Бумажный король и Красная шапочка

I know You're out there and I know You care 'Cause I feel You like an angel watching over me I know You're out there and I know You care I feel You like an angel watching over me*

Чанёль медленно направляется к репетиционной, находящейся прямо в подвале звукозаписывающей компании. Все остальные уже давно должны были быть там, а он проторчал на безумно важной встрече дольше на целых два часа, и всё это время откровенно не понимал, зачем там вообще нужно было его присутствие. Да, он лидер группы, но финансовыми делами, да и вообще, всей этой закулисной жизнью шоу-бизнеса, должен заниматься продюсер, менеджер, всё остальное агентство, в конце концов! Разве просто так они получают нехилый кусок от средств с концертов, вот пусть и отрабатывают его! А сам Чанёль просто хочет делать музыку вместе со своим Бэкки и остальными парнями. Раздражение скапливается где-то в районе груди и чем дольше Пак об этом думает, тем сильнее ему хочется кого-то ударить. Просто чтобы спустить весь пар и избавиться от усталости последних месяцев. Сейчас у них небольшой перерыв, но уже скоро группа приступит к записи нового альбома. Вот только когда это «скоро» наступит, сказать сложно - всё зависит от его морально неустойчивой стервочки. Бэк уже несколько недель бьётся над написанием своего нового хита, запирается в комнате и по несколько часов сидит в совершенной тишине, нарушаемой лишь скрипом ручки и мнущейся бумагой. Чанёля сильно волнует состояние его мальчика, потому что Бэкхён становится всё мрачнее с каждым днём. Он уже не улыбается так ясно как прежде, да и улыбки откровенно стали редкостью. Такое случается не в первый раз и Пак знает, что скоро грянет буря, если строчки, как и дальше, будут отказываться складываться в устраивающий Бёна текст. Остаётся надеяться лишь на то, что Бэку немного поднимут настроение возобновившиеся репетиции. Лухана, наконец, выпустили из клиники – долбоёб едва не сдох от передоза в туалете какого-то замшелого казино в Лас-Вегасе пару недель назад. Открывая дверь, Чанёль тут же настораживается, потому что без труда улавливает смех своего Бэкки, который переплетается с чьим-то ещё, незнакомым и чуть гундосым. Конечно, хорошо, что его мальчик снова смеётся, вот только запах сигарет, повисший в воздухе, не предвещает ничего хорошего. Парни редко курят в репетиционной. - Какого хуя? – громко спрашивает Чанёль. С его хрипловатым басом эти слова звучат не просто угрожающе, а как смертный приговор. Смех мгновенно смолкает, а четыре пары глаз устремляют свой взор в его сторону: двое смотрят испуганно, один растерянно, а четвёртый масляными глазами, которые никак не могут поймать фокус. - Чанни! – наконец радостно вскликивает Бэкхён, ёрзая на коленках какого-то черноволосого пацана азиатской наружности. В хрупких пальчиках его малыша зажата почти пустая бутылка из-под пива, а вот что он держит во второй руке, Чанёлю не видно, потому что она заведена за спину. - Надеюсь, я получу объяснения прямо сейчас и не придётся повторять вопрос, - холодно чеканит Ёль, не отводя глаз от пьяно-улыбающегося Бэкхёна. Он идёт медленно, словно даёт время объясниться. Или сбежать. В любом случае, если не воспользоваться шансом сейчас, потом уже будет поздно. - Чанёль, это мой друг Цзытао, - подаёт голос Лухан и тут же вжимается в полураздолбанное кресло, в котором ещё пару минут назад расслабленно потягивал мутноватую, непонятного происхождения, жидкость. – Он тоже из Китая, - на последнем слове, Хан нервно икает, потому что сложно не заметить то, с какой силой напрягается рука Пака, когда пальцы сжимаются в кулак. Он им точно не погрозить Хуану собрался. Лу переводит умоляющий взгляд на Бэкхёна, но тот повёрнут к нему спиной и, несмотря на то, что не первый год знает Чанёля, словно издевается, продолжая сидеть на коленках Тао. - Чанёль, он гей! – сдуру вопит Лухан и тут же прикусывает себе язык, понимая, что сделал лишь хуже. Ёль не станет дослушивать, что Тао убеждённый пассив. Хотя, Пак вообще слышит только то, что хочет, когда к его Бэкхёну кто-то имеет глупость прикасаться. А ведь Лу предупреждал Хуана… Ёль резко дёргается и мгновенно теряет остатки самообладания. Пара шагов, больше похожих на подготовку