Кот в мешке

      В том, что это случилось, был виноват Шерлок, снова Шерлок и никто кроме Шерлока. Хотя сам детектив, конечно же, пользуясь безупречно выверенными, математически точными, до зубовного скрежета логическими выводами, легко мог доказать, что как раз он тут совершенно не при чем, а во всем виноват сам Джон, или же мисс Адлер, или... да кто угодно! Даже знаменитый лондонский туман и скверная погода были причастны к произошедшему, а Шерлок... а что - Шерлок? Впрочем, судите сами...       Осень неуклонно заявляла свои права не только на Англию, но и на всю верхнюю половину Земного шара (хотя, может, она была нижняя – смотря откуда разглядывать. Или правая... или левая? Ладно, не суть), и, несмотря на достаточно известную у русских песню "У природы нет плохой погоды, всякая погода благодать" (все-таки странный народ... пофигистический), упорно пыталась если не доказать обратное, то хотя бы заставить сильно задуматься над определением "благодати" как таковой. Но противная круглосуточная морось, по недоразумению названная бюро угадывания погоды "небольшими кратковременными осадками", сильный порывистый ветер - преимущественно северный или северо-западный (а в бюро уверены, что 3-5 м/с, южный, юго-восточный), барахлящее центральное отопление и резко возросший расход топлива для камина привели к тому, что британец стал сдавать.       Он начал плохо спать по ночам, и часто засиживающийся допоздна Шерлок слышал, как тихо, абсолютно по-человечески постанывает во сне его кот, иногда резко вскрикивая и после жалобно поскуливая - словно там, за гранью реального, жили, по меньшей мере, все ужасы Афганистана, а не приличествующие взрослому самцу противники разной степени лохматости и упитанности. Он стал пристраиваться поближе к камину или прятаться поглубже под одеяло, он перестал легкой грациозной тенью взлетать на табуретку, с невообразимым изяществом вытягиваясь в тонкую, звенящую от напряжения скрипичную струну, в конце концов, он прекратил интересоваться содержимым умопомрачительно пахнущих пакетиков от Анджело, доставляемых теперь на Бейкер-Стрит с завидной регулярностью! Он хандрил, не улыбался и больше не провожал своего хозяина восхищенным взглядом. Вывод мог быть только один - кот заболел.       Когда до Шерлока дошла сия немудреная истина, первое, что почувствовал незадачливый кошковладелец - паника. Джон умрет, и он снова останется один. Теперь уже навсегда. Холмс тяжело задышал и, пытаясь не свалиться от гипервентиляции легких, тяжело плюхнулся в кресло, тут же получив шокотерапию от соседа в виде вонзившихся в по... ох! в большую ягодичную мышцу острых когтей, ненавязчиво напомнивших, что:       а) это кресло Джона;       б) умирать сию секунду он не собирается;       в) а если и соберется, то выберет менее экзотичный способ ухода из жизни, нежели быть раздавленным мужественной (кто бы спорил!), упругой (завидуйте, девы!) аппетитной (хорошо, хорошо - на вкус и цвет, ну и далее по списку), великолепной... Да какая бы она не была, но погибнуть под чужой задницей - не самый лучший финал понедельника, не находите?       Кот, на время забыв о своем плохом самочувствии, электрической дугой скаканул из кресла и бочком-бочком, словно краб, изогнув спину и хвост так, словно собирался всем телом изобразить одномоментно скульптуру любителя верхнего брейка и ключ для завода ретро-авто, отбежал на безопасное расстояние и уставился на пытавшуюся покончить с ним часть тела хозяина. И на все, что к ней прилагалось.       Глядя в дымчатые глаза (все-таки цвета грозового неба... или нет! сапфирит*! а может, иолит** или танзанит***?), взирающие на рассеянного хозяина с немой укоризной и умоляющие думать лучше, прежде чем садиться куда попало, Шерлок принял, как ему самому тогда показалось, самое правильное решение - вызвать ветеринара.       