Кот в мешке

      Вы никогда не замечали магические свойства числа три? Бог любит Троицу, у царя - три сына (один, конечно же, дурак), золотая рыбка выполняет только три желания (правда, старуха сама виновата, но это дело десятое), и вообще Земля - третья планета от Солнца.       Шерлок не стал исключением - у него было три варианта: Вариант первый: сесть на скоростной поезд в Лондон и по прибытии, ночью, отправиться выносить мозг любимому старшему брату. Вариант второй: сесть в скоростной поезд и по прибытии, ночью, не поднимаясь в свою квартиру, отправиться испытывать хорошее к себе отношение своей замечательной домовладелицы. Вариант третий: остаться в Эдинбурге на ночь и вынести мозг какому-нибудь местному криминальному авторитету, предварительно вынеся его Лейстрейду в попытке (конечно же, успешной, ведь в противном случае жертва из первого варианта включится в действо, и тогда Боже, Храни Королеву!) добиться от него контакта самого вменяемого полицейского инспектора столицы Шотландии, дабы последний снабдил интересной загадкой и не путался под ногами. И да! Вынести этому неизвестному инспектору мозг!       То есть все, что угодно, лишь бы не остаться одному в темной 221b, внезапно ставшей пронзительно пустой и ужасающе чужой только потому, что рядом не было Джона.       Джона, поглядывающего на него из кресла, в котором он устроился уютным клубком (я не сплю, я думаю, а вы думаете, что я сплю, а я - не сплю...).       Джона, с неизменным достоинством восседающего на Британике в ожидании сочного, истекающего соками и исходящего умопомрачительными ароматами, превосходного, средней прожарки стейка, присланного милосердным Анджело в два часа ночи для "милого котика", чтобы вознаградить его за терпеливое ожидание непутевого (или напротив, очень даже путного, если учесть сколько зубодробительных загадок он раскрыл) хозяина и не желавшего присоединяться к трапезе ни миссис Хадсон, ни пришедшей проведать британца Молли, блюдя такую приятную сердцу мозгу Шерлока мужскую солидарность, и вот теперь со спокойной заинтересованностью наблюдающего за тем, чтобы вышеозначенный хозяин не жульничал при разделке мяса и не забывал положить себе порцию, приличествующую его габаритам.       Джона, прикорнувшего около него на диване и с интересом наблюдающего за ругающимся с телевизором Холмсом, в качестве группы поддержки избравшем британца, который, конечно же, не разочаровывает, и хотя самого звука из-за происходящего на экране абсолютно не слышно, но восхитительная успокаивающая вибрация, разливающаяся по всему телу от прикосновения к этому маленькому генератору счастья, которого кто-то по ошибки назвал таким простым и незамысловатым словом "кот", - разве такое возможно забыть?       Но Шерлок не был бы Шерлоком, если бы пошел на поводу у суеверий и остановился только на трех вариантах, тем более все они предполагали общение разной степени интенсивности, которого у него и так сегодня, кажется, случился переизбыток, а потому взял билеты на Caledonian Sleeper* (всего-то около девяносто девяти фунтов, а одиночество в пути и возможность подумать под умиротворяющий перестук колес - бесценно), чтобы оказаться в London Euston в 7:06 и далее следовать по ранее установленному плану, а именно: - если Майкрофт выяснит, что Мэри Морстен более не живет в Лондоне и добраться за оставшиеся до встречи часы до нее не представляется никакой возможности, так и быть, оставить женщину на растерзание братцу, а самому заняться делами насущными, а именно: - встретиться со старшим братом; - поговорить, наконец, с Мартой Хадсон как полагается и узнать все то, что знает она (информацию о соседях, любимых фасонах платьев и модных во времена ее молодости цветах сразу же свернуть в рулон и отправить на самый чердак Чертогов); - найти штаб-квартиру Магнуссена (ничего сложного, дурацкая загадка, а еще говорит, что к сказкам равнодушен); - освободить Джона.       