Кот в мешке

      Все повторялось: родная кровать, пульсирующая боль и теплая рука на запястье.       "Déjà vu*" - подумал Шерлок.       "Шеееерлок" - умилилось Déjà vu.       Через пару мгновений Холмс понял, что ни деперсонализации*, ни дереализации* нет (и дегенерация тоже мимо прошла, вот счастье-то!). Да и вообще - лежит он не на левом, а на правом боку, ноги почему-то там, где обычно подушка, а голова - где ноги (тут, наверное, самое время вспомнить выражение "с ног на голову" и понять - каково это), и болит вовсе не затылок, а левая скула, точно он с размаху налетел на кирпичную стену. Ага. Два раза. Скорее стена налетела на него, и такое впечатление, что после, для порядка, слегка попинала ногами, если, конечно, у стен есть ноги. Так. Фундамент есть. Основание есть. Ног нет, а значит, по всей видимости, во время транспортировки к нынешнему месту дислокации его слегка уронили. Тоже два раза, судя по ощущениям. И только пальцы, отсчитывающие пульс, были те же. Так какая же это déjà vu?       Холмс фыркнул презрительно, и обиженное психическое состояние временно (а то у Шерлока семь версий на минуту) испарилось, оставив, правда, так, на всякий случай, у ложа пострадавшего своих ближайших соратников déjà vécu*, déjà entendu * и déjà baisée *. Где-то поблизости околачивалось малоизвестное и не до конца изученное jamais vu*, надеясь на то, что если энциклопедически подкованный Холмс вспомнит и про него (с правильным, нежно-сексуальным придыханием, с нежным, вам говорят, что вы так сопите, словно ежик на блюдце с мясом, может, это аденоиды*?) и захочет провести сугубо научные (да, научные и нечего так двусмысленно подмигивать, выдавая за непроизвольный тик, потом ведь может случиться, как в той истории про "моргните тысячу раз, и мы дадим Вам тысячу фунтов", только, вернее, как в ее малоизвестном сиквеле "дайте нам десять тысяч фунтов, и мы поможем Вам прекратить моргать") изыскания, далеко бежать не надо будет. "Звали? Pardon! А я уже тут, Mon amie! Не извольте беспокоиться. Хи-хи-кхе-кхе".       Впрочем, сию секунду Шерлоку было абсолютно не до французских извращений, да и вообще - дело ли это, обращаться к лягушатникам, когда и отечественной психиатрии есть что предложить? Надо быть патриотом, хоть в чем-то. Поэтому, если ты истинный английский джентльмен (а уж Холмсы могут в этом факте не сомневаться), максимум, что можно позволить себе, будучи обремененным крепким здоровьем и прочими фантастическими вещами, - это сплин. И то - строго дозировано, не более семи раз за ночь*.       Правда, детектив, слывший известным оригиналом, мог позволить и больше, но мочь и позволять... о! Шерлок считал, что свой организм надо держать в "черном теле", что не мешало намывать оное до мраморно-зеркального блеска, когда сквозь свадебный атлас эпидермиса, дермы и подкожно-жировой (это у Шерлока-то? ну-ну...) клетчатки начинают просвечивать тонкие прожилки вен, полноводными ручейками сбегая по асбестовому великолепию, подчеркивая рельефную, откровенную красоту, и излишества, такие как сон, еда или хандра, надо принимать строго дозировано, не более... А впрочем, опять мы отвлеклись.       Итак, Шерлок лежал на своей кровати и открывать глаза явно не собирался. Да и зачем? Все и так хорошо. Боку - мягко, ногам, залезшим под подушку, - тепло, скуле - холодно, запястью - на удивление приятно. Чего ж еще желать?       