Клубника со вкусом вишни

Не бечено! ___________ Всё произошло как-то очень быстро. Вот Ичиго видит, как чернота заполняет глаза напротив, а в следующий момент за ним закрывается дверь в ванную. Может быть ему удалось оттолкнуть от себя ошарашенного на тот момент альфу…, кто знает? Но сейчас ситуация была довольно плачевной, ведь дверь хоть и могла сдержать чужой натиск, но надолго ли?   Гриммджоу оказался возле возникшей преграды буквально через пару мгновений. Сначала он вполне спокойно и ласково попросил омегу выйти. Потом он стал повышать тон… и  так до оглушительного крика. Ручка дергалась туда-сюда, дверь содрогалась под ударами. А Ичиго сидел на полу и думал, что ему делать. Из этой комнаты не было больше выходов, бежать было некуда. И постепенно парнем стала завладевать паника. Один. Течный. В квартире с альфой.   Исход был вполне ясен, не так ли? Но Ичиго был бы не Ичиго, если бы так просто сдался.   В поисках оборонительных материалов были перерыты все полки. Но ничего из найденного не могло принести пользы.   Однако один флакон привлек внимание своей яркой надписью.   «Cherry-Cherry Bomb».   Ичиго точно знал, что этот лосьон был для омег. Как, собственно, и вся линейка данных косметических препаратов. Но что она делала тут?   В квартире, тем временем, стало на удивление тихо. Прекратились крики и клацанье ручки. Альфа ушел куда-то вглубь квартиры, и теперь оттуда раздавалась невнятная ругань вперемешку с металлическим звоном.   Ичиго прижался к двери, в надежде разобрать источник звуков, но не успел: в коридоре послышались тяжелые стремительные шаги.   А затем деревянную поверхность тряхнуло, громкий лязг и удар чего-то тяжелого огласил квартиру.   Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда альфа откидывал топор в сторону. Он просто срубил замок.   Ичиго схватил первое, что под руку попалось и буквально швырнул в лицо Гриммджоу. Полотенце, а это было именно оно, на пару мгновений затормозило последнего. И этого хватило, чтобы проскочить мимо альфы.   Надежда на спасение сверкнула ярким лучиком, но потухла вместе с появившейся на руке хваткой.   Джагерджак рывком развернул к себе убегающего омегу и, ничего не осознавая, впился в основание шеи, прокусывая кожу, роняя их обоих. Вкус крови пьянил. Однако сама мысль о том, что это кровь его истинной пары едва ли не окрыляла.   По обонянию ударил резкий и такой приятный запах спелой вишни, окончательно отключая сознание. Как вдруг по комнате пронесся оглушающий вскрик.   Гриммджоу поначалу замер, так и не разжав зубов.   И в тот момент он почувствовал всё: чужое напряжение, дрожь тела в своих руках, и даже зарождающийся всхлип омеги.   Своего омежки.   Инстинкты буквально взорвались, выжигая в сознании команды: защищать, оберегать, заботиться. Защищать. Оберегать. Заботиться.   ЗАЩИЩАТЬ. ОБЕРЕГАТЬ. ЗАБОТИТЬСЯ.   Это заставило его разжать челюсть и медленно оторваться от чужой шеи, чтобы прижать к себе онемевшего от какого-то животного, ненормального страха омегу.   Гриммджоу нежно обнял его и, начав поглаживать по голове, стал успокаивать. Но особого эффекта это не возымело.   Ичиго лежал ничком, вцепившись в плечи альфы. Он не отталкивал, а просто держал. Будто возвёл между ними преграду.   Одна картинка в его сознании сменялась другой, мешая осознавать происходящее.   Чужие жадные руки на теле. Они повсюду: под майкой, в штанах. Трогают, щупают жадно и мнут. Страшно. Очень страшно. Почему никто не приходит на помощь? Папа, где же ты? А руки всё шарят по телу…   - Я не хочу…, - прохрипел Ичиго не своим голосом и всхлипнул, ожидая жадных прикосновений к своему телу. Но эти руки так нежно его держали, в них было уютно и тепло. Безопасно.   Это были не те руки. А другие.   - Шшш, - этот голос дарил то же упокоение, что и руки, - Всё будет хорошо.   С Этими словами Гриммджоу медленно поднялся, следом поднимая и свою омежку. Тот не сопротивлялся, только смотрел озадаченно и будто сквозь.   Запах течки становился сильнее, заполняя собой всё пространство. А вместе с ним взгляд Ичиго медленно терял свою осмысленность.   - Всё. Будет. Хорошо, - едва ли не по слогам ответил он и прижался к плечу альфы, прикладываю руку к недавно полученному укусу.   Метка. Теперь он меченный.   Эта мысль вызывала целую буру эмоций. Но вся эта буря принадлежала не самому Ичиго, а его омежьей сущности. Ведь все омежки мечтают получить метку, получить постоянную защиту и опору, привязку к кому-либо.   Но хотел ли этого сам Ичиго?   Мягкие прохладные простыни своим нежным прикосновением вырвали его из раздумий, а легкие поцелуи, посыпавшиеся на его лицо, стали приятной неожиданностью. Ласковые руки гладили его грудь и плечи через майку, пока еще не позволяя себе большего.   