Убегая

      - Снова выручил, спасибо, – девушка довольно улыбнулась и аккуратно сложила руки на высоком столе – неумелой пародии на барную стойку. – Здорово, что всегда можно на тебя рассчитывать.       - Как и обещал, – буднично откликнулся Томлинсон, перебарывая вялое желание встать и уйти. Взгляд равнодушно скользил по копошащимся в жизни людям, что проходили мимо большого витринного окна.       Дёрнул его, однако, чёрт ввязаться в этот уговор с Элеонор. Да так хорошо дёрнул, что подобные встречи приобрели безрадостную регулярность. Единственным слабым утешением была обоюдность помощи, кажется, давно потерявшая актуальность. Он помнил первое время действия сделки, нередко становившейся в ту пору спасительной панацеей от любой, даже самой надоедливой девушки. Тогда всё было более чем оправданным. Он прикрывал Элеонор, она – его. Стоило только одному из них ненароком спутаться с кем-то, несогласным на заранее отведённую роль одноразового ночного развлечения, как второй тут же приходил на помощь, играя роль возлюбленного. Действовало, как ни странно, безотказно. Не то чтобы на их головы не обрушивались скандалы и драки за немалое время существования договора, но взаимная выгода неизменно перекрывала издержки. До некоторого времени. Элеонор с прежней стабильностью находила парней для здорового траха на пару часов (порой – на день-другой), а процент желающих бόльшего простачков в среднем оставался тем же. По вине этих прозаично простых обстоятельств Луи примерял на себя шкуру заботливого парня не реже раза в два месяца. Иногда случалось – много чаще. Он изображал беззаветно любящего и готового простить милой ошибку, отыгрывал не желающего терпеть посягательства на их совместное счастье. Прикидывался кем-то, кем никогда не был, и искренне не понимал, почему Элеонор не желает начать настоящие отношения или, по крайней мере, почему не показывает потенциальным пассиям свою любовь к выпивке. Наверняка последнего было бы вполне достаточно, чтобы избавиться от назойливых ухаживаний.       Продолжая периодически быть частью одного и того же поднадоевшего спектакля, Луи уже не просил ничего взамен. Просто пропала необходимость. Словно кто-то выключил внутри него тягу к попыткам построить какую-никакую сексуальную жизнь. Вместе с тем пропала какая-либо нужда помогать Элеонор с её недодружками, но он всё равно это делал. По привычке, должно быть. По старой устаканившейся привычке, а не из намерения снова воспользоваться однажды заработанным правом на прикрытие. Мысли о подобном почему-то даже не возникало. Вообще больше не возникало мыслей подцепить смазливую дурочку, что-то попробовать... И он нипочём не смог бы сказать, с каких пор это стало нормой.       - А почему тебя так давно не нужно спасать? – Колдер на пару секунд задумчиво сдвинула брови и коротко вскинула ладони в отрицании:       - Даже не помню, когда ты в последний раз просил об этом. Что, находишь настолько понимающих девчонок?       - Так выходит, – безучастно пожал плечами Луи, не находя никакого другого объяснения. Действительно "выходит". И, в общем-то, пока вполне удачно.       - Или всё дело в том мальчишке, которого я видела у тебя?       - Гарри? Ты шутишь?       - Мм... мне показалось, он тебе нравится. Не думала, что ты можешь быть настолько милым с кем-то.       - Милым?       - Ты себя слышал? – девушка улыбнулась – дружелюбно и чуть ехидно, – после чего с нарочитой заботой в голосе процитировала (к ужасу Томлинсона, удивительно похоже):       - "Постараюсь вернуться к ужину, но если не успею, не жди, кушай сам. И не скучай, хорошо? Вечером почитаем". Что это?       - Гарри нравится, когда я читаю ему вслух.       - И поэтому ты читаешь ему? Я тебе сочувствую, если ты ещё не догадался задуматься, насколько он для тебя значим.       - Уж а я-то как себе сочувствую, – выдохнул Луи с горчащей усмешкой и снова приложился к тёмному горлышку пивной бутылки. Поскорее допить – и домой, пока котёнок не начал волноваться. Ведь он мог. Это значило бы снова до самой ночи выносить на себе взгляд обиженного ребёнка, чьих ожиданий не оправдали.       - Надеюсь, он не держит зла на то, что я сначала украла у него разговор с тобой, а сегодня ещё и тебя самого на вечер умыкнула, – Элеонор решительно поставила перекатываемую между ладоней пустую бутылку:       - Вот что: давай отметим счастливое избавление от Айка – он успел так меня достать! – а заодно поделимся новостями. Ты ведь уже знаешь, у нас с Максом что-то намечается? О, и да, выпивка с меня.       - Сама догадаешься, почему я не приму твоё предложение? – усмехнулся молодой человек, окидывая напоследок взглядом обозримый в окне клочок хмурой вечерней улицы. Компания задиристых полупьяных подростков. Спешащие к своим цыпляткам наседки с полными пакетами дешёвых продуктов. Трое готовых перевести спор в драку мужчин. Непринуждённо болтающая о чём-то парочка. Миловидная светловолосая девчонка увлечённо что-то рассказывает своему спутнику: его зелёные глаза неотрывно на неё смотрят, губы расплываются в широкой улыбке искренней симпатии, каштановые кудри вздрагивают в такт шагам, руки по обыкновению сковывают весь силуэт, в зрачках – внимание, интерес, сдерживаемые довольство и ожидание большего, лучшего... Соседская дочка Тейлор и Гарри. Один возраст, схожие интересы, возможность полноценного общения после недель затворничества – Томлинсон ясно понимал закономерность и логичность происходящего. Разве может хоть один шестнадцатилетний парень предпочесть прогулке с хорошенькой девушкой одинокую отсидку в четырёх стенах? Чтобы сдержать обещание, данное чужому, не уделяющему тебе должного внимания человеку?       С губ сам собой слетел едкий злорадный смешок:       - С другой стороны, что может заставить меня отказаться от бесплатного виски?       Веки прошивал отвратительно яркий солнечный свет, впитывая остатки тяжёлого вдавливающего в постель сна. Голова казалась отлитой из чугуна и заполненной инертным газом (почти забытое ощущение), горло сушила жажда. Не в силах определиться, что он проклинает больше, свою беспросветную глупость или создавшего спирт бога, Луи облизнул наждачкой языка слипшиеся с ночи губы. По обонянию немилосердно бил густой тёплый запах только что приготовленного завтрака. Или обеда, или ужина – чего-то непозволительно вкусного и аппетитного. Одно воспоминание о чувстве сытости вызывало дурноту.       - С добрым утром, – осторожно пожелал окутывающий своим мягким спокойствием голос. – Пожалуйста, вставай: я ведь вижу, что ты проснулся.       - Надо же какой догадливый, – скрипуче проворчал Томлинсон, приподнимаясь и облокачиваясь спиной о стену. Спросонья было сложно сфокусировать взгляд на сидящем на краю кровати Гарри: сочувственно-обеспокоенное выражение лица, на коленях поднос с чаем и каким-то пёстрым слабо дымящимся блюдом. Поднос. Синий, пластиковый, неприязненно-знакомый. Пробуждающий последнее не потёртое выпивкой воспоминание предыдущего вечера:       - Из каких соображений ты отправился вчера на прогулку с Тейлор?       - Прости, не нужно было выходить из комнаты, – зелёные глаза блеснули чем-то странным: не то слабым сожалением, не то надеждой. – Нам нужны были продукты: она учила меня готовить пиццу как та, которой они с мамой угощают тебя. Ты ведь любишь.       - Зачем? Тейлор так благодарит меня за что-то вроде футбольных тренировок с её младшим братом и его друзьями, тебе-то для чего?       - Хотел сделать сюрприз, – виновато улыбнулся парень.       - Ну да, конечно, – голова начинала гудеть от глупости и алогичности ситуации, от раздражения. Никак не связанного с похмельем и вместе с тем почти нестерпимого раздражения. – А теперь говори начистоту.       - Не уходи больше с той девушкой, – просьба прозвучала слишком глухо и бесхитростно. Слишком искренне.       - Пицца должна была мне помешать? – с губ сам собой сорвался смешок непонимания. – Вот что, мелкий: Элеонор помогает мне отваживать лишних девок, я ей помогаю отваживать парней – и это не твоё дело. А вот ваши милые посиделки с Тейлор я терпеть не намерен.       - Это нечестно, – резюмировал Гарри; в окрепшем смелостью голосе звучала обида. – Ты не перестанешь видеться со своей подругой.       - Я пересекаюсь с ней по делу. Мне, что, педиком представляться и показывать тебя в качестве пассии?       - Если хочешь.       Луи не удалось сдержать хриплого смеха, резко вырвавшегося из непрочищенного горла. Он решительно не понимал происходящего: почему он оправдывает перед мальчишкой свои встречи с Колдер? Почему в этом вообще возникла необходимость? И почему от простой и покорной пары слов кажется справедливым ограничиться общением с одним только котёнком, когда он сам требует довольствоваться лишь своим нечастым обществом?       - А ведь правда: куда проще поверить в то, что я трахаю тебя, чем в мои отношения с Элеонор, – он встал и направился в душ, ощутив резкую потребность смыть все запахи минувшего вечера, но смог сделать не больше пары шагов: за звуком опущенного на пол подноса последовало порывистое объятие. Руки парнишки накрепко обвили его талию, лицо вжималось между лопаток – в один из позвонков упиралась жёсткая кость виска, по телу расползались жаркое тепло и успокоение.       - Это перебор, – Томлинсон осторожно высвободился, развернувшись, заглянул в ожидающую чего-то зелень глаз и не нашёл ничего лучше, чем с неуверенной улыбкой потрепать каштановые кудри. По привычке.