Кот в мешке

      "Без кота и жизнь не та" - гласила надпись на огромной растяжке над входом очередной выставки-ярмарки Лондонского клуба любителей кошек, и Шерлок был готов подписаться под каждой из тех разноцветных букв, на которых сидели, из которых выглядывали, у которых лежали разномастные пушистые питомцы. То есть подо всеми. Особенно под заглавной, в брюшке которой свернулся клубочком британец, казалось бы, совершенно не похожий на его Джона ни колером, ни цветом глаз, но вот общее выражение обреченности и усталой покорности судьбе, застывшее на пушистой толстощекой морде, заставляло тот орган, об отсутствии которого так любили судачить некоторые сотрудники Скотланд Ярда, ныть, щемить (лучше бы Шерлоку никогда не узнавать на собственном опыте, что значило выражение "сердце щемит", но что сделано - то сделано) и тоскливо замирать, словно раздумывая над тем, стоит ли оставаться в грудной клетке столь нерадивого хозяина или же пора отправиться вслед за попавшим в очередную передрягу, исключительно по вине последнего, питомца?       Потому что именно так смотрел на свою сильно подпаленную шкурку Джон, в то злосчастное, почему-то на ум Холмсу приходило именно это слово, хотя никогда до этого его гениальный мозг не пытался применить подобные эпитеты к чему-либо - слишком трагичны и чересчур выспренны (опять эти непонятные словечки!) такие речевые обороты для прежнего Шерлока, для того, каким он был "до" - до встречи с Джоном, до выяснения его истинной сущности, до того, пока не наступило то самое, да-да-да, злосчастное, утро.       - Больше тридцати процентов... - произнес британец удивительно спокойным, даже чересчур спокойным голосом. Наверное, если бы покойники могли говорить, их голоса звучали бы именно так - отрешенно и безэмоционально. Мертво. - Джон... - Это была моя "упаковка"... Черт, Шерлок! Скажи, чем я был так нехорош, где и в чем провинился, что ты решил вот так вот "сдать" меня? - Упаковка? - если бы Джон в этот момент поднял взгляд на Холмса, то получил бы практически эксклюзивное право полюбоваться растерянным, смущенным, - да что там! - убитым Шерлоком. Наповал. Одним только словом. Но Джон продолжал рассматривать порядком попорченную "тару" и не проявлял более никаких эмоций. Хотя были ли они? Или все уже выжжено экспериментом Холмса?       Почти вся старательно отрепетированная перед зеркалом сцена пропала втуне. Не то чтобы Шерлока расстроило или обидело невнимание британца к якобы испытываемым им переживаниям (переживания-то на самом деле были, но совсем по другому поводу, да и что-то подсказывало, что через короткий промежуток времени играть уже ничего не придется, но пока... пока до Шерлока еще не до конца дошло, что его "эксперимент" несет для Джона, он мог позволить себе сделать вид, что ни капельки не волнуется, и все его эмоции - дань великолепному актерскому таланту и ничего более), но таки да, расстроило. Стоило ли так стараться и корчить самому себе рожи? Мысленно, конечно, а то он не знает, как Его Великолепие (ну ведь и вправду же он великолепен!) выглядит в зеркале, но то, что Джон не смог оценить все по достоинству - надо как-нибудь потом будет повторить. Если, конечно, история дальше пойдет по Холмсову сценарию и закончится так, как планировал он. Другие возможные исходы сейчас рассматривать не хотелось.       - Джон... - Холмс шагнул вперед и сжал плечи соседа, вынуждая тем самым оторваться, наконец, от созерцания подгорелого имущества (от горестных вздохов, даже если это вздохи самого британца, шерсть расти еще ни разу не начинала) и посмотреть в глаза, - Джон, верь мне, все будет хорошо. В сказках ведь всегда счастливый конец... Британец передернул плечами, сбрасывая чужие ладони: - Это не сказки, Шерлок, это - жизнь. - Тем более. Если ты еще не передумал жить здесь, со мной, то я... Я знаю, что надо делать. У меня есть план. - Много? - Чего? - в этот момент Шерлоку показалось, что, по всей видимости, он несколько переоценил лабильность джоновой нервной системы. - Плана, спрашиваю, много? Дал бы хоть затянуться разок, глядишь - мне бы сейчас веселее было, - Джон помимо воли усмехнулся, лишний раз подтверждая предпродажные характеристики и возвращая Шерлоку, решившему было, что сосед слегка тронулся умом от волнений сегодняшнего утра, возможность дышать полной грудью, так как Холмс даже сам не понял, когда успел задержать дыхание, пораженный внезапной мыслью о возможном кошачьем сумасшествии. Наблюдать такое, несомненно, было бы интересно, но только не у его британца.       