Бумажный король и Красная шапочка

Sometimes love, feels like pain, And sometimes I wonder if it's all the same, Sometimes life, feels just like rain, Cause you never know, when it's gonna Fall down on you*

Выгнав Бэка, Чанёль возвращается в спальную, где пытался проспаться после вчерашней гулянки. Правда теперь сон не идёт, потому он садится на край кровати и вытаскивает из кармана листок бумаги, оставленный Бэкхёном. Страничка, и без того мятая, побывав в кармане домашних штанов стала больше напоминать обычный мусор, но Пак всё равно нервно теребит её в руках, разглаживает сгибы и никак не решается развернуть полностью. По вмятинкам видно, что на листе что-то написано и, вероятно, рукой Бэка. Чанёлю немного страшновато, если честно, и потому с каждой секундой всё больше хочется смять бумагу и зашвырнуть куда подальше. Вот только любопытство не позволяет. Что там? Извинения от Бэкхёна? Может в записке он объясняет где и почему пропадал столько времени? А что, если, парень решил с ним расстаться и написал это письмо, зная, что объясниться лично не получится? В коридоре вдруг завывает Пьянь, да так надрывно, словно ему дверями защемил что-то ценное. Пак закатывает глаза, но продолжает сидеть, теребя в руках листок и пытаясь собраться с силами, чтобы его развернуть. Сквозь вой пса, он не сразу различает ещё один голос, такой же протяжный, горький, сдавленный. Бэкхён рыдает всё громче и Ёлю кажется, что это уже происходит в его собственной голове. Он не выдерживает, сжимает кулаки, неосознанно комкая бумагу; зажмуривается крепко-крепко и пытается выгнать Бёна из своей черепной коробки. Не получается. Может потому, что на самом деле Бэк рыдает за дверью, а может потому, что, несмотря на обиду, Чанёль не готов окончательно выкинуть его из своей жизни. - Ладно, две недели ещё не прошло, - бурчит себе под нос Пак, пытаясь оправдать свою слабость, и шлёпает босыми ногами в сторону двери. Пьянь, завидев его, недовольно рычит, словно высказывая всё, что думает о методах воспитания Чанёля. Но тут же затыкается, стоит заглянуть в раздражённое лицо хозяина – шутка ли, довести самого большого и сильного обитателя квартиры до головной боли и нервного тика. Подхватив пса под живот, чтобы не вздумал выбраться в коридор, Ёль с шумом вываливается на площадку, и тут же ловит на себе с десяток взглядов. Одни недовольные, другие любопытные, а третьи ещё не решили, потому в их зрачках очень быстро сменяется весь спектр эмоций от жалости и до возмущения. Ёль хамит соседу, дочь которого не раз заставал в компании какого-то престарелого мужика. Что-то кричит, пытаясь разогнать толпу, и время от времени бросает обеспокоенные взгляды на сжавшегося Бэкхёна. Парень больше не ревёт и даже не шевелится. Помер, что ли, с голодухи? Вон, какой худющий стал! - Поднимайся, - требует Чанёль, когда на площадке не остаётся никого, кроме них троих. Бэк не реагирует и даже ухом не ведёт, потому Ёлю приходится затаскивать его в квартиру силой. Точнее, буквально на себе, потому что безвольная тушка вокалиста только дебильно улыбается и отказывается двигаться самостоятельно. Пак раздражается практически моментально: из-за того, что всё ещё зол; потому что так быстро поддался на Бёновы слёзы; а ещё дело в том, что на симпатичном лице помимо опухших глаз красуется пара синяков. – Я целиком и полностью принадлежу тебе, Чанёль, - сдавленно произносит Бэк и его плечи медленно ползут вниз, будто он не только признаёт свою ошибку, но и готов принять любое наказание. – Дай мне возможность это доказать. Пак смотрит в заплаканные глаза и глупое сердце не выдерживает. Ему так хочется простить своего (а своего ли?) мальчика, позволить остаться в их (а их ли?) квартире и продолжить жить вместе так, словно и не было этих мучительно-одиноких дней (возможно ли это?). И, может быть, он бы смог прямо сейчас крепко обнять, прижать к себе это растрёпанное чудо, вот только разум не позволяет, твердя о предательстве Бёна. О том, что поступив так однажды, Бэк будет повторять это раз за разом. Сбегать от него по ночам, умалчивать что-то важное, а, возможно, и изменять. Чанёль недовольно кривится, но всё же решает дать Бэкхёну шанс доказать