Точка кипения

      Невыносимо осточертевшее дежавю. В который раз за столь короткий период времени она приходит в себя непонятно где в ужаснейшем состоянии? Чрезмерно опухшие веки не дали ей и шанса открыть глаза и увидеть свет, а быть может и не было никакого света и она опять находилась в полной темноте. Откуда-то из когда-то и кем-то намертво замурованных уголков памяти наружу просачивались странные образы, но она не смогла их рассмотреть, слышала только звуки — писк каких-то аппаратов. Ломота во всем теле, жгучая боль в запястьях и щиколотках — связана. Незнакомые голоса, на фоне которых выделялся лишь один мужской, противно приторный и пугающе спокойный. И ей никак не понять, происходит это всё сейчас или же сознание заполонили вырвавшиеся запертые воспоминания, став слишком яркими и реалистичными.       Лба коснулось что-то омерзительно холодное, и девушка, сама не понимая как, дёрнулась в сторону, пытаясь отмахнуться от источника неприятных ощущений.       — Тише-тише, успокойся, — произнес незнакомый мужской голос, и Орихиме всё же немного успокоилась, понимая, что этот голос принадлежит совсем не тому человеку из её пугающих воспоминаний.       Светловолосый мужчина убрал влажное полотенце от лица девушки и подкрутил ролик на внутривенной системе, чтобы лекарство чуть быстрее поступало в организм. Спустя пару мгновений рыжеволосая перестала ёрзать на высокой кушетке и вновь провалилась в медикаментозный сон без сновидений.       — Это действительно необходимо? — войдя в комнату, первым делом спросил Ичиго, обратив внимание на широкие ремни, что фиксировали руки и ноги подруги детства к кушетке.       — Действительно необходимо, — как утверждение повторил сказанную парнем фразу Урахара и отошел к монитору, чтобы оценить показатели его новой подопечной. Аппаратура писала и периодически являла на свет длинную бумажную ленту с графиками, скорее всего, мозговых ритмов. Киске скрупулезно изучал каждый изгиб кривой линии. — Она сейчас как взрывной пакет — проявим неосторожность, и разбитым лицом не отделаемся. Я всё ещё очень хорошо помню тот день, когда контроль потерял ты.       Мужчина скосил взгляд на Куросаки, а парень понуро опустил голову, касаясь кончиками пальцев свежей, приклеенной к лицу повязки. В голове гудело не только от действия передатчика, которым воспользовался Улькиорра, но и от злостной болтовни Гримма, именно из-за этого Ичиго, собственно, сюда и сбежал. Орихиме лежала неподвижно, будто фарфоровая кукла, которую на ночь забыли на улице, а с рассветом её бледное тельце плотно облепила утренняя роса. Влажная кожа тускло поблескивала в свете ламп. Прикрытая тонкой простыней, чуть стянутая свободным топом грудь вздымалась редко и рвано. От аппаратуры к телу девушки тянулось множество электродов. Сплетаясь в тугие канаты, они плотно облепили грудную клетку, лоб да и саму голову. Только сейчас Ичиго заметил рядом с кушеткой на столе несколько длинных рыжих прядей и бритву в эмалированном лотке. За грудиной тоскливо кольнуло — свои волосы Иноуэ отращивала ещё с младшей школы. Ему нравились её волосы. Парень почти машинально коснулся отрезанных прядей, а затем просто сгреб их в кулак, скрутил в тугую веревку и воровато сунул в карман. Глубоко вздохнув, Ичиго, будто сам себя приободряя, вскинул подбородок, прочистил горло и уставился на спину мужчины с какой-то скрытой благодарностью. Урахара не состриг шикарную шевелюру девушки, а лишь удалил волосы в нужных местах. Хотя это последнее, что должно было сейчас беспокоить Куросаки.       — Значит, ты ей тоже поможешь?       — Значит постараюсь помочь, — монотонно ответил мужчина и отошел к стоящему в углу комнаты столу, чтобы записать что-то в тетрадь. — Тебе пока незачем тут находиться. Я буду держать её на успокоительных, пока не найду и не заблокирую устройство, что реагирует на сигнал и блокирует здравый смысл, если можно так выразиться. Да и вообще, можно ли заблокировать его без особого вмешательства, тоже вопрос.       — А если нельзя? — не унимался Ичиго.       — А если нельзя, значит будем действовать по ситуации. Скорее всего, ношением блокиратора тут не отделаемся, — Киске поднял на парня уставший взгляд и осудительно цокнул языком. — Кстати, где твой?       — Я ношу, — нахмурился рыжеволосый, — просто иногда становлюсь слишком беспечным и забываю…       — С этим тоже разберусь, — махнув в сторону парня рукой, произнес Урахара и вновь обратился к записям, жестом показывая, что Куросаки может быть свободен. — Но это потом, будем решать проблемы по одной за раз.

