Yes, my Boss.

Пафосно и шикарно. Освещенный участок, иллюминация на фасаде особняка, ступенчатое овальное крыльцо. Особняк что надо. Естественно, что имеется бассейн, охрана и прислуга. В первые минуты Конпимук не просто стесняется, он ходит по стеночке и предполагает, что тут поместилось бы, по меньшей мере, десять штук клонов его тайской квартирки. Он пробует вино из семейного погреба, БэмБэма угощают чудесными закусками. Дом Джексона кажется Бэму слишком большим для одного человека. Он чувствует себя маленькой крошкой в кукольном домике, озирается по сторонам на далеко недешевую обстановку и отмечает тот факт, что Джекс лично участвовал в разработке дизайна. Потому что дом, в общем-то, ему очень подходит: такой же вычурно-дерзкий в видных для общества местах и элегантно-утонченный в тех уголках, что называется «для избранных». Один из таких – спальня. Как Бэм оказался там он уже забыл, потому что лежит плашмя на большущей кровати и ждет, пока Ван выйдет из душа. Сам Бэми уже принял водные процедуры и его честно тянет в сон на мягкой перине, пахнущей кондиционером с ароматом альпийской свежести. Он вовсе не хочет сдаваться в плен сонливости, но та берет верх. Когда Джексон выходит в одном набедренном полотенце, влажный и такой восхитительно разгоряченный и видит на постели Бэми, спящего клубочком, он издает разочарованный стон и качает головой. - Боже, ну что ты за ребенок? Не мог подождать? – В Джексоне неожиданно просыпается чуть ли не родительская нежность, он укладывает Бэма на подушку, накрывает одеялом и спустя несколько минут ложится рядом. Чтобы любоваться. – А я думал, мы продолжим то, что начали. Какой же ты вредный все-таки, Бувакуль. Сморенный трудовым буднем, БэмБэм спит, слышит что-то ласковое сквозь сон и улыбается. Тогда Джексон тушуется, краснеет и донельзя довольный гасит ночник. Оказывается, удовлетворение приносит не только телесная близость. *** В выходной день можно никуда не торопиться. Какое счастье, наконец, проснуться около полудня, позволить себе полежать с открытыми глазами и полюбоваться чистотой изысканной комнаты Джексона. В самом деле, Бэми считает это нормальным явлением. Джексон спит как обезьянка, раскинув руки и ноги, но в целом – выглядит до волшебного мило. И БэмБэм, проникшись, подбирается ближе, пробует его губы на вкус, едва касаясь. Затем его взгляд падает ниже. Простынь в одном месте закономерно и по-утреннему стоит высоко и бодро. Почему-то смущение ничуть не пугает. Шаловливая ручонка Бэма с тихим шорохом опускается ниже, обхватывает влекущую твердость. Джекс мгновенно открывает глаза и недоуменно смотрит в невинное личико над собой. Дух захватывает. - Бэми…? Он улыбается краешками губ и сжимает ладонь сильнее. Джексон прогоняет утреннюю слабость, притягивает младшего ближе, опрокидывает и, подмяв под себя, безудержно целует, сминая прохладные губы и находя путь языком вовнутрь. Определенная доля сумасшествия явно присутствует. Но Бэми сам напрашивается. Если он думает, что может дерзить и в собственном доме Джексона, то ошибается. Джекс обдает шею и грудь Бэми поцелуями, изучает рукой его достоинство и триумфально улыбается, когда видит на прежде неизменном лице такое чарующее возбуждение. Долгожданное. Но. - Я хочу кофе, - вдруг говорит Бэм, прервав поцелуй и попытку Джексона раздвинуть ему ноги. Истинная испуганная лань. И ведь ничего не поделаешь с его зажатостью! - А я хочу секса, - упрямо заявляет Джексон, продолжая домогаться. Он стягивает с Бэма трусы и… - Джексон! Голосовой гонг. Отрезвляет куда больше холодного душа. - Что? Что не так? – У Джексона голова готова взорваться от бэмовских заморочек. Даже женщины так еще не ломались. И только когда Бэми, сердито фыркнув, удаляется в ванную, Джексон понимает: что-то здесь не так. Должна быть причина, по которой он никак не поддается близости. Вроде бы готов ее дать, даже провоцирует, но как только дело доходит до точки кипения – сдается и сбегает. - Эй, Бэми! - Джекс сидит на кровати и пытается перекричать шум воды из крана. - Что? – слышится из комнатки напротив. - Я просто проверяю, живой ли ты там спустя пятнадцать минут, - усмехается Джекс. Хотя происшедшее его чертовски волнует. - Мы ведь встречаемся, да? - Прямо сейчас я умываюсь, а в целом – возможно, - ворчит Бэм. Завалившись на подушки, Джексон громко вздыхает. Теперь он понимает, что игры, в которые играют люди, нисколько не сложны. Вот Бэм, который представляет собой загадку всея джексоновой Вселенной – да, однозначно. Завтрак проходит в максимальной тишине. После же Вану удается вытащить Бэма прогуляться в парк, затем он отводит его в торговый центр, и они полдня примеряют шикарные шмотки и всячески себя балуют. Бэми забывает о насущных проблемах, преображается и снова радует своей лучезарной улыбкой. Они едят мороженое в одном из ресторанчиков и о чем-то шутят. Джекс уже весь извелся и не знает, как задать волнующий его вопрос. - Что-то хочешь узнать? – проницательно подмечает Бувакуль и выражает готовность