Если же Майкрофт найдет Мэри в Лондоне, то начать несомненно стоит именно с нее. Потом непременно надо заехать к брату. Хотя... невелика важность, сам придет. Причем наверняка. Значит, в этом случае надо прямо с вокзала написать миссис Хадсон, чтобы обязательно испекла свои волшебные булочки с корицей, и поставить их под нос Майкрофту. Пусть мучается. Шерлок не злой, Шерлок справедливый. Холмса-старшего кто-то звал? Нет. А раз пришел - пусть воспитывает свою силу воли или бросает уже этот диетический бред к чертям собачьим. Или кошачьим. Или даже свинячим. Ибо напрашиваться на комплименты так бездарно недостойно Холмсов. Тем более что от Шерлока их все равно не добьешься.        А то ведь можно еще начать встречу с окидывания Майкрофта презрительным взглядом и констатации, что тот опять поправился. На два фунта. Нет, даже на два с половиной. И, выбрав самую красивую булочку, вцепиться крепкими зубами в поджаристый бочок, всем своим видом демонстрируя всепоглощающее, просто неземное блаженство. А уже затем, допросив Марту, отправиться выполнять все оставшиеся пункты плана.       Собственно, с такими почти приятными мыслями Шерлок сгрузил на кровать в купе самое ценное из того, что у него было с собой (то есть себя любимого), и уже почти закрыл за собой дверь в Чертоги, когда сигнал входящего сообщения заставил его немного повременить.        Холмс-старший, приславший новые сведения, превзошел самого себя. Да ладно, что уж там, пока драгоценный братец не слышит, про себя можно было признать, что он просто чудесен, великолепен, сногсшибателен, изумителен, впрочем, как и всегда. И присланные им данные на Мэри Морстен тоже были чудесны, великолепны, сногсшибательны, изумительны, достойны хорошего шпионского детектива (хоть Шерлок их и не читал), но вот финал... Покончила с собой почти четыре года назад и была похоронена на Хайгейтском кладбище. Такой подставы от Мэри Шерлок, если честно, не ожидал. Хотя чему тут удивляться? Если верить тому же досье, это был самый безобидный поступок в жизни мисс Морстен.       И Холмс, прибыв в Лондон, не изменяя составленного ранее плана, первым делом отправился на встречу с Мэри. На кладбище. С утра пораньше. Не то что он сильно торопился, если честно, несмотря на всю его внешнюю безэмоциональность, детектив вовсе не был поклонником подобных мест и откровенно не понимал, что люди находят в хождении туда. Хотя, например, одна его клиентка взяла за правило знакомиться на кладбищах. Мол, и вдовец, и сразу видно - интеллигентный человек или как. Ну и дознакомилась на свою голову. Ага. Но как сказал кто-то (точно не Майкрофт, энциклопедию имени его, любимого, Шерлок знал наизусть, а вспоминать эссе Франклина?* Пффф), время - деньги. А в случае с детективом - время равно свободе Джона. Поэтому оставив все свои предубеждения на черный день, Холмс ускорил шаг.       Впрочем, все предубеждения рано или поздно проходят проверку на прочность. Холодности Шерлока по отношению к местам последнего пристанища было суждено скончаться именно сегодня. Потому что если бы Шерлок когда-нибудь вдруг решил инсценировать свое самоубийство (глупость,конечно, несусветная, но мало ли как повернется - никогда не угадаешь), то он бы хотел, чтобы его похоронили именно на этом кладбище.       Он даже представил себе - вот, положим, под тем раскидистым дубом, немного в стороне от всех остальных памятников, скромная плита черного мрамора и на ней золотом "Шерлок Холмс". В "День открытых дверей"* к могиле водили бы экскурсантов, рассказывая о нем как о величайшем мистификаторе всех времен и народов, в летние жаркие будни какие-нибудь неформалы, удобно пристроившись в густой тени, лениво спорили бы о том, согласился бы чувак из-под вооон того надгробия (и кивок в сторону шерлокового) с тем, что вишневый "Крик" - пойло для чувствительных дамочек, а настоящий мужик предпочтет