***

      В себя Орихиме пришла спустя несколько дней и, увидев рядом незнакомого мужчину, запаниковала.       — Кто вы? — не своим, охрипшим от долгого молчания голосом спросила Иноуэ и стушевалась, не узнав этого самого голоса.       — Урахара Киске к вашим услугам, — беззаботно откликнулся незнакомец, вставая из-за стола.       Комнату заливал яркий дневной свет. Иноуэ ощущала ломоту во всем теле, но, как ни странно, ни боли, ни усталости не было. Как будто она наконец-то выспалась после десятков лет неспокойных ночей.       — Ваше имя ни о чем мне не говорит, — более уверенно произнесла девушка и попыталась приподняться, но обнаружила, что по рукам и ногам прикована к кушетке. Неожиданная волна паники и, казалось, давно позабытый, запрятанный в самый дальний угол подсознания страх захлестнули её с новой силой. Перед глазами тут же всё поплыло. Бесполезные попытки вырвать хоть одну конечность причиняли лишь боль. — Что это? Где я?       — Спокойно, спокойно! — мужчина сорвался с места, а затем послышался режущий слух звук раскрывающейся липучки на ремнях фиксации. — Я сейчас сниму. Это было для твоего же блага.       Однако приступ не отступал. Орихиме будто начинала задыхаться, делая хрипящий и судорожный вдох.       — Слушай мой голос и постарайся успокоиться, не то мне опять придется тебя заседировать! — до этого мягкий голос мужчины стал жёстким и почти угрожающим. — Ты должна взять себя в руки и успокоиться, дыши реже и глубже.       Урахара быстро помог девушке присесть и остался придерживать её за плечи, пока Орихиме старалась справиться с головокружением. Её знобило от жарких приливов, что волной обжигали тело изнутри. Девушка ухватилась за край кушетки онемевшими пальцами и рвано втягивала воздух через нос, плотно зажмурив глаза. Мало-помалу приступ отступил. Иноуэ разжала пальцы. Только сейчас она почувствовала запах медикаментов, услышала пищание монитора, ощутила широкую, но слишком мягкую, как для мужчины, ладонь на своем плече. Девушка вымученно нахмурилась и приоткрыла глаза, понимая, что вновь сидит почти нагой перед чужим человеком. Размытый взгляд, в доказательство догадкам, уткнулся в собственную грудь, которую плотно облепили медного цвета локоны, а растянутый темный топ почти ничего не скрывал. Хотя, если она здесь не первый день, то и этот предмет одежды тоже остался лишь для проформы. Захотелось сжаться комок и заскулить, ведь она чертовски устала от всего этого. Орихиме согнулась пополам, прикрывая грудину руками, и сдавленно всхлипнула. Ладонь мужчины исчезла и вместо неё на плечи опустилась приятная на ощупь лёгкая ткань.       — Успокоилась? — участливо спросил мужчина, ставя стул спинкой к кушетке. Оседлав предмет мебели, Киске сложил на спинку руки и пристально уставился на девушку, что всё ещё подрагивала, но уже отдавала отчёт происходящему. Орихиме кивнула в ответ и посмотрела на мужчину. — Что последнее ты помнишь до отключки? И что видела во сне?

