Бумажный король и Красная шапочка

I've never felt this way before I've never come so close I've never worn so thin*

- Это было невероятно! – восклицает Джонин, стоит Бэку юркнуть за шторку в уже ставшем привычным «Mayday». Хоть они и встречаются всего в третий раз, но Ким здесь уже как родной – почему-то охранники решили, что он тоже какая-то там знаменитость и пропускают без лишних разговоров и даже вне очереди на любые проходимые здесь вечеринки. – Я никогда в живую не видел ваших выступлений, но ни один из тех концертов, на которых я раньше был, не идёт ни в какое сравнение! - Да, мы такие, - чуть смутившись, хохочет Бэк. Ему всегда нравилась похвала, вне зависимости от того, лесть это или нет. – А может, тебе он так понравился ещё и потому, что билет на халяву достался? Джонин не отвечает, только смеётся в тон Бёну и расслабленно откидывается на спинке диванчика. Три недели назад в их прошлую встречу, Бэк сам ни с того ни с сего подсунул ему билеты на ближайший концерт его группы в Нью-Йорке. У парней активно идёт подготовка к записи альбома, потому выступают не часто и билеты сметают, стоит им только попасть в продажу. Ким сам бы ни за что не достал. - Чанёль нас буквально с ума сводит, - делится насущной проблемой Бэк, вытаскивая из кармана толстовки шуршащую пачку с поломанными чипсами. – Ходит, командует, спать нормально не даёт ни себе, ни другим. Бурчит что-то про сроки и дебилов-спонсоров. И если Лухану с Сехуном ещё нормально, то я с этим бешеным зверем двадцать четыре часа в сутки! Достал! – несмотря на недовольный тон, Бэкхён счастливо улыбается и теребит пальцами мятую упаковку с чипсами, потому Ким ни последним словам не верит, ни тем более деланному раздражению. У них двоих только всё наладилось и, в общем-то, Бэк действительно не против такой гиперактивности своего парня (тем более, что проявляется она не только относительно работы, но и самого Бёна). Чанёль давно уже не дуется и стал куда больше нежничать, чем раньше. Правда, «больше», в понимании Ёля, это совсем не завтраки в постель, не романтические свидания и даже не цветы по праздникам. Но и Бэкхён не девчонка, чтобы таять и млеть от букетиков и арома-свечек, зато ему безусловно нравится, что Пак стал чаще лезть обниматься и целоваться без причины и подтекста. - У вас всё хорошо, да? – Джонин улыбается и мягко опускает руку на ладошку потерявшегося в приятных воспоминаниях Бэка. Бён переводит на него расфокусированный взгляд, будто только сейчас вспоминая, где находится, и, чуть помедлив, убирает руки со стола. Не то что бы он опасался Кима, но даже лёгкое прикосновение другого парня почему-то неприятно. После с трудом вымоленного прощения, он старается держать себя в рамках и не нарываться на недовольный взгляд Пака. Тем более, Бэк так и не рассказал ему о новом друге, отговаривался, мол: всё не к месту, не к слову. А время бежит как сумасшедшее и знакомство этих двоих кажется всё более невыполнимой задачей. - А что с тем парнем? – Бэкхён решает игнорировать вопросы относительно их с Чанёлем отношений. Он и раньше не слишком-то распространялся с Джонином, а сейчас с Паком всё идёт слишком гладко и ни капельки не хочется спугнуть хрупкий, установившийся между ними мир. – Кенсу, кажется? - Его отправили на лечение. У парня кукушка слетела и в суде решили ограничиться запретом на приближение к тебе и вообще к группе, ну и годом наблюдения у психотерапевта. – довольно равнодушно пожимает плечами Джонин. Словно это вовсе и не ему две недели назад пришлось отдуваться на суде за двоих, потому что Бёна было решено не впутывать в эту историю, дабы избежать скандала в прессе. Да и Чанёлю говорить не особо хотелось, у него и так забот хватает. – Тебе разве не пришло уведомление? - Я указал родительский адрес в участке, а с ними у меня не самые лучшие отношения, - фыркает Бён, опрокидывая пачку чипсов себе в рот. Ломтики хрустящей картошки по размеру больше напоминают картонную крошку, потому разлетаются в разные стороны, усыпая собой стол, диванчик и одежду Бэка. – Ну, знаешь, единственный сын и тот гей, все дела, - с набитым ртом объясняет он, выписывая рукой канделябры в воздухе, видимо и обозначающие эти самые «все дела». – Мать чуть инфаркт не заработала, когда узнала, что лапушка Ёлли на самом деле никакой не лучший друг, а трахает её сыночка. Папаша вовсе орал как резаный и чуть не придушил меня под шумок. Так что, я даже не уверен, что они всё ещё живут по старому адресу, столько времени прошло. - Но ты ведь не жалеешь, - осторожно начинает Джонин, потому что видит, как резко меняется выражение лица Бэкхёна. Он больше не улыбается, его настроение мечется где-то между злостью и разочарованием, а Киму становится откровенно не по себе. - Ты издеваешься, что ли? – резко выкрикивает