Бумажный король и Красная шапочка

'Cause everyone is falling away, feel like they're stolen from me Wish everything didn't happen to me all I want is faith, love and happiness*

Как и предполагал Бэкхён, после пары часов сна на коротком диване, шея становится каменной и совершенно не ворочается, а узкие джинсы, которые он так и не рискнул снять на ночь, перетянули ноги и теперь те жутко ноют. Так и не сумев разлепить глаза, Бэк запутывается в стареньком пледе и кулем сваливается на пол. Тихо матерится, но продолжает лежать в позе недоношенного эмбриона, потому что только так, каким-то неведомым образом, перестаёт звенеть в ушах. Чонде, пришедший его будить в половине восьмого утра, выглядит немногим лучше – во вчерашней рубашке, с синяками под глазами и едва заметной щетиной. Он благородно приносит стаканчик с приторным порошковым кофе и, не дожидаясь пока Бэк сделает хотя бы пару глотков, одним рывком поднимает его с пола и тащит на опознание. Бэкхён скулит, понимая, что хуже не чувствовал себя даже после первого, ещё неумелого, секса с Чанёлем (там-то, хотя бы, одна задница болела). По дороге офицер рассказывает о том, что До Кенсу не пытается скрыть своих намерений относительно Бёна. Более того, упорно считает себя правым и не планирует признавать, что совершил ошибку, как советует его адвокат. Поэтому ему светит от пары лет лечения в психиатрической клинике и условное за ношение и применение огнестрельного оружия. Более того, готовится судебный запрет на какой-либо его контакт с Бэкхёном и, скорее всего, Чанёлем. Бэк покорно шлёпает за Чонде по коридору, но слушает вполуха, стараясь сдержать позывы организма и не выблевать содержимое желудка прямо на пол. Кажется, за последнюю неделю он окончательно испортил свою пищеварительную систему. «Не хватало ещё заработать булимию,» - мелькает в затуманенном мозгу парня, когда его заводят в тёмную комнату и ставят напротив двустороннего зеркала. – «Чанёль мне голову оторвёт, когда я есть нормально не смогу,» - и только после этой мысли, Бён понимает, что голову Пак ему оторвёт в любом случае. И почему-то теперь ожидание встречи больше не кажется таким уж радостным. - Впускайте подозреваемых, - командует кому-то Ким, и в комнату, по ту сторону стекла, один за другим входят пять мужчин. В общем-то, типаж у них совершенно разный и отыскать щуплого глазастого парнишку не составляет труда. Но процедура стандартная и записывается на камеру, потому, из последних сил расправив плечи, Чондэ спрашивает: – Вы узнаёте кого-нибудь? Вошедшие держат перед собой таблички с номерами и выстраиваются в неровный ряд, а Бэкхён не может и глаза отвести от Кенсу. - Номер четыре, - без раздумий отзывается он. Уж что-что, а лицо сумасшедшего, пытавшегося отобрать у него Чанёля, Бэк запомнил, пожалуй, на всю жизнь. - Вы уверены? – больше для протокола, уточняет Ким. - Безусловно, - кивает Бён, внимательно изучая черты лица мальчишки. А тот хорош - невысокий, худенький, с красивыми ногами, пухлыми губками, большими невинными глазищами и хорошим вкусом, судя по одежде. Очаровательный – подводит итог Бён и нервно закусывает нижнюю губу. Вполне во вкусе Пака. И это пугает. Что, если До врёт? Может Чанёль на самом деле его трахнул, но мальчишке этого показалось мало и он решил заполучить его полностью, избавившись от соперника? Ёль, который и пары часов не выдерживает, чтобы не полапать Бэкхёна, да отказался от такого лакомого кусочка – сомнительно. - Я могу с ним поговорить наедине? – решается задать вопрос Бэкхён, когда Ким даёт отмашку на конец записи. – У него сейчас нет оружия, а так, если что, я с ним справлюсь, - видя удивлённое лицо Чонде, добавляет Бён. - Я не понимаю, зачем? – он не собирается давать своё разрешение на подобный разговор – не по протоколу. Но Бэкхён звезда, и офицер, как любой другой человек, хотел бы проникнуть в закулисье, чтобы потом рассказывать друзьям грязные подробности чужой жизни. - Мне нужно спросить его о личном, - уклончиво отвечает Бэк и чуть передёргивает плечами, с головой выдавая переполняющую его нервозность. Он уже жалеет, что вслух озвучил своё желание, но отступать теперь поздно. - Я не могу оставить вас наедине с подозреваемым, - качает головой Ким, уже выстраивая в голове план того, как бы самому поприсутствовать при этом разговоре. Личное – прекрасно! Чонде хоть и натурал, но далеко не слепой. И ему откровенно непонятно, что