Трон Эребора: Дела минувших дней.

      На стол подали второе блюдо, от которого Торин тоже отказался, сделав жест рукой. На душе было не спокойно. Король вот уже битый час пытался найти причину своего волнения, но ничего не выходило.       − Кажется, королю Торину не по вкусу блюда, приготовленные на кухне Железных Гор, – громко заметил Озберт, поднося к губам кубок и кряхтя.       Дубощит поднял глаза и увидел, как все, сидящие за столом смотрят на него. Он, как правильно отметил король Синегорья, не притронулся ни к одному блюду, и его серебряная тарелка все также девственно чиста.       − Мой дядя – король! – громко заявил темноволосый гноменок пяти лет, сверкая из– под отросшей челки большими ореховыми глазами. – Никто не смеет указывать ему, как поступить!       Тишину, нависшую над столом, мгновенно взорвал хохот. Даин засмеялся первым, опрокинув при этом на себя красное вино, которое окрасило штаны и скатерть. Такая оплошность короля вызвала еще больший смех.       − У тебя хороший защитник, Торин! – прогромыхал Даин, смахивая слезу с глаз.       - Эребор всегда славился королями с характером твердым, как алмаз и с сердцем пламенным словно жаровни кузниц, – медленно проговорил Озберт, смакуя каждое слово, словно вино и смотря водянистыми глазами на Торина поверх своего кубка.       Дубощит не нашелся, что сказать и лишь склонил голову, подтверждая слова старика. Озберт сделал глоток вина и до конца ужина не проронил более ни слова. Какую игру ты затеял, старик, вопрошал себя Торин, изредка поглядывая в его сторону, но ответа не последовало.       Вскоре принесли десерт, состоявший из вишневого пирога, обильно политого джемом, и ароматный чай, в котором, к своему удовольствию, Торин уловил знакомый запах барбариса.       − Твой любимый чай, братец, – с мягкой улыбкой отметил Даин, макая кусок пирога в джем и немедля отправляя его в рот.       Торин знал, что Даин старается угодить ему во всем и по тому посчитал, что отказ от чая, который он так любит, может оскорбить хозяина дома. Гном сделал пару глотков и благодарно кивнул в сторону Железностопа.       − Кили, сколько можно упрямиться? – недовольно прошептала Дис, качая головой. – Это невежливо.       − Я не буду есть! – упрямился гноменок, надув и без того пухлые щечки. – Дядя Торин не ест, и я не буду.       На любые уговоры отведать вкуснейший пирог, обильно политый ягодным джемом, гноменок отвечал отказом. Торин прикрыл рот рукой, скрывая улыбку и наблюдая за тщетными попытками сестры накормить племянника. Дис, не находя более слов для уговора, подняла глаза на брата, в которых он надеялся прочитать призыв о помощи. Но в глазах Дис он прочитал не мольбу, а укор, мол, с тебя берет пример. На что Дубощит лишь повел плечами, давая понять, что он тут не причем.       − Это невежливо, Кили, - Торин наконец обратился к племяннику, чьи капризы скорее вызывали негодование, а не улыбку. – Ты находишься не у себя дома, а в гостях. К тому же позволь напомнить, ты - принц Эребора, а твое поведение оскорбительно как для хозяина дома, так и для меня. Так будь добр – веди себя соответствующе своему титулу и положению гостя.       За столом вновь сделалось тихо. Все смотрели на Короля-под-Горой и его племянника. Торин старался говорить, не повышая голоса, но твердо, чтобы слова его возымели нужный эффект. Кили слушал, виновато опустив голову.       − Простите меня, пожалуйста, − тонким голосом прошептал Кили, шмыгая носом и не поднимая головы. – Я больше так не буду.       До конца ужина Кили так и сидел, низко опустив голову и постоянно шмыгая. Торин заметил в глазах многих присутствующих какую-то неприязнь и знал, чем она была вызвана, но поступить по-другому он не мог. Он прекрасно знал, в отличии от других, что если дать волю, то Кили мог нарочно, но, по его словам, случайно опрокинуть тарелку супа на скатерть, а потом громко требовать, чтобы ему принесли другую тарелку и поменяли скатерть, а потом еще раз сделать тоже самое. Но такое бывало не часто, а если и было, то наказание за такой поступок его ожидало весьма жестокое. Разговором дело не ограничивалось, да и Торин понимал, что одной болтовней племянника не испугаешь. Он заставлял Кили стирать все испорченные им же самим вещи, а потом просить прощение у придворных слуг. Торин знал, что такие меры надолго отобьют охоту к капризам любого рода.       