В тот самый момент, когда Холмс как раз думал, а не пожелать ли ему, скажем, кофе с двумя кусочками сахара или может лучше чаю с молоком, рука с запястья исчезла. На миг паника охватила великого человека (а кто в величии Шерлока сомневается, тот "идиотом" называется и с Майкрофтом сегодня обни... ой! отжи... ай! обжи... эмм... в общем, тому Майкрофт устроит а-та-та, чтобы не обижали ребенка), и он явил лампе накаливания в сто ватт, заменявшей на данном этапе весь мир, слегка мутный, расфокусированный взгляд. Похлопав для порядка (и для восстановления резкости) ресницами, Холмс поспешил удостовериться в том... А собственно - в чем? Что на его кровати опять сидит тот же самый голый, оу, ну ладно, ладно, обнаженный мужик? Удостоверился. Сидит, как миленький, да еще и улыбается, снисходительно и хитро. Или в том, что этот мужик - Джон? Ну так достаточно посмотреть в эти глаза нереального синего оттенка (сульфат тетраамминмеди*? или концентрированный раствор тетра-родано-(II)кобальтата? или комплексное соединение висмута с пирокатехиновым фиолетовым? А может, классика - медный купорос*?) Или в том, что...       Додумать Шерлоку не удалось. Джон (точно Джон, но зуб не дам!), помахав перед носом растопыренной пятерней, словно проверяя растяжку пальцев, собираясь зараз покрыть не меньше октавы, а лучше дотянуться до ре-диез или ми-бемоль, тут уж у кого какое настроение, задал уже начинающий надоедать вопрос, заставивший почти ушедшее déjà vu срочно повернуть назад: - Сколько пальцев?       Холмс мучительно задумался. Сказать, назло, два? А вдруг опять скорую вызовет? А если назвать пять? Решит, что все в порядке и улизнет, а там - снова кот? Или не кот? Шерлок напряженно скосил глаза и увидел знакомую дулю с недвусмысленно отогнутым перстом, принадлежащим уже порядком уставшей от всех этих экзерсисов одной отдельно (потому как обнаружилась она, в свое время, отдельно от всего остального тела. Тело, впрочем, до сих пор не нашли) потихоньку упертой (перечеркнуто) уволоченной (замарано) экспроприированной (посмотреть точное значение в словаре) взятой (так бы сразу!) правой конечности средней (а была высокой, пока с чьей-то скулой не соприкоснулась) степени подмороженности. С арифметикой у Холмса всегда было хорошо, поэтому правильный ответ был выдан незамедлительно, но немного сипло: - Шесть.       Джон задумчиво кивнул, и Шерлок не выдержал: - Ты - оборотень? Сидящий от неожиданности поперхнулся воздухом, но быстро взял себя в руки: - Нет, блин, я хули-цзин*!       Шерлок презрительно фыркнул, показывая свое глубокое погружение в суть вопроса, мол, знаем мы и кто такие ликантропы*, и кицунэ*, и даже эти... неприлично звучащие гражданочки из Китая. Скула Холмса веселья не оценила и ответила резкой болью, а охлаждавшая ее кисть - смертельной обидой, что ее труд не ценят, и мягким "шлеп" об пол. Джон было потянулся за укутанной в пищевую пленку беглянкой, но неожиданно проворные пальцы пострадавшего цепко ухватили его за запястье.       Британец вздрогнул от этого прикосновения, и Холмс уже приготовился к повторной за сегодня ревизии зубов, но, видимо, Джон, как и Марта, придерживался мнения, что лежачих не бьют, поэтому только вздохнул и попытался мягко освободиться. Пальцы сжались крепче, словно решили оставить след если не в истории, то на золотистой коже точно. Кстати, после контакта золотистость резко пошла на убыль, через пару мгновений став более похожей на обычную природную смугловатость и ничего более.       - Ладно, ладно, сижу, никуда не ухожу, - окончательно сдался Джон и тут же сам перехватил шерлоково запястье свободной рукой и, недовольно нахмурившись, спросил: - Не тошнит? Голова не кружится? Рот открывать не больно? Кожа не немеет?       Шерлок наконец разжал пальцы и, скривившись (получилось весьма мило, хотя и довольно странно, так как кривилась только одна половина лица, да и то - не полноценно, из-за ноющей скулы), сердито сказал: - Ты мне специально пытался os zygomaticum* сломать, чтобы потом симптомы проверить? У вас там все такие? - Там - это где? И все - это кто? - озадачился Джон. - В стае или как там это у вас называется? Клан? Семья? - Шерлок, ты не путаешь меня с мафией случайно? Нет, конечно, кошачья мафия - это сила, но... - Значит, ты все-таки кот! - ликующе воскликнул Холмс. - А сейчас выглядишь как человек. Следовательно, ты - оборотень! Логично? Логично!       