и еще больше задумался, а действительно ли Кай догадался о его чувствах, потому что улыбка, явившаяся на губах парня, была слишком доброй и беззаботной. Может замешательство Кенсу после вопроса было очевидным лишь для него одного? Узнать точно пока не представлялось возможным. Чтобы скрасить тишину за столом, юноши принялись обсуждать различные вопросы, делиться впечатлениями о прошлых днях, даже вспомнили несколько забавных историй из прошлого, о которых Кенсу послушал с большим удовольствием. Все же было любопытно, как жили мятежники все это время. Кенсу с радостью отметил, что юноши, если не считать серьезных вопросов, вели себя вполне обыденно, как обычно в их возрасте подобает вести себя молодым людям. Кенсу боялся, что они слишком серьезно относятся к принадлежности южных мятежников и ругают его семью двадцать четыре часа в сутки. Ложь, за ту часть дня, если не считать встречу с Луханем, никто больше не вспомнил о его семье. А еще, принимая заботу Минсока и даже Чондэ, Кенсу начинал чувствовать себя частью этой небольшой семьи. И он поражался тому, как круто все повернулось сегодня. Оставалось надеяться, что с наступлением завтрашнего дня все не поменяется обратно.       — Я бы хотел выйти в город, — громко сказал Кенсу в момент, когда очередная история подошла к концу.       Смех в кухне вмиг прекратился и наступила тишина. Каждый юноша смотрел на принца так, будто он сказал что-то из ряда вон выходящее. И улыбок на их лицах больше не было видно. Кенсу специально обвел всех взглядом, чтобы в этом убедиться. После чего остановился на напряженном лице Минсока. Похоже существовала вероятность, что он поспешил со своей просьбой. Старший юноша не выглядел довольным. Однако просьба Кенсу озвучена и отступать от своей идеи уже было поздно. Возможно, если ему удастся объяснить юношам свою позицию, он добьется согласия поскорее встретиться с южанами, чтобы попытаться заручиться их поддержкой.       — Я хочу встретиться с лидером южан, — добавил принц и, выждав небольшую паузу, продолжил. — Кто-то из соседей мог видеть меня, когда мы с Каем вчера подъехали к дому. И если лидеру об этом расскажут, для меня это может закончиться плохо. Поэтому будет лучше, если я первым…       — Исключено, — строгим голосом ответил Минсок, вмиг из веселого, доброго парня, превратившись в серьезного мужчину. Он даже не дал Кенсу договорить, а просто перебил и отвернулся, намекая, что разговор окончен.       Видеть таким Минсока было непривычно. За утро Кенсу привык, что юноша добр, заботлив и улыбчив. А сейчас это будто был вовсе не Минсок. Что-то подобное на его лице было вчера при первой встрече с ним, но даже тогда юноша был не таким сердитым, как сейчас.       — Знаешь, если бы соседи что-то видели, то еще вчера доложили об этом Шивону. А он в свою очередь прислал бы за тобой людей. Но так как вчера никого не было, то… — Чондэ не договорил, давая Кенсу самому сделать умозаключение из тех слов, которые он ему сказал.       И Кенсу, естественно, все понял, однако отступать от своего замысла не собирался. Он вздохнул, собираясь с мыслями. Он не хотел ссориться, однако и сидеть на месте, зная, что времени до тех пор, пока северяне найдут его, не так много.       Нужно было что-то придумать и чем быстрее, тем лучше.       — Минсок хен, я не могу сидеть здесь, сложа руки. Это лишь дело времени, когда северные мятежники поймут, где я нахожусь. Ты знаешь, они не остановятся ни перед чем и придут за мной, чтобы закончить то, что начали во дворце. И, если существует такая возможность, то мне лучше сразу встретиться с лидером. Хотя бы для того, чтобы решить вопрос с безопасностью города.       — Не думаю, что они найдут тебя так быстро, во всяком случае, пока ты сидишь в доме. Я ведь уже говорил — это самое безопасное для тебя место. — снова отрезал Минсок. — Поэтому до приезда Тао никаких поползновений в город. Потерпи несколько дней.       Кенсу качнул головой и нахмурил брови, не скрывая степень своего беспокойства.       — Я понимаю, хен, ты волнуешься о жителях города. Я тоже не хочу, чтобы из-за меня случилось что-то плохое. Но, даже ты не знаешь, когда Тао вернется. И, если мои сведения хоть немного верны в отношении северян, то, когда они придут сюда, будет уже поздно что-то решать.       Минсок сжал губы в тонкую линию, и сердито нахмурился, когда юноша стал оспаривать его решение.       — Будет лучше дождаться Тао.       Кенсу сглотнул, понимая, чтобы уговорить Минсока нужно очень постараться и найти убедительные слова.       — Я не могу терять время.       Минсок покачалл головой.       Кенсу подался вперед, с мольбой смотря юноше в лицо.       — Пожалуйста, хен. Я должен доказать отцу, что он ошибается.       — Нет, Кенсу. Ты не выйдешь из этого дома! — громким голосом сказал старший, заставив принца просто проглотить следующую фразу.       В глазах Минсока вспыхнула вспышка злости. Кенсу видел ее очень ясно. Похожими глазами на него смотрел отец в момент последней их ссоры. Кенсу не хотел признаваться, но его пугало подобное отношение. Он чувствовал себя ненужным. И, похоже, он зря поторопился с выводами, о том, что стал частью этой семьи. Он все еще пленник этого дома и это не изменится, пока истинный хозяин не вернется обратно. А может не изменится никогда.       — Прости, — стушевался Минсок, замечая, что своим видом напугал принца. — Мне жаль, что приходится прибегать к ругани. Но тебе действительно лучше пока остаться здесь. Надеюсь на этом наш разговор окончен.       Юноша поднялся из-за стола, ставя последнюю точку в этом разговоре.       — Я должен отнести обед Луханю.       Кенсу откинулся на спинку стула, с разочарованием смотря в свою пустую тарелку. Минсок какое-то время суетился на кухне, собирая все необходимое для Луханя на поднос, а когда справился, подхватил ношу и под всеобщую тишину отправился к дверям.       — И еще. Кай, — он тут же обратился к мятежнику, — завтра мне нужно на работу, поэтому с принцем останешься ты. Юноша без лишних слов согласился.       Минсок бросил быстрый взгляд на принца, который теперь сидел тихо и смотрел куда-то поверх стола. Он был молчалив и выглядел спокойным, но Минсок знал, что сильно расстроил его. Как бы там ни было решение принято и менять его старший не собирался. Поэтому со спокойной совестью вышел за дверь, веря в то, что решение, которое он принял правильное, и надеялся, что не пожалеет о нем ни секунды.       Кенсу сидел смирно до тех пор, пока юноша не ушел, а потом спокойно принялся за уборку, когда Чондэ и Кай тоже стали выходить из-за стола.       Подхватив несколько тарелок, принц отправился к раковине, чтобы вымыть посуду, а заодно подумать над тем, что случилось.       Чондэ, обрадовавшись перспективе отдыха, выскочил из кухни сразу за Минсоком. Кай же остался помогать принцу, молча поднося грязную посуду. При этом, Кенсу знал, мятежник время от времени наблюдал за ним.       Они мыли посуду в тишине, стоя рядом друг с другом, едва не касаясь плечами, потому что две раковины находились близко друг к другу и не были слишком большими. Кенсу мылил тарелки мочалкой, вспенивая чистящее средство, Кай — смывал пену под проточной водой, после чего ставил посуду на место.       В какой-то момент он попытался нарушить тишину и объяснить поведение Минсока, но Кенсу даже не дослушал его, тихо пробормотав «я понимаю», и кухня снова погрузилась в тишину.       Кай знал, что принцу нужно время, чтобы смириться с решением старшего, поэтому больше разговорами не допекал.       Спустя несколько минут в комнату вернулся Минсок с полным подносом еды.       Кай обернулся, с удивлением оглядывая остывшую еду. Зная о близкой дружбе старшего хена с проблемным парнем, он был искренне удивлен, что Лухань отказался от того, что принес ему Минсок.       Старший юноша, похоже, тоже был разочарован. Он опустил поднос на стол и глубоко вздохнул.       — Даже дверь не открыл, — пояснил он, заметив немой вопрос в глазах Кая.       — Уверен, выйдет, когда совсем проголодается, — попытался успокоить Кай беспокойное сердце Минсока.       Старший в ответ лишь кивнул, теперь разглядывая поникшие плечи принца.       Юноша молчал. Судя по его неспешным движениям грязная посуда уже закончилась, но парень не спешил поворачиваться или отходить от раковины. Он злился и, наверное, обижался на него за то, что не прислушался и отказал в просьбе. Минсок даже не видя его лица чувствовал разочарование. Странно было то, что он чувствовал, что ему самому от того, что он обидел принца, было не по себе. Сначала Лухань, теперь Кенсу, казалось, что в один день он обидел двух важных для себя людей. А ведь с Кенсу он был знаком всего ничего, но каким-то магическим образом он успел проникнуться этим приятным юношей. Минсок уже не удивлялся, что Кай так быстро пал перед чарами Кенсу, потому что теперь и сам почувствовал, как успел привязаться к нему. Или всему виной бессонная ночь и вкусный суп, приготовленный принцем? Минсок лишь в одном был уверен, никто не промывал ему мозги, как предполагал вчера Лухань, когда пытался разубедить парней в том, что Кай, подружившись с принцем, обладал ясным умом и твердой памятью. Просто Кенсу обладал поистенне прекрасным даром: проникать в чужие сердца своими поступками и доброй улыбкой, из-за отсутсвия которой теперь было несколько грустно.       — Не стоило напрягаться из-за посуды, — обратился он к юноше. — Я бы потом заставил Чондэ. Он вчера обещал, что помоет…       Кенсу передал последнюю мыльную тарелку Каю и, закрыв воду, повернулся корпусом к юноше, тактично избегая любого взгляда в сторону Минсока.       — Мне не сложно. К тому же это последняя тарелка. А теперь я бы хотел принять душ, — юноша двинулся к выходу, но остановился, слегка повернув голову к Минсоку. — Мне ведь это все еще позволено?       На несколько секунд в комнате образовалась тишина, после чего послышался вздох Минсока.       — Конечно, — тихо ответил старший, провожая юношу взглядом до дверей.       Кенсу не стал задерживаться и вышел в коридор.       — Похоже я сильно его расстроил.       Минсок облокотился о подоконник, опираясь на руки за своей спиной и опустил голову.       — Сначала разозлил Луханя, потом обидел Кенсу — просто друг года, ничего не скажешь.       Не заметить плохое настроение старшего было нельзя и понять его причину тоже. Поэтому Кай подошел к нему и принял ту же позу, успев слегка коснуться плеча юноши в поддерживающем жесте. Нельзя было сказать, какое именно событие из этих двоих расстроило Минсока больше. Кай считал, что более вероятен первый вариант, ведь с Луханем они уже давно знакомы и успели друг к другу привязаться. Но, если вспомнить, каким взглядом старший провожал принца, возможно его разочарование такое же сильное как и в случае с Лу.       — Не загоняйся. Ты поступил так, как считаешь правильным. И они оба это знают.       Минсок не ответил, но ему стало чуть легче от того, что Кай поддержал его. Во всяком случае он больше не смотрел под ноги, а оглядывал кухню, заостряя внимание на столе, плите и входных дверях.       Они с минуту стояли в тишине, думая каждый о своем. Пока Кай не оторвался от подоконника и не повернулся к старшему.       — Хен, знаешь, я тут подумал…       Минсок с любопытством перевел на него взгляд.       Кай повернулся к окну и выглянул на улицу с задумчивым видом, успев опереться о стену, как раз в том месте, где начинался откос.       — …с учетом того, сколько раз северяне пытались его убить за последнюю неделю, и, зная, как южане отнесутся к нему, если его поймают, думаю, решение первым встретиться с Шивоном не кажется таким безумным.       Кай перевел взгляд на мятежника, несколько переживая о том, как будут встречены его слова, если изначально идея принца выйти в город показалась Минсоку неприятной темой.       Но старший юноша не выглядел раздраженным, когда неприятная тема вернулась. Он лишь повернулся к окну, став при этом к Каю лицом к лицу и спокойно выдохнул:       — Знаю.       Кай не ожидал, что парень согласится с его словами так быстро.       — Ты серьезно?       — Ну, это было бы разумно. Найди они его случайно, наверняка бы решили, как и Хань, что он шпион и что-то вынюхивает. Вряд ли бы он тогда смог оправдаться. Но, если бы пришел сам… все могло повернуться иначе.       Кай кивнул, соглашаясь с каждым сказаным словом. Он и сам успел об этом подумать, пока мыл посуду. А теперь, после слов хена, убедился, что мыслил в правильном направлении.       — Но ждать все равно придется, потому что Шивона нет в городе, — продолжил говорить Минсок, теребя пальцы на руках. Когда он активно над чем-то думал часто неосознанно делал так. Кай, наверное и не заметил бы такого любопытного факта, если бы однажды Чондэ не рассказал ему. Этот парень умел подмечать в людях подобные незначительные детали. Может поэтому юноша не удивился, когда Чондэ понял, почему он так заботится о Кенсу.       — Похоже его вызвали по важному вопросу. Возможно даже Тао. Я звонил утром на работу, доктор Сон сказал, что он покинул город еще в день вашего приезда. Не хочу, чтобы вместо них он встретился с заместителем Квоном. Ты ведь знаешь его позицию: упрячет за решетку без возможности оправдаться. А может и того хуже, — последнее предложение прозвучало совсем тихо.       — Так ты только поэтому запретил? Потому что волнуешься за него?       Минсок перестал теребить пальцы и засунул их в карманы. Он не смотрел в глаза, но выглядел все равно слегка смущенным, потому что не хотел признаваться, что успел за короткое время привязаться к принцу. Ведь так быстро к кому-то проникнуться было почти нереально. Однако принц смог это сделать.       — Ну, ты был прав: он умеет удивлять, — все же признался юноша, думая, что Каю об этом сказать не будет обременительно. — Я никогда не получал столько удовольствия от готовки с человеком, которого едва знаю.       Кай удовлетворенно хмыкнул.       — Осторожней, хен. Так и влюбиться можно.       Минсок расплылся в улыбке, зная наперед, что сказано это было не всерьез.       — Не говори глупостей. — Он легонько стукнул младшего в бок и покачал неодобрительно головой, вновь пряча руки в карманы. — Придумал тоже.       Кай тоже улыбнулся и опустил голову, вдруг снова посерьезнев, когда осознал степень своей шутки. В голове она звучала немного лучше. Сказав о ней вслух, юноша понял, что она вполне может осуществиться, пусть даже не с Минсоком. Ведь Кенсу замечательный, влюбиться в него может кто угодно. Радует лишь одно: в голове принца пока есть только один человек, который ему интересен, и Кай был бы истинным идиотом, если бы не понял, что этот человек — он. Но сейчас об этом думать было последним делом. Сейчас Кай пытался придумать, как вернуть принцу хорошее настроение и стоит ли рисковать отношениями с Минсоком, чтобы тайно вытащить его в город. Хотя бы ради того, чтобы просто прогуляться. Он и сам не был большим любителем сидеть в четырех стенах сутками, особенно после того, как пожил в темнице несколько дней. А принц, которому с рождения была предоставлена большая площадь для игр, учебы, прогулок и веселья в целом, вообще мог не выдержать и дня сидеть взаперти. Хотя это было всего лишь предположение, Кай ведь не знал обо всем, чем занимался принц во дворце двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.       — Он ведь совсем не догадывается, сколько людей желают ему и его отцу смерти даже среди наших людей.       Кай вынырнул из своих мыслей, когда Минсок снова заговорил с ним. Сам юноша все еще разглядывал двор за окном, но мыслями был явно далеко от того, чтобы просто любоваться природой и хорошей погодой.       Кай нахмурился, в который раз мысленно пообещав себе, что не допустит, чтобы кто-то, в том числе и южане, плохо обошелся с Кенсу.       — Я уверен, что он знает, как будет непросто.       — Он не отступит, да? — Минсок бросил на Кая взгляд, полный надежды, что не прав, но почти сразу отвернулся, прочитав по глазам парня то, что уже знал сам.       — Для него это важно, хен. На кону стоит слишком много жизней.       Минсок глубоко вздохнул и провел рукой по волосам, вновь пропадая в мыслях. Однако вскоре он повернулся к юноше, разглядывая его уставший вид. Сам он выглядел немного лучше, потому что успел немного подремать на диване, пока принц хозяйничал в кухне. А вот Каю давно пора было пойти отдохнуть и Минсок решил, что, если не отправит его спать сам, парень так и не ляжет до самого вечера.       — Иди отдохни, ничего не случится, если Кенсу останется без присмотра на несколько часов.       Кай поджал губы, с сомнением смотря на старшего. Ведь вчера он уже оставил его ненадолго с Луханем, а вылилось это все в тонну ненависти и злости. Конечно, тогда он и сам знатно накосячил, чтобы разозлить принца, но слова Ханя все же помогли юноше запутаться и окончательно поверить в то, что Кай — плохой. Повторения этого не хотелось.       