***

      — Ты всё это собрался тащить с собой?! — недовольно спросил Джаггерджак, наблюдая, как его зеленоглазый напарник набивает очередную, наверное, десятую коробку каким-то совсем ненужным, по его мнению, хламом.       — Мы не знаем, как надолго это затянется, — безучастно повел плечом Улькиорра и заклеил коробку скотчем.       — Носитесь с ней как… — буркнул Секста, откинувшись на спинку стула, и закинул ноги на стол. Мужчина подкурил сигарету и уставился в потолок, проигнорировав колкий взгляд Шиффера.       — Я поехал! — крикнул из коридора Ичиго, даже не заглянув в гостиную. Гриммджо презрительно фыркнул и сердито прикусил фильтр сигареты.       — Я буду там раньше, посмотрю, что есть, чего нет, — отозвался брюнет. Входная дверь звонко лязгнула, знаменуя то, что рыжеволосый вышел из дома. Улькиорра вновь покосился на скривившего гримасу напарника. — Уверен, что не хочешь поехать?       — Уверен, что если поеду, то прибью эту девку сразу же и там же закопаю, — зло рыкнул Джаггерджак и настолько резко встал, что стул повалился на пол. — Да и работу никто не отменял.       — Мы заработали достаточно. И правнукам хватило бы, если бы была вероятность их появления. Ты просто уходишь от прямого разговора с ним… опять, — Улькиорра говорил безэмоционально, без единого намека на упрек, но Гриммджо злился, и эту свою злость ему нужно было куда-то выплеснуть. — Тем более была бы эта женщина или кто-то другой, вопрос с Айзеном оставался открытым. Рано или поздно…       — Ой, да заткнись ты! — бросил синеволосый и вышел из гостиной, оставляя Шиффера одного. — Задолбали твои нотации уже.       Мужчина, шаркая ногами, двинулся на кухню и не нашел ничего лучше, кроме как выпить чего-нибудь крепенького. В баре нашлась начатая бутылка виски, что не могло не обрадовать раздражённого Джаггерджака. Он не хотел признавать, что по сути бесится не из-за самой девчонки, а из-за того, что их привычный устрой жизни треснул и двинулся с места, будто огромный ледник, сметая всё на своём пути.       Да, Улькиорра прав, это должно было случиться, рано или поздно Айзен явился бы к ним в любом случае, но этот червь любил изощрения, и данная ситуация не стала исключением. Как долго он готовился к этому? Как долго обрабатывал девчонку, чтобы зацепить, причинить боль, казалось бы, уже непрошибаемому к чему-либо рыжеволосому ушлепку?       — Теплые вещи возьми, там холодно, — послышался голос Улькиорры, а затем дверь негромко хлопнула, но Джаггерджак всё равно вздрогнул, понимая, что Куатро тоже ушёл.       Киске предложил на какое-то время «залечь на дно» в недавно отстроенном бункере в горах. Никто не был против, естественно, кроме синеволосого, чье мнение, мягко говоря, проигнорировали. Урахара всегда был готов к любым обстоятельствам, будь то землетрясение, наводнение, тайфун, война или Айзен. Спроектировал это укрытие самолично, так что в нем можно пересидеть почти все виды апокалипсиса, кроме метеорита или беспрерывной ядерной бомбежки.       Гриммджо налил в стакан алкоголя и медленно опустился на холодный кафель кухни. Дом звенел тишиной, и от этого становилось тошно. Естественно, он знал, что поедет, конечно он понимал, что это всё надолго и если начнется замес, а он обязательно начнется, всё может закончиться весьма плохо для их компании. Однако выбирать не приходилось, те два придурка — его единственная семья, и если суждено потерять и их, то хотя бы в бою плечом к плечу. А с девкой он обязательно разберётся. Непременно покажет, по каким правилам они живут, чтобы не витала в облаках.       Гриммджо заглянул в полупустую пачку сигарет и, сделав глоток, отметил, что нужно запастись куревом и выпивкой. Хотя, скорее всего, старина Киске припас там у себя и такого.

