Бумажный король и Красная шапочка

I don't know anyone else Who can make me feel this way*

- Немедленно вылезай оттуда, Пак Чанёль! – злобно орёт Бэкхён и долбит в дверь кулаками, пинает голыми пятками и только головой не бьётся, пытаясь выломать тонкую, заляпанную в какой-то дряни перегородку. Дверь скрипит, но пока достойно сдерживает удар, давая Ёлю небольшую передышку и возможность для философских размышлений, кои посещают большую часть человечества на толчке. – Если ты в течение пяти секунд не вытащишь свою задницу из туалета, я твой череп об угол расхреначу!!! Бэк переходит на визг, от чего Чанёль морщится, но натягивать трусы не спешит, лишь задумчиво вертит в руках рулон туалетной бумаги и размышляет о том, правильно ли поступил. В общем-то, он же никого не обманывал, так какие к нему претензии? - Я считаю до пяти! – выкрикивает Бэкхён, но выполнять свою «угрозу» не спешит. - Бэк, ты похотливая дрянь! – хрипло басит Чанёль. Он только недавно проснулся и, в глубине души, начинает немного жалеть о своём поступке. Нет, он не собирается давать поблажку Бёну, но после длинной ночи и двух неполных часов сна, хочется покоя, а не выяснения отношений. – Дай мне хоть пару минут побыть одному! Я устал! - Естественно устал, всю ночь с меня не слазил! – чуть спокойнее произносит Бэкхён и перестаёт долбить пяткой в дверь, видимо решая, что раз ему ответили – это хороший знак. – А потом слинял! Я даже на спину перевернуться не успел, а ты уже заскрипел диваном в соседней комнате! - Ты сам жаловался на то, что у тебя поясница болит, потому что пружины в диване повылазили, - разматывая рулон бумаги, откликается Ёль. - Из-за тебя она болит ещё сильнее, но это же не значит, что я больше не хочу с тобой спать! – рычит Бэкхён и вновь с силой пинает дверь. - Хочешь вернуться на диван? – отзывается Чанёль, а Бэк уже мечтает придушить эту тупую башню, которую, насмешкою судьбы, любит больше собственной жизни. Пак откровенно над ним издевается и, как на зло, добраться до него Бэкхён пока не может. - Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, - чуть слышно произносит Бэк, но дверь тонкая и Чанёль всё равно слышит, тут же нервно выдыхает, размышляя о том, что, наверное, всё же перестарался с воспитательным процессом. Бэкхён явно надеялся, что после того, как Ёль позвал его к себе в постель, всё у них наладится. Чанёль тоже об этом думал, но внутри его продолжает грызть червячок недоверия и страха. Он боится, что Бён изменял ему всё это время; опасается, что вновь может его бросить и страшится своей реакции, если всё это рано или поздно окажется правдой. Он знает, что Бён сидит глубоко в нём, так глубоко, что уже не осталось ни одной свободной клетки в организме Пак Чанёля, которая не была бы пропитана Бэкхёном. Захватил не только сердце - Бэк забрался к нему под кожу, проник в мышцы и сосуды, этот засранец струится по нему вместе с кровью, он - сама жизнь для Пака, потому и потерять его будет равносильно смерти. Но что, если Бэкхён всё же решит однажды уйти от него? Чанёль знает, что не отпустит. Скорее, убьёт. И от этой мысли ему становится уж совсем страшно. Ему страшно от того, что не может жить без Бэкхёна. Да что там, без него нет надежды даже на серое существование! Ёль закрывает лицо ладонями и мечтает о том, чтобы подобных мыслей в его голове никогда не было. Но они не исчезают, извиваются и шипят, словно гремучие змеи, отравляя ядом своего хозяина. Яд не убивает, но и не даёт о себе забыть, словно заранее готовя Чанёля к неизбежной боли. – Вытаскивай сейчас же свою тощую задницу из сортира, мне надо поссать! – яростно выкрикивает Бён и с новой силой начинает долбиться в дверь. Ёль резко натягивает на себя трусы и вываливается из туалета. Сверкая глазами, выставляет руки вперёд, и, захватив в них Бэкхёна, оттесняет его к ближайшей стене. - Что..? – удивлённо выдавливает Бэк и послушно отступает, видя в потемневших глазах Чанёля такую жгучую ярость, что становится до одури страшно. – Ну, если у вас с унитазом какие-то особенные отношения, мог бы просто сказать, - пытается отшутиться Бэк, и испуганно смотрит снизу вверх на зажавшего его у стены Ёля. Тот молчит, лишь громко пыхтит и наклоняется ниже, чтобы легонько коснуться губами нервно пульсирующей артерии. Сколько же сил приходится собрать Бэкхёну, чтобы не отстраниться в страхе. Он лишь прикрывает глаза и чуть расслабляется, когда чувствует лёгкое прикосновение к своей коже. Но тут же вскрикивает, потому что Чанёль с силой вцепляется в его шею зубами. - Чанни, отпусти, - молит Бэкхён и едва не плачет от боли и