Способность найти что-то смешное в самой, казалось бы, патовой ситуации - качество, несомненно, достойное всяческой похвалы. Джон, видимо, слишком хорошо помнил, что его ждет в случае, если ему придется покинуть своего очередного хозяина, раз уж давно мысленно смирился с возможными последствиями, как с неизбежным злом, от которого проще закрыться, отшутиться, чтобы не свихнуться окончательно, если борьба "против" невозможна, и изменить ничего нельзя. Либо Холмс стал свидетелем обыкновенного шока, начала истерики и если сейчас же не предпринять никаких решительных действий, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить шерлокову вину в глазах соседа - новые седые волосы и морщинки Джона лягут на совесть детектива.       Впрочем, ничего решительного (читай "глупого", хотя где Шерлок, а где глупости? Пальцем показывать не надо, что вы как маленькие, честное слово!) предпринять Холмс не успел, так как внизу послышалось какое-то нарастающее шевеление (двери), скрипение (лестница), квохтание (миссис Хадсон), и вот уже в их гостиную без стука ввалились сначала одинаковые, как из инкубатора курьеры "Эпплтона", появление которых Джон, впрочем, воспринял с какой-то равнодушной отстраненностью, а следом за ними величаво вступил (может, он, конечно, и не вступил, но больше соответствующих произведенным данным лицом действиям синонимов к слову "войти" пока нет, а "вплыл" - это только Майкрофт, оставим эту прерогативу ему, хорошо? Как флагману Британского Правительства, Непотопляемому нашему) смутно знакомый Шерлоку по ночному видению господин, чья личность, по всей видимости, не была секретом для Джона, и чье появление если и было сюрпризом, то, судя по тому как побледнел сосед и как тяжело опустился в кресло, сюрпризом отнюдь не приятным.       Холмс, который не был сейчас самым высоким или самым внушительным из присутствующих в помещении, поняв, что физическими данными деморализовать наглых посетителей не получится, элегантно опустился в свое кресло, твердо решив подавить окружающих (Джон не в счет) мощью разума, раз уж всем остальным мериться не пришлось.       Мистер Элегантность, меж тем, оглядев творящийся вокруг беспорядок, плавно строящий планы на то, чтобы по праву назваться полноценным бардаком, не решившись опорочить безупречную линию костюма соприкосновением со настолько бренной поверхностью, как диван, впрочем, единственной оставшейся в его распоряжении, если не считать практически не захламленный кофейный столик (всего-то два ноутбука, пяток немытых кружек, несколько стопок исписанной бумаги, пара-другая увесистых книг, три-четыре стерильных чашки Петри с лично сваренной Шерлоком на основе агара питательной средой, десяток-другой разномастных ручек и карандашей, два-три (не больше) стикера, несколько прошлогодних газет и парочка почти свежих (неделя, максимум две) гильз от Глока, лупа, бечевка, нож, коробка из-под никотиновых пластырей, ну и еще кое-что по мелочи, включая... а впрочем нет, тарелку с присохшей лапшой, притаившуюся где-то между "National Geographic Magazine" и "Nature Chemistry", лучше из списка исключить сразу как временно, а скорее всего уже навечно недееспособную. И можно даже наградить. Посмертно. Присвоив звание "Оружия Индивидуального Поражения", и найти индивида, согласного добровольно попробовать это, ведь пытки официально запрещены Женевской конвенцией, а для "Массового поражения" массы маловато), решительно шагнул к камину и...       