Убегая

      - Перестань! Не надо! Зачем?.. – задыхаясь от страха кричал Гарри. Кричал, крепко зажмурив глаза, почти судорожно прижав к груди руки, беспорядочно суча ногами по простыне – в сознании едва очнувшегося от сна Луи стремительно нарастала ледяная паника. Его тревожные срывающиеся просьбы проснуться не помогали: мальчишка словно врос в свой ночной кошмар, словно окончательно затерялся в неизвестном ужасе. Ноздри щекотал непривычный, острый, неприятно тревожащий запах.       - Гарри! Очнись! Всё хорошо, я рядом. Рядом! – молодой человек в отчаянии обхватил испуганное лицо котёнка руками, останавливая метания по подушке, крепко прижался своим лбом к его лбу, невероятно горячему, словно в жаре от сильнейшей болезни:       - Проснись, слышишь? Пожалуйста, проснись же, наконец!       Зрачки стремительно бегали под напряжёнными веками, губы лихорадочно и гулко шептали с трудом разбираемую скороговорку:       - Не надо, прошу, остановись... Прошу... Прости, прости их...       - Не заставляй меня хлестать тебя по щекам или обливать ледяной водой, – взмолился Томлинсон; казалось, он лишился рассудка от страха. По крайней мере, ни одной мысли ему поймать не удавалось. Потеряв последнюю надежду чего-то добиться, на каком-то обречённом инстинкте он встряхнул – резко, но почти без силы – мальчишку за плечи.       - Луи!.. – широко распахнувшиеся зелёные глаза застыли от шока и непонимания; ужас вытянул зрачки в сужающуюся на концах вертикаль:       - Это было кошмарно. Так кошмарно, знаешь?.. – сотрясаемый крупной дрожью Гарри обнял его, не давая двинуться, едва не причиняя боль. Каждый быстро ухающий вниз удар перепуганного сердечка пересчитывал рёбра.       - Тише, котёнок, тише. Всё хорошо, ты в безопасности, – сведённые мышцы и напряжённые нервы отпускало. Проснулся. Слава Богу, проснулся. – Что тебе снилось?       - Н-не знаю, не помню. Но я... Я мог умереть, – плечо обожгла мокрота слёз – молодой человек не нашёл ничего лучше, чем крепче прижать к себе по-прежнему пребывавшего в аффекте ребёнка. – Я должен был... Я и кто-то ещё. Эти люди... важны... Их нет... Больше нет.       - Это был сон, всего лишь дурной сон, – он массировал подушечками пальцев кожу под каштановыми вихрами. Массировал успокаивающе, стараясь придать своему голосу мягкость и уверенность. Пытаясь отогнать всплывшие на задворках памяти слова Пейна.       Дурак. Какой же он беспросветный идиот! Он не должен позволить этому повториться. Никогда больше. Если мальчишке жарко от его объятий, он будет спать на полу, лишь бы не дать кошмарам повториться. Лишь бы навсегда закрыть им дорогу в этот дом. Он осторожно отстранил от себя котёнка, заглядывая прямо в возвращающиеся к человеческой форме глаза:       - Всё в порядке, видишь? Не волнуйся ни о чём.       - Не в порядке, Луи, – всё ещё немного вытянутые зрачки беспокойно в него всматривались. – Неужели ты не чувствуешь? Что-то не...       Не успев договорить, Гарри закашлялся – разум Томлинсона словно утонул в тяжёлом протяжном звуке гонга. Он так боялся за своего перепугавшегося во сне подопечного, что отгородился от всего остального и теперь явственно чувствовал: каждый новый вздох разъедает глотку сильнее прежнего. Напрягшийся слух смутно улавливал суету в коридоре. "Что-то не так" – слишком размытая и слабая формулировка. Что-то случилось.       Он бросил короткое "будь здесь" и поспешил к двери, не первый раз отмечая, насколько сильными и цепкими могли быть пальцы этого мальчишки. И всегда становились в подобные моменты. То, какое утешение в нём находят, насколько боятся упустить, казалось странным. Это он не знал, что делать, это он удержал при себе тепло и свет нечестным неисполненным обещанием. Это он горел неусыпными страхом, виной и стыдом.       Чувствовать себя горящим казалось иронией. Иронией, ставшей чересчур яркой и жестокой, когда он распахнул входную дверь: давно въевшиеся в память стены плыли в дыму, дальше по коридору мелькали смазанные, беспрерывно кричащие фигуры, порог Свифтов полыхал, ласкаемый дрожащими жёлто-рыжими языками пламени – в мозгу щёлкнуло нечто странное, нелогичное, глупое...       - Давай-ка без ненужного геройства, – чьи-то жилистые руки перехватили Луи поперёк туловища и с усилием развернули в противоположную сторону, не давая броситься на помощь соседям. Резко вывернувшись, он не успел сделать и шага обратно, как получил уверенный толчок в грудь – яростный, наверняка полубезумный взгляд наткнулся на раздражённое лицо смуглого черноволосого парня не то с восточными, не то с азиатскими корнями:       - Они уже на улице, Капитан Америка. Хватай своего мальчишку – и валите отсюда нахер, ясно?! Надеюсь, сообразишь, что девять-один-один вызвали и без твоего участия?       - Прости, котёнок, я не подумал, – молодой человек почти равнодушно смотрел, как его и соседские окна, превратившиеся в огненные арки, бездумно, слепо поглощают рвущиеся из глоток брандспойтов струи. – Наверное, потому что по сравнению с ними ты был в относительной безопасности. Я бы ни за что тебя не бросил.       - Я даже не понял до конца, что ты велел мне одеться и бежать, – закутанный в плед тёплый Гарри – то ли по привычке, то ли повинуясь какому-то внутреннему инстинкту – жался к нему и говорил со спокойствием человека, не до конца осознававшего окружающую действительность. Словно ударившие по ним события на самом деле их не коснулись. Совсем. Как репортаж из другой малознакомой страны в вечернем выпуске новостей. Интуитивно понимая состояние парнишки, Луи крепко его обнимал, уткнувшись носом в кудрявую макушку, и машинально поглаживал по плечу.       - Ты бы справился, унёсся быстрее ветра. Как в тот раз, помнишь?       - Ты и тогда меня спас, – Томлинсон скорее почувствовал, чем услышал, как мягкие губы тронула благодарная улыбка. – Что мы теперь будем делать?       - Не переживай, что-нибудь придумаем. Ведь всё хорошо, верно?       Хорошо. Пожалуй, даже при желании нельзя было подобрать более подходящее слово. А у него и желания не было. Пятью этажами выше захлёбывались холодной водой головёшки его жизни – то ничтожное, что он успел наскрести за двадцать два года. Спасение увидели только сдёрнутый с кровати плед, не по сезону лёгкая куртка, паспорт и едва как отложенные двести шестьдесят восемь долларов за форзацем потрёпанного томика Фауста. Двести шестьдесят восемь. Хватило бы разве что на угол самой паршивой комнатёнки в худшем районе Лос-Анджелеса. Если бы хватило. Не говоря уже о том, что прижавшемуся к нему наивному мальчишке подобных мест видеть не стоило.       Будь Луи по-прежнему один, выкрутиться из сложившейся ситуации не составило бы никакого труда. В конце концов, он в своё время встал на ноги, имея за душой много меньше, – шкура койота помогла. Теперь на неё рассчитывать не приходилось, и он понятия не имел как найти решение. Они с Гарри немного наглотались дыма и отделались лёгким испугом, через несколько часов у него начало смены... Свифтов забрали в больницу на обследование, но уверенно храбрившаяся Тейлор, придерживая неаккуратные повязки на бедре и предплечье, успела рассказать о намерении матери потеснить каких-то родственников – попросить Андреа[1] приглядеть за кем-либо не представлялось возможным. Если Элеонор не провела предыдущий вечер в баре, он мог бы завести котёнка к ней, отправиться на работу, возможно, выпросить аванс (он ведь не испортил отношения с начальником настолько, чтобы тот не помог погорельцам?) и...       - Гарри, ты в порядке?!       - Лиам? – мальчишка во все глаза смотрел на запыхавшегося взволнованного молодого человека, только что поспешно вырвавшегося из скопления людей слева. Смотрел растерянно, затравленно-виновато, а в глубине зрачков угадывались облегчение и радость. – Что ты здесь делаешь?       - Договорился о том, чтобы за нами следили? – тлевшие в груди угли неприязни к этому человеку становились всё горячее, попыхивали багрецом, доставали жаром до гортани. – Хотя можно было и не спрашивать.       - Луи, не надо. Лиам просто... Пожалуйста, избавь меня от неловкости и скажи зачем пришёл.       - Узнать как ты, поговорить, увидеться. Я соскучился, ты же знаешь. И ты тоже скучал, по глазам вижу. Дай мне всё объяснить, хорошо? – не переставая добродушно и будто даже немного по-отечески улыбаться, Пейн осторожно взял Гарри за руку и легко потянул к себе. – Согласен?       - Наверное, стоило раньше, – после долгой паузы зелёный взор обратился к Томлинсону. Прямой, отразиший ясное, трезвое решение. – Мы ненадолго.       