лагер, ну или эль, на худой конец, или вообще - двойной скотч и никакого льда? (хотя, если дело дойдет до скотча - никакие это не неформалы, а обыкновенные алконавты, тьфу на них и кыш с холмсовой могилы). По асфальтированной дорожке неподалеку бегали бы сосредоточенные любители здорового образа жизни (а что, посмотришь вокруг и мотивация на занятия спортом просто зашкаливает), а за ними следом - такие же веселые собачки разной степени упитанности и с размерным рядом на любой вкус и цвет, пытаясь догнать незадачливых бегунов, дружелюбно обслюнявив их кроссовистые пятки и восторженно облаяв с ног до головы. Как тут не вспомнить ту самую клиентку и с бОльшим пониманием отнестись к ее кладбищенско-знакомственной идее фикс?       И каждую неделю (а может и того чаще), в одно и то же время, не взирая ни на какие погодные катаклизмы, к могиле приходил бы Джон, долго всматривался бы в отполированный до блеска камень, словно пытаясь разглядеть собственное отражение, а на самом деле не замечая никого и ничего, до боли сжимая переносицу в попытке скрыть скупые слезы (и кто сказал, что коты не плачут? Даже у Шерлока от таких мыслей в горле запершило, хотя, может, это просто банальная простуда?) и умоляя Холмса на одно-единственное чудо персонально для него - быть живым (лучше бы механизм превращений рассмотрели бы подробнее, честное слово, вот уж где чудо так чудо, а это так... "Мифы и легенды кладбища", не более). А сам Шерлок в это время стоял бы за деревом, подняв воротник пальто, и думал бы о судьбах мира. И о Джоне. О Джоне - в первую очередь.       Представив все это себе в красках (а на отсутствие воображения Холмс никогда не жаловался), особенно страдающего, дезориентированного британца (почему-то он был уверен, что кот будет переживать о нем больше других, и для него любое происшествие с непоседливым детективом может обернуться серьезным ударом по психике), Шерлок сразу же перехотел умирать, даже мнимо, в ближайшем обозримом будущем. И с чего у него вообще такие мысли в голове? Хотя нет. Мысли вполне себе своевременные, где еще думать о смерти, как ни на кладбище? Хотя... Можно еще на месте преступления, в морге Бартса, на кухне, стоя перед холодильником, да мало ли мест? Уж Шерлок за раз может вариантов сорок выдать, и ведь все будут уместны. Так что проще попросту не думать. И точка.       Однако на всякий случай (все же неизвестно, как повернется) Холмс мысленно пообещал себе, что чтобы не случилось с ним, какие бы препятствия не возникли на ухабистом жизненном пути, он ни за что не оставит Джона в неведении, не позволит ему страдать из-за детектива. И даже если от такой информации будет в прямой зависимости находиться жизнь Ватсона, уж Шерлок найдет какой-нибудь способ подготовить, предупредить, в общем, сделает все, чтобы его любимый кот (ох! ведь и вправду...) знал, что его обожаемый сосед (тут Шерлок, конечно, малость не уверен в степени кошачьего обожания) никогда его не бросит. И "даже смерть...", ну и далее по тексту.       В конечном итоге, свернув с дорожки, Шерлок направился к так приглянувшемуся ему дереву, которое на поверку действительно оказалось дубом, но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что возможное вакантное место уже занято (ну так оно и к лучшему, правда?) скромным светло-розовым в янтарных прожилках обелиском, около которого на коленях стояла, пристраивая огненные шары бархатцев, гордо поддерживаемые сочными темно-зелеными стеблями и прячущие свои мощные корневые стержни в торфяные горшочки, удивительно знакомая фигурка. Подойдя ближе, Холмс понял, что зрение его ни разу не обмануло. И интуиция (все всегда можно свалить на нее, даже если изначально никакой речи о ней не шло), с утра пораньше погнавшая его на кладбище, тоже. У могилы Мэри Морстен сидела Молли Хупер.       