***

      — В ней нет передатчика, — нахмурился Урахара. — Она сама передатчик. Я не знаю, каким образом этот помешанный достиг такого поразительного результата, но девочка уже не совсем человек. Хотя, наверное, отдаленно представляю как…       — Что ты имеешь ввиду? — Ичиго скривился, перекладывая спящую Иноуэ на каталку.       — У меня было слишком мало времени, чтобы все подробно изучить, но я взял образцы. — Мужчина почесал затылок и надел неизменную панаму, надвинув её на самые глаза. — Она способна улавливать определенные сигналы на больших расстояниях, при этом резонирует всё её тело. Также она способна влиять на мозговую активность нужного человека, активируя или подавляя те или иные виды мозговых волн.       Ичиго нахмурился и непонимающе взглянул на мужчину. Киске выдохнул.       — Проще говоря, в какой-то мере она может контролировать эмоции других людей, понимаешь? — переспросил мужчина, внимательно смотря на Куросаки. — А Айзен может влиять на её поведение, настраивая, словно гитару, и никто не поймет, даже она сама, где настоящее, а где то, что хотел показать нам Соуске.       Ичиго чертыхнулся и растер лицо ладонями, будто пытаясь стереть напряжение, но легче никак не становилось.       — Ладно, нам пора, — в итоге махнул рукой рыжеволосый и ухватился за рукоятки каталки.       — Я приеду сразу, как только закончу здесь. Ичиго, — бросил в догонку парню Урахара. — Девочка пережила слишком много, хотя и сама об этом не помнит. Соуске никогда не стеснял себя в экспериментах над людьми и, боюсь, её он не щадил абсолютно.       Куросаки поджал губы, сильнее обхватывая рукоятки каталки, чтобы подавить дрожь в руках. Он окинул взглядом болезненно румяное лицо девушки, а затем обернулся к Киске, коротко кивнул ему и двинулся с места. Мужчина кивнул в ответ и, только дверь за рыжеволосым закрылась, сел за стол, чтобы провести детальный анализ собранной информации.       Иноуэ очнулась практически в конце пути, когда амортизаторы внедорожника уже не справлялись и слабо подавляли тряску на горном подобие дороги. Девушка обнаружила себя пристегнутой к переднему сидению автомобиля. Само кресло было чуть откинуто назад, чтобы она могла хоть как-то лежать.       — Привет, — усталый и хриплый, но такой доброжелательный голос парня прозвучал тихо и мягко, обдав внутри теплом. Иноуэ вздрогнула от волны мурашек и подняла на него взгляд. — Как ты?       — Лучше, — только и смогла выдать девушка, чувствуя, что внутри всё сжимается. Ичиго на неё не смотрел, неотрывно следя за ухабистой дорогой, но улыбался, давая понять, что рад её пробуждению. Втянув шею в плечи, Иноуэ ощутила шершавый ворот вязанного реглана и смутилась ещё сильнее. Последний раз, когда она приходила в себя, на ней ничего не было, кроме потрёпанного нижнего белья и простыни. Орихиме коснулась пальцами края сложенного в два слоя воротника и плотнее натянула его на лицо. Приятный терпкий запах защекотал ноздри, эта вещь однозначно принадлежала Куросаки.       — Ох, за это прости, — слегка распереживался парень, сильнее сжимая руль. — Улькиорра привезёт тебе всё необходимое. А там я ничего лучше не придумал, как одеть тебя в свое, ведь то, что было на тебе, надеть уже никак не получилось бы.       — Прости, я мало что помню, — сильнее вжимаясь в автомобильное кресло, прохрипела Орихиме, понимая, что чуть ли не впервые сознательно врёт Куросаки. И делала она это не от злого умысла, а скорее от стыда. Так проще и легче, когда «ничего не помнишь», ведь то, что выковырял из её воспоминаний Урахара, вспоминать абсолютно не хотелось. Девушка сглотнула и зачем-то потерла запястья, тем самым нащупав на левом гладкий трубчатый браслет.       — Не снимай его, ладно? — спросил Куросаки. — Я объясню всё, как приедем.