Бэкхён. – Как вообще можно жалеть о таких вещах, когда рядом любимый человек, который ещё и принимает тебя любым?! Да Чанни видел меня во всех позах, начиная от «раком над унитазом» и заканчивая «о да, милый, глубже»! Однажды он даже сам зашивал меня после драки в школе. Ёль, который от вида крови готов разреветься как маленький мальчик! Джонин поджимает губы и понимает, что завидует. Завидует Паку, потому что Бэкхён его так сильно любит, что ни за что не откажется. Наплюёт на мнение общества, даже своих родных, лишь бы только просыпаться рядом каждое утро. Завидует и самому Бэку, ведь Ким никого так сильно не любил. У него никогда не вставал выбор, не приходилось отказываться от кого-то или чего-то в угоду другому человеку. А так бы хотелось, хоть и цена за подобные желания установлена слишком высокая. - Извини, - чуть тушуется Бэкхён, когда понимает, что сорвал годами варившуюся внутри злость на ни в чём неповинном парне. Ким только кивает в ответ, без лишних разговоров принимая извинения. Они ещё какое-то время сидят молча: Бэкхён собирает по столу крошки от чипсов, а Джонин нервно теребит джинсы на коленках. Оба думают о своём и при этом перебирают сотни мыслей в голове, пытаясь придумать новую тему для разговора. Желательно нейтральную, чтобы хоть как-то сгладить повисшее между ними напряжение. - Я, кстати, придумал, как познакомить вас с Чанёлем, - неожиданно, словно только что вспомнив, произносит Бэкхён. На самом деле, он целый день думал о том, как начать этот разговор, и сейчас, не найдя другой темы, решил обсудить эту. – У Сехуна скоро вечеринка и я смог уговорить его пустить парочку простых смертных… *** Чанёль устал. Выдохся и совершенно потерялся в днях. Глаза по утрам раскрываются только после второй чашки чёрного кофе, а по возвращению домой хочется сразу же завалиться на кровать и проспать как минимум вечность. Но на соседней подушке устраивался Бэкхён и сон благополучно получал пинок под зад. «Бэкхённи - превыше всего» - именно под таким девизом проходят последние дни Пака. И хоть он порядком загружает парней репетициями, доводит себя до морального и физического истощения, но супружеский долг отдаёт полностью и довольно разнообразно. И дело не только в регулярном сексе, после которого оба моментально отрубаются, временами даже прямо друг на друге, но ещё и в знаках внимания, на которые сдержанный в этом плане Чанёль, старается не скупиться. Хоть они и не говорили об этом, но Ёль почти уверен, что Бэк сбежал именно из-за недостатка внимания и, возможно, нежности. Потирая пальцами уставшие глаза под тёмными очками, он проскальзывает мимо приветливо кивнувшего охранника и спешно идёт к пустому танцполу. Когда он звонил, Крис заикнулся, что куда-то торопится и не будет торчать весь день в клубе. - Привет! – Пак плюхается на соседний с китайцем стул и устало, но широко улыбается, потому что Крис сегодня какой-то неожиданно весёлый, хотя и немного дёрганный. – Сделай музыку чуть потише, - просит Ёль, потому что орать совсем не хочется, особенно после того, как всего полчаса назад на повышенных тонах общался с представителями лейбла. Ву как-то странно передёргивает плечами, но всё же уменьшает звук, тыкая на кнопки универсального пульта. Тише становится лишь чуть-чуть и Ёль недовольно морщится, но всё же больше не настаивает – классическая музыка его раздражает куда меньше электронных битов. - Что тебе сегодня предложить? Есть новый товар, – произносит Крис, пододвигая к себе металлическую коробку, обтянутую по краям коричневой кожей. Чанёль внимательно наблюдает за тем, как в пальцах китайца чуть поблёскивает ключик, и всего через секунду перед ним предстаёт обширное разнообразие коробки. – Вот это неплохая штука, - повышая голос, чтобы перекричать музыку, произносит Крис, и выкладывает перед Паком пакетик с шестью разноцветными таблетками, на которых выдавлен крестик. – Или это, если хочешь покурить, - на стойку рядом ложится упаковка с травкой. – Есть ещё такая, но она более сильная и я бы не рекомендовал, - из коробочки извлекается прозрачная ампулка с зеленоватой жидкостью, переливающейся на свету радугой, словно масляная плёнка на поверхности лужи. А может Чанёля с недосыпа уже глючит, - Называется «Абсент», вероятно из-за цвета, хотя срубает куда сильнее тёзки. Чанёль больно закусывает губу и думает. С одной стороны, LSD больше не работает как раньше и хочется чего-то посильнее, чтобы вышибло к чертям мозги вместе с навалившимися проблемами. А с другой, Бэкхён непременно заметит, что он под кайфом, и без труда выманит дозу и для себя. А пичкать Бёна отравой не хочется. В последнее время, Пак и без того совсем не уверен в том, что справляется с зависимостью к таблеткам. Ёль напряжённо сверлит взглядом пузырёк и всё больше сил кидает