правдивость своих слов. Совсем небольшой, чтобы тот не расслабился и не решил, что ему всё можно. Бён сам сказал, что принадлежит ему, а значит Чанёль воспользуется этим с лихвой. В голову приходит вполне себе такая беспалевная отмазка и, чтобы Бэкхён не увидел нехорошую улыбку на его лице, Чанёль торопливо заходит за его спину и, деланно-равнодушным тоном, позволяет парню остаться. Мол, он весь такой благородный и готов простить зарвавшегося любовника всего лишь за слёзки. Вот уж нет уж, не на того напал, Бэкхённи! Запершись в спальной, Ёль звёздочкой развалился на широкой кровати и начал прислушиваться к шорохам за дверью. Бэкхён, судя по всему, бродит по квартире, совсем как зверёныш, попавший в незнакомое место и пытающийся поскорее его обследовать и, если придётся, пометить. Слух напрягать приходилось сильно – Бэк ведёт себя неожиданно тихо, потому Чанёль прикрывает глаза, чтобы не отвлекаться на блики солнца, бегающие по потолку. И не замечает, как проваливается в зыбкую дремоту. Просыпается же он резко, словно его окунают головой в ванну с ледяной водой. Вскочив на кровати, парень принимается озабоченно крутить головой, не сразу понимая, где находится и что, собственно, происходит. Откуда-то приглушённо слышится сладкое и протяжное: «Чанниии». Пак тут же реагирует и поворачивает голову на звук, но его взгляд упирается в стену, общую с гостиной. Прижавшись к ней ухом, Ёль без труда различает шорохи и стоны, в которых постоянно мелькает его собственное имя. Чанёль сводит брови на переносице и даже щиплет себя за руку, чтобы убедиться, что действительно находится в спальной, а не с Бэкхёном, которому явно хорошо и нет никакого дела, что его могут услышать. А, может, он того и добивается? Что, если это такой план? Бэк будет развратно стонать, звать его и с каждым разом поскуливать всё громче, пока Чанёль, словно зомби, не притащится на запах его феромонов и не трахнет. А потом Бэкхён устроится у него на груди и, воспользовавшись плохо соображающим мозгом Ёля, потребует официального прощения. Пак не первый день знает Бёна и не раз уже становился жертвой его хитрости. Уж лучше один раз перетерпеть и потом получить свою награду сполна, чем сдаться, даже не начав войну. Решив, что ни в коем случае не выйдет из комнаты, Чанёль уже было собирается вернуться в тёплые объятия сна, как слышит звонок в дверь. Бэкхён, если судить по чуть различимым вскрикам, даже внимания не обращает на незваного гостя, потому Ёлю всё же приходится выбраться из своего убежища. - Кто там? – хрипит он, хотя в глазок уже видит фирменную бейсболку доставки из итальянского ресторана вверх по улице. - Служба доставки, - бодро откликается мальчишка, на вид лет шестнадцати. Ёль широко распахивает дверь и как раз в этот момент Бэкхён особенно громко стонет, чем заставляет мальчишку-доставщика вздрогнуть от неожиданности и смущения. - П-проверять заказ будете? – заикается белобрысый пацанёнок, и моментально краснеет, когда вновь слышит сладкий стон и понимает, что первый ему тоже не послышался. - Конечно, - отвечает Чанёль и нарочито медленно принимается рассматривать пластиковые коробочки с едой. Он понятия не имеет, что должно быть в заказе, но его откровенно забавляет реакция мальчишки на звуки Бёновой оргии. - Чанёль! – громко выдыхает Бэк, и даже Пак не остаётся равнодушным к этому вскрику, не говоря уже о доставщике, который резко бледнеет и начинает ёрзать на месте, словно ему что-то мешает в штанах. «Да, в таком возрасте даже на рисунок линолеума встаёт, не говоря уже о мелодичном голоске Бэкхёна» - усмехается про себя Пак. Ему сдерживаться проще – не первый раз Бён устраивает шоу. Хотя, обычно они выступают дуэтом, потому член самого Чана крайне недовольно вздёргивается, благо под широкими штанами это не очень-то видно. - Вот, держи, - скрупулезно проверив каждую упаковку, Ёль всё же протягивает немного смятые купюры окончательно изнервничавшемуся мальчишке и уже собирается закрыть дверь, как вдруг понимает, что доставщик не спешит уходить. - Ну, что? – подталкивает его к вопросу Пак. - Так… Это же… - пацанёнок нервничает и никак не может сформулировать вопрос – видать, гормоны в голову ударили. – Это ведь вы