Yes, my Boss.

Бэм сидит в кабинке, закрыв лицо руками, ничего не слышит и мало что понимает. Однако в голове сквозная мысль, выворачивающая наизнанку. «Ты хочешь его, Бэми». Простая истина, прими и не мучайся. Хочешь, чтобы твои царапины украшали его спину, хочешь до жжения на коже ощущать его на себе и особенно – внутри, до искр из глаз, до сорванного голоса. Его объятий, улыбок, взглядов. Он должен безраздельно принадлежать тебе одному. Эгоизм? Оправданный. Это не бесстыдство, естественный огонь, влечение, оно родилось раньше, чем чувства. Но последние – тоже имеют место быть, они уже захомутали разум и завоевали сердце. Именно поэтому так больно. Что не взаимно, странно и бессмысленно. Джексона могут многие любить, хотеть и метить в его партнеры. Для него связи не проблема, мимолетные – тем более, так привычнее и проще. Но Бэм. Бэму такого недостаточно. Ему нужно не пять минут в неделю, не льготное место в качестве спутника, не кресло помощника, над которым можно стоять и так издеваться. Как, как теперь можно доверять Джексу? Попытка стать друзьями превращается в чудный план по затаскиванию в постель, слова обращаются ложью, поступки – приобретают двойной смысл. Ничего из того, что было – не могло быть правдой… Потому что, если подумать, такой как Бэм, никак не мог заинтересовать противоположного себе Джексона Вана. *** Ван стучит мыском ботинка о плитку и с волнением озирается по сторонам. Если Бэм не выйдет, это будет означать, что его поглотил внеземной портал или похитили гномы из уборной. Третьего не дано. Наверное. Шутки шутками, но Джексону не смешно. Он напряжен и испытывает муки совести, кусает губы и отсчитывает секунды. С Бэмом нельзя так, как со всеми. Он не беспутная девка или дама с амбициями, он неопытный и очень чувствительный парень. Общение с такими особами для Джекса в новинку, поэтому до него не сразу доходит, что он мог сделать не так. Ведь у него уже есть шанс, Бэм же сам сказал, что категоричность отпала! Ван понял приватно и по-своему. Играть по таким правилам – нечестно. Джекс разрывается между желанием уйти отсюда и не говорить каждому второму какого хрена он пасется тут и желанием ворваться, выломать дверь кабинки и утащить Бэма на плече. Желательно под эпичный саундтрек. Когда размечтавшийся Джексон сталкивается с заплаканным лицом, ему становится не по себе. У Бэми опухли веки, но это единственное последствие его странного самокопания там, в камере мрамора и фаянса. - Что вы здесь делаете? – холодно спрашивает он и шмыгает носом. - По делам иду, не видишь? – Джексон топчется на месте и действительно заходит внутрь. Но ломает сомнения и вопросы уже за порогом. Он возвращается, нагоняет Бэма в коридоре и, схватив под локоть, разворачивает, горячо обнимает и выдыхает, скидывая тонну вины: - Прости меня. Бэми обмякает в его руках, ровным счетом ничего не понимая, пристраивает ладошки на его лопатках и густо краснеет. Куда в такие моменты девается надменный и эмоциональный чурбан Джексон? Странно, что злости нет. Обычная радость, без дна и края. Как будто дали шанс, вытащили со дна перед последним вздохом. - Босс… Вы… Люди же смотрят… Они, правда, смотрят, оглядываясь и шепчась. Кто с сочувствием, кто с укором, кто с полным недоумением, но в большинстве – в растерянности. Поползут слухи. Джексону не привыкать. Он знает так много обо всех, кто здесь работает, что никто не рискнет переходить ему дорогу. - Все равно, - успокаивает Джексон. – Хочу и обнимаю. Потому что ты мой. Понятно? - Уберите руки, пожалуйста, - отпирается Бэм. - Я никакой не ваш, я полностью свой! - Пока что, - подмигивает Джекс, отстраняясь. Смотрит заискивающе, игриво. – Ну что, мир? Пожав плечами, Бэми отводит глаза. Джексон никого не обнимает на работе, никого из тех, с кем мог спать. Это о многом говорит. Значит, для него Бэм куда выше, важнее, ближе. Вану сплетен можно не бояться. А Бэм… Бэм, пожалуй, готов ко всему, если Джекс обещает быть рядом. Хотя бы намеком, чуть толще, чем белье секретарши. *** Мир наступил, такой неопределенный, даже таинственный, но обоим явно по