Кот в мешке

      - Тетя, тетя кошка, выгляни в окошко, есть хотят котята, ты живешь богато. Обогрей нас, кошка, покорми немножко...* - именно эти слова пришли на ум Шерлоку (чего только не хранится в закромах Родины, ой, простите, в Чертогах, конечно), когда он, выйдя из кэба, около своих дверей обнаружил мнущегося Майкрофта. Это было более чем странно - его брат, которому может и не были рады всегда и везде, что, по-правде, его никогда не останавливало, сейчас, словно бедный родственник (если, конечно, считать брата за родственника и покупку костюма за пять тысяч фунтов за бедность), нерешительно топтался у входа, нервно постукивая кончиком зонта о ступеньки.       Возможно, если бы Шерлок был дураком, жилось бы ему не в пример легче. Положим, жил бы как все, женился, на радость мамуле, и в отсутствие жены приглашал бы ту же Салли Донован почистить ковер. Но Шерлок дураком не был, и, слава Богу, Салли натирала колени у Андерсона, поэтому, дойдя до брата (и до крайней точки показательного кипения), зло шепнул ему на ухо "Переигрываешь!" и попытался открыть дверь, но не тут-то было. Пальцы не менее цепкие, чем у него самого, да и не менее изящные, видимо, вследствие многочисленных диет, ухватили за локоть, удерживая от завершающего движения ключей, и, когда младший брат недоуменно-высокомерно глянул на старшего, действительно пораженный такой фамильярностью, потому что в последний раз подобные тесные контакты с членами семьи Шерлок имел... - в общем, имел он их! - произнес:       - Будь с ней помягче. Ты ей как сын, - обронил Холмс-старший и, решительно отодвинув братца, шагнул в сумрак прихожей. - Это моя домовладелица, мне лучше знать как... - возмущенно полетело вслед породистой спине, впрочем безрезультатно. Майкрофт, более не игравший на публику, был самим собой - невозмутимость и непокобели... ой! непоколебимость в одном флаконе, конечно же!       Марта ждала. Торт, наглухо застегнутый в шоколад, и булочки с заварным кремом тоже. Старший Холмс такой подлости не ждал, это точно, потому что затормозил на пороге кухни миссис Хадсон так резко, что Шерлок, по привычке развивший крейсерскую скорость, не успел сманеврировать в узком пространстве коридора и, словно злая торпеда, со всей дури долбанул в правительственный за... в общем, помог преодолеть минутную задумчивость и смущение. Флагман "Британское правительство", поколыхавшись в замкнутом пространстве уютной кухоньки, почел за благо погасить последствия попадания Шерлока в гостиной. И не преминул огрызнуться из всех орудий: - Миссис Хадсон, пожалуйста, расскажите Шерлоку все, что вы знаете о смерти Вашего брата, профессора Хиггинса.       Марта, до этого хлопотавшая около стола, разливая свежезаваренный чай и нарезая лоснящиеся темно-коричневым килокалории, как ни в чем не бывало пожала узкими плечиками, словно отмахиваясь от чего-то несущественного, но Шерлок, в последнее время поднаторевший в эмоциях, заметил, как задрожали сухонькие ладошки и как непроизвольно чуть сгорбилась спина, словно груз давнишнего горя снова лег на нее, придавливая к земле и в который раз напоминая, что время может и лечит, но шрамы остаются навсегда.       Однако Марта Хадсон никогда бы не смогла выдержать и удержать такого жильца, как Холмс-младший, если бы легко ломалась под ударами судьбы, поэтому с неизменно доброжелательной улыбкой и с подносом, уставленным всем необходимым для того, чтобы желудок бедного Майкрофта немедленно переварил самого себя, она с достоинством, которому могла бы позавидовать сама Королева, вошла в гостиную и, одарив каждого из братьев соизмеримой с его аппетитами и габаритами порцией сладкого, уселась на свое место и, доводя терпение Шерлока до точки невозврата, принялась не спеша помешивать чай в своей чашке. И за миг до того, как младший из братьев нетерпеливо фыркнул бы, а старший заехал носком элегантного ботинка торопыге по щиколотке, начала свой рассказ: - Генри - единственный мальчик в нашей семье. Мы всегда знали, что его ждет большое будущее. Возможно, он не был так умен, как ты, Шерлок, или скрупулезен, как Вы, Майкрофт, но по сравнению с нами... с его сестрами... - Шерлок, никогда не считавший Марту глупой или, тем паче, предвзятой (особенно если учесть, насколько объективна она была в отношении самого Холмса-младшего, и да, старший брат не в счет, иногда и миссис Хадсон может ошибиться, все же она ангел, а не ЭВМ), мысленно пожалел, что мистера Генри Хиггинса нет в живых. Было бы интересно познакомиться с ним и убедиться во всем самому.       - После того, как умерли родители, мой брат получил в наследство этот дом. Он жил в 221В, а все остальные квартиры сдавал своим ученикам за мизерную плату. Деньги его совсем не интересовали, да его вообще ничего не интересовало, кроме его работы. Операции, экспериментальные исследования, статьи, конгрессы, симпозиумы - он наслаждался всем этим, жил, дышал... Ах, если бы вы только знали, сколько благодарных пациентов у него было, скольких он спас... У него были золотые руки, хирург от Бога...       - Но однажды что-то пошло не так, - подтолкнул к продолжению Майкрофт. - Да, да, да... Стандартная операция, коронарное шунтирование, но его пациент умер на операционном столе. Родственник не стал поднимать шум, напротив, всячески успокаивал Генри и как-то умудрился замять расследование, но мой брат очень тяжело переживал это. К сожалению, на тот момент моя семейная жизнь оставляла желать лучшего, так что я даже не могла приехать, чтобы поддержать его, а мой муж, Царствие ему Небесное, хотя он и не подарок, не особо жаловал международные телефонные разговоры. А потом у Генри появился Джон, Джон Ватсон. Кто-то попросил взять его и, хотя мой брат ненавидел протекции, для Джона сделал исключение и не прогадал - он заменил ему сына, которого у Генри никогда не было, стал другом, соратником, если хотите. Мои сестры тоже были в полном восторге от любимого студента брата: такой милый, воспитанный молодой человек. А потом - как гром среди ясного неба - телеграмма, что Генри повесился. Так и не смог себе простить того пациента. Мне удалось прилететь на похороны, и тогда я познакомилась с Джоном. Брат оставил завещание, и согласно ему этот дом переходил ко мне с одним условием - если Джон Ватсон сейчас или когда-нибудь изъявит желание жить тут, я должна предоставить ему жилье по самой выгодной цене. - Не бесплатно? - уточнил Майкрофт. - А разве это не самая выгодная цена? - неожиданно хитро улыбнулась Марта. - Джон не остался, так? - мрачно спросил Шерлок, впрочем уже сам прекрасно знавший ответ. - Нет, - печально подтвердила домовладелица. - Смерть моего дорогого брата потрясла его настолько, что он, бросив все, ушел в армию. Некоторое время мы поддерживали связь, но потом его следы затерялись. Представьте себе мою радость, когда я обнаруживаю его утром в квартире, да еще и в халате Шерлока. Ну, в том, который Вы, Майкрофт, подарили брату.       - Но ведь это не конец истории, миссис Хадсон? - мягко спросил Майкрофт, успевший бросить обиженный взгляд на младшего, разбазаривавшего презенты старшего, выбранные если не от чистого сердца (хотя предполагать такое - позор), то от голодного желудка уж точно. - Оу, ну да, и все-то вы всегда знаете, мистер Холмс, - улыбка у Марты была немного смущенной, но не лишенной кокетства, отчего чай мистера Холмса, до этого спокойно проникавший из пищевода в желудок, вдруг срочно решил попробовать связаться с последним через трахею, и только многолетняя политическая выдержка спасла Майкрофта от мучительного откашливания и лица свекличного цвета.       - Представьте себе, господа, что через полгода после смерти моего дорогого Генри мне по почте пришел его дневник, отправленный кем-то уже после его смерти. Я бы заподозрила Джона, но... Зачем бы это ему, правда? Если мой бедный Генри и оставил эти записи мальчику как своему лучшему и любимому ученику, почему он расстался с ними? Он был убит горем не меньше, чем мы... Нет, не думаю, что это был он... - Дневник, миссис Хадсон, - мягко, но настойчиво вернул беседу в нужное русло Шерлок.       - О! Да! В дневнике мой брат тщательно документировал все свои операции: подготовку к ним, ход, послеоперационное восстановление и все осложнения и побочные эффекты, ну и тот самый случай, который сломал его.       - Он сохранился? - быстро спросил детектив, не веря в чудо, но очень надеясь на него. В конце концов, если все же допустить, что цифра "три" - не просто число (не случайно ведь три волхва принесли дары младенцу - почему бы и не посчитать за дарителей Молли, Майкрофта и Марту, открывших ему подступы к сердцу тайны Джона, тем более, у них даже имена на одну букву! Ну, или не волхвы, а сказочные три богатыря, или три мушкетера (Майкрофт - Портос, точно), или три поросенка... хммм... вернее, один поросенок и две - кто? Так, эту тему лучше закрыть...), то почему бы и не поверить хоть раз? Если что, всегда можно сделать вид, что не очень-то и хотелось.       