Чанёль? – вновь краснея до самых кончиков ушей, едва различимо лопочет доставщик. - Именно, - спокойно кивает Ёль и тут же растягивает губы в дьявольской улыбке. – Понравился голосок? Приходи на наш концерт, через две недели, будет продолжение. Доставщик чуть испуганно отшатывается назад, термо-сумка раскачивается и открывает цепкому взгляду Ёля вздыбившуюся ширинку, которую не может скрыть даже широкая футболка. - Чанниииииии! – словно специально подыгрывая, протяжно стонет Бэкхён. – Мммммм… - Уже иду, детка! – кричит в ответ Ёль, хотя сильно сомневается, что Бён его услышит. – Билеты уже в продаже, - подмигивает он застывшему на месте доставщику и тут же захлопывает дверь. - Ёбаный пиздец! – его резко прошибает на дикий ржач и, прикрыв рот ладошкой, Чанёль начинает корчиться в судороге сковавшего его смеха. – Точнее, недоёбаный, - чуть просмеявшись, добавляет он, тыльной стороной ладони вытирая капли выступивших слёз. – Жаль, камеры с собой не было. Бэк всё ещё возится на диване, а стояк у Чанёля не спал даже после приступа истеричного смеха, потому, прихватив с собой коробку сухих салфеток, он идёт в сторону гостиной. Кажется, сегодняшний день обещает быть не просто удачным, а в прямом смысле слова кончабельным. Ёль замирает в дверях и облизывает моментально пересохшие губы. И есть от чего – картина, которая открывается его взгляду, невероятно заводит! Бэкхён, с задранной до ушей футболкой и едва спущенными с задницы штанами, утыкается лицом в плед и пытается повторить действия Чанёля. Да-да, именно его, потому что Пак любит дразнить, любит быть чуточку грубым и слушать, как его мальчик, едва удерживаясь на подкашивающихся ногах, буквально изнывает от недовольства. Кого он сделал из Бэкхёна? Чёртового мазохиста? Хотя, наблюдать за Бёном приятно, а если учесть, что все эти дни приходилось обходиться примитивной дрочкой, то Пак уже не уверен, что способен противостоять соблазну. Плохо растянутый анус призывно пульсирует, а Бэк двигает бёдрами так, будто пытается насадиться на что-то твёрдое и горячее. И Чанёль почти поддаётся. Чуть приспускает свои штаны и делает несколько шагов в сторону дивана, на котором извивается Бэкхён. Почти. Но, остановившись в последний момент, он меняет направление движения. Плюхается в кресло и, изогнувшись дугой, стаскивает с себя бельё. Член, ощутив свободу, радостно вздёргивается, но Ёль это только чувствует, потому что его жадный взгляд прикован к телу, по змеиному выгибающемуся под собственными ласками. Кое-как облизав ладонь, Чанёль принимается яростно дрочить и, краем сознания отмечает, что если Бэкхён выглядит как истинный бог порно-индустрии, то он сам словно великовозрастный задрот, смотрящий тёмной ночью порнушку. От Бэка нельзя оторвать взгляд. Пластичный (не без стараний и выдумки Ёля), с гладкой и приятной на ощупь светлой кожей, мягким животиком, который так любит поглаживать по утрам Чан, изящными пальчиками, аккуратным, чуть приоткрытым в стоне ротиком. Бён определённо может соблазнить даже самого натурального натурала! Сейчас он совсем не похож на того смущающегося и неуклюжего мальчишку, который закрывал лицо ладошками каждый раз, когда Чанёль его растягивал. Они оба изменились. Так сильно, что поставь их прежних рядом с нынешними, узнать можно разве что по внешним чертам. Чанёль кончает, закусывая губу и издавая чуть слышный рык, чтобы не привлечь к себе внимание раньше времени. Прикрывает глаза на пару секунд и тут же хватается за салфетки. Чиркнув зажигалкой, Ёль закуривает и думает о том, что нужно уже решать, сможет ли он вообще простить Бэкхёна. Научится ли доверять так, как раньше? - Ты на меня дрочил! – кричит Бэкхён, размахивая перед Ёлем ещё не до конца опавшим членом. Пак, нисколько не смущаясь своей наглости, пялится прямо на его пенис и отвечает так, словно главный тут именно этот орган. - Ты на меня тоже, - а потом буднично добавляет: – Пошли обедать, еду привезли. Они стали совершенно другими людьми, но Чанёлю, как ни странно, всё равно. Он бы ни секунды не стал менять в их жизни, разве что, чуть подкорректировал события последней недели. А всё остальное… да плевать! Вот только Бэкхённи знать всего пока необязательно…