Кот в мешке

      Предвкушение как-то мягко переросло в сладкую дрему и тем самым еще раз доказало свою состоятельность по сравнению с ожиданием. За два часа с момента покупки ждущий Шерлок извелся бы сам, замучил бы Майкрофта, службу доставки и наверняка бы и до миссис Хадсон добрался, где бы она в тот момент ни была. А может, и до Лестрейда с Молли. Это уж как повезет (или не повезет, смотря с чьей стороны смотреть). А так - совместил приятное с полезным.        Шерлоку грезилось, как облаченный в обтягивающее полосатое трико и розовые с меховой опушкой пуанты Майкрофт, помахивая огромным мешком, зажатым в одной руке, и неизменным зонтом в другой (Шерлок в который раз подивился консервативности Холмса-старшего), втанцевал в комнату и, преклонив колени перед великолепным младшим братом (ну, а как иначе?), почтительно возложил подношение к царственным стопам. А после, под звуки "Боже, храни Королеву", попытался утанцевать сквозь стену - видимо, прямиком во дворец, но проклятый зонтик, застряв в обоях, никак не желал пускать своего хозяина в грядущее. Сопение и кряхтение сменилось сдавленными ругательствами. Градус абсурдности несколько зашкалил даже в представлении Шерлока. Майкрофт в пуантах и с зонтиком - это нормально, зонт-то не забыл, но ругающийся старший брат - это из цикла «хелло-китти девочка» или «Безумный Макс - муха». То есть нонсенс и парадокс.       Холмс-младший распахнул глаза и понял, что с его головой, равно как и со слуховым аппаратом, все в абсолютном порядке: судя по звукам, в квартиру поднимались минимум трое человек, причем двое тащили что-то тяжелое, а третий, возглавляя странную процессию, невозмутимо отсчитывал ступеньки металлическим наконечником зонта-трости, так любимым скромным Британским Правительством. Единство сна и яви очень успокаивало.       Шерлок вовремя успел принять самый невозмутимый и отрешенный вид, когда дверь в квартиру наконец-то распахнулась, и в гостиную величественной поступью вплыл старший брат и вползли два курьера службы доставки «Эпплтона» - в традиционных строгих черных костюмах, с проводками наушников, затейливыми спиралями перечерчивающими мокрые буйволиные шеи, и в неизменных темных очках. То, что на дворе час ночи, никого не смущало. Неудивительно, что им было так неуютно в потемках старой прихожей и среди коварных углов ветхой сумрачной лестницы, на которую миссис Хадсон обрушила весь свой экономический пыл, раз и навсегда отказав в возможности быть освещенной полноценными ста ваттами. Двадцать! И точка.       - Куда? - хрипло спросил один из них. Шерлок сел и подвинулся к подлокотнику, освобождая место на диване.       Опущенный рядом с ним мешок (а правильнее сказать - облегченно скинутый) размером был невелик. Хозяин (ну, почти хозяин) быстро - так, что Майкрофт и глазом моргнуть не успел (впрочем, он вообще моргал не особо часто, если только этим физиологическим процессом не считать закрывание глаз для сна вечером и открывание их при пробуждении утром) - протянул руку и попытался приподнять мешок. Глаза полезли на лоб, когда приготовившаяся к нешуточной тяжести рука взметнулась вверх. Максимум десять килограмм, а на этих посмотреть - словно тонну втащили. Шерлок возмущенно фыркнул, Майкрофт посмотрел на курьеров с отеческой укоризной, отчего последние, всучив контракт на подпись и толстенную амбарную книгу «Как правильно кормить и добиться нежно-голубого окраса», торопливо испарились, почтя за лучшее обойтись без чаевых.       Если бы Шерлок верил в Рождество и хороших мальчиков (коим он, без сомнения, являлся, во всяком случае - в своих собственных глазах), то, без сомнения, решил бы, что сегодня наступило его единоличное Рождество. Ну и пускай 24 июня*.       Хотя… Мешок как мешок. Грубая холстина. Конопляная веревочка, держащая горловину. Натуральные до аллергического чиха продукты. Ни пятен, ни приставшей грязи, ни волосков. Ни-че-го. Задержав дыхание, он аккуратно развязал мешок и под пристальным взглядом старшего брата осторожно засунул левую руку вовнутрь. Шерлок был правшой и ведущей конечностью рисковать не спешил. Там, в глубинах, притаилось что-то живое, мягкое, теплое. Он чувствовал бешеный перестук предсердий и желудочков маленького сердца под кончиками пальцев. Он ощущал едва заметную нервную дрожь, которую можно было принять и за страх, и за нетерпение, и за готовность к внезапной атаке. Шерлок приноровился, ухватил создание за шкирку и вытащил наружу.       Это был кот. Самый обычный. Британец. Чистокровный. Окрас «лилак». Возраст - примерно пять лет. Младший в помете. Левая лапа была травмирована. Одним словом…       - Самый дорогой кот Британии, - меланхолично озвучил Майкрофт, устало опускаясь в кресло. Кот продолжал безвольной тряпочкой болтаться в воздухе, вытянувшись во всю свою небольшую длину и прикрыв хвостом самое ценное для любой особи мужского пола. Во избежание. Одно ухо, стоящее вертикально, подрагивало, как заправский локатор, считывая окружающие звуки, а второе, как и полагалось в стрессовой ситуации, было прижато к голове. При этом глаза его оставались крепко зажмуренными.       - Самый дорогой слепой кот Британии, - резюмировал Шерлок.       После этих слов британец распахнул глаза, и Холмс-младший, продолжавший рассматривать приобретение, от неожиданности разжал пальцы, отчего комок шерсти плюхнулся прямиком на диван, впрочем, не потеряв при этом ни грамма своей плюшевой очаровательности.       У кота были невозможные, прекрасные, абсолютно синие глаза. Такого цвета не бывает ни у новорожденных котят, ни у взрослых тайских кошек. Странный дымчатый оттенок топаза или же жаркое летнее небо? Бирюза или лазурит? Может, берлинская лазурь? Шерлок искал и не находил сравнения. Покупка начинала нравиться.       - Что ты будешь с ним делать? - поинтересовался старший брат, в упор разглядывая кота. Тот не остался в долгу и бесстрашно уставился в ответ, видимо, совершенно не представляя, с кем его свела судьба (что для кота вполне простительно), и оттого имея вид бравый, что в переводе с кошачьего на майкрофтный означало «глупый». Впрочем, кот этого не знал и поэтому продолжал сверлить Майкрофта настороженным взглядом.       - Прежде всего, дам ему имя. Ну, например, Феликс.       Кот мгновенно потерял интерес к Майкрофту и, с опаской поглядев на Шерлока, на всякий случай отодвинулся от того подальше. Как от генератора дурацких, на взгляд кота, идей.       - Ты его еще Борисом назови, - подначил брат, не в пример младшему знакомый с рекламой как родной, так и международной.       - Я читал, что в имени должны быть или свистящие, или шипящие или жужжащие звуки, иначе животное не будет отзываться на него, - высокомерно ответил младшенький. Кот же, что характерно, но не удивительно, ничего не сказал, а устало вздохнул и принялся аккуратно и обстоятельно вылизывать переднюю левую лапу. В следующие полчаса были перебраны и отброшены с полусотни кошачьих, не совсем кошачьих и совсем не кошачьих имен. Почти на все из них британец реагировал с равнодушным спокойствием, лишь после упоминания Гарфилда коротко взглянул на братьев как на полных идиотов и вновь продолжил попытки проделать в многострадальной лапе дырку при помощи одного отдельно взятого языка.       В конечном итоге первым сдался Шерлок:       - Черт, Майкрофт, назови самое британское из британских имен и покончим с этим.       - Хэмиш, - равнодушно ответил брат. Ему на имя было откровенно плевать - не ему же они его выбирают, в конце-то концов? Так чего суетиться?       Кот застыл с высунутым кончиком языка и, медленно опустив лапу вниз, вопросительно посмотрел на младшего из братьев. Тот поморщился - имя-то было, конечно, ничего, но то, что такая идея пришла не к нему, и что именно старший назовет ЕГО кота, было невыносимо.       - Джон, - решительно вынес свой вердикт Шерлок. Кот издал какой-то задушенный, нечленораздельный звук, даже отдаленно не напоминающий пресловутое «мяу», но, впрочем, тут же взял себя в ру… ну, в лапы, конечно, и… улыбнулся, по-видимому, абсолютно довольный выбором. Братья замерли. Пожалуй, это было первое в их жизни синхронное удивление. Холмс-младший и не подозревал, что коты умеют улыбаться. И ему понравилось. Что касается Холмса-старшего, то он свои подозрения оставил при себе, впрочем, он вообще все и всегда старался оставлять при себе, и неважно, что это было: удивление, младший брат или Соединенное Королевство.       - Документы пришлю утром, - Майкрофт, скидывая оцепенение, поднялся из кресла и направился к выходу. - Спокойной ночи, Шерлок. Не забудь прочесть руководство, - с этими словами «Дорогое Британское Правительство», наконец, ушло, а Холмс-младший пошел выбирать место ночлега для кота. Им стала вторая, запасная спальня.       Джону комната явно понравилась: он тут же запрыгнул на кровать, забираясь под одеяло и сворачиваясь калачиком где-то в глубине, немного повозился и через несколько минут затих. Шерлок вышел в коридор, осторожно прикрывая за собой дверь. Странные, незнакомые чувства, чуждые рациональному, холодному разуму, заворочались где-то в районе грудной клетки, словно пытались донести что-то до своего хозяина. Читать тайные знаки и полагаться на интуицию, с точки зрения Холмса, было откровенным бредом, и сейчас ощущения, не желавшие становиться под контроль мозга, медленно и верно вели его к панике. Шерлок задержал дыхание и досчитал до десяти. Чувства, повертевшись еще немного, наконец, угомонились. Навсегда или временно - недостаточно информации. Поняв, что самое верное и правильное в такой ситуации - это перезагрузить свой бортовой компьютер, он тоже пошел спать. И, засыпая, снова и снова вспоминал сапфировый блеск кошачьих глаз и робкую улыбку.       Так, собственно, Шерлок и купил Джона.