нраву. Джексон не пристает, делается тише воды и ниже травы, чувствует себя аллигатором на охоте, подглядывает, помогает и настоятельно отпускает Бэма пораньше. Иногда ему удается уговорить его разрешить подвезти до дома, угостить чашечкой кофе или десертом. Но Бэм платит сам. Хоть тресни – невозможно за него вложить ни воны, ни монетки. Такая самостоятельность и непокорность для Джекса на вес золота, он начинает присматриваться к тому Бэму, что глубоко внутри. Самому же Бэму начинает нравиться то, что ему дают необходимую свободу действий, он чувствует себя цельным и самодостаточным, по-прежнему непостижимым для занозы Джекса. Держать такого страстного зверя на определенной дистанции – лучший способ его приручить. - Бэми, почему бы тебе не согласиться? – юлит Джексон. Бэм медленно поднимает глаза от монитора на босса и мгновенно припоминает, что тот предложил накануне. Ответом будет суровое… - Нет. - Всего лишь дружеский ужин! – вскидывает руками огорченный Джекс. - Как так? Ты не был у меня дома, всего лишь в гости в зайдешь. - Дружеский, да-а, - иронично протягивает Бэми и ухмыляется. Нет, он не такой идиот. И вообще, нужно еще присмотреться к тому, действительно ли его роза цвела для Джексона. – Не отвлекайте меня от работы, пожалуйста. - Твое «выкание» уже у меня в печенках, - рычит Джексон и, подумав, отчаливает к своему столу. Против лома тоже есть прием. Надо только поискать. Решение настигает Вана вечером, когда Бэми уже привычно откладывает в одну стопочку документы на подпись, а в другую кипу для бухгалтерии. - Эй, Бэм… Становится похоже на нытье брошенного щенка. Когда Ван не получает внимания, ему по-настоящему плохо. Бэм сочувственно вздыхает. - Что вам? - Ты нравишься мне, - уложив подбородок на сложенные руки, говорит Джекс. - Неужели так сложно это принять? Я что такой уродец, а? - Нет, вы очень красивый. Не настолько, как я, конечно. Но все-таки, - шутит Бэми и тихо смеется. Ему радостно слышать такие теплые слова. – И хорошо, что я вам нравлюсь. Вы мне тоже. Джексону кажется, что они вот уже вторую неделю напролет прогоняют сценарий к детсадовскому утреннику. - Тогда я не понимаю в чем дело, - обиженно ворчит Джексон. – Если мы оба нравимся друг другу, почему ты так себя ведешь? Я за все это время, что мы встречаемся, даже в сторону ни разу не посмотрел! Бувакуль округлил свои распрекрасные глаза. - Мы встречаемся? – И пауза вдумчивой тишиной клеится к коже. – Простите, я не знал. Схватившись за голову, Джекс отчаянно взвывает и безрадостно смеется. Да, он не обозначал это вслух, но полагал, что раз они с Бэми вместе куда-то ходят и развлекаются, едят, то это понятнее некуда. - Ты издеваешься? - Не думаю, что у меня есть повод, - пожимает плечами БэмБэм. – Вы со всеми, с кем разделяете трапезу и досуг – «встречаетесь»? И теперь Джекс видит, насколько все далеко зашло. Его напрочь не воспринимают всерьез, катаются по самолюбию танковой артиллерией, в пух и прах разбивают привычное бытие. Растерявшись, он только хлопает глазами и посылает Бэму сигналы «SOS» ударами обратной стороны ручки по столу. - Тогда, могу ли я спросить тебя, о дражайший Конпимук Бувакуль… - Оставьте эту претенциозность, будьте проще, - морщится тот. - Бэми, давай встречаться. - Слишком просто. - Спасибо, я старался, - расцветает улыбкой Джекс и двигает бровями. – Ну так что? Конпимук уже весь трепещет, от кончиков ресниц до кончиков пальцев ног, ему до жути хочется повести себя неправильно и наделать глупостей, довести Вана до кипения и сделать все, чтобы проверить: стоит ли отдаваться чувствам. Поднявшись, Бэми, с присущей ему грациозностью и заговорщической полуулыбкой подходит к Джексону и, смахнув лишнее со стола, садится. Оцепенев, Джекс хлопает глазами и слышит, как ухает сердце в собственной груди, царапает пальцами подлокотники кресла. Что-то новенькое. Заманчиво, но чересчур легко для системы покорения Бэма. - Босс, вы предлагаете мне встречаться, да? – Бэм кусает свою нижнюю губку и качает головой, ведет пальцы по подбородку Джексона и спускает вниз по шее. – Могу ли я быть уверен в ваших намерениях? У Джексона уже такие намерения там, где становится тесно в боксерах, что он только торопливо кивает. - Все, что угодно. Ты можешь быть уверен. - Мне не нужно все, что угодно, - медленно тянет Бэми, ослабляя галстук босса ловкими пальцами, в отместку, наслаждаясь каждой секундой величия и хмелея под пылким взглядом.