Вот тут Шерлок, если честно, слегка прибалдел. Другим словом это состояние полуприхода и не назовешь. Причем достичь его удалось без кокаина, героина, анапона и прочих "инов" и "онов". Только с помощью Чарльза Огастеса Магнуссена. А то, что их нескромное жилище (особенно после действий сэра) посетил именно он, у Шерлока не было никаких сомнений. За таким сокровищем, как британец, не грех явиться и лично, тем более если учесть, кто "облажался".       И тем не менее, не совсем доверяя своим собственным глазам (что на памяти Холмса случилось, наверное, впервые), он на всякий случай скосил взгляд в сторону Джона, пытаясь заручиться его поддержкой в начавшем твориться безумии, ибо даже с точки зрения асоциального Холмса то, что совершал сейчас сэр Чарльз, ни в какие ворота не лезло.       Джон сидел, низко опустив голову, и, казалось, совершенно не интересовался тем, что происходит у него практически под носом, полностью уйдя в себя или куда там уходят абсолютно дезориентированные бывшие коты?       Пришлось насильно выводить из прострации, пока не вывели из квартиры.       - Джон? Ноль вниманья британца, фунт презренья со стороны стоящего рядом мистера Магнуссена. Или пока еще рано считать в фунтах и можно обойтись пинтами?       - Джон, ты видишь то же, что и я? - попытка номер два оказалась более успешной, так как сосед вздрогнул и, бросив взгляд в сторону камина, начал заливаться краской, словно кто-то потянул вниз изображение лица британца нормального (если землистый оттенок можно считать нормальным) и под ним оказался Джон бордовый, смущенный. Одна штука. - Да. - Он на самом деле...? - Да. - Любопытный способ заявить о себе... Но зачем? - Шерлоку и вправду было интересно. И кому знать, как не Джону. - Простатит. Наверное. Возраст, знаешь ли, - как-то отстранено произнес британец, словно продолжая разговаривать с самим собой и не поворачивая головы в сторону совсем распоясавшегося (а вернее, уже готового запоясаться обратно) мистера Магнуссена и вопросительно изогнувшегося за его коленями Холмса. - А я думал - территорию метит, - поделился встречной версией Шерлок. - Только не понятно, почему именно камин? - Может, это борьба с каминной сетью? - невпопад ответил Джон. - А может родственники пожарные? - предположил в свою очередь Холмс. - Или же детская травма... Договорить Шерлок не успел, так как нарушитель общественного порядка Бейкер-Стрит, стряхнув последние капельки, наконец, соизволил привести свое хозяйство в вид, подобающий любому порядочному (а 221b таковым себя и считало, вплоть до магнуссеноявления, во всяком случае) дому, даже несмотря на то, что по джоновой шкале порядка, наверняка, ему с натяжкой можно было присудить один из десяти и впору бить тревогу.       - Наверное, я должен представиться, - меж тем незваный гость соизволил повернуться к камину задом, к креслам - передом. - После такого представления - увольте! - с притворным ужасом в голосе ответил Шерлок. - Но хотелось бы знать, чем обязаны? Неужели в общественных уборных очереди и все урны уже потушены? Вообще-то у нас есть туалет, и Вам стоило просто попросить, хотя недержание... - Недержание - действительно неприятное заболевание, - казалось мистера Магнуссена забавляет холодный сарказм, проскальзывавший в речи Шерлока. - И достаточно опасное, для того кто им страдает. Особенно словесное недержание. Вы не знали, мистер Холмс? Впрочем, Джон, в рамках месячника профилактики по борьбе со склерозом, Вы ведь помните, о чем я Вас неоднократно предупреждал, был бы рад, если бы Вы нашли в себе силы представить меня вашему бывшему соседу.       