Минсок, догадываясь, какие мысли роятся в голове юноши, тут же добавил:       — Мы с Чондэ присмотрим за ним. Не волнуйся.       Взвесив все «за» и «против», Кай согласился. Несколько часов сна ему и в самом деле не помешает.       Он отлепился от стены и направился к выходу медленной уставшей походкой. Еще немного и точно где-нибудь вырубится.       — Кай!       Юноша остановился у порога и повернулся к старшему.       — Похоже он забыл свой подарок.       Кай бросил взгляд на стул, где висел купленный им пакет со всеми необходимыми вещами. Кенсу настолько был поглощен проблемой, что совсем забыл о подарке, а ведь ему он наверняка понадобится в душе.       — Я отнесу, — Кай подхватил пакет.       — И еще… — Минсок слегка вздохнул. — Завтра, когда выведешь Кенсу в город, постарайся сделать его менее узнаваемым… И на всякий случай, держи его подальше от Квона.       На губах Кая скользнула благодарная улыбка.       — Спасибо, хен.       Он вышел из кухни с хорошим настроением, наверняка представляя, как будет рассказывать принцу новость о прогулке в город.       Минсок снова посмотрел в окно, раздумывая об очередном принятом решении. Может отпустить принца в город будет и правильно, все равно ведь сбегут туда с его разрешения или без него.       — Надеюсь Тао вернется раньше, чем принца схватят южане, — тихо пробормотал Минсок, поднимая взгляд к голубому небу. На горизонте не предвиделось ничего плохого, однако предчувствие было нехорошим. Что-то плохое определенно случится, и не важно завтра это произойдет или через неделю. Северяне нагрянут сюда рано или поздно и тогда лучше бы им быть готовыми к их приходу.       Когда Кай вернулся в комнату, Кенсу сидел на кровати и, слегка сгорбившись, смотрел под ноги, выглядя при этом настолько угнетенным и потерянным, что стало его жаль.       Принц повернул голову к двери, когда услышал легкий скрип и, заметив Кая, опустил взгляд на подарок, покачивающийся в руках мятежника.       — Я думал вернуться за ним, — Кенсу вздохнул, снова посмотрев под ноги, — но не знал, как вновь появиться перед Минсок-хеном.       Кай подошел ближе и присел рядом, молчаливо протянув подарок принцу.       Юноша осторожно забрал его и крепко сжал в ладони хрупкие бумажные ручки.       — Не принимай близко к сердцу то, что сказал хен.       Кенсу запустил пятерню в волосы и провел по ним ладонью вверх, чуть взъерошив челку.       — Знаешь, я ведь понимаю его позицию. Трудно принимать рискованные решения, когда на кону стоят людские жизни. Я это понимаю… правда.       Кенсу кивнул в такт своим словам, успев всего на секунду заглянуть мятежнику в глаза. После чего устремил разочарованный взгляд обратно к ногам.       — Но все равно расстроился. Наверное потому что наивно полагал, будто мы подружились, — принц снова вздохнул, с разочарованием качая головой. — Теперь понимаю, что при всей свободе действий в этом доме, я все еще пленник. Гадкое чувство будто связан по рукам и ногам.       — Знаешь, он тоже не в восторге от своего поведения, — признался Кай. — Но поступает так потому что беспокоится.       — Я понимаю, — кивнул Кенсу, взволнованно глядя на мятежника. — Я тоже не хочу, чтобы пострадали невинные люди.       Юноша даже руку к сердцу приложил, показывая насколько незнакомые люди ему небезразличны. Хоть это и было лишним. Кай знал, что он искренен в своих словах.       — Он беспокоится о тебе.       Кенсу долго смотрел на Кая, пытаясь понять это правда или слабая попытка его успокоить. Ни один мускул на лице мятежника не дрогнул, чтобы уличить его во лжи, поэтому принц немного расслабился, принимая во внимание новую информацию. Он посмотрел перед собой, чувствуя себя несколько воодушевленно, потому что ровно держал голову, разглядывая комнату.       — Шивон настолько страшен?       Кай усмехнулся.       — Нет. Даже наоборот.       Но потом посерьезнел.       — А вот заместитель Квон может стать большой проблемой.       Кенсу сделал задумчивый вид, откладывая в памяти это имя. Он предпочитал верить Каю, а парень явно не был настроен шутить, называя имя заместителя. Кенсу посчитал, что лучше быть осторожным с этим неизвестным мужчиной. И если идти к Шивону, то стоит убедиться, что он будет на месте.       — Так, значит… у тебя… пока еще не было секса? — неуверенное бормотание Кая за секунду вытащило принца из собственных мыслей.       Видимо молчание с его стороны настолько затянулось, что Кай попытался как-то его сгладить. Правда Кенсу совсем не ожидал, что этому причиной будет тема о его личной жизни.       — Умеешь же ты менять тему, — усмехнулся Кенсу, стараясь скрыть нервозность. Хотя, признаться, говорить о сокровенном, когда в поле зрения только Кай и нет посторонних было все-таки проще.       Хотя неловкость тоже никто не отменял, тем более, когда Кенсу вспомнил, что мог натолкнуть юношу на правильные мысли своей реакцией в столовой.       — Поживешь с Чондэ и не такому научишься, — тоже усмехнулся мятежник, неловко потирая шею.       Кенсу был рад, что не один испытывал дискомфорт.       — Так это правда?       Кенсу кивнул, потом откинул ладони назад, накрыв одной из них руку Кая, который, по случайности, расположил ее как раз в нужном месте. Почувствовав, как дрогнула чужая рука, Кенсу молниеносно вернулся в прежнее положение, проведя рукой по шее, когда понял, что организм реагирует на касание слишком бурно и сердце стучит набатом.       В комнате на несколько секунд воцарилось молчание. А когда принц смог немного успокоиться и взять себя в руки, снова вернулся к разговору.       — Наверное это кажется очень странным? — он смело заглянул мятежнику в глаза. Он ведь не трус, чтобы из-за своих чувств лишать себя нормального общения с объектом своих симпатий. И уж точно не девчонка, чтобы опускать глазки каждый раз, когда Кай посмотрит или коснется его. Да, чувства новые и очень сильные, но он готов к ним как настоящий мужчина. Даже, если они видны невооруженным глазом, он не станет их стесняться.       — Нет, это не странно, — тихо ответил Кай, скользя взглядом по лицу принца. Потом задумался, чуть прищурившись, и ответил. — Ну, может, совсем немного.       Мятежник чуть развернулся на кровати к принцу лицом.       — Чондэ прав. Сложно устоять перед соблазном, когда у тебя столько свободы действий. Я, честно говоря, тоже считал, что ты пользовался тем, что являешься принцем. Ну, во всяком случае пока тебя не встретил.       — Потому что считал меня плохим человеком?       Кай счел, что отвечать на вопрос бессмысленно, поэтому молчаливо отвернулся, опуская глаза в пол, явно испытывая вину за то, что так разоткровеничался. Ведь своими слова вполне мог обидеть принца.       Но Кенсу его удивил.       — Не то, чтобы я совсем ничего не знаю о сексе. В наше время, чтобы узнать что-то, не обязательно ложиться с кем-то в постель, достаточно просто открыть интернет.       Кай согласно кивнул.       — Просто я был так занят все это время тем, что пытался наладить отношения с отцом… Да и учеба отнимала большую часть времени… и уход за садом… и другие обязанности, которые я должен соблюдать ежедневно.       Последние слова Кенсу произносил уже едва слышно. В последнее время он часто пренебрегал своими обязанностями, пусть даже если они были не столь значительные, как у короля. Может он лукавил, говоря о том, что из-за всего этого у него не было времени ни на что другое, но признавать то, что даже со всем загруженным расписанием у него все равно было время, чтобы повеселиться с Бэкхеном, отдохнуть с ним за фильмами или интересной игрой, да и просто погулять по окрестностям, юноше было немного стыдно. Не такая уж он и загруженная личность, чтобы не найти время на самого себя. Скорее всего, Кенсу просто не хотел искать кого-то для отношений, потому что не стремился к ним. Удивительно, что этот интерес появился именно сейчас и грустно, что все это ни к чему не приведет, учитывая «семейное» положение Кая.       — Наверное я и в самом деле многое упустил, но, если честно, я не жалею о том, что чего-то не сделал. Разве только о том, что так и не смог простить маме, что она лгала о здоровье. Доктор Чжан говорил, что она не хотела меня волновать. Но из-за этого я так сильно надеялся, что она поправится.       Принц почувствовал поддерживающее поглаживание по плечам. Мелочь, но так приятно.       — Мне жаль, что это случилось с твоей мамой. Она была хорошей.       — Я знаю. Она стала примером для меня.       — Уверен, она гордится тобой сейчас.       Кенсу слегка улыбнулся, с теплотой вспоминая о матери, и Кай поддержал его ответной улыбкой и взглядом, полным теплоты.       — Спасибо, — тихо пробормотал принц. Утешительные слова сделали свое дело и теперь принц чувствовал себя более воодушевленным. Больше не хотелось думать о грустном.       — А что насчет тебя? У тебя уже был секс?       Кай заглянул в глубину карих глаз юноши, внутри зрачков которых плескались искорки любопытства. Неудивительно, что принц интересовался этим, раз уж был в нем заинтересован. И он даже не пытался это скрывать. Ожидал ответа в тишине, не отводя глаз.       Если бы он немного подождал, давая мятежнику возможность обдумать ответ, то Кай непременно бы признался в том, что всю свою жизнь питал интерес только к одному человеку. Но, не смотря на это, он, в отличие от Кенсу, смог найти время чтобы удовлетворить свои подростковые желания, пусть даже если без чувств и скорее из любопытства.       — Извини, это глупый вопрос, — по своему расценил принц молчание юноши.       Он резко поднялся с кровати и, снова запуская руку в волосы, повернулся к слегка опешевшему мятежнику.       — Конечно же, был. Нужно было пораскинуть мозгами, прежде чем спрашивать. У тебя невеста есть, и вы так давно знакомы. Не поверю, чтобы за столько лет у вас не нашлось времени, чтобы…       Кенсу смолк, не зная, стоит ли продолжать разговор. Не хотелось в красках представлять то, что Кай со своей невестой могли вытворять на этой кровати. Но как назло перед глазами уже вырисовывались неприятные картинки с поцелуями, объятиями и сексом. Кенсу провел рукой по лицу, отгоняя непрошеные картинки из головы.       Он скользнул взглядом по лицу Кая, на котором застыло такое хмурое выражение, что Кенсу стало не по себе. Юноша явно не хотел делиться личным.       — Прости, я не хотел лезть в твою жизнь. Это твое дело, я не должен спрашивать, — принц сглотнул от неприятного ощущения, что ступил на запретную территорию. Ведь в отличие от него Каю не нужно было отвечать на личные вопросы, чтобы добиться чьего-то расположения. В иной ситуации и Кенсу вряд ли бы стал рассказывать о своей личной жизни.       — Наверное мне лучше все же отправиться в душ.       Он подхватил бумажный пакет с вещами и двинулся к шкафу, чтобы взять чистые вещи, ведь за готовкой он даже не заметил, что испачкал любимую футболку мятежника. Зато сидя здесь в тишине и одиночестве, заметил эту оплошность. Ну, а еще хотелось поскорее сбежать, чтобы воображение не дорисовало еще чего-нибудь ненужного в голове.       