на то, чтобы справиться с желанием опрокинуть его содержимое в себя прямо сейчас. Музыка прерывается, чтобы смениться новой, но в эти короткие десять секунд тишины, Паку кажется, что он слышит знакомый смех. Он резко отводит глаза от наркотика и поворачивает голову в сторону одного из столиков, плотно завешенных полупрозрачной шторкой. По силуэтам можно разобрать, что там как минимум два человека. - Ну, так что? – отвлёкшийся на телефон Крис, поднимает взгляд на Чанёля и нервно дёргается, потому что парня больше не интересует представленный товар. – Ёль? – китаец пытается привлечь к себе внимание, но Пак только бросает на него быстрый взгляд и снова оборачивается к столику. Голосов он не слышит из-за вновь наполнившей помещение музыки, но это уже не столь важно. – Чанёль, это приватная зона, ты же понимаешь, - деловым тоном произносит Ву, но голос всё же чуть срывается и слова звучат хрипло, словно наждачка по металлу. Чанёль его не слушает - приняв какое-то решение, он резко срывается с места и, прежде чем Крис успевает его перехватить, хватает край шторки. В глазах моментально темнеет и рука, не выдерживая, резко опускается вниз, срывая с перекладины ткань. Ещё несколько секунд он просто стоит и сверху вниз смотрит на сжавшегося Бэкхёна, а потом резко переводит взгляд на замершего Джонина. На лице Кима отражается паника. На плечи Чанёля успокаивающе ложатся сильные руки Криса и это становится спусковым крючком. Пак резко разворачивается и прописывает кулаком китайцу в челюсть. Крис, не ожидавший такого, разжимает пальцы и, резко отлетев назад, шлёпается задницей на пол. А Пак уже хватает за грудки Джонина и одним резким движением выдёргивает его из-за столика. Ноги Кима путаются в узлы и отказываются подчиняться воле хозяина. После ситуации в отеле, когда ненормальный фанат ранил его из пушки, Джонин думал, что уже ничего не испугается. Пак заставил его поменять мнение. В глазах Чанёля горит такая злость, что Ким даже защитить себя толком не может. А бьёт Пак больно. Сшибает костяшки о подбородок оппонента и тут же врезает ему левым кулаком в нос. Удары сильные и хорошо поставленные, потому не играет значения ведущая рука или нет. От последнего удара Джонин чуть накреняется назад и грозится свалиться на Ву. Но Чанёль хватает его за горло футболки и тянет точно на выставленное вперёд колено. В глазах Кима чернеет и он начинает громко кашлять, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха в отбитые лёгкие. А Чанёль, не давая и секунды передышки, бьёт его локтем по сгорбленной спине, от чего по залу проносится вскрик боли. - Чанёль, остановись, ты же его убьёшь! – вопит Бэкхён и пытается накинуться на Пака, чтобы хоть как-то блокировать его и дать Джонину возможность убраться куда подальше. - Что, защищаешь его, шлюха?! – хрипло кричит Чанёль, отшвыривая от себя Бэка, и тут же вновь врезает коленом в живот Киму. – Я, блять, как последний идиот старался о тебе заботиться, а ты мне изменяешь! Вот чего тебе не хватает, дрянь? Ударив Кима в лицо ещё раз, Чанёль отшвыривает его на пол, где всё ещё сидит Ву. Ёль хоть и выглядит взбешённым, но во взгляде прослеживается разум, потому китаец решает не вмешиваться и подаёт подоспевшей охране знак не соваться. - Я тебя спрашиваю, какого хуя, Бэк? – орёт Ёль, медленно наступая на своего парня. Бён сжимается всё сильнее и никак не может придумать достойное оправдание, в которое мог бы поверить Пак, находясь в неадеквате. – Тебе меня мало? Или, может, я тебя больше не устраиваю? Долговязое мудло - так ты меня назвал во время нашей последней ссоры? Чем он лучше меня? – Чанёль почти вплотную приближается к Бэкхёну и последний, так и не придумав что сказать, только крепко зажмуривается, ожидая удара. – Как же я тебя ненавижу! – шипит Пак ему прямо в лицо, так, что Бён чувствует на коже чужое дыхание. Он и сам себя сейчас ненавидит. Не нужно было так долго тянуть со знакомством или, вообще, не надо было встречаться с Кимом за спиной у Чанёля. Бэкхён и так ему не мало боли причинил в последнее время, а Ёль всё простил, ну или, по крайней мере, пытается простить. Что же он за человек такой, если даже самого дорогого не может защитить от своих же дерьмовых поступков? Бэк уверен, что заслужил этот удар и, может быть, даже не один. Если Чанёль его побьёт, то может хоть мозги на место встанут. Бэкхён только сильнее втягивает голову в плечи, ожидая, когда же увесистый кулак прилетит ему в челюсть, но вместо этого чувствует, как сильная рука сжимается на его предплечье и с силой тянет вперёд. - Ещё раз приблизишься к нему, я тебя убью, - хрипло произносит Пак, глядя в испачканное в крови лицо Джонина. – И если ты думаешь, что это просто метафора, то сильно ошибаешься - я на полном серьёзе размозжу твои мозги по полу.