Магия не выбирает

Артур сидел на полу за шкафом. Этот уголок он облюбовал в детстве. Когда принц впервые серьезно провинился, он, ожидая в своей комнате разгневанного отца, сел именно в этом месте, где за спиной была стена, сбоку — шкаф, а рядом маленькая дверь на лестницу для слуг и окно. Открытым было только пространство перед Артуром, где и появился рассерженный король. Утер тогда усмехнулся уголком губ и спросил: — Ты уже сам наказал себя, сел в угол? Только нужно стать на колени лицом к стене! Упрямый мальчишка тогда выбрался из своего укрытия и ушел в противоположный угол комнаты, где и выполнил распоряжение короля. А это укромное место стало его спасением. Артур садился сюда, когда грустил, когда обижался, когда злился... Он опускался на теплые доски пола и прислонялся щекой к резному шкафу, когда терялся в своих мыслях и чувствах. Он прятался тут сам от себя, когда грустил о матери, тщетно пытаясь вспомнить ее. В таком состоянии принц находился редко, поэтому сейчас, сидя в своем уголке, он не думал об угрозах короля, о том, что его ждет, он вспоминал, когда был здесь в последний раз и — не мог вспомнить. Как и много лет назад, отец появился перед Артуром неожиданно. — Прячешься? — голос Утера был резким и непримиримым. Принц медленно встал перед своим королем и посмотрел отцу в глаза. — Наверное, прячусь. — Выходи и рассказывай! Утер прошел к креслу сына, опустился в него и расслабленно выдохнул: день был тяжелым и насыщенным. К тому же, он все время думал о своих сыновьях. Тревожился за Артура, который неожиданно оказался магом и ревнивым принцем, волновался за сгорающего в горячке Николаса. Сейчас старшему непризнанному сыну стало немного легче, он успокоился и уснул, а младший, законный наследник престола, кажется, собирается покаяться. Старший Пендрагон решил, что день был неплохой и собрался слушать Артура. Но принц стоял перед своим правителем молча. — Почему молчишь? — изогнул бровь король,— Я жду твоего рассказа о содеянном, твоего раскаяния, твоих извинений. — Мне не за что извиняться,— неожиданно быстро и резко ответил Артур. — Вот как! — нахмурился Утер,— может, объяснишься? Принц посмотрел на короля и неожиданно разозлился. Он ожидал не такого разговора с отцом по поводу своей магии, он не так представлял себе объяснения с королем. — В чем моя вина? Почему я должен извиняться? — неожиданно для самого себя повысил голос Артур,— Потому что я таким родился? Я ни у кого не просил эту магию, я получил ее при рождении. Если ты хочешь, чтобы я извинялся за то, что у меня есть магические способности, то заставь меня извиниться за то, что я блондин, а не брюнет, за то, что у меня голубые глаза, а не зеленые! Ты мой отец, ты и мама дали мне эти способности! В чем же моя вина?! Артур почувствовал, что его раздражение разбудило магию, и она ищет выход. Принц закрыл глаза и отвернулся от короля. Когда же он поднял веки, глаза горели золотым огнем, а от той части стены, на которую взглянул принц, отлетел внушительный кусок и с грохотом упал на пол. Пыль оседала в тяжелом молчании, нарушаемом только рваным дыханием Артура. — Значит, это я во всем виноват,— наконец хмыкнул пораженный увиденным Утер,— а как насчет того, что ты наслал неизвестную страшную болезнь на Николаса? — Я не насылал на него болезнь,— вздохнул Артур, чувствуя, что его гневный запал закончился,— во-первых, я бы этого никогда ни с кем не сделал, во-вторых, я не умею. Король задумался, как-то по-новому рассматривая стоящего перед ним сына. До злополучного дня, когда он узнал о противозаконных способностях Артура, Утер ни капли не сомневался в своем ребенке, он почти полностью доверял ему. «Почти», потому что полностью король не доверял даже себе, зная, что иногда одна мелочь может изменить весь мир человека. Он почти доверял, искренне любил, учил и растил будущего короля. Ни подлости, ни агрессии в Артуре не было. Он никогда не заводил разговоров о наследовании престола. Может, он действительно не виноват в болезни Николаса? Пендрагон готов был поверить сыну. Стук в дверь словно выдернул короля и принца из раздумий. Посетитель не дождался разрешения войти, дверь распахнулась и в покои Артура вбежала леди Ирэн. Она была растрепана, небрежно одета, красные глаза были наполнены слезами. — Ваше Величество! Ему стало хуже... Он, умирает, Утер! Умирает... — Хуже? — король встал навстречу женщине и заботливо прижал к себе ее дрожащее тело. — Несколько минут назад он проснулся, так страшно задрожал, забился и потерял сознание. Сейчас бьется в бреду, а твой лекарь говорит, что это похоже... похоже на агонию... Утер! Я потеряла мужа, я умру, если и Николас уйдет от меня! — Несколько минут назад? — Утер погладил рыдающую леди Ирэн по голове и пронзил взглядом Артура,— Ирэн, иди к нему, только ты сейчас можешь ему помочь, можешь поддержать. Я решу кое-какие дела и приду к вам. Посмотри на меня! Все. Будет. Хорошо. Николас поправится, Ирэн. Веришь мне? — Верю,— прошептала женщина,— всегда