Видимо, чудеса по какой-то неведомой причине вдруг решили вознаградить Шерлока за столь долгое ожидание, да что там, терпение, и явились ему во всей красе в виде коленкоровой тетради, перетянутой банальной шляпной резинкой (хорошо, что не брючной), которую миссис Хадсон бережно достала из жестяной коробки из-под чая, хранившейся в ящике стоявшего в маленькой комнатке бюро.       Оба брата как по команде склонились над немного пожелтевшими от времени страницами. Доктор Хиггинс со скрупулезной дотошностью описывал все, включая, кроме анамнеза самих больных, всю подноготную их родственников, вплоть до анализов их крови, на случай если при массивном переливании ее не хватит и придется воспользоваться их помощью. Да и кто откажет в подобном своим детям или родителям, братьям или сестрам? Сэр Милвертон был обладателем достаточно редкой четвертой группы крови, обозначенной профессором АВ(-). Его единственный родственник, мистер Чарльз Огастес Магнуссен, был обладателем первой или О, с положительным резус-фактором**.       Холмсы недоуменно переглянулись, словно спрашивая друг друга "Ты видишь то же, что и я?", после чего, синхронно откинувшись на спинки стульев, спешно удалились каждый в свой Чертог (хотя, может у Майкрофта и не Чертог, а, положим, Палата... или уже целый Дворец?), что не помешало оставленному без присмотра хозяином телу Холмса-старшего под чутким надзором радушной хозяйки умять три куска чудеснейшего, тающего во рту шоколадного торта. Когда желудок, который уже давно так не баловали, резко потянул кровь от гениальной правительственной головы к себе и тем самым заставил Майкрофта отвлечься от мыслей, было уже поздно что-то предпринимать. Шерлок, тоже покинувший прибежище великих, несколько минут созерцал совершенно-невозмутимо-расстроенного брата, уже приготовившегося к очередной гадости со стороны младшенького и никак не ожидавшего, что подхваченный очередным гениальным озарением Шерлок молча вылетит за дверь, чтобы вернувшись буквально через секунду бросить "Он диетический!", подмигнуть и убежать опять. ***       Что может в Лондоне находиться на восток от солнца и на запад от луны? Если учесть, что и то, и другое светило постоянно меняют место и время своего появления? Но восходят и заходят в одной и той же точке пространства? Выходит, надо бежать в разные стороны и одновременно стоять на месте?       Шерлок, выясняя последние детали, обежал пол-Лондона и его окрестностей за этот нервотрепочный день и очень надеялся, что точка рандеву с Магнуссеном будет располагаться в месте тихом и немноголюдном - общение с представителями Homo sapience в который раз заставляло детектива усомниться в верности применения к основной массе окружающих второго слова в определении их общего вида. Впрочем, о том, что мир несовершенен, Майкрофт сообщил ему еще в далеком детстве, так стоит ли винить кого-то, кроме себя, в том, что иллюзии были, есть и будут, чтобы ты сам не твердил про логичность и хрустальную чистоту разума? Ведь и на Солнце есть пятна, что уж говорить про окружающий мир?       Но, как говорится, век живи - век учись. И если чего-то не знаешь сам, это скорее всего известно Яндексу, а уж про Гугл и говорить не приходится. Поэтому, вбив в поисковую строку "Лондон. На Восток от Солнца, на Запад - от Луны", Шерлок немедленно получил целую гору самых разнообразных сведений, правда, не нашел ничего подходящего. С досады вспомнилась поговорка про любимую и тысячу порносайтов.       Что имел в виду Магнуссен под солнцем - посольство Страны Восходящего Солнца на Пикадилли? Солнце английской нации - Королеву и Букингемский Дворец? Редакцию "The Sun"? Или то, что один из лучших иллюстраторов норвежской народной сказки (если цена за книгу в двенадцать тысяч фунтов может считаться показателем качества), чье название почти дословно повторяло строку запроса, Кай Нильсен, жил с 1911 по 1916 год в Лондоне, и именно в Лондоне в «Hodder and Stoughton» на Paternoster Row 27 были приняты в печать его рисунки? И, возможно, после этого счастливого события ходил благодарить Бога в стоящий рядом величественный Собор Святого Павла. С куполом-солнцем и лучами-пределами, прекрасный и сияющий. А от него рукой подать до Бартса, недолгого места работы Джона, отражающего быстротечность людской жизни, словно луна - солнечный свет.       