Бумажный король и Красная шапочка

Take the time, to learn to breathe, 'Cause some day we're goin' under, When did we, all fall asleep? Won't someone wake us? Take the time, to learn to breathe, 'Cause some day we're goin' under, Help us see, what's underneath*

Бэкхён сидит на диване и беспощадно сминает в руках шкурку Пьяни. Псинка время от времени недовольно урчит, но сбежать не пытается. Кто знает, может в крохотном тельце корги скрывается мазохист, а возможно он просто догадывается, что хозяину сейчас необходима компания. Бэк же вообще не задумывается о том, как себя чувствует его питомец - он невидящим взглядом уставился в экран работающего на полную громкость телевизора, но даже сильные голоса актёров прогремевшего на весь мир мюзикла «Чикаго» не способны заглушить поток мыслей в его голове. Бён переживает - стрелки на часах медленно подползают к половине третьего утра, а Чанёля всё ещё нет дома. Да, он сам отказался идти с ним на вечеринку, заявив, что лучше потратит это время на написание песни. Но Бэк и подумать не мог, что его парень задержится там надолго. Ему всегда казалось, что Пак без него и пары часов толком пережить не сможет, а как выясняется, не просто может, но ещё и прекрасно с этим справляется. - Соберись, тряпка, - бурчит под нос Бэкхён и откидывает куда подальше неизвестно откуда взявшийся в руке телефон. – Вот что, - он резко вскакивает на ноги, не забыв подхватить чуть взвизгнувшего от неожиданности корги. – Мы с тобой устроим свою собственную вечеринку! Пёс сверлит хозяина странным взглядом, но молчит, что в целом не так уж удивительно. Пьянь словно понимает каждое слово и мысленно осуждает парня, хотя, может быть Бэку это только кажется. Но даже укоризненный взгляд собаки не сбавляет пыла Бёна и он, специально погромче шлёпая ступнями об пол, продвигается к холодильнику, в котором вновь нет еды, зато заныкана пара бутылок пива, одна из которых, судя по вкусу, уже початая и выдохлась ещё пару недель назад. Бэкхён морщится и едва не выплёвывает всё на пол, но какое-то тупое упрямство заставляет его сделать несколько глотков, прежде чем с размаху запустить бутылку в стену. - Чёртов Пак! – орёт парень, выпуская из рук Пьянь, чем пёс спешит воспользоваться и улепётывает в своё убежище под креслом, пока взбесившийся хозяин не решил устроить кровавый ритуал-проклятие, с принесением в жертву одного милого короткопалого зверька. – Ненавижу тебя, мразь долговязая! Даже не позвонил мне ни разу! От стены по линолеуму медленно расползается пахнущая солодом и консервантами жидкость, а Бэк словно специально садится на пол, вытянув вперёд ноги. От его пяток до лужи всего сантиметров сорок, а Бэкхён продолжает поливать ругательствами своего благоверного, пока не присасывается к горлышку второй бутылки. От вкуса дерьмового пива тошнит, но парень не успокаивается, пока не вливает в себя все 0,5 литра и не посылает уже пустую бутылку в полёт, следом за первой. В это же время пивная лужа почти добирается до его ног и остаётся всего пара миллиметров, но Бэк резко подгибает коленки и по-детски показывает язык, словно только что выиграл у неё спор. Вскочив на ноги, он спешит в их с Чанёлем спальню и, распахнув пошире двери шкафа, с энтузиазмом начинает выкидывать на пол всю одежду. Можно было бы обойтись и без подобного мародёрства, но Бэк злится, а это отличный способ выпустить пар. Когда же он не обнаруживает под горой носок свою заначку, то лишь глухо рычит и начинает натягивать на себя первое, что попадёт под руку. Он уже и ругаться не может, только сжимает от злости кулаки и едва ли не рвёт молнию Паковской толстовки, потому что та отказывается застёгиваться. - Как ты мог, ублюдище, воровать у своего парня! - шипит Бён, сам ещё не зная точно, собирается он в ближайший магазин за порцией алкоголя или же за чем-то запрещённым, взамен пакетика травки, который попал в загребущие ручищи Чанёля. – Надеюсь, ты хотя бы её выкурил, а не спустил в унитаз. Сдохни от рака лёгких, блядь! Пьянь, мы идём гулять! – возвещает Бэк и отправляется на поиски питомца, который при упоминании прогулки высовывает мордочку из-под кресла и с жалостью смотрит на помутившегося рассудком хозяина. Но не успевает Бэкхён вытащить упирающегося корги из его убежища, как ему приходит в голову отличный план мести, в котором ещё и из дома выходить не нужно. Отпустив ошейник собаки, он спешит к журнальному столику и, оставляя на ламинате глубокие царапины от металлических ножек, подтаскивает его к окну. Слева за гардиной Чанёль прячет свою заначку. Он не знает, что Бэкхён в курсе, потому там наверняка завалялось что-то, способное успокоить расшалившиеся нервы и отправить сознание в тихий полёт к удовольствиям. Встав на носочки, Бэк шарит рукой по узкому