такого есть в Пак Чанёле, что два красивых парня объявили за него войну. Слава и деньги? Ким в это не верит. Не так светятся глаза людей, когда они рассказывают о том, в ком видят лишь наживу. Есть ещё что-то, чего нет у самого Чонде, и ему просто нестерпимо хочется узнать, что именно. - Ладно, - неожиданно легко соглашается Бэкхён и опрокидывает в себя остатки кофе из всё ещё зажатого в руке стакана. Кривится в отвращении и зашвыривает картонку в мусорку. – Теперь я могу идти домой? - Нужно подписать ещё кое-какие бумаги и мы не можем вас больше задерживать, - растерянно произносит Чонде. Он, почему-то, был уверен, что Бён потребует разговор, но тот лишь согласно кивает и нетерпеливо оглядывается, будто ищет листы, на которых ему нужно оставить свою подпись. Бэкхён очень хочет поговорить с ненормальным фанатом своего парня. Вытрясти из него правду и, вероятно, душу. Но куда сильнее его пугает то, что чем дольше он тянет, тем больше вероятность того, что Пак наткнётся на ещё одного такого До Кенсу и не устоит на этот раз. Найдёт замену ему, Бэкхёну, и тогда уже ничего нельзя будет поделать. Не удержать, не вернуть, не завоевать заново. Бэкхён даже не читает, что подписывает. Подсунь ему сейчас добровольное признание в ста убийствах, он и его бы подмахнул. Всё, лишь бы поскорее оказаться в родной квартирке, сграбастать на руки Пьянь, приготовить обед и ползать в ногах у Чанёля, прося принять его обратно. Хотя бы пусть попробует, а там Бэк сделает что угодно! Как только Ким говорит, что подписывать больше нечего, Бэкхён пулей вылетает из участка. Не сбавляя ход, ловит такси и, прежде чем его узнают топчущиеся неподалёку девчонки, ныряет в прохладный салон, пропитавшийся искусственным и слишком резким запахом жасмина и, почему-то, мяты. - Куда едем? – спрашивает улыбчивый американец, разглядывая бледного и замученного пассажира в зеркале заднего вида. - Знаете мотель «Great valley»? – спрашивает Бэкхён, стараясь спрятать лицо под козырьком бейсболки. - В паре миль от города? – уточняет водитель. Бэк лишь угукает в ответ и, примостившись за водительским сидением, отворачивается к окну. Он мог бы сразу поехать домой, но в мотеле остались его вещи, а на стоянке машина. Не важно, что дверь номера оклеена жёлтой полицейской лентой - он не оставит свою одежду на радость мародёрам. А то заметить не успеет, как его трусы уже будут продавать за баснословные деньги на каком-нибудь онлайн-аукционе! И вот тогда Бён уже точно не докажет Чанёлю, что не крутил ни с кем шашни. Пробок с утра пораньше не было и буквально через полчаса езды в гробовом молчании, Бэк выбирается из жёлтой машины с шашечками. Сделав пару упражнений для разминки затёкших мышц прямо на стоянке отеля, Бэк, воровато озираясь, засеменил к двери своего номера. Благо, поставить на место её не успели, лишь припёрли к косяку и перемотали липкой лентой с надписью «police». Уже протискиваясь в комнату, Бэк заметил, что некоторые вещи лежат не на своих местах. Можно было бы, конечно, свалить на потасовку или на плохо работающую в условиях стресса память, но Бён не первый раз становился жертвой фанатов. Намётанный глаз сразу уловил то, что пытались скрыть, расставляя вещи «по местам» и понял, что пара его трусов всё же появится где-нибудь на amazon’е. Тяжело вздохнув, он принимается торопливо набивать небольшую дорожную сумку. Открывая шкафчик за шкафчиком, просто сгребает всё содержимое полок и, когда уже почти все вещи утрамбованы, его рука натыкается на фаллоимитатор. Истерически хихикая, Бэкхён вертит в руках игрушку, которую впервые вытащил из мятого бумажного пакета, и благодарит Бога, что брезговал ей пользоваться. Купленную, больше по дурости, в день побега из дома, он много раз думал о том, каким образом станет её использовать. И самое смешное, что единственным, более или менее приемлемым вариантом, ему кажется отрабатывать на ней минет. Пихать в себя резиновый член после Чанёля-младшего, Бэк до сих пор считает чем-то невероятно кощунственным. Ещё немного повертев игрушку в пальцах, Бэкхён подносит её ко рту и аккуратно касается языком резиновой головки. Разница чувствуется моментально: мало того, что не настоящий член имеет странный привкус, так ещё и удовлетворения никакого не приносит - будто облизываешь фонарный столб в парке. Но ощущение неправильности происходящего, всё же вызывает лёгкую судорогу внизу живота и Бён