- Мне нужны вы, при условии, что вам необходим я, но не в качестве вашей секретарши или кого-то подобного. Для примерного и невинного мальчика Бэм выглядит сейчас на редкость развязным и беспардонным. Джексу хочется его всего и сразу, припечатать к столу и заставить пожалеть о задуманном. Лучше бы этому прекратиться. - Бэм, ты нравишься мне не как кто-то «подобный». Ты ведь прекрасно знаешь, верно? – Джексон перехватывает руку Бэма и, резко поднявшись, оказывается слишком близко, держит его за талию и наслаждается триумфом. – В опасные игры ты играешь, малыш. Лучше не дразни меня. Бэми пахом ощущает внушительный бугорок, но не может свести ноги, не может отнять рук от джексоновых плеч и хватает воздух ртом, оттого что до адского жарко. Ему так запросто не вырваться. Попасться в свои же сети – не очень-то умно. Джексон наперед знает, как отреагирует хрупкое тело в его руках, он приближается к губам Бэма и, бессовестно глядя в глаза, спрашивает по слогам: - Вы согласны встречаться со мной, господин Бувакуль? - На каких основаниях? – Бэм уже не видит ничего, кроме губ Джексона. - Потому что ты мне нужен. Повторяться не буду. Да или нет? Ультиматум, который однозначно перевернет жизнь Бэма в обоих случаях. Джекс исследует руками его спину, налегает еще сильнее. Бэм хочет просыпаться именно в этих объятиях или нет? - Да… - тихо выдыхает Бэми. Для Джекса загорается самый яркий зеленый свет, он тушуется всего лишь на мгновение, а затем целует Бэма, с неимоверной нежностью, стараясь не показаться грубым и бестактным. Только Бэму хочется больше, намного больше, но он не знает как показать, толкается пахом вперед и обвивает ногами ягодицы Джексона. - С таким успехом мы не доедем до дома, Бэми… - горячо шепчет Джекс. – Ты уверен, что хочешь прямо здесь? - Я видел у тебя в столе все необходимое. Не медли. Иначе я передумаю. Но у Джексона вдруг такая до идиотского счастливая мина, что Бэм теряет всякое возбуждение на ходу. - Что еще?! - Ты… ты без «вы» – ко мне? – Он так тронут и рад! – Да? Да? Мне же не послышалось? - О, боже, самое время удивляться… - закатывает глаза Бэм, часто дыша. Он запрокидывает голову и оголяет шею, которую Джекс тут же украшает засосом. Джексу сложно решиться. Потому что у Бэма чертов первый раз, а он ни о чем не заботится, полностью полагаясь на него. Такое доверие похвально. Но Джексу впервые тревожно заниматься сексом. Здесь небезопасно, неудобно с парнем и тем более – с любимым. Стук в дверь. Такой четкий и аккуратный, что Бэми тут же определил специалиста из соседнего офиса, который бывает тут довольно часто. - Черт! – шипит младший, подхватываясь и быстро поправляя на себе и опешившем Джексоне одежду. - Кстати, я только сейчас подумал… - хмурится Ван. - Ты что, когда впервые сюда пришел – не постучался даже?! - Ну извини, - бурчит Бэми, убегая за свой стол. Они оба тяжело дышат и выглядят напряженными по известной причине. Джекс приглашает гостя внутрь, а потом тратит целых десять важных минут в назойливой беседе. Когда дверь закрывается, Ван сползает вниз по креслу. - Бэм. - М? - Ты только что из уборной, да? – Джекс наблюдает за спокойным поведением и милейшим выражением лица напротив. – А мне что прикажешь делать? - Тоже сходи, - непринужденно отвечает Бэм, хватая из вазы с фруктами яблоко. – Мы только начали встречаться, так что не обольщайся. - Да если бы этот козел не зашел, мы бы…! – Ван готов рвать и метать. - Тсс! – Бэм прикладывает палец к губам и загадочно ухмыляется. – Если ты хочешь, чтобы я посмотрел на твой дом сегодня, советую не перегибать палку. Чертыхаясь про себя, Джексон выбегает из кабинета. Так жестоко с ним еще никто не смел поступать. Но и дело все в том, что никому кроме Бэми Джекс такого позволить не может.