выступу и, бинго, его пальцы натыкаются на картонную коробочку, при ближайшем рассмотрении оказавшейся всего лишь пачкой Pall Mall. Бэкхён не курит обычные сигареты – от них нет никакого толку, если, конечно, не планируешь медленное самоубийство раком. Но он же собирается отомстить, а значит не время выпендриваться. Тем более, Бён от кого-то слышал, что если выкурить достаточно много, то мозг затуманивает вполне так не слабо. Воодушевившись своей идеей, он даже притаскивает стопку бумаги и пару остро наточенных карандашей – кто знает, может вдохновение посетит его именно сейчас. Расположившись на полу и вытащив из пачки первую сигарету, Бэкхён вертит её в пальцах, всё ещё не до конца понимая в чём прикол никотиновой зависимости. А затем чиркает зажигалкой и делает первую затяжку, раскуривая тлеющий табак. Горечь, появившаяся во рту и скатившаяся не только в лёгкие, но и по пищеводу до самого желудка, заставляет Бёна скривиться, зажмурить глаза и наморщить нос, собрав на переносице забавные складочки. - Гадость, - делится он своими впечатлениями с вновь высунувшимся из-под кресла Пьянью. Пёс согласно гавкает и, когда запах дыма забирается к нему в ноздри, морщит нос на манер хозяина. После первой Бэкхён немного привыкает к неприятному привкусу и тут же зажимает между губ вторую сигарету, чувствуя, как в голове начинает наигрывать незнакомая, но довольно интересная мелодия. Вцепляясь в неё ногтями, Бэк прикрывает глаза и проигрывает её ещё раз, стараясь запомнить, разложить на ноты, чтобы в любой момент вспомнить звучание. Это мелодия его вдохновения, пока ещё слабая и не отшлифованная, но если правильно её сыграть, то она без труда притянет за собой слова, рифмы и строчки. Из пачки вытаскивается третья сигарета, а за ней и четвёртая. Мелодия звучит всё громче и увереннее, а на её фоне тонкой и пока не разборчивой вязью проступают первые слова идеи новой песни. Его злость на Ёля, вкупе с горечью сигарет, начинает действовать прямо пропорционально своей разрушительной силе, и Бэк почти уже видит гениальное творение, но вместо строчек песни, буквы сливаются в одни и те же слова: «Пак Чанёль». Мелодия ломается и начинает звучать до жути фальшиво, а к Бэкхёну возвращается прежний страх. Он боится потерять своего самого дорого человека. Боится, что Чан прямо сейчас трахает кого-нибудь в кабинке общественного туалета, потому что Бэк отказал ему сегодня за день, наверное, раз сто. Резко распахнув глаза, Бэкхён смотрит на чистые листы перед собой и едва не срывается в рыдания. Чанёль может без него обойтись, а сам Бэк умрёт, стоит Паку заикнуться о расставании. Он поджимает и закусывает губы, чтобы не разреветься как последняя истеричка, но резкая боль в руке моментально отрезвляет и высушивает слёзы. Бэкхён громко шипит и отбрасывает в сторону окурок, подпаливший кожу на пальцах. Мерзкие сигареты лишний раз поддерживают в Бэке нелюбовь к ним. Пока кожа не покрылась волдырями, парень вскакивает на ноги и бежит в ванную, он раскручивает кран и до онемения держит ладонь под струёй ледяной воды. На бледной, окоченевшей руке ярко-красным горят ожоги, как наглядное свидетельство его душевной болезни. Но глядя на покрасневшую кожу, Бэкхён неожиданно остро чувствует облегчение. Словно физическая боль смогла заглушить сотни мыслей, роящихся в его голове, оставляя сознание чистым, словно белый лист, на котором без труда можно вывести строчки новой песни. Сосредоточившись на ноющей боли в кончиках пальцев, Бэкхён сползает на пол ванной и вновь прикрывает глаза, высыпая на белый лист в своей голове целую корзину слов. Они лёгкие, невесомые и те, которые сейчас не нужны, сами разлетаются в разные стороны, чтобы смиренно дождаться своей очереди. В прихожей громко хлопает дверь и Бэкхён подскакивает на месте, моментально рассыпая почти сложившееся четверостишье. - Детка, я дома! – слишком громко и хрипло кричит Чанёль, сопровождая своё появление оркестром поваленных на пол баночек с кремом для обуви. – Бэкки, малыш, где ты? Я так по тебе соскучился! – продолжает вещать Пак и, запутавшись в собственных ногах, валится на пол. Бэкхён глубоко вздыхает, но всё же выходит из ванной, чтобы дотащить своего горе-любовника до кровати. Во рту же вкус сигарет перемешивается с горечью разочарования – строчки новой, так и не дописанной песни, разлетелись по сторонам, вновь освобождая место страхам и переживаниям. - Ты совсем в говно, - не спрашивает, а констатирует факт Бэкхён, глядя на развалившегося на полу Чанёля. - Иди ко мне, котёночек, - глупо улыбаясь, протягивает к нему руки Пак. И Бэкхён опять не может сопротивляться – укладывается прямо на полу, чтобы сильные ручищи смогли стиснуть его в крепких объятиях. – Без тебя там было совсем не весело, - рассказывает