Неприметная в обычной жизни, окружавшая незаметной, незаменимой помощью - Шерлок подумал, что если бы в эксперимент профессора Мориарти попала скромница Молли, быть ей мышкой. Не белой лабораторной трясучкой с красными глазами и голым розовым хвостом, а маленькой серой полевкой, или же песчанкой с пушистой кисточкой на хвосте, а может сатиновой мышкой блю селф или, скорее всего, мышкой-малюткой. Сказочной. Меж тем девушка поднялась с колен, отряхнула руки и привычным жестом положила тонкие пальчики на практически незаметные с первого взгляда на розовом фоне золотистые буквы. Anna-Genrietta Ravishment. Чуть ниже шла эпитафия: В пески пустыни бросив семена, Любви и счастья не вкусил сполна. Прости меня за это милый друг, За наш совместно прожитый недуг       Маленькие подушечки ласкающе-нежно обводили каждый завиток, а на последней строчке ощутимо задрожали. Похоже, впечатлительно-романтическая натура Молли пересилила реалиста Хупер и наконец-то смогла отвоевать себе место если не в мозгу, то в слезных железах точно, и сейчас грозила прорваться небольшим соленым водопадом на прихваченные румянцем прохладного осеннего дня щечки.       Шерлок из собственного опыта знал: плачущая женщина - никудышный собеседник, ужасный свидетель и вообще - стихийное, неуправляемое существо, которого стоит по возможности избегать. А еще - коварный противник. Родная мама, гений не только чистой красоты - приятно-пугающее исключение из всех возможных правил - использовала слезы исключительно как оружие массового поражения против непокорности Шерлока и диктаторских замашек Майкрофта и как живую воду для пробуждения ото сна чувства вины у обоих сыновей. Надо заметить, что миссис Холмс пользовалась этим безотказным средством исключительно редко и строго дозировано, что совсем не уменьшало страха Холмса-младшего перед женскими слезами, и поэтому он поспешил приблизиться и окликнуть Хупер до того, как она из понятной девушки Молли обратится в персональное стихийное бедствие детектива.       Та вздрогнула, обернулась как во сне, словно никак не могла сопоставить время, место и голос (и ее можно было понять, не каждый день Холмсы мало того, что встречаются на кладбище, так еще и обращают внимание на маленьких Молли), и явила Шерлоку покрасневшие глазки и слегка припухлый от уже пролитых слез носик.       - Шерлок? Что ты тут делаешь?       - Эксперимент, - это замечательное слово как правило отбивало у знающих Холмса всякое желание расспрашивать дальше, дабы не стать жертвой последнего. Да и первого тоже. Исключение составляли только: - Джон, до недавнего времени, конечно, ничего не спрашивавший, но иногда издававший звуки, которые, если сильно захотеть (а "хотеть сильно" Холмс перестал только к третьему месяцу совместного проживания. В смысле хотеть ставить опыты над британцем. А вы что подумали? А? Хммм... Ну это-то он только начинал... ой! молчу-молчу), можно было принять за заинтересованность и готовность поучаствовать в чем-то на благо науки в целом и Уильяма Шерлока Скотта в частности. Правда, британец, в случае несогласия с идеей или же недостаточной мотивации со стороны соседа, неверно истолковавшего котосигналы, вслух недовольство методикой постановки эксперимента не высказывал никогда и вообще в дискуссии не вступал, а сразу же пускал в ход свои самые острые аргументы, так что в настоящее время Шерлок хорошенько взвешивал все за (новый материал) и против (новые царапины) участия Джона в опыте, прежде чем решиться на такой отчаянный шаг. - Майкрофт, который вообще ничего не спрашивал, а сразу же мог предположить (с 99% вероятностью) результат эксперимента, убив всю интригу, и поэтому Шерлок обычно сам старался не произносить при брате это слово и не попадать в ситуацию, когда вопрос об этом мог задать он. Но если уж провести Британское Правительство не получалось, с неизменным достоинством отмалчивался (очень достойно отлеживаясь на диване спиной к ненаглядному братцу), а если отмолчаться (отлежаться) не