Конечно, Шерлок был просто уверен, что не обошлось без сказок, когда дело касалось Джона, отсутствие их было бы странным. И история про бедную девушку, суженый которой днем был белым медведем, а ночью прекрасным принцем, удивительно напоминала совсем недавние события, за тем только исключением, что на британца время суток не влияло. Странно, что сэр Чарльз выбрал для шифра именно ее название. Возможно, сказалось отсутствие суеверий, а может он ассоциировал себя с бедной девушкой, но никак не со злобной почти тещей принца? Или код придумал сам Джон? Джон, Джон, Джон... Личное солнце и луна мистера Магнуссена, его сила и его слабость, его мечта, должная быть рядом и сиять отраженным светом его хитроумной гениальности.       Может и нет никакой загадки, а только извечное желание помучить и поиздеваться? Отправить туда, не знаю куда, и найти там то, не знаю что. Глядишь - и не вернется.       Детектив, плюнув на движение космических тел и на отсутствие компаса в целом и знакомых по имени "Hope" - в частности, направил свои стопы в клуб "JHW", расположенный на востоке от John Watkins Plaza, где Джон жил после возвращения из Афганистана в центре для ветеранов, построенном на анонимное пожертвование в тот год, когда Ватсон перевелся из Королевского армейского медицинского корпуса в действующую армию, и на западе от Бартса, куда тот вернулся разочарованный, но еще не сломленный.       Возможно, и вправду расположение этого элитного заведения играло свою роль, а может, все дело было в том, кому оно на самом деле принадлежало и что означала аббревиатура, давшая название клубу? Холмса вела интуиция, и он точно не прогадал, доверившись ей.       Шерлока там явно ждали. Во всяком случае, стоило ему, склонив голову, словно кланяясь идеалу владельца (или может самому хозяину заведения?), чтобы не треснуться со всей дури об неожиданно низкую дверную притолоку, шагнуть в мягкий прохладный полумрак, как предупредительный двухметровый "шкаф" с полным отсутствием каких-либо эмоций на верхних антресолях, проскрипев что-то из разряда "Рады Вас видеть, мистер Холмс, в нашем скромном (и вправду, интерьер был неброский, но Шерлок, как-то всерьез увлекшись тканями, фактурами и фурнитурами, мог до пенса рассчитать сколько стоит такое вот неброское великолепие), уютном (для кого как), гостеприимном (не хотите ли пройти? не хотите? а придется!) заведении, где любой каприз будет выполнен настолько быстро, насколько это в человеческих силах и в нечеловеческих тоже (а глаза такие честные-честные), чтобы вы никогда не забыли это место (тут уж и стараться не надо, вряд ли Шерлок когда-нибудь сможет добровольно удалить эти воспоминания)", принял пальто и тут же, доказывая, что в таких солидных местах слова не расходятся с делом, выполнил первое, даже не озвученное желание Холмса - повел вперед по коридору мимо множества абсолютно одинаковых дверей и, остановившись у ничем не отличимой от своих товарок, вежливо распахнул ее и выдохнул только одно слово: - Сюда.       Комната был небольшой. Да что уж, откровенно маленькой и абсолютно пустой, если не считать тяжелых черных бархатных тканей, драпировавших стены и бурными волнами спускавшихся на пол, где ровно посередине, среди антрацитовых всплесков и завихрений, словно жемчужина в углублении изысканной упаковки, освещенное хитро спрятанными светильниками, подчеркивающими ослепляющую золотисто-кремовую неподвижность, как подарочными ленточками перетянутое кожаными ремнями в неестественной позе застыло человеческое тело.       Вытянутые вперед руки, помимо кожаных ремней, затянутых на запястье и скрепленных между собой карабинами, ядовитой змеей обвивала цепь, плотно намотанная на вделанное в пол кольцо и не позволявшая поменять положение в пространстве более, чем на дюйм. Такие же кольца удерживали ноги. Лодыжки и бедра, тоже обернутые в мягкие кожаные путы, были соединены между собой короткими, всего в пять-шесть звеньев, цепочками, не дававшими жертве разогнуть колени, а ремни на бедре, в свою очередь, крепились карабинами к обнимавшим талию и сдавливавшим грудь. Если бы не все эти ограничения, можно было подумать, что находившийся в комнате решил заняться йогой, и сейчас как раз пришла очередь Баласаны, только вот эта асана не предполагала, что ягодицы занимавшегося, вместо того чтобы быть опущенными на пятки, будут задраны вверх.       