Yes, my Boss.

Да, Джексон запомнил его имя. А как иначе? Попробуй не запомни такого милого мальчика. Хотя, привычное Бэми звучит вкуснее и приятнее для слуха. Джексу снится, что вечеринка заканчивается иначе. Как в сказке или романтической мелодраме, пришедшей к хэппи-энду. Вот они с Бэми целуются, а с неба падают звезды и цветы. И вокруг из ниоткуда льется замечательная фортепианная мелодия. О да. Было бы здорово. Если бы это могло быть явью. Если бы только фортепианная мелодия не отдавала тайским громким напевом… Суровое «бы» встречает Джексона стуком горничной в дверь. Он, конечно, не решился открыть в таком виде, просто распахнул глаза, насколько смог и перевернулся на другой бок. Наткнулся на теплое и мягкое, сопящее и похожее на спящего котенка. Волосы растрепаны, нежно-розовые губки чуть приоткрыты, пальчики чуть согнуты в суставах и закрывают красные узоры на белой наволочке. Родинка под левым глазом – просто венец красоты. Пожалуй, Джексон влюбился именно сейчас, а не когда-то там. Сердце зашкаливает стуком. Ничего милее Ван в жизни не видел. Его подруги никогда не выглядели такими во сне. Улыбаясь, Джексон тихонько приблизился, вдохнул легчайший аромат… чудовищного перегара и, резко отпрянув, рухнул на пол. - Сколько же ты выпил, черт тебя возьми?! – хрипит Джекс откуда-то из-под кровати, и Бэми, почмокав губами, легко игнорирует вопрос. – Эй, ты! Правильно, принцессы и должны обитать в сказках. А здесь самая что на есть жизнь со всеми ее прелестями и последствиями. Конечно, Джекс и сам не благоухает, но слава богу, что хоть голова ведет себя прилично. Почесав ушибленный зад и махнув на Бэма рукой, важный босс отправился на водные процедуры и даже поесть решил без его участия. Теперь он точно не знает, на какой уровень вышли их отношения. Конпимук не стыдится того, что было лишь потому, что помнит все каким-то розоватыми и воздушными обрывками. Его не смущает тот факт, что он просыпается на кровати босса, потому что по себе может сказать: ничего такого не было. Признаться, порядочность Джексона резко выросла в глазах Бэма, он счел свою целостность достаточно весомым доказательством к установлению доверительных отношений. Любой другой гей на месте Вана мог бы поступить по-свински. Коробит другое. Репутация, как ответственного работника. Вот за что совесть пускает румянец на щеки. Вернув себе более или менее приличный внешний вид, Бувакуль поплелся в ресторан на первом этаже. Джексон как раз обсуждал рыночные вопросы с одной из официанток и заканчивал обед. Время-то уже далеко за полдень. - Добрый день, господин Ван, - Бувакуль усаживается напротив и виновато опускает глаза. Ван настраивается, чтобы не упустить случая сыграть сурового босса. Ему никак нельзя расслабляться. - Я видел тебя в состоянии космического желе, мы спали в одной кровати, а ты все еще обращаешься ко мне на «вы»? – серьезно удивляется Джексон. - Прошу меня извинить за вчерашнее. Больше такого не повторится. Я могу очернить ваше имя подобным поведением и… - Хватит, - прерывает Ван, морщась. – Пожалуйста, Бэми, не строй из себя святого. Всем нужно иногда посылать проблемы куда подальше. Градусы – не худший способ. Единственное - нужно соблюдать меру. Вот с этим у тебя проблемы, конечно. - То есть, вы не… - Бэми осторожничает и, наконец, поднимает взгляд. – Не сердитесь? - Сержусь? – попугаем повторяет Ван и смеется. – Понимаю, что ты печешься о своей карьере. Не волнуйся, я никому не скажу. У тебя на меня тоже немалый компромат. - Что ж, тогда прекрасно, - выдыхает Бэм и делается прежним, недоступным и равнодушным. – Рад, что все закончилось именно так. Спасибо, что помогли, кстати. - Пустяки, - скромничает Джексон. Ему уже тошно от формальностей со стороны БэмБэма, но тут ничего не поделаешь. Печально, но командировка подходит к концу, и они вылетают обратно в Сеул. Джексону кажется, что он вымотался как никогда на работе. Бэм не обращает на него внимания. Никакого. Даже как друг. Тут чуть ли не плакать охота. А Бэми смеется. Потому что облака в иллюминаторе похожи на молочную пенку, потому что кофе радостно-вкусный, потому что дома его ждет поход в любимый бутик за новыми кроссовками. У Бэми все отлично и на ура. А у Джексона дыра в груди. Ее больше не смогут зашить женские руки. На ум приходит только один вывод: все же никто не спит так красиво как человек, который тебе действительно нравится. *** Убить тоску новыми связями и любимыми делами не получается. Каждый день Джексон видит усердно работающего БэмБэма, заглядывается на него и тихонько злится. Такое чувство, что персона Джекса для элегантного помощника представляет собой зажравшуюся вниманием личность, властолюбивую, эгоистичную и беспечную. Отчасти, так оно и есть, Ван спорить не станет. Но ему тоже хочется немного тепла в ответ, не сухих фразочек вроде: «Да, босс», «Хорошо, босс», «Непременно сделаю», а хоть чего-то дружеского и человеческого. Наверное, раньше