страха. А ему не просто страшно – жутко. Бэк не понимает, что происходит с его парнем, но и поделать ничего не может, потому что тело отказывается сопротивляться и реагирует совершенно неожиданно – его простреливает яркое возбуждение. - Ты только мой, Бэкки, - шепчет ему в ухо Чанёль, чуть покусывает за мочку и проводит ладонями по бокам и животу Бэкхёна. – Повтори это. - Я только твой, - безропотно повторяет Бэк, чувствуя, как чужая рука забирается под резинку трусов и сжимается на его полувозбуждённом члене. - Ты останешься со мной до самой смерти или умрёшь в тот же день, когда решишь уйти, - словно гипнотизируя, произносит Чанёль, медленно водя пальцами по стволу, оглаживая головку и едва касаясь яичек. - Дааа, - согласно выдыхает Бэкхён и обнимает Чанёля за шею. Сейчас за него говорит не только возбуждение, но и всё его существо, давно подчиняющееся любому желанию Пака. Бэк любит его и больше не хочет терять, лучше действительно умереть, чем вновь пережить тот недельный ад, на который он сам же себя обрёк. - Повтори, - требует Чанёль, сжимая во второй руке его ягодицу. - Я никогда тебя не оставлю, даже если ты меня разлюбишь, - неожиданно серьёзно и здраво произносит Бэкхён, и тут же громко стонет, чувствуя, как Ёль увеличивает темп движения руки. - Хороший мальчик, - произносит Пак, раз за разом проводя языком по месту укуса на шее Бэкхёна. А тот стонет ему в ухо и только крепче цепляется за шею, словно боится упасть, хотя со спины его подпирает стена, а спереди Чанёль. Больше Пак ничего не говорит, только слушает, как Бэкхён выкрикивает его имя и сбивчиво дышит, чувствуя приближение оргазма. На удивление, сам он ни капельки не возбуждён, только мозг опьянён радостью, похожей на яркий приход после забойной дозы наркоты. Он сильнее прижимает Бэкхёна к стене, резче двигает рукой на его члене и, словно последний безумец, любуется на оставленную собой метку. На покрывшейся лёгкой испариной коже она кажется Чанёлю настоящим произведением искусства: следы от зубов покраснели и заалели кровоподтёками на тонкой шее. Они ещё долго не сойдут, а спрятать их можно только под шарфом, которые Бэкхён до ужаса ненавидит. - Мой, - одними губами произносит Чанёль и тут же чуть вздрагивает, когда слышит Бэково: «Твой», выдавленное вместе с оргазменным стоном. Бэкхён повисает на нём безвольной куклой, тяжело дышит и грозится свалиться на пол. Но Чанёль держит крепко, вытирает сперму с руки об испачканные трусы Бэкхёна и тут же подхватывает его на руки, перенося такую дорогую тушку в спальную. Укладывает на незаправленную кровать, скомканной простынёю и наполовину выбившимся из пододеяльника одеялом, больше напоминающую гнездо самой неряшливой птицы на свете. Чанёль цепляется за резинку на чужих трусах и буквально вытряхивает из них Бэка. - Иди ко мне, - плаксиво просит Бэкхён, понимая, что на этом их утренний секс и закончится, когда его заботливо заворачивают в одеяло, укутывая до самого подбородка. - Не могу, мне нужно ехать на встречу, - произносит Чанёль, теперь уже нормальный: с любящими карими глазами и доброй улыбкой, больше похожий на встрёпанного воробья, чем на опасного хищника. – А ты поспи, - Пак нежно целует его в нос и тут же отстраняется. А Бэк послушно прикрывает веки и расслабляется, хотя куда больше хочется вцепиться в Ёля и затащить его к себе под одеяло, как любимую мягкую игрушку. Неужели Чанёль действительно обучился навыкам гипноза, пока его не было? Или это усталость даёт о себе знать? Уже сквозь полудрёму, Бэкхён ощущает, как рядом с ним проминается одеяло, а потом чувствует влажный нос, уткнувшийся ему в щёку. - Присмотри за ним, - просит у Пьяни Чанёль и практически невесомо проводит ладонью по волосам Бэка. *** Просыпается Бэкхён резко, словно кто-то даёт ему хорошего пинка, выпихивая прочь из сна про бабочек и зелёные альпийские поля с фиолетовыми коровами. Он резко садится и слышит недовольное урчание Пьяни под боком, а потом вдруг соображает, что разбудил его трезвонящий телефон. Растирая лицо, Бэкхён видит на экране незнакомый номер, но, ничего не соображая спросонья, всё же подносит трубку к уху, почему-то уверенный, что звонит Пак. - Привет, это Ким Джонин! – слышится из динамика бодрый и весёлый голос. - Кто? – Бэкхён удивлённо смотрит на Пьянь, словно тот может разъяснить, кто такой этот «Ким Джонин» и что ему вообще надо. Естественно, пёс помалкивает, лишь разглядывает заспанное лицо хозяина блестящими пуговками глаз. - Тот парень, что подставился под пулю и спас тебя от маньяка пару дней назад! – ничуть не смутившись, всё так же весело отзывается