получалось (что редко, но все же происходило, Майкрофт кого угодно допечь может), то отнекивался и открещивался с таким царственным видом, что принц-консорт должен был бы уже давно позеленеть от зависти, если бы только Шерлок знал о его существовании и не был бы твердо уверен, что Великобританией правит король. А у короля - какие консорты? - И, наконец, Молли, у которой абсолютно все, что говорил Холмс, вызывало такой неподдельный интерес и детский восторг, что Шерлок до появления Джона нередко (да что уж там, постоянно) пользовался сердечной слабостью, испытываемой к нему Хупер, дабы получить любое желаемое из царства Смерти, которым заведовала, за неимением Аида, скромница Молли. Правда, в последнее время, надо отдать должное Шерлоку, большинство их бесед касались их любимых домашних питомцев. Молли, как кошковладелец со стажем, могла посоветовать очень много интересных вещей. Но и это все было до того, как выяснилось, что Джон вовсе не кот, хотя за те полгода, что он считался им, отношение Молли к Шерлоку из восторженно-влюбленного постепенно трансформировалось в восторженно-сестринское. И Холмс с некоторым удивлением не мог не признать, что это намного удобнее, и уже сам он иногда поглядывал на Хупер не как на объект, у которого можно с помощью пары комплиментов, произнесенных урчащим, чарующим баритоном прямо в аккуратную, мило розовеющую ушную раковину, добыть что-то интересненькое, выслушивая потом от окружающих, что пользуется слабостью девушки, а как на младшую сестренку, у которой любую игрушку можно взять и так, на правах старшего, умного и бесконечно любимого братца, при этом никаких угрызений совести (если уж они вдруг решили возникнуть) не испытывая. Брату же не откажешь, верно?       Так что говорить про "эксперимент" при Молли однозначно не стоило, и, прежде чем девушка принялась бы во всех подробностях расспрашивать о несуществующем опыте, Шерлок начал говорить. - Дальняя родственница? - спросил он, кивнув на могилу. - Почему дальняя? - Близкая? - Вовсе не родственница... - Подруга? - Нет, что ты!       Молли смотрела на Шерлока с недоумением и видимо боролась с желанием дотронуться до Холмса и убедиться, что это именно он и она не спит, так как выдавший три раза подряд ошибочные предположения детектив - это что-то в одном ряду с НЛО и леприконами, добровольно расстающимися со своим сбережениями только потому, что кто-то нашел край радуги, - все мечтают хотя бы увидеть, но никому еще не везло.       Шерлок же, с трудом удерживающий в себе свое знание, все же не терял надежды, что Молли сейчас расскажет все сама, только вволю наудивляется сначала.       Хупер как всегда не подвела. - Это невеста Джона. - Джона? - Ой, ты же не знаешь, кто такой Джон! - (Еще бы он не знал, это ты, голубушка, не знаешь, кто такой Джон).       - Джон Хэмиш Ватсон. Он учился со Стемфордом вместе. Ну, ты же помнишь Майка? Такой плотный (почему она не может сказать - толстый? это же простая констатация факта!) добродушный (с таким весом можно себе позволить, любой стресс - лишняя нагрузка на сердце, позлился - и ага, в соседи к АГРе) терапевт из Бартса. Ну, так вот, Майк и привел его к нам, когда Джона комиссовали из Афганистана. Прекрасный специалист и замечательный человек! Жаль, что ты с ним ни разу не пересекся - вы бы непременно подружились, я просто уверена (подружились бы, конечно, как можно с Джоном и не дружить?). Правда, он недолго проработал - месяца три, от силы четыре (черт, почему они не пересеклись тогда? Хотя... может и пересекались, но он, Шерлок, попросту не обратил на британца внимания. Самовлюбленный идиот. Не Джон, Боже, нет, он. Если бы дал себе труд четыре года назад быть более внимательным к людям, возможно, сейчас бы не пришлось стоять у могилы мнимой Морстен, а сидели бы они спокойно с Джоном напротив друг друга на Бейкер Стрит и радовались бы какому-нибудь пустяку. Ну, например, очередному