чувствует, как напрягается его член. Надеясь на новые ощущения и снятие стресса, он просовывает фаллоимитатор чуть глубже и недовольно кривится, не ощущая никакой реакции на свои действия. Ёль бы уже давно положил свою ладонь на его голову, сгрёб бы в кулак волосы и попытался выровнять темп под себя. А уж какое удовольствие получает Бэкхён, слыша ёго возбуждённое дыхание и чувствуя пульсацию набухших вен под своим языком… Прикрывая глаза и отдаваясь воспоминаниям, Бэкхён продолжает всасывать в себя искусственный член, а свободная рука уже тянется к ремню джинсов. Неожиданно на улице раздаётся протяжный звук машинной сигнализации, на что Бэкхён вздрагивает и по инерции сдавливает челюсти, прикусывая фаллоимитатор. - Хорошо, что не Чанёль, - выдыхает Бэк, разглядывая ровный ореол следов от зубов, оставленный на игрушке. Ему аж противно становится от этой картины, и, плюнув на свой странный эксперимент, парень отправляет резиновый член в мусорку. Не для таких вещей природа создавала его рот! Торопливо запихав сумку в багажник своей машины, Бэкхён запрыгивает на водительское сидение и вдавливает педаль газа в пол. Ему хочется поскорее уехать из места, где на голову ледяным потоком обрушиваются неприятные мысли. Только сейчас он понимает, почему одинокие люди заканчивают жизнь в петле или вскрывая вены. Когда ни от кого не зависит, каким будет твоё утро – это не свобода, а всего лишь душевная пустота и вечная боль в районе затылка. Он согласен принадлежать Чанёлю целиком и полностью: дышать им, зависеть от него, отдавать всего себя, взамен на улыбку и лёгкие поцелуи в ключицу по утрам. Независимость – это бред. Настоящая свобода не в одиночестве, а в том, что ты можешь быть самим собой с тем, кого любишь. Машина не успевает заглохнуть, а Бэкхён уже вылетает из салона и стремглав несётся к лестнице – ждать лифт кажется слишком долгим, он должен прямо сейчас рассказать Ёлю, каким был дураком всё это время и как безумно его любит. Сильная дыхалка вокалиста позволяет ему кое-как взобраться на нужный этаж, хотя ноги давно подкашиваются, а перед глазами плывёт. Бэкхён еле добирается до знакомой двери и, лишь с четвёртого раза, попадает ключом в замочную скважину. Поворачивая ключ, вдруг теряет всю уверенность, и услышав, как щёлкает замок, замирает в нерешительности, боясь надавить на ручку. Минуты кажутся вечностью, а Бэкхён неотрывно смотрит на свою руку, занесённую, но так и не опустившуюся на дверной рычаг – ему страшно до одури. Что, если ничего уже нельзя сделать? - Долго будешь там стоять? – раздаётся по ту сторону двери хриплый, явно посаженый голос Чанёля. Бэк вздрагивает и, с силой зажмурив глаза, дёргает за ручку. - Чанни! – восклицает он, всё ещё боясь разлепить ресницы и увидеть ненависть в любимых глазах. – Я дебил и полный уёбок! Ты вправе сделать со мной, что захочешь, хоть убить, только не бросай! – выдыхает на одном дыхании Бэкхён. Ему хочется сказать ещё много чего. Рассказать о том, как скучал и что не может без него жить, но язык прилипает к нёбу и парень лишь беззвучно открывает рот, кажется, заранее зная ответ на любые свои слова. - Забирай вещи и уёбывай туда, откуда пришёл, - хрипит Чанёль. Он смотрит прямо на Бэкхёна, но видит лишь размытый силуэт. Глаза застилает пелена обиды и ярости. Он думал, что сможет простить, но по факту, ему хочется выкинуть Бёна из окна и прыгнуть следом, чтобы заглушить режущую боль внутри. - Чанни, мне столько нужно тебе сказать! – Бэк всё же распахивает глаза и умоляюще смотрит на любовь всей своей жизни. – Я смогу всё исправить, сделаю как ты захочешь, только выслушай! - Вон! – орёт Чанёль и едва сдерживается, чтобы не вышвырнуть Бёна за порог. Бэкхён смотрит на взбешённого парня и всхлипывает, понимая, что из глаз, того и гляди, потекут слёзы. Кенсу соврал. Чанёль его вовсе не ждал. - Я только оставлю это, - Бэкхён засовывает дрожащую руку в карман толстовки, Чанёлевой кстати, и аккуратно кладёт смятый листок на край тумбочки. Вся его решимость просто тонет в слезах. - Всё? – шипит Пак, не в силах больше смотреть на то, как по бледным щекам Бэка медленно бегут дорожки слёз. Он ненавидит, когда Бён плачет. А сейчас эта ненависть намного сильнее, потому что Ёль и сам готов разреветься, разрываемый желаниями обнять и убить. - Да, - кивает Бэкхён, вытирая глаза рукавом кофты, и не дожидаясь, пока Пак его вновь начнёт выгонять, выходит за дверь сам.