Джон застонал и схватился за голову. - Да не оборотень я! И вообще - это ты во всем виноват! Жили - не тужили... Ты первый начал! - обвиняющий палец (Шерлоку некстати подумалось, что что-то больно много их сегодня мельтешит перед его аристократическим профилем) попытался попасть в глаз внезапно решившему сесть детективу, но вовремя сменил траекторию движения и ловко ткнулся в грудь, опрокидывая еще достаточно шаткую композицию под причудливым названием Уильям Шерлок Скотт Холмс обратно в мягкие недра ортопедического матраса.       - Начал что? - попытался снова приподняться и прикинуться шлангом (или хотя бы отмороженной рукой) Холмс. Принять сидячее положение получилось на удивление легко, а хоть раз побыть идиотом - не вышло. - Сам знаешь! - Не знаю! - Нет, знаешь! - Нет, не знаю! - Шерлок! - Джон! - Шерлок!! - Джон!!       Холмс, поняв, что если двигаться такими темпами, минимум, что грозит - сорванные связки, а максимум - сбежавший британец, резко сменил тактику: - Джон, мне плохо! - стонущий голос и томное соскальзывание (ну, почти томное, хорошо, что вовремя притормозил, а то к синяку на скуле прибавилась бы еще и шишка на затылке, оставленная заботливым бортиком кровати) в положение лежа возымели предсказуемый эффект. - Что плохо? Где плохо? Зачем плохо? Да не молчи ты, вот наказание! - Мне плохо от того, что ты скрываешь от меня правду, а ведь я имею право знать. Джон! Ты - оборотень? - Тьфу! Черт тебя побери! Прости Господи! Заладил! Уж от тебя я таких выводов не ожидал. - А чем они тебя не устроили?       Джон несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, прикрыв глаза для более полной концентрации, и, наконец успокоившись, спросил: - А может, я просто кот? Кот, превращенный твоим поцелуем в человека. Сказки читал? - Какие сказки? - опешил Холмс. - Ну, например, русские народные. Есть такая сказочка, где третий сынок местного царя, младший принц, они, кстати, у русских все почему-то поголовно дураки, младшенькие-то (взгляд, кинутый на детектива, не возымел никакого действия. Потому что Шерлок точно знал - он хоть и младший, но второй. И совсем не дурак!), поцеловал лягушку, и она стала прекрасной девушкой...       Теперь пришла очередь Холмса скептически оглядывать собеседника. Нет, Джон конечно был вполне себе ничего. Но на прекрасную и уж тем более девушку совсем не тянул. И Слава Богу! Только девушки ему тут и не хватало. Прекрасной и голой. В конце концов, для этого совсем было не обязательно негигиенично чмокать чью-то волосатую пасть, достаточно просто позвонить Ирэн. И девушка, и, если надо, голая! Но все же не зря русских считают загадочной нацией. Целовать лягушек. Это же надо додуматься!       Как оказалось, жители одной пятой земного шара были не самыми загадочными в этот вечер, потому что британец уверенно продолжил рассказ: - А вот у французов есть история, где, наоборот, прекрасная принцесса поцеловала лягушку, чтобы спасти своего возлюбленного от чар злой ведьмы... - Джон, по всей видимости, сказки знал и любил, и в течение следующих пятнадцати минут Холмсу пришлось прослушать версии бродячего сюжета про поцелуи и любовь различных представителей фауны Земного шара с лицами мужского (в основном) пола всех возможных национальностей и вероисповеданий. По сравнению с некоторыми из них русские лягушки были просто образцом традиционности и целомудрия.       Когда дело дошло до нанайцев и девушки-тюленя, Шерлок не выдержал: - Ладно, хорошо, я понял, что не принял во внимание достаточно большое количество материала и изначально задал неверный вопрос, поэтому сейчас спрошу по-другому. Кто ты, Джон?       Сосед заметно пригорюнился. - Эмм... Понимаешь, Шерлок... я... как бы правильней сказать... вернее... ну... как бы вообще сказать... В общем, я не могу! - Что не можешь? - Не могу рассказать о себе ничего. - Почему? - Контракт. Да не смотри на меня такими глазами! У меня контракт с сэром Магнуссеном.       