собеседник. – Я попросил твой номер у следователя, надеюсь, ты не против? - Ааааааа, - тянет Бэкхён, чувствуя в груди укол совести. Из-за никак не решающихся проблем с Чанёлем, он совершенно забыл и о фанате, и о своём спасителе. – Извини. Как ты себя чувствуешь? - Намного лучше! Как ты? – щебечет собеседник, но, не дожидаясь ответа, тут же продолжает: - Я всё ждал, когда ты придёшь навестить меня в больнице или позвонишь хотя бы. Но потом следователь сказал, что ты Бён Бэкхён и я понял, что тебе и без меня забот хватает, - без укора продолжает тараторить Джонин, так быстро, словно боится, что Бэк положит трубку. – Поэтому решил позвонить сам! - Слушай, извини, - выкроив секунду в монологе Кима, произносит Бэкхён. – У меня и правда было много забот, но я не должен был забывать о тебе. Ты мне жизнь спас и я даже не знаю, как мне тебя отблагодарить! - Да ничего не нужно! – строит из себя героя Джонин. А Бэк по тону понимает, что Ким от него как раз таки что-то хочет. Уж что-что, а такие вещи Бён научился различать ещё в школе, когда на нём висело клеймо «узкоглазого китайца». – Хотя, если ты не против, мы могли бы встретиться, - тут же подтверждает его догадку Джонин. – Посидим в кафешке, поболтаем. Я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. - Хм..? – Бэкхён откровенно не верит в благородные намерения собеседника, но всё же понимает, что он Джонину обязан. И обязан не малым – своей жизнью. - Ой, тебе же нельзя в кафе, да? Папарацци и все дела… Может, тогда в машине посидим или ещё где? – по-своему расценивает замешательство Джонин. - Или можешь прийти ко мне в гости! Обещаю не приставать с автографами, - смеётся Ким, явно довольный шуткой. - Может, я к тебе в больницу зайду? – спрашивает Бэк, не желая оставаться с Кимом наедине. Почему-то этот парень его настораживает, не пугает - при желании Бэкхён может с ним справиться, тем более с раненым, но Джонин вызывает в Бёне тревожные чувства, словно он какой-нибудь предвестник беды. - Меня вчера выписали, - отрезает Ким и тут же замолкает, словно ждёт других предложений от Бэкхёна. - Когда ты хочешь встретиться? – устало выдыхает Бэк, понимая, что от парня ему не отвязаться. Он будет долбить его до тех пор, пока Бён не даст согласие. Но просто послать Кима он не может, ибо чёртова совесть не позволяет обидеть своего спасителя. Может, взять с собой Чанёля? Хотя, они вроде только начали мириться, и неожиданное появление незнакомого парня рискует свести на нет весь прогресс. - В любое время, когда тебе будет удобно! – с готовностью отвечает Джонин, будто ему больше и заняться-то нечем, как только подстраиваться под график Бэка. – Я сейчас на больничном, так что всё равно делать нечего, - тут же поясняет Джонин, будто читает мысли своего собеседника. - Тогда давай сейчас? – предлагает Бэкхён. Он смотрит на часы – половина десятого утра, если встретиться с Кимом до обеда, то успеет вернуться домой раньше Чанёля и Пак, вполне вероятно, ничего не заметит. - Было бы просто здорово! – радостно вскрикивает Джонин и Бэкхён слышит звук, словно собеседник ударил в ладоши. – Где? - В центре есть клуб - «Mayday», днём он закрыт, но я знаю владельца и мы можем встретиться там, - быстро соображает Бэкхён. – Через час. Клуб Криса самое безопасное место для такого случая. И причина не только в охране, зорко следящей за происходящим в здании и ночью, и днём, потому что клуб на деле всегда открыт, нужно только иметь VIP-пропуск. Но и в том, что Чанёль никогда не узнает о встрече Бэкхёна, состоявшейся в этих стенах – там никто не болтает. - Оооо, крутое место! – восхищённо тянет Джонин. – Всегда мечтал там побывать! Идёт, через час я буду там! Ким отключается и Бэкхён резко вскакивает с кровати, тут же чувствуя сильную боль в заднице – Чанёль постарался на славу, чуть душу из него не вытрахал! Вроде бы, Бэкхён должен на него ворчать, но губы сами растягиваются в довольной улыбке, а в голову приходит мысль забить на всё и остаться дома. Можно же просто выкинуть сим-карту, сказать, что номер просочился в сеть и теперь фанаты названивают день и ночь. Для правдоподобности, он даже закинет его на какой-нибудь фанатский сайт, как не раз делал от скуки, распространяя нелепые слухи о ком-нибудь из группы. - В-ваф! – слышится откуда-то из-под одеяла, и на свет, забавно перебирая короткими лапками, показывается Пьянь. - Господи, что я веду себя как последний трус, парень мне жизнь спас, а я даже встретиться с ним не могу! – возмущается сам с собой Бэкхён и, натягивая чистые трусы, принимается названивать Крису, чтобы забить место для встречи.