И сделал принц это так быстро, что Кай и слова сказать не успел. Он подскочил вслед за юношей, но остался стоять на месте, после того, как принц раскрыл дверцу шкафа нараспашку и замер, смотря на свой дырявый плакат.       Мятежник едва слышно чертыхнулся, запуская пальцы во все еще влажные волосы. Он только сейчас осознал, что совершенно забыл об это плакате и что Кенсу вполне мог его уже увидеть утром. Сам же Кай, придя в комнату перед обедом, так спешил, что не обратил на плакат внимания, когда искал, во что переодеться. И зря. Лицо принца вмиг потускнело, когда он взглянул на «себя».       — Я… могу объяснить.       Голос за спиной Кенсу звучал расстроенно и тихо. Кай знал, что юноша огорчен. Кенсу, к своему стыду, действительно так себя чувствовал, вот только уже не был уверен из-за плаката это, или из-за того, о чем успел нафантазировать, расспрашивая мятежника о личной жизни. Конечно, видеть свою фотографию с дырками по всему телу было несколько неприятно, но Кенсу понимал, что Каю просто было некуда девать свою злость и поэтому он пытался справиться с ней, пуская дротики от дартса в плакат.       — Не стоит, — он сглотнул ставший поперек горла ком, попутно рассматривая множество мелких дырочек в районе собственной бумажной шеи. — Я понимаю. Ты злился. Наверное, на твоем месте я бы поступил также.       Принц кивнул собственным невеселым мыслям, а спустя несколько томительных секунд и вовсе усмехнулся.       — Ты в курсе насколько у тебя все плохо с меткостью?       Юноша ткнул в основание бумажной шеи и качнул головой в неверии.       — Здесь изрешетил дротиками почти все свободное пространство, а здесь, — он обрисовал пальцем лицо, — ни одного попадания. Я поражен, что тебе удалось спасти нас в темнице с такой ужасной меткостью. Наверное ты взаправду везунчик.       Кенсу повернулся к юноше, с напряженной улыбкой наблюдая за ним. Но Кай даже не улыбнулся ему в ответ. Кенсу заметил лишь как дрогнул его кадык. Мятежник ничего не стал говорить, но смотрел с такой грустью, что Кенсу тоже спрятал улыбку. Похоже он обидел юношу сам того не осознавая.       — Не против, если я возьму другую футболку?       — Не спрашивай. Бери все, что хочешь.       Принц не стал долго копаться в вещах, вытащил верхнюю футболку из стопки и, прикрыв дверцы шкафа, под тишину направился к двери.       — Кенсу!       Юноша резко обернулся, во все глаза глядя на мятежника.       Кай снова хмурился и стоял на прежнем месте, пряча руки в карманах домашних брюк.       — С чего ты взял, что у меня кто-то есть?       — Ну, — принц закусил губы. — Знаю, ты мне не говорил. Но я случайно подслушал, что ты женишься, когда мы были у тетушки.       Кай слегка приподнял бровь в удивлении.       — Я так сказал?       Кенсу задумчиво нахмурился.       — Я уже не помню как было. Просто услышал что-то о твоей женитьбе и Эри. И еще о Сэхуне. Я запомнил это имя, потому что был удивлен, что ты не против, чтобы она проводила с ним много времени. Мне было бы не по себе оставлять невесту с другим мужчиной. Но я то что могу знать о твоей ситуации, ты ведь ничего об этом не рассказывал.       — Да, — вздохнул Кай.       Его взгляд немного смягчился, но все равно казался напряженным. Наверняка все дело было в том, что ему не понравилось, что принц намекнул на то, что Эри падка на других мужчин, будучи одной ногой в браке. Кенсу знал, не стоило об этом говорить, но сказанного не воротишь.       — Кенсу, думаю насчет Эри ты не так понял… — Кай задумчиво замолчал, явно пытаясь подобрать слова, чтобы донести до юноши свою мысль. Тон его голоса подсказал принцу, что ничего хорошего он не услышит, поэтому без стеснения перебил его.       — Не нужно, Кай.       Кенсу глубоко вздохнул, с грустью думая о том, что какими бы друзьями они не казались, Кай не считал его кем-то большим, чем просто знакомым. Юноша ведь не спешил делиться с ним сокровенным и важным. А еще Кенсу вдруг понял, что тот до сих пор не назвал ему своего настоящего имени. А значит воспринимает его как постороннего, пусть даже если и улыбается ему словно друг. Кенсу знал, что он здесь временный гость, и может лишь поэтому Кай и не спешил с ним сближаться.       — Прости, если обидел. Я ничего плохого не имел в виду. И ты не обязан передо мной отчитываться. Это твоя личная жизнь, я к ней никакого отношения не имею. Так что… и смысла рассказывать нет, — последнюю фразу юноша произнес совсем тихо. Он опустил голову, сам не понимая, отчего после этих слов вдруг стал ком в горле. Словно он отказывался от того, что подарила ему судьба. не от чувств, а от возможности стать Каю ближе и быть счастливым. Будто бы у него был шанс, как же. Но даже если бы был, Кенсу не был уверен, что смог бы им воспользоваться. Построить счастье на несчастьи других — это было не про него.       — Я лучше пойду, — сказал он, бросив последний взгляд на парня.       Кай молчаливо проследил за тем, как закрылась дверь, и разочарованно вздохнул. Было неприятно, что принц считал, будто не достоин занимать место в его жизни. И было еще обиднее знать, что он и вовсе этого мог не хотеть. После приезда их отношения словно натянутая нить: то все хорошо, то снова плохо. И ведь расстояние от одного до другого всего секунда.       Мятежник лег на постель и приложил руку ко лбу в раздумьях разглядывая потолок.       Может их отношения так непостоянны из-за Эри? Может всему виной ревность или нежелание вставать между ними, ведь Кенсу считает, что у Кая и Эри все очень серьезно.       Кай грустно усмехнулся этой мысли и пообещал себе, что завтра обязательно познакомит юношу со своей «невестой». А потом вдруг понял, что так и не сказал парню о том, что Минсок разрешил им завтра выйти в город.       