Магия не выбирает

Освобожденный Мерлином Артур почти выбежал из замка и быстро направился к конюшням. Его лошадь меланхолично жевала, когда хозяин, намотав ей на голову какую-то веревку, вскочил на нее и пустил галопом, уносясь в ближайшие к Камелоту леса. «Без седла поехал»,— поджал губы Утер, глядя вслед мчащемуся куда-то сыну. Сколько раз он говорил ему, что запрещает садиться на лошадь без седла! Сколько раз он закрывал его за это в покоях, оставлял без ужина, а один раз даже посадил на сутки на хлеб и воду. Не понимает, до сих пор не понял, что нужно беречь себя. «А зачем ему беречь себя? — неожиданно раздался внутри ехидный голос,— Ты ему вполне ясно дал понять, что он будет лишен права наследования престола, что ты навсегда заточишь его в камеру подземелья, что на трон взойдет другой, а он является твоей ошибкой. Так зачем ему беречь себя? Он не хочет в темницу. И он не пойдет в темницу. Твой сын не вернется, Утер...» Король сжал кулаки так, что побелели костяшки. В этот момент в тронный зал вошла хрупкая леди Ирэн. От переживаний за сына женщина стала еще меньше и тоньше, под ее глазами залегли глубокие тени, но король этого не видел. Когда проступки окружающих переходили грань личностного и касались королевства, Утер переставал различать пол, возраст, внешность. Перед ним был просто человек, который каким-то образом пытался нарушить мир и порядок в его мире. Правитель медленно сел на трон и хмуро взглянул на свою гостью. — Ты обманула. Николас не может быть моим сыном. Измученная волнением и бессонными ночами леди Ирэн стала белой, как полотно. Она резко вдохнула воздух и прижала руки к груди. Но женщина хорошо знала короля Утера, она понимала, что молчать сейчас нельзя, поэтому тихо опустилась на колени и склонила голову: — Простите, сир... Ради памяти своей королевы, простите... Я думала только о благополучии сына, только о нем. Умоляю, пусть заслуженная кара коснется только меня, не направляйте свой гнев на него. — Не направляйте? — Утер встал и подошел к склонившейся фигуре,— ты знаешь, что из-за твоего сына, я, может быть, лишился своего?! — Умоляю, Утер... Пожалуйста! Я хотела, чтобы Николас был рядом с тобой, чтобы он был обеспечен, чтобы у него все было хорошо, ведь он так рано остался без отца. Я даже не рассчитывала, что ты его признаешь, не говоря уже о престоле. Я просто хотела, чтобы ты был благосклонен, чтобы помог. Прости меня, Утер!.. Сир... Король вернулся к трону, помолчал, а потом негромко распорядился: — Как только вернется Артур... Если вернется... вы тотчас же уезжаете из Камелота. Все! Женщина осторожно встала, не веря своим ушам. Однако через несколько секунд леди Ирэн поняла, что было поставлено условие, она насторожилась: — А если Артур не вернется? Холодный и гневный взгляд обернувшегося к ней короля был страшен. — Тогда я вам не завидую. Иди! Артур мчался по лесу, успевая уворачиваться от низких веток, припадая к шее своей лошади. Ветер подхватывал его слезинки и забирал этот признак слабости и бессилия себе. В голове принца билось одно слово: «Позор. Позор. Позор. Я его позор. Я не достоин трона. Я не достоин быть наследником престола. Я — позор. Позор». Принц оторвался от шеи лошади и уронил лицо в широкие ладони. Животное под ним остановилось, чувствуя настроение хозяина. Артур убрал руки от лица, судорожно вздохнул. Перед ним расстелилось тихое и спокойное лесное озеро. Как он любил проводить тут редкие свободные минуты с отцом! Артур мог бы на пальцах одной руки сосчитать все прогулки с Утером, но, Боже мой, как же это было замечательно! — Я ослушался его, я сбежал. Да еще и без седла... Разве может подданный так вести себя с королем? Разве это не позорно? Разве это не преступно? Артур соскочил на землю, взял лошадь за ту веревку, которую использовал как уздечку и медленно пошел обратно. Дозорные сообщили королю о показавшемся невдалеке от замка принце. Утер тут же распорядился не выпускать наследника из поля зрения, а леди Ирэн велел передать, что она и ее сын могут ехать. Женщина собралась молниеносно, она понимала, чем рискует, поэтому попросила почти притащить в карету еще почти бессознательного Николаса. Несмотря на протесты Гаюса, леди Ирэн удобно устроила сына и тут же велела ехать как можно быстрее. Артур медленно подъехал к лестнице замка. Он легко соскочил и улыбнулся своей лошадке, которая неспешно пошагала в сторону конюшни, где на пороге уже стоял придворный конюх и тоже улыбался умному животному. До тронного зала принц почти бежал. Он и побежал бы, но вокруг было очень много слуг, придворных, советников, и всех-всех-всех! Можно было быстро идти по каким-то неотложным делам, но бежать принц не мог! Утер ждал своего наследника, сидя на троне. Артур вошел быстро и преклонил колено, выказывая рыцарское почтение своему королю. — Почему ты вернулся? — поинтересовался монарх,— Ты же знаешь, что тебя ждет. Почему вернулся? — Отпусти