совместно пойманному маньяку). А потом однажды утром ушел из дома и пропал без вести. Мэри очень переживала (какая к черту Мэри, тут же четко, о! ну ладно, не четко, но написано Анна-Генриетта), у нее после этого все мысли были только о том, что она скоро умрет, не пройдет и года (Год? Почему именно год? Или около года? Важно. Запомнить). Даже эпитафии сама себе писала (Правда? А вот это уже интересно, стоп, не перебивать, не перебивать, в Чертоги не залезать, соберись, тряпка!) и мне показывала, мы ее все старались поддержать как могли, ну, мы все, друзья Джона. Она их штук сорок сочинила и все спрашивала, какая лучше. Уж лучше бы продолжала ходить на фотосессии, ее очень часто фотографировали, хотя, прости Господи, уж совсем была не звезда, миленькая, конечно, но что Джон в ней нашел? Впрочем, если нашел - значит было что (Конечно-конечно! Что... или кто). А потом повесилась (О! И эта тоже? Какая веселая традиция у джоновых знакомых расставаться с жизнью с помощью веревки), и знаешь, Шерлок, тебя это дело может быть даже бы заинтересовало, ведь производить вскрытие полиция не позволила. Правда, странно?       Холмс, осознавший, что вопрос задан уже конкретно ему, неопределенно хмыкнул. Мол, да. Или, мол, нет. Понимай сама как хочешь.       Молли поняла правильно и продолжила рассказ. - Мы все по очереди ухаживаем за могилой. Приходим к ней. Разговариваем, рассказываем последние новости. Конечно, я знаю, ты посчитаешь это глупым, но... если бы кто-то приходил бы ко мне... ну, потом... значит,помнят и ты вроде как живой... значит, ты кому-то действительно был дорог... - Она была дорога вам? Молли неожиданно смутилась, поманила Шерлока к себе и шепнула на ухо, покраснев настолько, что Холмс даже испугался, как бы ее удар не хватил, с такими-то приливами: - Джон. Но он же неизвестно где. А она тут, - и внимательно посмотрела ему в глаза, словно хотела удостовериться, понимает ли он ее, принимает, не презирает ли за такое?       Шерлок не презирал. Ему, в сущности, было абсолютно все равно и даже начхать, что там будут делать с его телом после его настоящей смерти. Но если кому-то будет легче знать, что можно куда-то прийти, где есть часть него, чтобы поговорить о том, о чем ни с кем больше не поделишься - что ж, пускай. И что Молли, в силу своей романтической натуры считая, что влюбленные всегда вместе и отдавший сердце (ох, Шерлок очень надеялся, что не целиком) Мэри Джон тоже в каком-то смысле тут, рядом, возможно, не так уж и заблуждается. Не Холмсу, только познающему мир эмоций, об этом судить.       Но и обсуждать загробную жизнь еще совсем живого Джона Шерлок не собирался и поэтому предпочел выяснить кое-какие нестыковки. - Молли, ты говорила что ее звали Мэри, а тут... - О! Правда. Но она хотела, чтобы на могиле стояло именно это имя. Очень настаивала. Говорила, чтобы, мол, для Джона всегда оставаться живой. Я же не думала, что она всерьез решится на что-то... Вот и пообещала. Думала, что все равно - не разрешат. А все словно обрадовались, когда я предложила. - Хммм... А почему "пески пустыни", не объясняла? - Ну, я думаю, что это из-за Афганистана, они же познакомились с Джоном там, когда его ранили, она выхаживала его. Так романтично!       Шерлок отстранился от Молли. - Знаешь, Хупер, если для тебя это важно, я буду приходить. Но только к тебе. Не к твоему коту, не к тому счастливчику, что станет твоим мужем, а конкретно к тебе. Веселых новостей не обещаю, но пару-тройку раскрытых дел - почему нет?        Холмс развернулся и, не прощаясь, пошел к выходу, оставив после себя шокированную Молли и всепонимающую Мэри-Анну.       В голове все крутились первые строчки эпитафии и мысль о том, что в сказках мышки-норушки всегда помогают положительным героям, главное - внимательно слушать их, а правая рука в это время уже вслепую печатала текст смс брату. "Медицинская карта АГРы. Срочно"