Кенсу прикрыл за собой дверь и с огорчением выдохнул. За сегодняшний день он уже дважды обманулся ожиданиями. Сначала решив, что подружился с Минсоком, а теперь — потому что считал Кая своим другом, когда тот в свою очередь наверняка думал иначе.       Кенсу нахмурился, сбитый с толку, потому что никак не мог уложить в голове, почему мятежник так добр и заботлив к нему, если на самом деле не считает его другом. Разве с обычными знакомыми, которые временно входят в твою жизнь так поступают? Кенсу не сделал ничего особенного, ради чего Кай мог ему отплатить добром, скорее это Кенсу ему должен. Но при этом мятежник не скупился на улыбку, поддерживал морально и физически, хотя все еще скрывал свое настоящее имя и подробности о жизни. Кенсу, в отличие от юноши, рассказал о своих проблемах с отцом. Кай же поделился лишь историей о родителях и то, потому что считал, что в их смерти был виновен отец Кенсу. Принц теперь уже даже не представлял, насколько же близким к нему нужно стать, чтобы он наконец все нассказал о свадьбе и Эри. Хотя, если подумать, во время обеда о девушке тоже никто не вспоминать, ровно как и о свадьбе. Может Кенсу и в самом деле что-то не так понял? Может Кай вовсе не женится, а просто встречается с девушкой?       Закончить мысль принцу не дали.       Перед ним вдруг появился Чондэ и Кенсу едва не впечатался в него на ходу, запоздало понимая, что все это время, пока размышлял, неосознанно двигался к ванной комнате.       — Хэй, Кенсу, как насчет того, чтобы посмотреть какой-нибудь классный фильмец? Ты ведь любишь фильмы, да?       Кенсу вяло кивнул, все еще витая на крыльях последних неутешительных мыслей. Его вид был настолько подавленым, что Чондэ, молчаливо нахмурившись и покосившись на запертую дверь в конце коридора, не удержался от вопроса.       — Что-то случилось? Ты поссорился с Каем?       — Чт?.. Нет, — быстро среагировал юноша, в такт своим словам качнув головой. Однако плохое настроение не скрыть за лживыми словами. Принц опустил глаза в пол, теребя в руках вещи.       — Ты отрицаешь, хотя твой вид так и кричит о том, что что-то не так. Я был бы безчувственной тварью, если бы не поинтересовался. Кай тебя чем-то расстроил?       Кенсу снова качнул головой, а потом прикусил губу и из-под челки взглянул на парня. Похоже он и в самом деле был озабочен происходящим, но Кенсу совершенно не хотелось с ним делиться мыслями о свадьбе, которые так его расстраивали. Поэтому он решил поделиться с ним менее серьезной проблемой. Кто знает, может Чондэ сможет ответить на его вопрос, ведь с тех пор, как принц озвучил Каю мысль об отвратительной меткости, юношу не отпускало чувство, что тут что-то не сходится.       Возможно, поговорив с Чондэ, он поймет, почему Кай казался расстроенным, когда он указал на его проблему.       — Ты раньше бывал в комнате Кая? — осторожно спросил юноша, на всякий случай оглянувшись, не вышел ли мятежник из комнаты.       Чондэ тоже зыркнул в направлении комнаты и ступил немного ближе, понимая, что то, чем с ним будут делиться, не всякому можно сказать.       — Конечно, было дело.       Кенсу доверчиво шагнул к нему, сдерживая рвущее наружу любопытство.       — А ты когда-нибудь заглядывал в его шкаф?       Чондэ дрогнул бровями, удивляясь подобному вопросу.       — Ну, иногда брал его вещи, пока он не видел, — Чондэ несколько напрягся, будучи не в восторге от того, что приходилось в подобном признаваться. Он глубоко сомневался, что проблема принца вызвана этим. Скорее принца огорчало и может даже пугало то, что он обнаружил в шкафу мятежника. Вряд ли отсутствие нескольких вещей его бы расстроило, тем более, что это даже не его шкаф. Теперь Чондэ стало даже любопытно, что такого припрятал там Кай, если принц настолько теперь взволнован.       — Значит, ты знаешь о плакате, который висит на дверце шкафа?       Чондэ чуть дрогнул губами в улыбке, с облегчением понимая, что ничего сверхъестественного не произошло. Кенсу просто было неприятно увидеть себя собственной персоной, изрешеченного дротиками от дартса.       — Ах, ты об этом? — мятежник спрятал улыбку, теперь понимая, что на самом деле для принца то, что он увидел значит куда больше. И ему явно не до шуток. — Слушай, не бери в голову. Это всего лишь плакат.       Кенсу кивнул, прижав руку к собственному горлу. Он прекрасно понимал, что придавать значения какому-то плакату было глупо. Но, вспоминая о множестве дырочек на шее его копии, он невольно вспоминал, как его собственной настоящей шеи касался холодный стальной нож. И держал его в руках не кто иной как Кай. Вспоминая его взгляд, полный ненависти, в лесу Кенсу невольно задумывался, если бы Кая что-то не остановило в момент, когда он прижал оружие к его горлу, он бы убил его? Что, если он и в самом деле хотел его убить? Ему ведь доставляет удовольствие любоваться плакатом, раз уж он до сих пор не удосужился его снять, точно зная, что рано или поздно Кенсу его заметит.       — Знаю, выглядит дико, но, если тебе станет лучше, я уже давно не видел, чтобы он бросал в него дротики.       — А до этого видел?       — Ну, пару раз наверное.       Кенсу с разочарованием прижал вещи к груди, будто защищая собственное тело от посторонних посягательств. Словно в любой момент от неосторожного действия его могли сломать.       — Послушай, я уверен, что тебе не о чем волноваться. Да, Кай сглупил и не снял плакат, перед тем, как ты его увидел, но я уверен, что он больше не станет бросать в него дротики. Он больше не ненавидит тебя, а очень даже… уважает. Чондэ кивнул, когда Кенсу смерил его подозрительным взглядом.       — Раньше ему просто некуда было девать свою злость.       — Да, это я понимаю, — Кенсу закивал, соглашаясь с юношей. Однако все еще оставался напряженным.       — Проблема не только в этом да? — проницательно заметил Чондэ.       — Не то, чтобы проблема. Скорее интерес.       На лице мятежника отразился большое любопытство. Кенсу знал, юноше трудно сдержаться, чтобы поскорее обо всем не расспросить, но он терпеливо ждал, когда принц сам скажет о своих мыслях.       — Я кое-что заметил на плакате.       Брови Чондэ дрогнули в нетерпении.       — Судя по расположению дырок, которые он оставил на бумаге, у него плохая меткость. Однако, — Кенсу взглянул в сторону, стараясь вспомнить тот миг, когда Кай спас Бэкхена в темнице, направив в голову северного мятежника нож. — В темнице, когда он спас нас от северян, он бросил в одного из них нож. Даже при том, что в темнице было почти темно, руки Кая были в оковах и стоял он на большом расстоянии от мятежника, он бросил в него нож ни секунды не колеблясь. И попал точно в цель. Как он мог сделать это с такой плохой меткостью?       Чондэ сощурил взгляд, разглядывая направленные на него глаза принца. Похоже, парень в самом деле не понимал, что происходит. Хотя, когда-то и Чондэ было любопытно, почему мятежник предпочитает бросать дротики в плакат, целясь в шею или ниже. Одно Чондэ знал точно: За все годы Кай ни разу так и не попал в напечатанное на плакате лицо принца. Кай тогда тоже не признался, в чем суть, но теперь Чондэ не сомневался, что знает ответ.       Мятежник запустил руки в карманы штанов, на миг опустив взгляд в пол, а потом вздохнул и скользнул взглядом по обоям, чтобы собраться с мыслями и снова посмотреть на принца.       — Знаешь, прожив с Каем бок о бок в этом доме несколько лет, я уверился в трех вещах, касаемо него.       Чондэ начал загибать пальцы.       — Первое, он может уснуть где угодно и так крепко, что его хоть трактором переедь, не проснется. Если, конечно, нет других поводов для беспокойства.       Кенсу почему-то вспомнил как лежал с температурой прошлой ночью. Минсок сказал, что мятежник еле выгнал Кая поспать на диване. Но, должно быть, он этого так и не сделал, если судить по тому уставшему виду, с которым он вернулся домой.       — Второе, он очень преданный и верный друг. Если ты ему важен, он вступится за тебя, даже, если сам от этого пострадает.       На этих словах Кенсу вспомнил сколько раз за их встречу юноша вступался за него и защищал. Хотя принц не был уверен, потому ли это, что он был важен юноше, или здесь скрыто что-то другое?       — И последнее, не менее важное…       Чондэ по доброму улыбнулся, смотря принцу прямо в глаза.       — Я в жизни не встречал южан более ловких, смелых и справедливых, чем наш Кай. Он один из лучших учеников Тао. И я знаю не по наслышке, что плохая меткость — это не про него. Чтобы ты понимал всю картину, Кай из тех людей, которые дважды могут попасть в одну и ту же цель. Поэтому то, что ты видел в темнице — это был настоящий Кай.       Кенсу отвел глаза, до конца не веря в то, что услышал.       — Если это так, почему тогда на плакате снизу и на шее все изрешетено дырами, а на лице нет ни одного следа попадания? Разве он не должен был целиться выше, чтобы удовлетворить свою ненависть?       Чондэ усмехнулся звонче, не отказав себе в удовольствии сжать пальцами часть щеки принца.       — Да кому ж захочется портить такое красивое личико?!       Кенсу замер, наблюдая за улыбкой на губах парня. Он даже позволил себя потискать, будто маленького ребенка, совершенно сбитый с толку от произнесенной фразы. И что это должно значить?       — Ладно, больше не буду тебя задерживать. Жду после душа в гостиной, не задерживайся, — сказал мятежник, все еще улыбаясь, и поспешил удалиться, оставив Кенсу наедине со своими мыслями.       Юноша прижал ладонь к щеке и нахмурился, вновь и вновь прокручивая в голове сказанную фразу. Если Чондэ прав, то что же тогда получается? Выходит, даже ненавидя Кенсу, Кай все равно считал его привлекательным?       Сердце отозвалось громким стуком, когда, проведя рукой по щеке, Кенсу вспомнил, как мятежник ласково касался ее ладонью сегодня после возвращения домой. Кенсу запомнил очень хорошо, это касание было нежным и приятным. Таким же приятным, как взгляд, наполненый теплотой, и мягкая улыбка за обедом. И забота о его ранках в доме у тетушки. Если подумать, Кай смотрел на него немного странно даже когда они прятались от стражников в тени переулка. Кажется мятежник упоминал тогда, что лицо Кенсу выделяется среди других лиц. Принц решил тогда, что Кай просто пытался придумать, как спрятать его от любопытных глаз. Но может, разглядывая его тогда, он думал вовсе не о маскировке?       — Не может быть, — тихо пробормотал принц, прокручивая в голове все важные для него моменты, связанные с Каем, стараясь вспомнить даже самые незначительные детали, вроде случайных взглядов и брошеных слов.       — Неужели… — Кенсу взглянул на запертую дверь, вспоминая грустный взгляд мятежника, направленный ему в глаза, когда он усомнился в его меткости. Зная о том, что случилось в темнице, возможно Кай ожидал, что Кенсу поймет в чем секрет его меткости. И потому выглядел расстроенным, потому что Кенсу не догадался, потому что посчитал, что этому есть более правдоподобное объяснение, чем…       Кенсу едва не выронил вещи из рук, когда осознание происходящего навалилось на него. Юноша сглотнул и в тот же миг провел языком по губам, ощущая сухость во рту.       — Я… я ему нравлюсь?