меня, отец,— глухо попросил Артур,— отпусти, пожалуйста. В зале повисла тяжелая пауза, которую нарушил младший Пендрагон. Он поднял глаза на короля и заговорил быстро, умоляюще, срываясь: — Отпустите меня, Ваше Величество! Прошу вас, отпустите. Не делайте меня преступником, ослушавшимся короля и оказавшимся за это вне закона. Не превращайте меня в недостойного сына, вынужденного навсегда стать изгоем! Отпустите меня, сир, избавьте меня от противного вам побега. Я не пойду в вечное заточение, Ваше Величество, отпустите меня своей волей... Я не хочу переступать эту черту... Утер внимательно смотрел в глаза принца во время этого монолога. Он сдвинул брови и задумчиво произнес: — Я не отпущу тебя, Артур. Но и не заточу в подземелье. У меня есть идея лучше. Вставай, идем ко мне в покои! Войдя в свою комнату и пропустив туда Артура, король навесил на двери тяжелый засов и поманил сына к большому сундуку, стоящему в углу большого помещения. Утер открыл его и достал оттуда большую и тяжелую охапку цепей, которые, наверное, должны были являться единым целым, но понять, что это, было сложно. Тяжелая ржавая цепь прерывалась чем-то кожаным, какими-то ремнями, застежками. Артур отшатнулся от всего этого, а король налил себе в кубок вина и заговорил: — Это подарил мне охотник на ведьм. Однажды он сказал, что когда-нибудь я встречу мага, которого мне жалко будет послать на костер, которого мне захочется укротить, приручить, вот и подарил мне вот это богатство, объяснив, как им пользоваться. — И как этим пользоваться? — Артур не отрывал взгляда от цепей, лежащих у его ног. — Их нужно надеть на мага. В течение недели он не сможет колдовать, а каждый вечер он должен приходить ко мне и рассказывать, как вела себя его магия. В особо тяжелых случаях процесс, скажем так, оздоровления, я могу ускорить. — Как? — Артур нервно облизал губы. — Там осталась еще одна цепь,— Утер махнул рукой на сундук,— если ее правильно закрепить, она заблокирует движения мага. — Ты хочешь заковать меня,— не спросил, а сделал вывод Артур. — Всего на неделю, Артур. Если все пройдет так, как надо, как объяснял мне охотник на ведьм, то через семь дней я все сниму, и мы будем жить так же, как жили, забудем о твоей магии. Артур отступил на шаг и покачал головой. Король нахмурился. — Послушай меня, сын. Я ищу выход из сложившегося положения, я пытаюсь сделать так, чтобы о твоем недостатке никто не узнал, чтобы ты снова стал нормальным, а ты... У меня нет других идей, Артур. Или ты соглашаешься на это, или беги из Камелота. Но во втором случае ты нарушишь мою волю и окажешься вне закона. — Отец, я... — Сделай выбор, Артур,— сухим и не терпящим возражений голосом велел Утер. Принц снова взглянул на груду цепей у себя под ногами и, вздрогнув всем телом, прошептал: — Сделай это. Утер подошел к цепям, внимательно посмотрел на них и велел сыну: — Рубаху сними. Артур быстро избавился от рубашки. Уже через несколько минут шею, талию, запястья и щиколотки принца «украшали» железные браслеты, обтянутые мягкой кожей. Артур так и не понял, как они соединились, явно, тут была замешана какая-то магия. Из дырочек в коже торчали металлические кольца. Проведя ладонью по шее, Артур насчитал восемь колечек спереди, как он понял, сзади было столько же. Король же медленно брал цепи разной длины и медленно опутывал ими тело сына. От ошейника две цепи тянулись к талии, еще две к браслетам на запястьях. Так же было и сзади. Запястья соединялись с поясом и щиколотками. Совсем скоро на полу не осталось цепей, они все были на Артуре. Как отец соединял их с кольцами, принц тоже не понял. Утер только подносил руку к ошейнику или к браслетам — и цепь тут же оказывалась намертво прикрепленной к кольцу. Артур попробовал двинуться, цепи зазвенели, а отец резко приказал: — Не двигайся! Замри. Король подошел очень близко, взял принца за плечи и зашептал какие-то незнакомые слова. По телу Артура от ошейника, пояса и браслетов поползла легкая боль, он закрыл глаза, а когда открыл их, увидел улыбающегося отца и... не увидел своих оков. Однако обрадовался наследник престола рано, цепи были на месте, только они стали невидимыми и перестали звенеть. — Одевайся! — велел Утер, рассматривая сына,— Ты свободен. Сегодня и в течение недели будешь приходить ко мне после ужина и рассказывать, как там твоя магия. Артур шел по коридору замка и слегка шатался. Нет, тяжесть цепей не тяготила его, ведь он с подросткового возраста носил доспехи, которых с каждым годом становилось все больше. У него почему-то кружилась голова, и звенело в ушах. Принц остановился, распахнул окно и глубоко вдохнул прохладный воздух, ему стало чуть легче. Артур постарался вспомнить, какой сегодня день и что он должен был в этот день сделать. На столе в покоях лежали необходимые документы, и принц отправился к себе. Однако заняться делами он не смог: едва закрыв дверь, Артур потерял сознание.