Путь Голоса

      Наруто молчал, потому что желал, чтобы старик продолжил свои объяснения (а не потому, что он ни слова не понял). Арнгейр тепло улыбался, но что-то говорить не спешил. Из-под его большого серого рукава показалась старческая рука, обтянутая пожелтевшей кожей настолько сильно, что была видна каждая жилка. Узумаки настороженно следил за движениями старца, сжимаясь от холода.       Мастер Голоса сконцентрировался и тут же разомкнул губы, произнося неизвестные Наруто слова. Однако, помимо прочего, поразило Узумаки то, что это был очень громкий шепот. На снегу выжигались, словно змеи, узоры, превращаясь в непонятные символы. Голубые глаза шиноби внимательно изучали каждое движение этих змеек. Наруто старался вспомнить, видел ли он подобное раньше, однако, начиная понимать, что видит он это впервые, зрачки блондина все больше расширялись. Тем временем, змеи уже слились в одно целое и образовали надпись, которая моментально загорелась синим цветом, поблескивая на свету.        — Что это за техника? — удивился Наруто, не отводя взгляд.       Арнгейр приподнял уголки губ.        — Это Туʼум, Довакин. Слова. Мы призвали тебя с их помощью. Не бойся, они ни причинят тебе вреда. Ты ведь слышишь их? Слышишь, как они шепчут?       «Шепчут?..»       Наруто притих, переводя взгляд с непонятных символов на непонятного старика.       «Слова должны шептать? Я не понимаю… Кем он меня все время называет?! Дова.кун?»        — Я понимаю, — продолжил старик. — Это кажется тебе странным, но ты все поймешь. Давай пройдем в зал, там мы тебе все и покажем.       Три Мастера, стоявшие чуть позади Арнгейра, направились в зал, увлекая и нового знакомого за собой.       Узумаки не двигался с места, все еще надеясь услышать хрипловатый голос Курамы внутри себя. Наруто пытался сконцентрировать чакру в руках и ногах, но, как он не старался, у него не выходило — потоки чакры были слабы, того мизерного количества, которое имел сейчас блондин, не хватит даже на теневых клонов. А так как чакра — единственное, что помогло бы Наруто сейчас — не поддается, то парень может рассчитывать только на единственный кунай и инстинкты шиноби.       Мастер Арнгейр дождался, пока юноша придет в себя, осмыслит ситуацию и пойдет за ним. Все-таки мастеру было жаль парня — Довакин был совсем ребенком.       «Нам нельзя сомневаться в решении Партурнакса. Если Мастер решил, что подросток сумеет спасти нас, так тому и быть.»       Узумаки зашел вслед за мастерами в длинный коридор с разветвлениями. Кругом стояли горшки с необычными цветами, на каменных стенах странной росписью были отображены разные рисунки, на стенах висели старинные и пыльные подсвечники. Чуть дальше располагались шкафы, забитые книгами и разными бумагами. В воздухе витал неизвестный для Наруто аромат. Пожалуй, что-то среднее между запахом солдатских пилюль Сакуры и любимой приправы для рамена. Один только запах привел блондина в недоумение, а вот украшенные росписью стены и вовсе ввели парня в оцепенение. Какие-то человечки, большие птицы, вихри и завитки показались пареньку интересными. Мастеру Арнгейру пришлось оттаскивать любопытного блондина вглубь зала, где их заждались остальные старцы.        — Ты впервые видишь подобное, я прав? — слегка усмехнулся Арнгейр, наблюдая, как настороженность юного Довакина сменяется заинтересованностью.        — У нас подобного днем с огнем не отыщешь! — восхитился Наруто. Услышав собственный вскрик, он тут же поубавил пыл. — Что это за место?        — Это место называют Высоким Хротгаром. Наш храм расположен на самой высокой горе в Скайриме, ее еще называют Глоткой Мира. Здесь мы принимали твоего предшественника, здесь же примем и тебя.        — Вы обещали мне все рассказать! — вспыхнул Наруто.       Резкая смена температур сказалась на нем, и теперь его щеки приобрели розовый оттенок. Не понятно, от злости это (по недовольному пыхтению можно догадаться, что так и есть) или от жары в храме.        — Не подгоняй старого человека, юноша. Ты молод и полон сил, а меня молодость давно покинула. Прояви терпимость к старцу.       Старик протяжно вздохнул, будто бы подтверждая свои слова. Но это, кажется, подействовало, и шумный парень утихомирился, но все еще выглядел взъерошенным.       Мастера встали вокруг Наруто и, будто держась за руки, но не касаясь друг друга, начали что-то шептать. Мастер Арнгейр начал рассказ:        — Миру грозит страшная опасность, и только ты, новоизбранный Довакин, способен остановить тот ужас, что движется на нас. Дело в том, что древнее зло — Алдуин — вновь вернулся. Твой предшественник смог одолеть его в Совнгарде, святилище душ, однако он вновь вернулся. Наш предводитель считает, что это связано с твоим миром. Возможно, после смерти, Алдуин смог найти дорогу в другие миры, поэтому он и вернулся. Тебе выпало это бремя, Довакин, ты станешь спасителем Мира, дабы пожиратель вновь потерпел поражение.       С каждым словом мастера челюсть Наруто медленно опускалась все ниже и ниже. Непонятные слова, имена — это нервировало блондина. Одно лишь понял Узумаки из слов безумца: нужно спасти всех.       Наруто задумался. Если его призвали в это странное место, значит, есть и другие, не менее странные места, которые нуждаются в защите. Возможно, Наруто и рад бы помочь людям, ведь будущий Хокаге не бросает людей в беде! Но один, без чакры, в странном, враждебном для него Мире Наруто беспомощен и вряд ли на что-то способен.       «Если эти люди не лгут, то я действительно нужен им. Но чем я могу помочь им, ттебайо… Нужно скорее найти способ связаться с друзьями и все узнать!»       Наруто погрузился глубоко в себя и не заметил, как Мастера подошли уже достаточно близко, окружив его. Узумаки вздрогнул от того, что стены неожиданно затряслись. Громкие крики раздались сразу со всех сторон, ударяя по перепонкам. У парня едва кровь из ушей не пошла от такого крика, его ноги подкосило, голова резко закружилась, и он упал на колени, закрывая уши руками.       Седобородые продолжали ритуал, не обращая внимания на мечущегося парня. Их крики раздавались так звонко, что даже стены замка в Вайтране едва тряслись.       Партурнакс, медитируя на самом пике горы, вслушивался в слова, изрекаемые Седобородыми. Дракон ощутимо сжимался, вздыхал и ухал. Его одолевали воспоминания, как совсем недавно, на месте этого мальчика стоял предыдущий Довакин. Дракон смог отгородиться ото всех, погрузиться в себя, но прошлое все равно настырно давало о себе знать тупой болью в запыленном сердце.       Наруто скрутился от боли в висках и голове. Он что-то кричал, стараясь своими возгласами заглушить чужие, однако вскоре его одолело бессилие. Руки безвольно опустились с головы на пол. Когда крики, наконец, прекратились, в голове Узумаки продолжал звучать непрекращающийся звон. Его горло будто сдавило цепью, а руки и ноги, словно ватные, не подчинялись хозяину. Наруто сильно тошнило от головокружения. У него не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. Время медленно тянулось, как резина; Узумаки казалось, будто он уже вечность лежит на холодном каменном полу. Последнее, что он слышал перед тем, как впасть в спасающее беспамятство, было: «Добро пожаловать, Довакин».