***

      — Кажется, мы застряли, прием, — раздосадовано сообщил Куросаки по закрытому каналу связи, оставляя на темно-сером корпусе рации черные, размытые следы машинного масла.       — Что случилось? — сквозь шипение послышался голос Улькиорры спустя пару-тройку секунд.       — Движок заглох на очередном подъёме, мы чудом не перевернулись и не съехали в кювет. Лететь пришлось бы долго, — Ичиго бросил беглый взгляд на девушку, что разминала озябшие пальцы и то и дело оттягивала подол свитера, чтобы хоть как-то прикрыть продрогшие ноги. — Мы недалеко, километров пять.       — Скоро буду, — скупо бросил Шиффер в ответ, и рация перестала шипеть.       Ичиго вытер лоб тыльной стороной ладони, оставив и на нем черные разводы, прикрыл капот внедорожника и сунулся внутрь машины. Вечерело и салон уже заметно остыл, чересчур свежий горный ветерок доносил запах талого снега где-то с вершин хребта. Куросаки кое-как вытер руки найденным полотенцем и перевалился на заднее сидение к нескольким, набитым доверху спортивным сумкам. Спустя какое-то время возни на колени Иноуэ опустилось небольшое шерстяное покрывало. Девушка тут же ухватилась за него окоченевшими пальцами и плотнее укутала ноги.       — Так-то лучше, — помогая подруге детства подбить покрывало по краям, тихо произнес Куросаки. Горячая ладонь ненароком мазнула по бедру Иноуэ, и та вздрогнула от неожиданности и контраста ощущений. Совсем некстати вспомнились его жаркие, удушающие объятия. Девушка нахмурилась. — Господи, ну я и кретин.       Видимо, у Орихиме было всё на лице написано, и Ичиго, слегка цокнув языком, без промедления сгреб девушку в охапку и притянул к себе, заботливо кутая незащищённые места все в то же покрывальце.       — Так лучше? — почти шепотом спросил рыжеволосый, прижимая замерзшую девушку. Орихиме несмело прижалась к его груди щекой и там же, рядом со своим лицом, уложила побелевшие ладошки. — В такие моменты моя повышенная температура очень кстати. Я уже и забыл, когда мерз по-настоящему…       Куросаки продолжал говорить успокаивающе тихо. Его голос мерно клокотал за грудиной, выдох бередил волосы на виске. Девушка зажмурилась, пытаясь чуть ли не кожей впитать этот момент. Ей и правда нравилось слушать его, от этого становилось легче. Больше не донимал холод, не пугали сумерки, заставшие их в горной чаще, однако на этом всё и заканчивалось. Она понимала, что ничего хорошего не принесет этому человеку. Она не знала как, но чувствовала, что именно из-за неё Куросаки движется к краю, а там, у самого края, его ждёт смерть. А ещё она понимала, что стала частью плана того человека из её воспоминаний.       — Прости меня, Куросаки-кун… — он умолк, а её голос дрогнул. — Прости, из-за меня ты и твои друзья в опасности.       Она зажмурилась, чуть комкая ткань его футболки, готовясь сказать что-то ещё, но широкая ладонь накрыла макушку девушки. Он успокаивающе погладил её по волосам.       — И ты тоже… — парень чуть отстранился, огладил щеку Орихиме и, чуть сжав подбородок, отвел её голову в сторону, чтобы заглянуть в глаза. — Ты тоже мой… друг…       Иноуэ неосознанно облизала пересохшие губы. До неё не сразу дошло, как долго они уже смотрят друг другу в глаза, а его лицо было волнующе близко. Стоит только немного податься вперёд и…       Куросаки добродушно улыбнулся, но сразу за этой улыбкой его всегда ясные глаза чуть потемнели, а пальцы, до того сжимающие подбородок, слегка коснулись её пересохших губ. Иноуэ показалось, что сейчас она потеряет сознание, когда парень подался вперёд. Девушка прикрыла глаза, не смея шевельнуться, однако момент разрушил резкий рев приближающегося мотора, а затем в зеркале заднего вида замелькал яркий свет. Иноуэ вздрогнула и испуганно отшатнулась — вряд ли Улькиорра ехал бы к ним сзади, да ещё и на мотоцикле.       — Явился не запылился, — одновременно с раздражением и насмешкой прохрипел Куросаки и ещё раз, будто на прощание, сильнее обнял девушку. — Не бойся, это Гримм.       Орихиме сглотнула и затравленно сдвинулась обратно на свое кресло, на что Ичиго несдержанно рассмеялся и, будто маленькую, потрепал её по волосам.       Рев мотора стал почти оглушительным. Синеволосый будто специально поддал газу у самого окна машины и только потом заглушил мотоцикл. Ичиго открыл дверь и вышел, а Иноуэ отвернулась к окну, всё ещё чувствуя на губах прикосновение его шершавых пальцев.       — Поздравляю тебя, Куросаки, ты идиот! — послышался уже привычно раздражённый рычащий голос Джаггерджака. — Задницей меня слушал, что-ли? Джип неисправен…       Синеволосый продолжал бурчать без умолку, открывая капот, видимо, чтобы показать «безмозглому идиоту» ту самую неисправность. Орихиме поежилась и обняла себя за плечи. И на что она только надеется? Да, рядом с Ичиго ей очень хочется верить, что всё будет хорошо, только и дураку понятно, что хорошо не будет и желанного «долго и счастливо» тоже не светит.       Девушка открыла окно машины и холодный ветер тут же охотно дал ей освежающую пощечину. Да, просто ситуация была располагающая, чтобы поверить.       Капот машины шандарахнулся вниз с такой силой, будто закрывающий хотел вырвать его с мясом, и это стало последней каплей в отрезвлении девушки. Иноуэ подскочила на месте и уставилась на ощетинившегося Джаггерджака, что активно продолжал брюзжать. Возможно, именно этот комок «позитива» и сможет ей помочь, помочь им всем.