хищника к смертельному прыжку. Смертельному для его жертвы. И Чанёль хватает Бэкхёна за запястье, грубо дёргает на себя, практически отшвыривая парня в сторону. Бутылка выскальзывает из рук Бэка и летит на бетон, но вместо того, чтобы разбиться, просто прокручивается несколько раз на полу, выплёскивая наружу остатки хмельной жидкости. Бэкхён не падает следом лишь потому, что Чанёль не смог бы причинить ему вред - уж точно не физический. Он ставит его ровно и тут же кидается в сторону Тао, мозг которого настолько замутнён алкоголем и сигаретным дымом, что все движения перед его глазами происходят настолько молниеносно, что он даже не успевает выставить руки для защиты от удара Чанёля. Тот метит в глаз и, естественно, не промахивается. - Бэкхён МОЙ – злобно кричит Чанёль, хватая парня за грудки и без труда поднимая с дивана. Его лицо перекошено злостью настолько, что Тао становится откровенно страшно за собственную жизнь. Но и второй удар, уже в подбородок, Хуан безвольно пропускает. Зубы клацают и челюсть парня лишь чудом остаётся на месте. Чанёль больше его не держит, потому третий удар, куда-то в область желудка, подкашивает ноги и Тао падает обратно на диван. Сгибается пополам и тихонечко скулит. Ему больно, не так как на тренировках и даже не так, как на соревнованиях по вольной борьбе, в которых он не привык проигрывать. - Чанёль, прекрати! – громко кричит Бэкхён и вцепляется в талию своего парня, пытаясь уберечь Тао от нового удара, судя по замаху, уже ногой в тяжёлом армейском ботинке. - А ты вообще заткнись, шлюха! – орёт Ёль, пытаясь выкрутиться из мёртвой хватки. – Что, я тебя уже больше не устраиваю? Нашёл себе новый член? Бэк дёргается, но не отпускает, хотя и очень хочется. Отпустить, а потом врезать как следует, чтобы не смел говорить про него таких вещей. Вообще никогда больше. - Я его убью! – надрывается Пак и тараном прёт в сторону Тао. Подошвы кроссовок Бэка скользят по шершавому полу, оставляя на прорезиненном протекторе мелкие царапины. – И так будет с каждым, кто посмеет хотя бы дотронуться до тебя! - Что сидите, уёбки! – орёт Бэкхён, понимая, что с разъярённым Чанёлем ему не справиться. А ведь в таком состоянии он действительно может убить. – Уводите его нахуй! Благо, повторять ему не приходится. Лухан и Сехун резко вскакивают со своих мест и, подхватив под руки ещё не оклемавшегося Тао, тащат к выходу, молясь всем Богам, чтобы Бэк выстоял и не позволил Ёлю их догнать. Глупая была идея притащить Хуана на репетицию. - Стоять! – вопит Чанёль и практически вырывается из рук своего парня. – Я с ним ещё не закончил! Бэк сжимает в пальцах чужую рубашку, с которой в тот же миг отлетает пара пуговиц, и, поскользнувшись на разлитом пиве, окончательно повисает на талии Чанёля. - Пак, он тут не причём - это всё между мной и тобой! – кричит Бэк, практически утыкаясь носом в задницу своего парня. – Разбирайся со мной! - Так ты его уже и защищаешь? – Чанёль, наконец, выкручивается из цепкой хватки, но бежать никуда не думает, злобно смотрит сверху вниз на стоящего перед ним на коленях Бэка. – Вы что, уже давно трахаетесь? - Заткнись! - не выдерживает Бэкхён и с силой толкает Чанёля. Тот делает пару шагов назад, чтобы не упасть, но всё же натыкается на диван и летит на него. У дивана нет задних ножек, а Чанёль слишком резко падает на спинку. Старая мебель не выдерживает и, встав на дыбы, заваливается назад. - Блять! – вскрикивает Ёль и, всего через секунду, диван переворачивается, открывая прекрасный вид на святая-святых – своё потрескавшееся от длинной и нелёгкой жизни днище. - Чанни! – Бэкхён испуганно подскакивает с пола и перегибается через сидение, пытаясь убедиться, что его парень не пострадал серьёзно. Да, он его не слабо разозлил своей ревностью и грубостью фраз, но Бэк всё равно любит. – Ты в порядке? - Я приложился башкой об пол, - фыркает Чанёль, помахивая длиннющими ногами, всё ещё свисающими с сидения. – Проторчал на собрании с долбанными денежными мешками хуеву тучу времени. А тем временем, мой парень заигрывал с каким-то стрёмным китайцем. Конечно, малыш, я в порядке. Бэк скривился от яда, которым пропитался голос Чанёля, и невольно пожалел о собственном поведении. Учитывая, как Пак ненавидит все эти деловые