Джон резко втянул воздух носом, и в наступившей тишине это вышло по-особенному громко, и, встав, как и подобает истинному хорошо воспитанному джентельмену, не поднимая глаз, подбородком указав на насмешливо прищурившегося родственника татарина (а то и что похуже, по версии русских), который в данный конкретный момент очень напоминал детективу притаившегося в засаде аллигатора, скороговоркой произнес: - Позволь представить тебе, Шерлок, сэра Чарльза Огастеса Магнуссена, владельца "Эпплтона", председателя и попечителя многочисленных комитетов и комиссий, и прочая, и прочая, и прочая. - И? - похоже сэр Чарльз ждал вполне конкретной фразы. Джон дернул подбородком, сглотнул, сжал ладони в кулаки, но добавлять к уже сказанному ничего не стал.       - Джон, Джон, Джон, - голосом, полным отеческой укоризны и искреннего участия, произнес мистер Магнуссен, - похоже, в скором времени мы займемся с Вами не только профилактикой Вашего простатита, но и тренингами, укрепляющими память. Мы же не хотим преждевременного склероза? Вы же знаете, Джон, какую гремучую смесь могут дать эти два заболевания в комплексе, я просто не могу допустить подобного исхода в отношении Вас, - и уже совсем другим тоном, требовательным и не терпящим возражения: - Еще раз!       Шерлок хотел вмешаться, но британец протестующе поднял ладонь, всем своим видом умоляя соседа прекратить втягивать его в дополнительные неприятности, и громко, по-военному четко произнес: - Шерлок, позволь тебе представить моего хозяина, сэра Чарльза Огастеса Магнуссена.       - Отлично, - опять опередил собравшегося протестовать Холмса Магнуссен и, кивнув своим сопровождающим на Джона, приказал: - Проводите мистера Ватсона.       В глазах у Шерлока что-то опасно блеснуло и тут же погасло, явив какую-то совершенно неприемлемую в обычном распорядке дня, но сейчас такую необходимую растерянность и возмущенность. - Позвольте, Вы не имеете никакого права... - начал Шерлок. - О, мистер Холмс, если вы внимательно прочтете контракт, который так любезно заверил Ваш брат и который, похоже, Вы так и не удосужились изучить, то поймете, что все права сейчас у меня. И я не премину воспользоваться ими, впрочем, надеюсь, что и Вы, в свою очередь, вспомните про свои обязанности и подумаете о том, что или кого сможете предложить мне для покрытия неустойки. - Джон? - голос у Шерлока дрожал и был непривычно нерешителен. - Пожалуйста, Шерлок, давай не будем делать хуже, чем есть, - Джон все так же избегал смотреть на Шерлока, но вот на подобравшихся курьеров службы доставки "Эпплтона" смотрел очень даже выразительно, особенно на их синхронно-однояйцево чуть заведенные за спину руки, словно оба готовились в любую секунду выхватить оружие и открыть пальбу на поражение. И, судя по рекогносцировке, главной мишенью был при любом раскладе один не в меру гениальный детектив. - Знаете, Джон, - встрял меж тем аллигаторский сэр Чарльз, - я всегда восхищался Вашим здравомыслием. Впрочем, с таким соседом это все равно не помогло. - Мы можем попрощаться наедине? - британец вновь являл собой образчик послушания и больше не сверлил эпплтоновцев грозным взглядом, а опять изучал особенности их, бейкерстритовского, напольного покрытия. - Зачем столько трагедии? - мистер Магнуссен, был просто неприлично воодушевлен и успевал одарить взглядом всех, не зависимо от того, хотели ли окружающие этого, или же, как и жильцы 221b, предпочли бы от таких подарочков избавиться. - Я позволю мистеру Холмсу навестить Вас, Джон. Если, конечно, сможет найти. Где, кстати, надо искать? - На востоке от солнца, на западе от луны, - заученно и так же не поднимая взгляда от, казалось бы, прожженного до дыр от такого настойчивого внимания ковра.       Сэр Чарльз повелительно махнул рукой, и Джон, на секунду подняв глаза и коротко глянув на Шерлока, тут же снова послушно потупился и вышел. Так и не оторванные бирки от новой одежды нелепо-неуместными цветными ярлыками взметнулись за его спиной и исчезли в полумраке лестницы. Холмс же остался сидеть, пригвожденный этим взглядом к потертой обивке старенького кресла, не в силах пошевелиться и поверить, что ему не померещилось и не показалось, и Джон, его Джон, на самом деле... Впрочем, пока об этом думать было рано, надо было разбираться с призванной им самим на свою голову проблемой.       