Холмс задумчиво оглядел напрягшееся тело, словно что-то внутри Джона пыталось стянуть его в тугую петлю, не давая лишним словам выплеснуться наружу. Решение, как все гениальное, пришло в голову внезапно: - Тогда как насчет нормального ужина? Что-нибудь из твоего любимого, китайского? Или закажем у Анжело?       Джон медленно расслабился, разгладился и облегченно выдохнул. - Ты даже не представляешь, как я мечтаю взять в руки вилку с ножом... или палочки. Все равно что... Так что - на твой вкус. И побольше! Я чертовски голоден.       После этого заявления персональная загадка детектива легко вскочила на ноги и, подхватив уже абсолютно забытую Шерлоком кисть, пошла к дверям. - Ты куда? - забеспокоился Холмс. - Помыться. Это вообще-то первое по значимости желание. Умираю, как хочу нормальный душ. Чтобы без заплыва между бортиками и чтобы уши вода не заливала. И почистить зубы. И побриться...       - Подожди, - Шерлок осторожно слез с кровати (может, и не так грациозно в этот раз, как Джон, ну так, тому мать-природа велела быть гибким и пластичным, а Холмсу тетка-травма нашептывала пока повременить с демонстрацией врожденных талантов) и, порывшись пару минут в шкафу, достал новенький, еще в упаковке, махровый банный халат. Шоколадные полоски с нежным ореховым пралине между ними. Не надо быть гением дедукции, чтобы понять, о чем мечтал пожизненный заложник диеты Майкрофт Холмс, когда выбирал подарок для младшего братца.       Джон халату обрадовался так, словно в жизни не получал ничего более ценного: - Это мне? Правда? - недоверчиво переспросил он и, добавив уже шепотом, на грани слышимости, пряча невольные капельные доказательства минутной слабости в уголках глаз, - Совсем отвык... - принял уютное великолепие и ласково огладил его ладонью. Этот жест заставил правую скулу дарителя сравниться по цвету с пока еще закатно-пламенеющей левой и тоже почувствовать какое-то странное, казалось бы, давно и прочно позабытое пощипывание в районе слезных желез.       Через пару минут в ванной зашумела вода. Холмс, для порядка, сначала сделал заказ: имбирный цыпленок, говядина Чоу Мейн и вегетарианская лапша с баклажаном для Джона плюс вок с цыпленком для себя, потом провел молниеносные розыскные работы по квартире и после, вбив в поисковик "девушка-лягушка, поцелуй, царевич, дурак", принялся изучать предоставленный материал, периодически прислушиваясь к звукам, доносящимся из ванной.       Окончание банно-помывочных процедур совпало с доставкой ужина. Шерлок уже подошел к двери, чтобы окликнуть, когда понял, что внутри творилось что-то странное: вот Джон выключил воду, вот отодвинул занавеску, вылез на скользкий пол и, едва не упав, чертыхнулся, еще и еще, но с каждым разом слово "черт" все более растягивалось и модифицировалось сначала в "черрррт", затем в "чеорт", а потом и вовсе в "чеооууууурт". Не спрашивая позволения, Холмс толкнул дверь, отправляя дверную защелку к тому самому мистическому существу, только что призванному британцем, и, влетев во внутрь, замер.       Джона в ванной не было. Было запотевшее зеркало в количестве одной штуки, была лужица воды объемом миллилитров в триста, были пенные брызги геля для душа на стенках в числе двадцати четырех единиц и полотенце, представленное единственным экземпляром, неопрятной горкой лежащее на полу. Да, было все, а вот Джона - не было. Нигде. И когда замершее сердце Шерлока всерьез задумалось о том, стоит ли работать дальше, полотенце на полу зашевелилось, и оттуда показались: сначала оттопыренный кошачий зад и загнутый к голове хвост, лапы, спина, снова лапы, голова и вот уже - смущенный и глубоко несчастный британец целиком.       Холмс довольно хмыкнул и присел перед ним на корточки: - Там цыпленка принесли... и сливовый соус... как ты любишь... Поцелуй? Чур - без рук!       Джон обреченно вздохнул и поднял кверху нос.