Ичиго прислушивался к себе и к своим ощущениям какое-то время, лежа без движения. Но омежья сущность, жадная и нетерпеливая, скулила и просила поддаться.   Он поддался.     Губы Гриммджоу в этот момент казались еще слаще, чем обычно. Еще нежнее и требовательней, еще желанней. Они целовались сначала аккуратно, будто заново знакомясь и пробуя друг друга, но постепенно поцелуй становился страстным и более упоительным.   Они лежали так близко друг к другу, что буквально чувствовали каждый изгиб тела партнера, каждый вдох и выдох. И дрожь возбуждения любовника ощущалась как своя собственная. Или дрожали они оба?   Запах омеги и альфы смешивались, создавая идеальный аромат истинной пары. Но никому да этого не было дела.   Ичиго всё больше плавился и сходил с ума. Он будто выпал из реальности и был где-то не здесь. Сознание медленно отключалось…. Но он подставлялся под чужие прикосновения, ластился, как котенок и просил, просил, просил. Не словами, но жестами взглядами.   Пуговицы и застежки никак не хотели поддаваться дрожащим рукам, и одежда, казалось, была снята спустя целую вечность.   Но когда их обнаженные тела соприкоснулись. Да, минуты ожидания стоили того.   Жесткие, огрубевшие от занятий спортом руки альфы плавно скользили по изгибам омежьего тела самыми кончиками пальцев. Бархатистая кожа пылала и покрывалась испариной, и оттого каждая ямка, каждая родинка чувствовалась острее.   Это завораживало. Весь вид такого Ичиго – открытого и возбужденного – завораживал.   Гриммджоу смотрел в его глаза, такие родные, такие…, и не мог насмотреться. Он хотел только одного: обнять этого омегу, слиться с ним воедино и больше никогда не отпускать. Никогда.   Мягкие поцелуи спускались всё ниже и ниже. И Гриммджоу мягко раздвинул ноги Ичиго, огладил внутреннюю сторону бедер, тут же возвращаясь к его лицу, чтобы запечатлеть очередное касание губ на покрасневшей щеке. - Ты боишься?, - вдруг спросил он, прижимаясь своим лбом к чужому лбу и мягко беря только что расцелованные щеки в свои горящие ладони.   Затуманенные страстью карие глаза никак смотрели в его голубые мутно, неосознанно. И ни одной связной мысли не было в них.   - Я…, - Ичиго гулко сглотнул, так и не ответив.   Вместо этого он подался вперед, начиная новый поцелуй, обнимая мощные плечи и всем телом подаваясь вперед.   Так волнительно, так приятно.   Гриммджоу прижался еще теснее, потерся, давая ощутить своё возбуждение и вырывая легкий стон.   Его руки вновь заскользили по желанному телу, но на этот раз, огладив внутреннюю сторону бёдер, двинулись дальше.   Там было влажно и горячо. Казалось, что всё пульсирует, а мягкое, припухшее колечко мышц сокращалось, выдавливая густую, остро пахнущую смазку.   Когда первый палец вошел в Ичиго, он слегка напрягся от непривычных ощущений. Но сладкий поцелуй быстро отвлек его.   На второй палец он отреагировал более бурно.   Затуманенный возбуждением рассудок стал медленно возвращаться, но его тут же подавила омежья сущность.   И Ичиго расслабился окончательно, уже самостоятельно подаваясь на растягивающие его пальцы. Он крепко обнимал Гриммджоу, сплетая с ним свой язык, а волосы липли к шее и щекотали влажную от пота спину.   Ему было так приятно, его трясло от возбуждения.   Так хотелось, хотелось , хотелось. Больше, как можно больше.   И в этот момент Гриммджоу слегка приподнялся, чуть меняя позу и пристраиваясь. Его пальцы покинули тело Ичиго, но к раскрытому входу тут же прижалась головка члена, заставляя напрячься.   Альфа запустил свободную руку в рыжие вихры, и так щемящее нежно провёл кончиком носа по щеке Ичиго….   Тут же проталкивая головку во влажный вход.   Тихий вздох сорвался с губ омеги, и тот еще больше напрягся, камене спиной. Его влажно лизнули в висок, собирая капельки пота, а вторая рука альфы опустилась рядом на подушку.   Ичиго видел, что она было покрыта густой мутноватой жидкостью – его собственной смазкой.   - Ичи, - жарко выдохнул Гриммджоу, плавно входя на всю длину и ту же замирая вновь.   Ощущения растяжения было странным, но не более того. И Куросаки сам подался вперёд, прося начать.   Кажется, после этого его сознание полностью перешло во власть омеги.   Потому что он смутно помнил, как заставил Гриммджоу быть грубым и жестким.   Как просил, кричал и стонал. Как рычал, будто дикий зверь и тут же скулил от мащных толчков, возводящих его на вершину блаженства.   Как кусался и царапался. Как подмахивал и выгибался дугой, стараясь слиться со своим альфой. Как подавался навстречу мощным толчкам.   Как возбуждался вновь и вновь. И как желал, чтобы это неземное удовольствие никогда не заканчивалось, но в то же время хотел большего.   Он почти не помнил, как отдался весь.   Весь. Без остатка.