Шерлок шагнул ближе, замечая бархатный пуфик, стоящий около носков мужчины на полу, и лежащий на пуфике стек и отчаянно не желая концентрироваться на лице, до этого скрытого тенью от предплечья, а теперь по мере приближения Холмса все четче и четче вырисовывавшегося. Он тяжело опустился на сидение, машинально вытягивая из-под себя стек. Как бы не хотел он сейчас ошибаться, но увы, перед ним находился Джон.       Неизвестно, какими мотивами руководствовался мистер Магнуссен, когда планировал встречу соседей. Может быть, он думал, что Холмс при виде виктимного, подчиненного британца потеряет голову и, скинув мешающиеся части одежды, доведет до логического завершения то, что начал сэр Чарльз почти семьдесят два часа назад? И пришедший в себя Джон непременно возненавидит детектива, так грубо воспользовавшегося его беспомощностью? Или же может быть великий шантажист рассчитывал на то, что получив в руки любимую игрушку (а ни для кого не было секретом, как ловко умеет управляться с плетью и стеком мистер Холмс), тот опять же, подтвердив данные недальновидными и откровенно идиотическими окружающими прозвища, не выдержит и захочет произвести исследование о скорости появления и проявления отметин, оставленных стеком на живом теле (ибо всем давно известно, что на мертвых он опробовал уже все)?       Как бы там ни было, но Шерлок, получив в свое пользование связанного полувозбужденного Джона и хороший, качественный, дорогой стек, задумчиво сидел на пуфике и, подперев голову правой рукой, неосознанно выводил левой узоры на поразивших его в самое сердце трогательных ямочках на пояснице его кота и думал... а, собственно, о чем? Совсем даже не о том, как может быть приятно почувствовать вокруг себя упругую жаркую плоть, призывно подрагивающую растянутыми стеночками, а о том, что за время отсутствия на Бейкер Стрит его британца, по всей видимости, нормально никто не удосужился покормить, да и воды, небось, не было вдоволь, так что первым делом как вернуться - крепкий куриный бульон в исполнении миссис Хадсон и легкие хлебцы, витаминно-минеральный комплекс и что-нибудь из пробиотиков, а уж потом - пятиразовое питание, и плевать на мнение диетологов о шести часах вечера: как раз это время больше всего подходит, чтобы впихнуть в дорогого Джона разнообразные калории, и чем больше их будет - тем лучше.       Так что коту никак не отвертеться от неоднократного посещения какого-нибудь национального ресторана - русского или украинского (литовский или белорусский тоже сойдет, все они поклонники тяжелой сытной пищи, и их можно понять - зимы холодные, снега много, и чтобы почистить ту же Россию, двух ложек овсянки, пусть даже и сдобренных беконом, явно недостаточно), и в голове уже плыл перечень из того, что непременно надо будет заказать. Сначала борщ и обязательно с пампушками (Шерлок в жизни не видел пампушек, но само слово ассоциировалось с пышными рыжеволосыми тициановскими или кустодиевскими леди и обещало максимум белков/жиров/углеводов на 100 грамм продукта), затем картопляники, драники, сиченики, вареники, налистники, деруны, да черт с ним, и цеппелины тоже очень даже будут к месту. А потом - крепкий сон, сутки, не меньше (больше суток Холмс обходиться без Джона был не намерен, да и то, самому выспаться наверное не повредит).       Мысли с картофельной тематики как-то незаметно переключились на мясную: стейки, котлету по-киевски, буженинку, поросенка запеченого с гречневой кашей и яйцом и скиландис никто не отменял, и, возможно, они бы на зависть Макрофту добрались и до десертов, и уж поверьте, все возможные масляно-кремово-коньячные чудеса не были бы обделены пристальным вниманием и самой вдумчивой дегустацией, если бы практически одновременно не произошли две вещи: Джон, мелко подрагивавший под ласковыми пальцами Шерлока, тихо простонав, расслабился и, наконец, нашел в себе силы, вынырнув из сладкого безумного омута, кинуть взгляд через плечо и обнаружить вместо омерзительно-привычного и уже порядком осточертевшего Магнуссена печального Шерлока, и в тот же момент приоткрывшаяся дверь впустила в помещение не к ночи будь помянутого Чарльза.