Чанёль, вжимая Бэкхёна в свою грудь. - Именно поэтому ты припёрся так поздно и даже ни разу не позвонил мне? - усмехается Бэк, вдыхая сладковатый запах травки, впитавшийся в одежду его парня. - Знаешь, что выкинул сегодня Сехун? - словно и не замечая недовольства в голосе своего малыша, принимается рассказывать Ёль. – Надрался в говнину и поспорил с Луханом, что сможет пробежать десять кварталов без штанов! – Чанёль начинает дебильно ржать, а в груди Бэка зарождается раздражение. Неужели он променял своё хрупкое вдохновение на то, чтобы послушать про спор этих двух придурков? – Мы думали, он побежит в трусах, но он и их снял, представляешь! Такое представление устроил, оборжаться можно! У меня видео есть, сейчас покажу, - Чанёль принимается копаться в телефоне, промахиваясь пальцем мимо нужных папок, матерясь, но упрямо продолжая поиски ролика, который, скорее всего уже завтра, наберёт несколько тысяч просмотров на YouTube. Бэкхён не слишком-то хочет смотреть на то, как их друг светит своей сосиской на всю улицу. Будь он там – другой разговор, сам бы орал громче всех и пытался поймать лучший ракурс, чтобы на следующий день показать всем желающим. Но сейчас его куда больше заботит шов футболки Чанёля, оказавшийся почему-то с внешней стороны. Бён ревностно сканирует взглядом своего парня и ловит себя на мысли, что готов наброситься на него и душить до тех пор, пока тот не признается в измене. Картина была бы занимательной - всё равно что Дездемона набросилась на Отелло. - Во, гляди! – радостно провозглашает Ёль и тыкает в нос Бэкхёна своим мобильником. На экране крупным планом маячит голая задница бегущего Сехуна, слышен ни с чем не сравнимый ржач Лухана и парочка колких комментариев Пака. Какое-то время картинка не сильно меняется, но вот Сехун останавливается и, победно размахивая руками, поворачивается в камеру. Его причиндалы оказываются как раз напротив окна машины, остановившейся на светофоре. Дальше видео начинает дрыгаться в эпилептическом припадке, слышен чей-то возмущённый вопль, женский визг, то ли восторженный, то ли просто охреневший, и всё тот же ржач двух придурков, снимающих похождения начинающего эксгибициониста. - Этот момент вообще был самым улётным, что я когда-либо видел! – комментирует Чанёль, едва не бьющийся на полу в припадке истерического смеха. Бэкхён же даже улыбку выдавить не может, вновь начиная искать на Паке признаки измены. Но вывернутая наизнанку футболка, пока что единственное доказательство, поэтому он принимается стаскивать с Чанёля одежду, готовый обследовать каждый сантиметр его тела на наличие засосов или свежих царапин. - Неужели это видео тебя так возбудило? – мурлычет Пак, позволяя себя раздевать. - Я ведь без одежды намного лучше чем Сехун, да? - Ты и в одежде лучше, - бурчит Бэкхён, даже и в мыслях не желая представлять себя с Се. Он стаскивает со своего парня штаны и замечает на бедре синяк, которого утром явно не было. Может, Чанёль просто промахнулся мимо двери или, напротив, слишком смачно вписался в угол стола, но фантазия Бэкхёна уже рисует картину, где какой-то смазливый засранец оставляет засос на бедре Чанёля, пока тот пребывает в посторгазменном забытье. - А ты у меня вообще самый лучший, - улыбаясь, словно чеширский кот, произносит Пак, и тянет руки к футболке своего мальчика. - Не трожь! – орёт дуром Бэкхён и, будто ошпаренный, отскакивает к двери. Когда это он стал настолько неуверенным в себе? - Бэкки, что с тобой? – растерянно спрашивает Пак, не понимая такой резкой смены настроения своего малыша. - Ты сегодня спишь на диване! – рявкает Бён и, пока Чанёль не успел опомниться, спешит в спальную. Он и сам не знает что на него нашло, но на всякий случай придвигает к двери небольшой комод и втыкает в уши наушники, чтобы не слышать слов уже скребущегося в дверь Пака. Бэкхёну как никогда страшно и причин для этого уйма. Он боится потерять Чанёля, наскучить ему, разочаровать его; боится, что возможно упустил сегодня свой последний шанс написать что-то стоящее; проворонил важное. И от того не хочется слышать ободряющих слов Ёля, не хочется чувствовать его тепло рядом, страшно успокоиться в его крепких объятиях. Бэкхён должен вернуть уверенность самостоятельно, без чьей либо помощи. В противном случае, его точно бросят. И такой постоянный в любви к нему Чанёль, и до безобразия ветреная Муза. *** Так и не дождавшись ответа, Чанёль уходит спать на диван. Прихватив с собой Пьянь, он закутывается в плед и собирается дождаться Бэкхёна, который непременно заберётся ему под бок, не выдержав и пары часов в холодной кровати. Но практически моментально засыпает, чтобы проснувшись, обнаружить на холодильнике записку: «Не ищи меня, я сам вернусь, когда смогу. Ты только дождись, пожалуйста».