поговорить по душам. – Спрашивай. - Обещай только, что не швырнешь в меня десертом и не пошлешь куда подальше, - торгуется Джексон. Это профессиональное. - Обещаю, - улыбается Бэм. - Тогда ладно. Скажи… - Джексон набирается храбрости. – У тебя до меня не было совсем никаких отношений? Знаю, что это не мое дело и если не хочешь говорить – не надо, я пойму. Конпимук тут же грустнеет и откладывает десертную ложечку, теряя аппетит. Джексону кажется, что все пойдет прахом. Но нет. Бэми все-таки отвечает. - Интимных не было точно. По мне, наверное, видно. Слыхал, мужчины с опытом это легко определяют. Зато были попытки превращения дружеских в нечто большее. Я встречался с двумя. Пробовал. С первым мы довольно быстро разбежались, потому что он спал со всеми направо и налево. От меня ему нужно было только одно. Второй продержался полгода. «Памятник ему», - мысленно пошутил Ван. - Но потом потребовал углубить наши отношения. Я просто ненормальный какой-то видимо, потому что мне это в первую очередь неинтересно. - Извини, что перебиваю, но вот это твое домогательство сегодня с утра что-то вроде приветствия? – вскинул бровь Ван. - А я просто неправильно тебя понял? - Для меня это нормально. - Ага, то есть, я должен привыкнуть. Ясно. Продолжай, - кивает Джексон. - Так вот. Второй мой парень… - Бэми отвел поблекшие глаза и замолк, словно выжимал из памяти не самые лучшие минуты. – Он пытался взять меня силой. Ван ахнул и нахмурился, сжимая кулаки. Попадись ему этот урод – размазал бы по стенке. - Но все обошлось, надеюсь? - Из-за того, что я кричал, соседи стали стучаться и даже вызвали полицию. С тех пор я того парня не видел. Возможно, поэтому я так реагирую… - Да не возможно, а точно, - серьезно констатирует Джекс. Он предполагал нечто такое, но надеялся, что может ошибаться. Бэми слишком хорошенький, чтобы его не хотеть. – Спасибо, что поделился. Честно, я сегодня испугался. Ты так крикнул, что у меня уши заложило. - Правда? Прости, - Бэми пытается улыбнуться, но нахлынувшие воспоминания не позволяют. – Джексон, ты на самом деле мне очень нравишься. Мне хочется тебя трогать, обнимать, целовать, но если я принимаю нечто особенное с твоей стороны, меня в дрожь бросает. Я не хочу, чтобы ты думал, будто я специально. Поэтому, если такое будет происходить, пожалуйста, не обижайся. Наконец-то Джексона озаряет свет истины. Господи, ну хотя бы с чем-то разобрались, и на том спасибо! Обрадованный, Джекс принимает решение непременно вылечить все страхи Бэми, быть его поддержкой и опорой. - Не волнуйся об этом. Я все понимаю. Мы обязательно победим твое прошлое, - говорит Джексон и берет Бэма за руку. – И доешь уже свою порцию. Бэм берет со дна вишенку, зажимает губами и призывно смотрит. - Ты просто обязан любить меня до беспамятства, засранец, ясно?! – фыркает Джексон, но перегибается через столик, чтобы вкусить немного вишни. Потом они смеются, и Бэм смотрит на Джексона с великой благодарностью. Он никак не ожидал, что у того такой запас терпения. *** Бэм и подумать не мог, что ему будет так приятно от завистливых взглядов бывших дамочек Джексона. Сразу понятно, кто чего стоит. Он может идти с папкой документов в руках, рассекать по офису и улыбаться от своей воодушевляющей влюбленности, а расфуфыренные стервы будут скрежетать зубами и шептаться за его спиной. И все это такая несусветная ерунда, потому что Бэми знает, что никто не в силах изменять человеческие чувства. Работа ладится. БэмБэм больше не загружает себя, часто засматривается на Джексона, ловит от него подмигивания и снова продолжает витать в облаках. Бэми, наконец, позволил чувствам одержать верх и понял, что босс его самый, что ни на есть, чертов идеал. Рай перфекциониста – когда тютелька в тютельку. Джекс даже одевается каждый день так, что Бэми ловит фэшн-оргазмы. Они вместе пьют кофе кон-панна, балуются с пенкой и целуются, гуляют, держась за руки, смотрят одни и те же фильмы, делятся похожей по стилю музыкой. Страстная натура Джексона удачно гармонирует с мягкостью Бэма, и вместе они создают тот загадочный природный баланс, о котором принято говорить: «Душа в душу». Сказочный конфетно-букетный период, головокружительный и нежный, длится почти полгода. За это время Джекс стал для Бэма не просто надежным парнем, но другом, которому можно доверять все, включая себя. Ван уже и не надеялся в ближайшее столетие на щедрость небес. Он принял путь даосской философии и достиг просветления. Чистое тело – чистый дух. Одним вечером они сидят у Джексона дома, Бэм удобно расположился на любимых коленках и играет пальцами на узорах чужого свитера. Все как обычно. Только потом Бэми лезет целоваться, неожиданно и странно постанывает, ерзает и возбуждается на глазах. Они не смотрят порно. Это всего лишь научная фантастика. Но фантастика в том, что Бэми не останавливается, как это бывает всегда и по правилам психологической травмы. Джексона сбивают с пути истинного, влекут на грех. Как он может это допустить? Да запросто, черт возьми!