Магия не выбирает

— Моргана! — лорд Самюэль приветственно раскинул руки,— Как мы рады вас видеть, миледи! А король Утер говорил, что вы не приедете! — Миледи,— юная и прекрасная Оливия счастливо улыбалась. Моргана быстро ответила на все приветствия, после чего решительно отвела в сторону отца. Когда они оказались за ближайшей колонной, улыбка и маска благожелательности тут же исчезли с лица Утера. — Что ты себе позволяешь?! Почему ты в таком виде? Почему одна? Как Артур отпустил тебя? — Отец, Артур умирает! Ты должен снять с него цепи, они медленно и мучительно убивают его. Король замолчал, переваривая услышанное, после чего упрямо мотнул головой: — Ты преувеличиваешь, как всегда. Эридиан говорил мне, что эти цепи вызовут легкий дискомфорт, всего лишь легкое недомогание. Прекрати истерику, Моргана. Кстати, как ты узнала, что они на нем? Принцесса схватила отца за одежду и громко зашептала: — Отец, я не преувеличиваю, это не истерика, твой сын сейчас воет от боли. Вчера вечером он ослеп, а что с ним случилось сегодня, я даже боюсь представить. Поедем скорее домой, сними с него цепи! Утер снова задумался, но здравый смысл сегодня не мог пробиться к королю Камелота. Он сжал руки Морганы и спокойно заговорил: — Девочка моя, сейчас мы посмотрим церемонию бракосочетания Оливии, потом ты вымоешься, переоденешься, придешь на пир, а завтра утром мы с рыцарями спокойно отправимся домой. Уверен, ничего страшного за это время с Артуром не случится. Моргана бессильно сползла на пол и застонала: — Неужели ты думаешь, что я бы всю ночь мчалась сюда сама, загнала бы лошадь, если бы дело было таким простым, как тебе кажется? — Я знаю, что ты все всегда преувеличиваешь,— пожал плечами отец,— Артур должен пройти через этот процесс очищения, иначе он не избавится от магии. — Он не избавится от магии,— Моргана в исступлении схватила короля за колени,— магия — это часть его, если ее уничтожить, то он тоже погибнет! И он сейчас погибает! Медленно и мучительно... Утер лишь вздохнул и сделал шаг от дочери, тогда девушка резко подняла голову и, встретившись взглядом с отцом, осветила его золотым сиянием глаз. Увидев золотую вспышку в глазах дочери, старший Пендрагон не сразу понял, что Моргана посмела колдовать не только в его присутствии, но и против него. Однако он почему-то, совсем того не желая, подошел к старому другу и тихо объяснил: — Самюэль, старина, прости, мы должны срочно ехать. Что-то с Артуром случилось, надо спасать сына. Радостный отец невесты тут же озабоченно закивал и поинтересовался: — Я могу помочь, Утер? Может, вам лекаря своего дать? — Спасибо, милорд,— появилась из-за спины Утера Моргана,— у нас хороший лекарь, а вот лошадь свою я загнала. Если бы вы... — Да-да, конечно,— тут же поднял руку король,— я распоряжусь. Сейчас все будет готово, летите к своему престолонаследнику. Далее Утер делал то, что хотела Моргана, двигался так, как хотела Моргана, говорил то, что хотела Моргана. Нет, она не подчинила его волю, она словно заковала ее, заставила ее замолчать и затаиться. Внутри король все понимал, негодовал и возмущался, но, когда он открывал рот, оттуда вылетали совсем не те слова, что он хотел сказать. Выехав за ворота замка, принцесса прошептала так, чтобы ее не услышали сопровождающие их рыцари: — Прости, отец, простите, сир, но сейчас самое главное — это жизнь Артура. Прости... Уже глубокой ночью путники прибыли в Камелот. Моргана соскочила с лошади и побежала в покои брата, Утер быстро пошагал за ней. Картина, открывшаяся уставшим, запыленным, буквально валящимся с ног королю и принцессе, была ужасной: руки и ноги Артура были крепко привязаны к кровати кожаными ремнями, во рту был скрученный шарф Мерлина. Из невидящих глаз лились слезы, и мокрые дорожки на висках не высыхали, губы были прокушены, и на них запеклась кровь. Тело принца выгибалось и билось, сжатый зубами платок не мог заглушить стоны. Моргана сверкнула глазами в сторону отца, после чего Утеру стало немного легче физически, но не морально. Он посмотрел на стоящего с мокрой тряпкой Мерлина: — Зачем это все? — Его Высочество начал кричать и биться от боли. Он мог покалечить себя, поэтому мы его привязали. А крики... он попросил кляп, чтобы придворные ничего не слышали. Утер увидел, что руки принца затянуты выше запястий, на которых горели кровавые словно выжженные раны. — Откуда это?.. — Это от цепей, отец,— подала голос Моргана, которая сейчас тихо сидела в кресле брата. Король быстро закатил штанины сына, потом поднял рубашку, взглянув на пояс, и, наконец, отвел воротник от шеи,— всюду он увидел ужасные раны. — Почему он не сказал? — горестно сжал губы Утер. — Он очень хотел выдержать эти семь дней,— раздался голос только что вошедшего в покои Гаюса,— он верил, что если выдержит, то вернет вашу благосклонность и расположение, сир. Но выходить в этих цепях семь дней невозможно. Старик положил на стол большую пыльную книгу и указал пальцем на раскрытую страницу: — Эти цепи медленно отделяют магию от мага и уничтожают ее, но магия является неотъемлемой частью мага, поэтому цепи просто убивают того, на кого они надеты. Магия сопротивляется, поэтому человек умирает долго и мучительно. — Как нам спасти принца? — спросил Мерлин. Гаюс чуть укоризненно глянул на короля: — Цепи может снять только тот, кто их надел. Только вы, Ваше Величество, можете или спасти Артура, или оставить его умирать. Одним движением Утер сбросил плащ и перчатки, наклонился над сыном, и, схватив его за плечи, что-то зашептал. Через пару секунд цепи стали видимыми, хотя все в комнате, кроме Утера, их и так видели. После этого король только легко прикасался к цепям, и они оказывались у него в руках. Когда груда ржавого железа возвышалась возле кровати, а тело Артура уже не так билось и дрожало, Утер поднес руки к ошейнику, в нем что-то щелкнуло и шея принца была свободна. Как только со щиколотки был снят последний смертоносный браслет, тело принца чуть приподнялось над кроватью, выгнулось так, что, казалось, сейчас сломается позвоночник, и вокруг него рассыпались разноцветные искры. Они закружились, разлетелись по комнате, переливаясь и освещая сумрак ночи за окном. Артур же упал на кровать и затих. Встревоженный Гаюс приложил руку к его лбу, пощупал пульс и легко улыбнулся. Утер понял, что все обошлось, он сделал несколько шагов в сторону, давая возможность Мерлину отвязать Артура от кровати, вынуть свой платок у него изо рта. Гаюс достал какие-то пузырьки, и они с Мерлином, стянув с наследника престола рубаху, начали обильно смазывать каким-то прозрачным снадобьем раны. Утер стоял молча, ощущая жуткую усталость. Только сейчас он почувствовал, как ноет все тело, как он ужасно хочет спать и есть, причем, король не понимал, чего хочется больше. Надо было идти к себе, но не было сил даже двинуться. «Я сильно постарел»,— грустно подумал Утер. Неожиданно теплые руки взяли его под локоть, это была Моргана. — Пойдем, отец. Дальше они все сами сделают. В своих покоях король едва дождался, когда слуга переоденет его и, можно сказать, провалился в сон.