Джексон не замечал, что Бэм уходит последним из офиса и выполняет каждое его поручение, что иногда он засыпает за компьютером, потому что грузит себя еще и ночами. И это не потому, что босс важен. Просто Бэм перфекционист: ему либо идеально, либо вообще никак. Джексону запоздало становится стыдно. Бувакуль вкалывает за троих, но получает меньше, чем та секретарша, которую Джекс без стыда трахал на рабочем столе и в подсобке комнаты с печатной техникой, и не только там и не только ее… У Джексона развлечения, общение и женщины, веселые выходные и компании, а мальчик Бувакуль живет один в крохотной квартирке и отсылает половину зарплаты родственникам в Бангкок. При этом он никогда не жалуется и ни в чем не упрекает, ведет себя воспитанно и достойно. Разве такого он заслуживает? И разве заслуживает Бэма распоясавшийся и привыкший разбрасываться связями Джексон? Что-то здесь несправедливо и не так. - Бувакуль? – Джексон находит в себе храбрость, чтобы отвлечь его от бумаг после перерыва. - Да, босс? – тот продолжает писать и откладывать бумаги в стопку. - Прервись, будь добр. - Я слушаю, - упорствует он. - Мне нужно, чтобы ты смотрел на меня. После прошедших двух недель после поездки на родину, того подозрительного сумасшествия, Бэм только недавно вспомнил, как хорошо ему было в руках Джексона тогда, когда он спасал его от падения. И эти воспоминания подтачивают нервы и опаляют кожу. За это хочется ходить обиженным и вечно злым. Но Джексон Ван – начальник. А это дает фору. - Смотрю, - тихо говорит Бэм, изысканно поправляя большие очки без диоптрий мизинцем. В его глазах застывшая усталость с примесью повседневной скуки. - Очень внимательно. - У тебя есть друзья? Чем ты занимаешься кроме работы? Бэм хмурится и не понимает, к чему этот бестолковый разговор. - Вам это действительно интересно? – уточняет Бэм, чтобы не пустословить. - Да, - кивает Джекс. - У меня есть друзья, я встречаюсь с ними, когда есть свободное время на выходных. Мне нравится танцевать и еще я люблю рисовать акварелью. Иногда хожу в кино и на выставки, чаще – в магазины, потому что люблю качественные вещи. Пожалуй, все. Джексону чудится, что он только что прослушал отчет о расходах. Нет, так им никогда с Бэми не сблизиться. - Ты сегодня свободен? Бэм вздрагивает и мигом бросает взгляд вправо со словами: - Нет, занят. «Врешь ведь». - Тогда, чем занят? - Встречаюсь с друзьями. - Но сегодня не выходной, - Джексон поднимается из-за стола, нависает над почти побежденным Бэмом. – Если не хочешь простой дружеской встречи: считай, что сегодня состоится рабочий поход со мной в бильярдную. В восемь. - Я не умею играть… - вздыхает Бэм. - Ничего, научу, - обещает Джексон и радушно улыбается. Его улыбка в какой-то момент возрождает в Бэме нечто вроде желания видеть ее снова, в знак одобрения и понимания. Бэм ничего не отвечает, возвращается к работе, но через пару минут замечает, что нет ничего, кроме бешеного стука в висках и заполоняющего сознание радостного тумана. И теперь Конпимук чувствует себя слабым и побежденным – сколько бы он ни закапывал в себе недавно проснувшиеся чувства, те оказываются в сто крат сильнее. Так странно, что на смену ненависти к человеку, который является полной тебе противоположностью, приходит это восхитительное нечто… Неясно только, что теперь с ним делать. Бэм не хочет быть брошенным и просто очередной подстилкой для Джексона, ему хочется долгих и прочных отношений. Дома Конпимук дольше обычного подбирает наряд, останавливается на рубашке в бело-зеленую клетку и порванных темных джинсах, с какого-то перепугу делает укладку и подводит глаза, обувает новенькие высокие кеды и крутится перед зеркалом. - Это полнейший идиотизм, Конпимук, ты же понимаешь? – говорит он себе. – Ему ведь только бы поматросить и бросить, а ты бежишь по первому зову и совсем себя не ценишь. Хотя… хоть когда-то у тебя должна быть личная жизнь, м? Может быть Бэм и кажется опытным, но никто не знает, что у него до сих пор никого не было. Маленький секрет еще никому не удавалось раскусить - ведь Бэми так убедительно играет на публику. Джекс стоит, прислонившись к переднему крылу машины, и уже зевает, глядя на наручные часы. Он волнуется, сам не знает почему. А через несколько минут узнает. Он видит стройненького парнишку, выходящего из подъезда, необыкновенно красивого и мило улыбающегося. Светящийся Бэми с румянцем на щеках мало походит на удрученного работой помощника. Джексон немеет и прирастает к месту. - Пот… потрясающе выглядишь, - выдавливает Ван, пристально обводя взглядом каждый изгиб Бэма, его длиннющие ноги в обтягивающих джинсах, завидные линии бедер и талии. - Да? Да как обычно вроде. Но спасибо. - И сейчас будешь на вы? – ухмыляется Джекс. - Но вы ведь мой босс, - пожимает плечами Бэми. Джексон оказывается совершенно безоружен против такого завидного обаяния и чувствует, что вечер обещает быть запоминающимся.