встречи, ему, Бэкхёну, следовало встретить Ёля ещё на улице, запихать в ближайший сортир и сделать минет, а не греть задницу на коленях другого парня. Но кто мог подумать, что Чанёль явится так быстро? Конечно, Бён мог, но проигнорировал этот факт, решив немножко позлить своего парня. - Поднимайся, башня, я готов искупить свою вину, выполнив любое твоё желание, - примирительно сообщает Бэкхён. У него сегодня хорошее настроение, хотя и мысли о том, что новая песня совсем не пишется, по прежнему неприятно долбят затылок. - Так вы трахались? – Чанёль не торопится подниматься с пола и пристально смотрит в глаза Бэкхёну, как будто пытаясь разглядеть что-то на дне чуть подёрнутых пьяной дымкой омутов. - Мы только сегодня познакомились! – возмущённо шипит Бэк, недовольный, что его заманчивое предложение проигнорировали. - Тебе это никогда не мешало, - усмехается Пак, переваливаясь на бок и всё же меняя положение своего тела на более привычное: голова - вверху, ноги – внизу. - Похуй! – холодно произносит Бэк, решив, что дискуссия не имеет места, когда Пак полностью уверен в его измене. Лучше они поговорят вечером, если Ёль, конечно, не разнесёт их квартиру к тому времени. - На хуй! – в тон ему отвечает Чанёль. - Что? – Бэкхён, уже сделавший несколько уверенных шагов в сторону выхода, резко разворачивается и непонимающе-зло смотрит на Пака. - Ты. Сейчас. Идёшь. На. Хуй. – выделяя каждое слово, произносит Чанёль и выжидательно смотрит на нахохлившегося Бёна. – На мой, естественно, - добавляет он, когда тишина в помещении накаляется настолько, что на полу можно жарить яйца. Чьи именно, история, пожалуй, умолчит. - А может лучше ты сходишь на мой хуй, а, Чанёль? – сложив руки на груди, Бэк смотрит зло. Ему противна даже мысль о том, что Чанёль вот так запросто хочет его поиметь, после всего, что натворил. – У меня он, между прочим, тоже не для красоты! - Ты сучка, Бэкки. МОЯ сучка, - Чанёль с грохотом переворачивает диван в его нормальное положение и плюхается на затёртую сотней задниц обивку. - Смирись уже с этим и иди сюда, - в голосе сталь и ни намёка на нежность. Пак не планирует строить из себя понимающего бойфренда, готового признать свои ошибки. Точно так же, как и чуткого любовника - он будет иметь грубо и, скорее всего, больно. У Бэкхёна от мысли об этом даже коленки подкашиваются и желание спорить мгновенно пропадает. Хочется сбежать куда подальше, но он всё же делает шаг навстречу. Потом ещё один и ещё. И так до тех пор, пока не оказывается прямо перед Чанёлем. Тот смотрит хоть и снизу вверх, но нагло, полностью осознавая свою власть. И Бэкхёну нравится. Такому Чанёлю не хочется сопротивляться, даже если это грозит болью и не только во время секса. Не отводя взгляда от любимых глаз, Бэкхён послушно ставит колени по обеим сторонам бёдер Чанёля и укладывает руки ему на плечи, чувствуя, как в его ягодицы нетерпеливо впиваются чужие пальцы. - Я быстро и ничего не вижу, - прикрывая глаза ладошкой, в репетиционную врывается Сехун. Он подслеповато натыкается на немногочисленную мебель, но всё же обнаруживает в кресле барабанные палочки и быстро семенит обратно к выходу. Движется почему-то зигзагами, Бэк мысленно предполагает, что боится получить метко пущенной бутылкой по башке. – Меня здесь не было! – напоследок кидает О и громко хлопает дверью. - Луханова подстилка, - давясь от смеха, заикается Бэк, продолжая смотреть на закрывшуюся дверь, словно она вот-вот опять распахнётся и Сехун прибежит за курточкой Лу. - Когда он уже признается, что гей и хочет трахнуть нашу Лулиту, - смеётся Чанёль, перемещая руки с задницы на талию Бэкхёна. Бэк, наконец, отворачивается от двери и переводит взгляд на Чанёля, в глазах которого уже ни намёка на прежнюю злость, только теплота с лёгкими искорками детского восторга. Кажется, буря миновала. - Долго мне ещё ждать? – капризно цедит Пак, пока Бэкхён заворожено вглядывается в его зрачки, в которых звёзды намного ярче небесных светил. – Я всё еще пострадавшая сторона, может ты меня хотя бы поцелуешь? И Бэк целует, почему-то нежно и аккуратно, словно они на первом свидании, а не живут вместе уже несколько лет. Он бы так целовал небо, будь возможность до него дотянуться. Да вот только небо ему уже давно не нужно.