Ужин закончился вместе с последней убранной тарелкой. Королева вместе с пятью дочерьми и в сопровождении двух служанок отправилась в свои покои. Даин чмокнул в огненно-рыжую макушку каждого своего отпрыска, легким шлепком по заднице отправляя их к матери, которая ожидала их возле дверей. Торин заметил, что жену Железностоп не поцеловал. Дис и Кили тоже покинули трапезную комнату последними, пожелав Даину хорошего вечера.       Торин, когда слуги покинули трапезный зал, встал из-за стола и подошел к огромному камину, в котором еще теплились угольки. Спустя мгновение он почувствовал, как тепло волнами разливается по его телу, согревая каждую клеточку.       Здесь всегда холодно, устало подумал король, вспоминая, что огонь в камине его покоев ни разу не погас с самого его приезда. Он только сейчас понял, насколько устал. Устал от переговоров, длившихся так долго; устал бояться за жизни своих сестры и племянника; устал жить здесь, в Железных Холмах, спать на холодной и слишком мягкой кровати под огромным балдахином.       − Торин? Торин! − Дубощит нехотя оторвался от пляшущих языков пламени и посмотрел на Даина, который выглядел весьма обеспокоенным:       – К чему столько тайн, братец? – Даин сел в тяжелое кресло, жестом приглашая последовать его примеру и Торину. Дубощит сел. – Зачем нужно мне было посылать птицу, когда я каждую минуту нахожусь у тебя под боком?       − Ты окружен столькими гномами, что мне пришлось бы просить аудиенцию для разговора с тобой. Чем меньше знают о нашем разговоре, тем лучше.       Даин хмыкнул и согласно кивнул:       − Пожалуй, ты прав. Так о чем пойдет разговор, Торин?       Дубощит посмотрел на брата и, поколебавшись несколько секунд, достал из кармана маленький клочок бумаги, который передал Даину. Тот удивленно вскинул темно-рыжие брови и развернул бумажку.       Сообщение нисколько не удивило Даина, который, как оказалось, внимательно следил за перемещением войска орков и всячески пытался дать бой, встретившись с противником на открытой местности. Но орки избегали открытых столкновений, стараясь наносить удары из-под тешка, в спину. Так получилось и в этот раз. Орки ограбили и сожгли несколько деревень и Торговый тракт лишь потому, что их войско разделилось на две части: одно отправилось грабить и убивать, другое – отвлекало внимание гномов на себя. Битва длилась недолго, ибо численный перевес был на стороне армии гномов, который и помог одержать победу. Но ликование длилось не долго. Вечером того же дня в лагерь, стоявший недалеко от места битвы, пришли два гнома, которые и сообщили о том, что на их деревню напали орки. Едва весть достигла ушей каждого гнома, лагерь тут же был свернут, и армия гномов поспешила на помощь. Печальная картина открылась взору гномов, вошедших на улицы деревни: черный дым недавнего пожарища клубился над пепелищами, кое-где выжившие гномы и люди звали тех, кто пропал, а кто-то плакал, обнимая мертвое тело.       Даин замолчал, глядя в камин на пляшущие огоньки.       − Других мы успели предупредить, - спустя несколько минут вновь заговорил Даин. Его голос показался Торину печальным. – Люди и гномы покинули свои дома, нехотя, но покинули. Благодаря воинам Озберта, мы всех успели увести в горы, где хорошенько снабдили провизией и охраной на случай, если орки все-таки решат пожаловать к нам в гости. Тогда мы бы показали, что значит гномье гостеприимство! – пригрозил Даин, стукнув кулаком по подлокотнику кресла.       − Но почему ты не попросил моей помощи, брат? Почему промолчал?       − Промолчал? Не попросил? – повторил Железностоп, ухмыляясь, - Я знаю тебя настолько хорошо, что предполагал, что ты задашь именно эти вопросы. Торин непонимающе посмотрел на брата, склонив голову на бок.       − Я знаю, Торин, что в тебе еще горит желание отомстить за убийство своего отца, и знаю, что ты мечтаешь убить Верховного Орка. И лишь, поэтому я не сказал тебе правды, надеясь, что эти последние дни твоего пребывания в Железных горах не будут омрачены столь печальной новостью.       Дубощит резко встал. Его трясло от злости на брата, который скрывал от него истинное положение дел, но более всего его выводило из себя то, что Даин все еще считал его безбородым молодым гномом, ничего не понимающим и никого не слушающим.       − Я давно вырос, Даин! Я – король Эребора! Я больше не тот мальчишка, каким ты помнишь меня, едва я вступил на престол!       − Но ты мало изменился с тех пор, раз позволяешь себе такое поведение, – спокойно ответил Даин, почесывая указательным пальцем нос. – Ты думаешь, что я не ценю то, что сделали ты и твой отец двенадцать лет назад, когда мои войска оказались на краю гибели? Ты думаешь, я все забыл? Я все помню, – гном сделал небольшую паузу и вновь продолжил. – И помню, что ценой нашей общей победы стала жизнь твоего отца, который для меня был вторым отцом.       Даин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Торин заметил, как изменилось его лицо, на котором отразилась старая боль, сидевшая где-то внутри все это время и готовая вырваться наружу.       − Я помню тот день, Торин. Мои войска все дальше и дальше отходили к реке, многие уже были по колено в воде, но продолжали сражаться. Время словно застыло тогда. Я видел, как лучшие мои воины погибали, сдерживая натиск орков. Река тогда окрасилась в красный цвет. А знаешь, что больнее всего? Видеть, как твоя армия погибает у тебя на глазах, а ты ничем не можешь ей помочь. А я мог, но не сделал… Я был слишком гордым, слишком… глупым, да! Накануне битвы я сильно повздорил с твоим отцом, желая как можно скорее атаковать орков, а Траин не разрешал, предлагая ждать подхода резервных войск. Я ушел тогда, сказав, что только глупец или трус не может увидеть такого подходящего момента, чтобы добыть славу победителя. Я практически покинул его шатер, но он меня остановил, сказав, что иногда стоит остановиться, чтобы хорошенько поразмыслить над тем, что есть и чего может или не может быть…       Железностоп открыл глаза и, глядя на Торина, печально добавил:       − Ты знаешь, что произошло потом. Победа, но какой ценой.       Торин устало потер глаза и тяжело вздохнул. Напоминание об отце тупой болью, которая, как он полагал, навсегда была заглушена, вновь отозвалось в сердце. Смерть отца стала ударом не только для него и Дис, но и для всего королевства, которое пережило разорительную войну с орками, а теперь должно было подняться из руин и присягнуть новому молодому королю. Он не был готов тогда принять бразды правления, считая, что коронацию можно отложить на несколько месяцев или же год. Однако ни сестра, ни советники не дали этого сделать. Они боялись смуты и новой войны. Пришлось уступить. Коронация была пышной и собрала много людей, гномов и эльфов, которые привезли с собой богатые дары в знак своего почтения новому королю Эребора. В детстве в своих мечтах он грезил, что в день своей коронации именно отец возложит древнюю корону на его голову, благословляя на царство. Детским мечтам не всегда суждено сбываться. Почетную миссию передачи короны новому молодому королю выполнял король Синегорья, Озберт, чего Торин не мог простить ему до сих пор. Многие придворные пытались с помощью интриг и лести подчинить себе молодого монарха, считая его более воином, нежели королем, способным управлять богатым королевством. Но их надежды были разрушены, ибо Торин, собрав вокруг себя приближенных советников, правил не по годам мудро и справедливо. Но никто, даже сестра, с которой он очень близок, не знала, какой ценой дается ему это правление, эти пышные речи на церемониях, этот величественный образ короля.       − Отец говорил всегда, что всякая победа имеет свою цену, - проговорил Торин, подходя к камину, чтобы погреться, - только… только иногда она слишком высока.       − Но ты ведь еще о чем-то хотел поговорить, брат? – решил сменить тему Даин.       Торин кивнул и чуть позже добавил:       − Не знаю, как ты к этому отнесешься, но завтра Дис и Кили покинут Железные Холмы, Даин. Они отправятся в горный замок моего советника Гуго и будут ждать моего возвращения там, а после мы вместе отправимся в Эребор.       − Мог бы и пораньше предупредить меня, - недовольно проговорил Железностоп, состроив обиженную гримасу, - Мне, между прочим, как королю обо всем, происходящим в моем замке и королевстве, должны докладывать первому. Ладно,- махнул рукой Даин, - так и быть. Уж если ты что задумал, то тебя не переубедить.       Торин засмеялся, пожалуй, впервые за несколько месяцев.