Проблема, меж тем, грозя перейти в разряд катастроф, еще раз неодобрительно оглянувшись и лишний раз удостоверившись, что сесть решительно негде, а стоять - выше собственного достоинства, решила возникшую трудность со свойственной прожитым годам мудростью (хотя, некоторым и годы не помогают, а откровенно мешают), то есть попросту направилась на выход и уже в дверях снисходительно произнесла: - Жду Вас, мистер Холмс, в своем офисе послезавтра в семь вечера - поговорим о семье, о Вашем брате, о компенсации. - По какому адресу? - Не разочаровывайте меня, мистер Холмс, - насмешник-переросток скривил губы и был таков, оставив Шерлока в одиночестве в окружении запаха паленой шерсти и чужой мочи. И если первый, с точки зрения Шерлока, имел все права считаться ароматом и вызывал спазм в горле от невозможности вернуть все вспять и воспользоваться планом В или, на крайний случай С, то от второго, иначе как вонь не классифицируемого, откровенно выворачивало наружу.       Что ж, Джон, Майкрофт и миссис Хадсон вполне могли сказать сэру Чальзу "спасибо", так как буквально через час после отбытия последнего и парочки смс в квартиру явились хмурые мужчины брутальной наружности, без особых церемоний выставившие оставшегося хозяина за дверь и развившие такую бурную деятельность по уничтожению последствий биохимической атаки, а также, заодно, будучи смущенными достаточно солидным гонораром и припуганными возможными последствиями в случае не выполнения соответствующих указаний, данных одним крайне скромным чиновником и одной крайне тактичной домовладелицей (кот, увезенный в неизвестном направлении часом ранее, присутствовал незримо и мысленно был согласен со всеми пожеланиями сразу), умудрились за каких-то жалких...эммм... ну, положим, четыре часа (хотя, если верить выставленному по окончании счету, как минимум десять) придать гостиной и кухне жилой и благопристойный вид, так что теперь не то что какой-то там мистер Магнуссен, но даже Её Королевское Величество не смогла бы найти удовлетворительных причин, чтобы отказаться от предложения передохнуть в гостиной, если бы вдруг оказалась на Бейкер-Стрит, что само по себе странно, но Магнуссен же приперся, чего ж Королева не может прийти?       Сам выставленный из квартиры жилец развил просто-таки ураганную деятельность, успев побывать а) у своей домохозяйки, выпив вместе с ней чашечку чая с кусочком ароматного апельсинового кекса и парой столовых ложек настойки пустырника, практически незаметно влитых в чай Шерлока; б) у своего брата, где пришлось пить кофе, на этот раз слегка (по мнению Майкрофта) сдобренный Remy Martin Louis XIII Black Pearl Magnum*; в) у инспектора Лестрейда, где заставили пить достаточно неплохой односолодовый виски, слегка сдобренный содовой; и, наконец, г) у добрейшей души Молли, которая напоила слегка дезориентированного от внеплановых вливаний Шерлока аспирином и, вызвав такси, отправила страдальца в квартиру, которую Холмс в первый момент решительно не мог признать своей, но после тщательного обыска кухни и практически восстановленного статуса-кво данной жилплощади решительно устроился на диване в гостиной (идти в спальню, в которой еще вчера ночью так замечательно снился Джон, абсолютно не хотелось) - ждать начала следующего дня в обнимку с симпатичной, хотя и достаточно худенькой папочкой под названием "Джон Хэмиш Ватсон", позаимствованной у всеведущего брата, и пригласительного на кошачью выставку, наглым образом экспроприированного у мышки-Молли и ее верного пушистого Тобиаса.       Единственное, чего не смог расстроенный детектив - это отрешиться от мыслей о том, что сейчас приходится терпеть его коту. Этих дум было столько, что поспать совсем не получилось, да и вряд ли сну удалось бы потягаться с ними.       Поэтому на выставку он пришел одним из первых.       Но это уже совсем другая глава.