Ему не хотелось размыкать объятия. Во всяком случае, не для того, чтобы хоть на секунду отпустить котёнка с этим типом, изображавшим из себя заботливого старшего брата. Луи знал, насколько лживы показные доброта и правильность. Жаль, так и не смог этого объяснить. Если бы три месяца назад ему хватило духу, не просто озвучить, но донести правду, сейчас он мог бы беспрепятственно дать волю кулакам.       - Будь на виду, – пальцы сами собой на несколько мгновений запутались в каштановых кудрях, губы с готовностью встретили лёгкий короткий поцелуй.       Глаза Лиама неодобрительно сузились, когда тот опустил руку на покрытое пледом мальчишеское плечо и отвёл Гарри на несколько шагов в сторону прежде чем заговорить. Где-то под желудком зарождалось чувство мрачного удовлетворения. Конечно, ему не тягаться с человеком вроде Пейна. По крайней мере, не всерьёз. Он бы проиграл раньше, чем их война началась, но войны не будет. Настоящей войны. Ведь кое-кто долгое время усиленно изображал из себя образец участливости и понимания. Добродетель в чистом виде. Значит, ему непозволительно открывать свою истинную сущность; значит, он может лишь скрипя зубами наблюдать подобные сцены. И он будет наблюдать их не раз, если дальнейшие события поедут по накатанной. Луи прекрасно сознавал, что его подспудное желание что-то доказать Лиаму не сможет сыграть никакой роли. Паззл уже начал складываться – и теперь складывался без его участия.       Прошло почти две недели с тех пор, как ему недостало смелости улыбнуться (возможно, криво, горько, виновато) и выдохнуть простое "не сейчас". С тех пор, как ему не хватило честности. Губы котёнка были мягкими, слишком очевидно невинными и на удивление просто сминались под самым малым напором. Его дыхание так легко рвалось от волнения, ответные поцелуи были такими неумелыми, полными ребячески-пылкого старательного рвения, что Томлинсон долго не мог заставить себя остановиться. По правде, не дольше пары минут, но это казалось вечностью для столь вопиюще неправильного поступка. Поступка, отметившего начало какой-то новой, особой эры, изменившей каждую минуту каждого последовавшего дня.       Теперь, провожая Луи на работу, Гарри чуть приподнимался на цыпочки, касался его губ своими и расцветал такой удушающе счастливой улыбкой, что ему не удавалось произнести ни слова. Вставая к завтраку, садясь обедать, вернувшись со смены – он почти постоянно видел нагло поселившуюся в комнате радость, пропитавшее воздух уверенное умиротворение, оставившее на всём след довольство. И среди этого праздника жизни – окрылённый чужим мелочным импульсом мальчишка, поверивший в хрупко-обманчивую сказку: если его чувства ещё не взаимны, то скоро таковыми станут. Непременно-непременно станут, ведь их приняли. Приняли и продолжают принимать тихонько приобнимая на прощание, сдержанно отвечая на поцелуи, позволяя усаживаться на колени, крепко сжимая по ночам.       Молодой человек решительно не понимал своих действий и мысленно крестил неверным каждый жест. Ему до иррациональной болезненно-панической одури не хотелось даже случайно ранить этого доверчивого, по-детски наивного котёнка. Он не мог позволить тому уйти или замкнуться в себе со своей отвергнутой симпатией (и не дай бог чем-то бόльшим). Ещё немного – и Томлинсон, казалось, физически ощутил бы своё превращение в законченного эгоиста, который отогревал своё собственное существо – ощерившееся клыками, шипящее, – вбирал чужие тепло и заботу. Напитывался подлинными, полными, светлыми и кристально-чистыми чувствами, давая в ответ ровно столько, чтобы ненароком не оттолкнуть. Ему было странно-уютно рядом с мальчишкой. Уютно и впервые за очень долгое время... спокойно, точно он медленно излечивался от вгрызшейся в каждую клетку болезни.       И если он действительно излечивался от одной болезни, то абсолютно точно проваливался вместе с тем в другую. Непривычную и совершенно неприятную. Луи никак не мог убедить очнувшуюся от спячки совесть, что имеет право так поступать с Гарри, давать надежду. Он сам не знал точно, ложную ли.       Он привык к поселившемуся с ним котёнку. Тот ему в каком-то смысле нравился. От его смешных кудряшек и кожи пахло чем-то сладковато-молочным. Чем-то... щекотным. Иногда его движения были слегка неуклюжими, но неизменно привлекали естественностью. Отчего-то он часто держал руки сцепленными или смыкал пальцы на предплечье, словно стесняясь своего немного нескладного – как это свойственно всем парням-тинэйджерам, – стройного тела. Почему-то он видел свои недостатки, но совсем не замечал достоинств. Вряд ли он отдавал себе отчёт в том, насколько миловидно его лицо. Такой тип внешности обычно называют приятным. И, разумеется, он не имел ни малейшего представления, какой солнечной могла быть его улыбка, до чего искренни эмоции, как ярко порой сияли глаза. Особенно ярко – когда он смотрел на Луи...       - Готов к порции хороших новостей? – зазвучавший справа бодрый голос принадлежал смуглому парню, который не дал ему броситься в огонь. – Комната Свифтов сгорела полностью, твоя превратилась в обугленный набор "собери сам", мою пожар тоже хорошенько погрыз. Наш этаж затоплен, соседи снизу залиты. Зато все живы. Тейлор и Андреа отхватили несколько ожогов, но с ними всё будет нормально. Остальные наглотались дыма: кому-то малость поплохело, а вообще ничего серьёзного.       - Я признателен тебе за помощь там, наверху, но мы вроде бы не знакомы, – сосредоточиться на собеседнике не удавалось. Да и не хотелось.       - Ну, это как сказать, – в интонации незнакомца безошибочно угадывалось непроизнесённое "клинический случай". Пожалуй, в целом тот был прав. – Я три года напротив тебя живу. Хотя теперь уже "жил". Зейн Малик.       - Буду иметь в виду.       - Зачем отпустил своего питомца с тем парнем, раз так нервничаешь из-за того, что они разговаривают? Хотя, наверное, любой бы нервничал. Это ведь Лиам Пейн?       - Откуда знаешь? – то, как легко два слова могут заинтересовать разговором, казалось почти забавным.       - Думаю, оттуда же, откуда и ты: его слава намного его опережает, – коротко ухмыльнувшись, Зейн продолжил изучать взглядом выдающуюся по меркам их района личность. – Слухи старательно изображают его отталкивающим, а на деле-то всё наоборот. Ха, да кто бы не хотел такого покровителя!       Томлинсон едва успел вовремя прикусить язык, сдерживая едкое "может, себе заберёшь?". Его неимоверно раздражало то, сколько длится диалог Гарри и Лиама, с какой небрежностью крепкая рука лежит поверх укрытого пледом плеча. Их взаимные улыбки, порой тихий смех – то, насколько их общение легко и естественно, словно это нормально. Словно мальчишке никогда не говорили, чего в действительности этот человек от него ждёт. Чёрт, он был по-настоящему рад видеть Пейна! Почти синхронные кивки, невиданные по силе спокойствие и уверенность в зелёных глазах представлялись дикой, сводящей скулы фантасмагорией. Луи знал, что так будет. Знал...       - Квартирка у меня небольшая, – по вискам било одно единственное желание: чтобы этот "спаситель" замолчал, – но с учётом случившегося могу подселить троих: по два человека на комнату.       - Пойдём? – котёнок протянул Томлинсону раскрытую вниз ладонь. Как ребёнок, ждущий, пока его возьмут за руку. На мягких губах играла чуть приметная улыбка: он не сомневался в согласии. И неодобрительно наблюдавший за ними Лиам тоже нисколько в этом не сомневался.       Самым дрянным было то, что сложившаяся ситуация позволяла только одно сомнение: либо в его согласии, либо в здравости его суждений. Ему было некуда вести своего подопечного, Пейн дважды предлагать не станет. Во всяком случае, ему. А отпустить Гарри одного с этим... Прежде какого-либо решения пальцы накрепко переплелись с быстро похолодевшими от свежего ночного ветерка пальчиками.

От автора

      В комментариях не помещается, так что...       Прошу прощения за длительное ожидание; тут всё сложилось: и сессия, и праздники, и то, как тяжело было писать про пожар после... а впрочем, неважно. Спасибо за ожидание.       Так же должна извиниться за возможное изменение слога. Я старалась выдержать присущую предыдущим главам стилистику, но могла не справиться с этой задачей, потому что сменила читаемого автора.       И напоследок хочу попросить прощения за то, что перед началом работы над частью II мне понадобится перерыв неопределённой длины: героев становится больше, взаимодействие - напряжённее, и мне необходимо сформировать в своей голове крепкий костяк, чтобы было на что опираться. Но перед этим мне нужно будет на некоторое время вернуться на свою основную страницу и плотно поработать там. Я почти забросила её из-за "Убегая" и учёбы.       Большое спасибо за то, что читали часть I и оставляли отзывы! Это действительно очень важно для меня. Заранее море благодарностей тем, кто дождётся части II (в виде новых глав к этой работе).