верила и сейчас верю, Утер. — Иди к Николасу,— повторил король и, дождавшись, когда дверь закроется, коротко приказал сыну: — а ты иди за мной! Король и принц вошли в огромный тронный зал. Утер был хмур, Артур — напряжен. — А вот и трон, сын,— старший Пендрагон указал рукой на величественное кресло,— трон, который ты так хочешь заполучить и которым ни с кем не хочешь делиться. Даже брата по крови готов уничтожить, лишь бы остаться единственным. — Сир, я... — Молчи,— велел король и направился к трону. Артур пошел за ним. Правитель легко взошел на три ступеньки, дополнительно возвышающие и без того прекрасное кресло. Король оперся на его спинку и обратился к сыну: — Ты стоишь перед троном. Принц недоуменно и вопросительно взглянул на отца. Утер велел: — Подойди ближе и преклони колени. Артур послушно поднялся к трону и медленно опустился перед ним на твердый деревянный пол. Король оторвался от спинки кресла, обошел принца и, наклонившись, медленно снял с него один из двух ремней. Так же он поступил со своим ремнем, после чего сухо приказал: — Ближе к трону и руки вытяни. Артур не совсем понимал, чего хочет от него отец, поэтому как-то нерешительно придвинулся к отцовскому креслу, поднял и протянул вперед руки. Пендрагон спокойно взял руку сына, положил ее на высокий подлокотник трона и крепко пристегнул своим ремнем. То же он сделал со второй рукой Артура, прикрепив ее к соседнему подлокотнику. Поза оказалась ужасно неудобной: руки были вытянуты немного вверх и далеко вперед, из-за чего тело чуть сгибалось, но ни наклониться еще вперед, чтобы расслабиться, ни сесть на пятки Артур не мог — крепкие ремни не давали этого сделать. Принц закусил губу, чувствуя, как в горле предательски запершило. Утер же отошел на пару шагов и зло усмехнулся: — Ты так хочешь заполучить его, Артур, что готов уничтожить любого на своем пути. Может, у тебя уже есть план по свержению меня с престола? Сейчас трон в твоем распоряжении, сынок. Надеюсь, ты оценишь эту ночь по достоинству и сделаешь правильные выводы. — Как легко,— прошептал принц,— как легко трон превращается в колодки... Король кивнул и направился к выходу, но притормозил у двери: — Кстати, не вздумай колдовать! Если ты себе что-нибудь позволишь, моя рука не дрогнет — я отправлю тебя на костер. Тело ныло и затекало, безумно хотелось поменять позу, но это было невозможно. Артур взглянул в окно и тихо застонал: там было абсолютно темно, значит, до рассвета еще ждать очень долго. Принц попробовал расслабиться и закрыл глаза, в это время раздался шорох со стороны маленькой незаметной лестницы, спускающейся с внутреннего балкона зала. Кто-то едва слышно подошел и остановился возле принца. — Неужели при отце прокололся? — раздался насмешливый голос невыносимого слуги. Артур открыл глаза, удивленно взглянул на Мерлина и закусил губу. — Ты знал... — Конечно, знал,— хмыкнул брюнет и сел на пол рядом с принцем,— я почувствовал твою магию в тот момент, когда ты выкрутил мне руку при первой встрече. — Я тоже,— усмехнулся Артур,— только не сразу понял, что это. Маги замолчали, как-то по-новому рассматривая друг друга. Неожиданно глаза Мерлина вспыхнули, и в воздухе появился золотистый теплый луч, который красиво переливался и искрился. Артур открыто улыбнулся своему слуге и тоже сверкнул золотом глаз. В ту же секунду рядом с лучом Мерлина возник золотой с красным отливом луч. Эти порождения светлой магии переплелись, заискрились, легонько зашипели и, наконец, рассыпались сотнями маленьких звездочек, которые гасли, соприкоснувшись с полом. Мерлин протянул руку и провел ладонью по напряженной спине Артура. Он почувствовал под пальцами жесткие мускулы, внимательно посмотрел на позу принца, осознавая, что сейчас чувствует его господин. — Давай я отстегну тебя,— встал Мерлин. — Подожди,— мотнул головой принц,— Мерлин, я не знаю... наверное, впервые не знаю, что делать. Слуга присел рядом с принцем, Артур же болезненно поерзал, пытаясь хоть чуть-чуть поменять положение тела. — Что там с Николасом? Король уверен, что это я хочу его уничтожить, требует, чтобы я снял свое колдовство. — Вот за что он так с тобой,— кивнул Мерлин,— Гаюс говорит, что у Николаса тяжелая простуда. Вы с ним позавчера где были? Артур закрыл глаза и застонал, потом с болью глянул на своего слугу: — Мы купались в горном озере с водопадом, а, возвращаясь домой, попали под дождь. — Вот Николас и заработал жуткую простуду,— поджал губы Мерлин. — Он выживет? — Сейчас наступил кризис. Если вырвется, то с завтрашнего дня начнет выздоравливать,— Мерлин заглянул в глаза принца,— давай я отстегну тебя. Больно ведь... — Не надо, Мерлин... Погоди... Может, король еще придет, может, сам отстегнет... — Ты хочешь в это верить? Ты ждешь этого? Артур отвел глаза от слуги и опустил голову, чтобы Мерлин не видел дрожащих губ. — Жду. Маг задумался, а потом решительно встал и кивнул: — Хорошо, я тебя пока оставлю. — Проведай Николаса, Мерлин. Помоги ему, если сможешь.