Джон, между тем, решив, по всей видимости, что опасность миновала, ощутимо прихрамывая, вернулся в облюбованный уголок, где и был настигнут коварным детективом. Ловко дотронувшись до кончика носа временно ослабившего бдительность британца, он убедился, что тот горяч и сух, что, если верить различным форумам и советам, было прямым признаком надвигающейся катастрофы. Шерлок снова взволнованно засопел, британец предупредительно (и предусмотрительно) выпустил когти, раненая часть тела тут же отреагировала резкой вспышкой боли, которая, морзянкой пробежав по нервным окончаниям, достигла головного мозга в кратчайшие сроки. Немудреный сигнал бедствия подоспел как нельзя кстати, заставив переключить внимание и спасая части тела Холмса от повторной встречи с холодным оружием Джона.       Пролистав адресную книгу в телефоне, детектив быстро нашел искомое: мисс Ирэн Адлер, больше известная как Та Самая Женщина (некоторые предпочитали более емкое и простое - Доминантка), бывшая не только великолепным дрессировщиком человеческих тел и желаний, но и дипломированным ветеринаром, если верить полученному в свое время от старшего брата досье.       Одного смс оказалось достаточно, чтобы приблизительно через два часа (Шерлок за это время еще раз тридцать попробовал дотронуться до кошачьего носа и теперь, кроме боевых шрамов на заднице, впрочем, уже обработанных хлоргексидином и йодом, мог похвастаться прокушенным указательным пальцем правой руки, явно указывающем на то, что даже самого выдержанного кота можно довести до белого каления, если лезть к нему каждые пять минут, стоит только вышеозначенному животному умоститься в кресле, блаженно прикрыв глаза) на пороге возникла - вся в блеске собственной красоты и железобетонного очарования - Та Самая Женщина. Джон, к этому моменту окончательно попрощавшийся с мечтой об исцеляющем сне и недовольно сидящий в углу дивана, подозрительно глянул на гостью и попробовал слинять по-тихому, но грозный оклик "Стоять!" заставил замереть на месте не только его, но и Шерлока, причем последний неожиданно для себя продемонстрировал все навыки кадрового военного, вытянувшись во фрунт и с трудом удержавшись от того, чтобы не отдать честь.       Полюбовавшись на милую сердцу картину, Ирэн велела Холмсу отмереть, а Джону - вернуться на диван. И тот, и другой послушались беспрекословно, хотя недовольство обоих было видно невооруженным глазом и только что не написано шестьдесят четвертым шрифтом на лбу (хотя если бы выбрали размер поменьше, вполне можно было бы и уместить и написать, а так... мало ли кто что видит!). Переодевшись в невообразимо сексуальный белый халат (ничего особенного в халате не было - халат как халат, может, все дело в том, на ком он надет, а?), который мисс Адлер достала из принесенного с собой саквояжа, Ирэн приступила к осмотру.       Джон, которому Та Самая Женщина предварительно что-то шепнула на ухо, безропотно снес все манипуляции, за что британец был вознагражден быстрым прекращением последних, а мисс Адлер - бокалом превосходного французского красного вина, догадливо предложенным отмершим хозяином.       - Каков твой вердикт? - не вынес томительного (целых восемь минут!) ожидания Холмс.       - Ты не думал его кастрировать? - ответила вопросом на вопрос Ирэн.       Кот, до этого спокойно сидевший рядом с мучительницей и, казалось, абсолютно не обращавший внимания на людей, ощутимо вздрогнул и посмотрел на ветеринара с плохо скрываемой злостью и отчаяньем.       Шерлок, сидящий в кресле напротив, похоже, тоже опешил, и (просто так совпало!), поспешил закинуть ногу на ногу, прикрывая от доминантного взгляда не очень часто используемое, но все же неизменно ценное хозяйство.       - Зачем? - Может что-то такое и бродило в голове после посещения различных интернеткошкоресурсов, но сейчас, даже если от этого зависела бы жизнь Джона, хотя бы из пресловутой мужской солидарности стоило побороться за его не пресловутое мужское достоинство.       - Ты же видел, как он хромает, ни один заводчик не позволит ему покрыть самку. А ведь Джонни у нас не гей, правда же, Джон? Неужели тебе не жаль бедного мальчика, Шерлок? Он же страдает!       - Ты это правда, серьезно? - детектив смотрел на британца, словно видел в первый раз. Нет, его самого эта сфера отношений никогда особо не интересовала (отвлекает!), и чужие потребности тоже абсолютно не волновали, но ведь то - чужие, а это - Джон, за четыре месяца совместного проживания ставший родным и близким ничуть не меньше, чем мамуля, брат, миссис Хадсон, Молли и Лестрейд, как бы сам Шерлок вслух это ни отрицал.       Джон между тем, оправившись от первого шока, смотрел на Ирэн и только на нее. Что там было во взгляде - со своего места Холмсу было не разобрать, но мисс Адлер, насмешливо поджав губки, неожиданно тепло улыбнулась британцу и ласково потрепала последнего по больной лапе.       - Конечно, серьезно, - взгляд переместился на Шерлока. - Джон не гей.       - Я не про это, а про кастрацию (даже само слово какое-то противное, острое и скользкое, фу!) Это жизненно необходимо? Он без этого умрет?!       - Господи, Шерлок, что за ерунда? Он в полном порядке, просто ПТС, ничего более. Осень, сейчас у многих обострение старых травм, знаешь ли. А уж что с психикой творится - просто не передать! Я ему выпишу витаминчики, поколешь - и все как рукой снимет.       - Как поколешь? Куда? - Холмс смотрел на Джона, Джон - на Холмса. И во взгляде читалось лишь одно: "Только попробуй!"       - В лапу, - спокойно ответила Та Самая Женщина, с удовольствием наблюдая за разворачивающейся перед ней пантомимой. - Показать?       - Нет. Сам разберусь, - решительно ответил Холмс, которому было невыносимо видеть своего боевого Джона абсолютно покорного какой-то женщине. Пусть даже и Той Самой.       - Ну, как знаешь, - Ирэн быстро что-то набросала на фирменном бланке, извлеченном из того же саквояжа, поставила свою печать и была такова - предварительно, правда, обернувшись на пороге и бросив, не Шерлоку, коту! (Холмс был в этом уверен и мог поклясться - лучше на Библии конечно, все-таки это намного безопаснее, чем давать зуб, так никаких зубов не напасешься). - Будь поосторожнее.       Что бедному детективу оставалось после этого? Правильно! Синтезировать лекарство самому. Не идти же за ним в аптеку, а потом полвечера гоняться за Джоном со шприцем. Нет! Сделать что-то подобное, что можно давать с едой или питьем - вот задача для гения. И деньги целее будут, и вечер пройдет не зря. И уж точно не Шерлок был виноват в том, что химическая реакция пошла не так, как планировалось - биосинтез вообще вещь сложная, много всяких подводных камней (а вот нечего катализаторы по ходу пьесы подбирать эмпирическим путем, иногда и гении ошибаются, и еще как!), и в результате что-то бумкнуло, ярко-лиловая жидкость заклубилась неожиданно интенсивно, и последним, что увидел лежащий на полу Шерлок (и как он там только оказался? запрос... запрос... ответ недоступен...), были невероятные синие глаза, к которым он потянулся с каким-то дурацким нерациональным желанием, и мягкий розовый нос, в который врезались ставшие такими непослушными губы.       Неимоверная тяжесть придавила грудную клетку к полу, разом лишая возможности полноценно дышать и сдавленное "Идиооут!" прямо над ухом - вот все, что услышал детектив, прежде чем в его голове нажали кнопку "отбой".