Трон Эребора: Дела минувших дней.

      Фили зябко поежился под тонкой тканью льняной рубахи и открыл глаза. Утро было серым и холодным, как и туман, который плотным белым одеялом укрывал землю.       И все-таки я уснул, невесело подумал Фили, глядя на кучку обгоревших палочек, которые еще пару часов назад потрескивали под желто-оранжевыми языками огня. Он не спал всю ночь, охраняя их с Дереком ночной приют. Ночь показалась гному ужасно долгой! Чего он только не делал в эти часы: и ходил возле костра, подбрасывая в него веточки, и вновь рассматривал срисованную им когда-то давно карту. Но, видимо, сон все-таки одолел его под утро, заставив забыть о костре и безопасности.       Гном медленно подошел к костру, потирая замершие ладони друг о друга, и обреченно вздохнул. Ветки, служившие дровами для костра, сильно намокли и вряд ли могли послужить для повторной цели. Фили в надежде найти сухие ветки ногой аккуратно расшвырял костер, но, к своему сожалению, не нашел ни одной подходящей. Понимая, что мысль о дающем тепло костре несбыточна, мальчик бросил последний взгляд на его остатки и отправился к месту, где лежал человек.       − Дерек, — осторожно позвал гном, слегка тронув мужчину за локоть.       Тот лежал с чуть прикрытыми глазами, но на голос мальчика не отозвался. По спине Фили пробежал холодок, а сердце сжалось в страшном предчувствии. Мальчик чуть подвинулся к человеку и аккуратно коснулся его щеки. Кожа под рукой Фили была холодна словно лед. Гном в ужасе отшатнулся, поняв, что Дерек мертв. Сердце его бешено колотилось, не давая нормально дышать. Превозмогая страх, гном дрожащей рукой коснулся лица мертвого человека и закрыл глаза. Он смотрел на Дерека и не верил, что тот мертв. Казалось, что человек всего лишь спит, если бы не чересчур бледное лицо…Фили отвернулся и тыльной стороной рукава вытер выступившие на глаза слезы.       Он понимал, что рана Дерека смертельна, и он обречен, но все же Фили до последнего надеялся, что человек доберется до Дейла, где дома его ждал отец. В последний день Дерек много говорил о своем отце и часто вспоминал дом, который не видел вот уже целых полгода. И не увидит никогда, с горечью подумал Фили.       По лицу, смешиваясь, градом текли слезы и пот, а пальцы рук кровоточили от мелких ссадин и порезов. Но Фили больше не обращал внимания на саднящую боль, продолжая капать. Земля здесь была твердая словно камень и с трудом поддавалась. Но именно здесь возле огромного куста с неизвестными красными ягодами гном хотел похоронить Дерека.       Когда яма наконец была вырыта достаточно глубоко, Фили сел на ее край, свесив ноги вниз. Он посмотрел на тело человека, лежащее на другом краю могилы, и увидел на его лице слезу, медленно скатившуюся на висок. Сердце мальчика на секунду замерло в призрачной надежде, но лишь секунду, чтобы понять, что это была первая капля дождя, которая упала на землю после долгой зимы.       - Всего лишь дождь, — прошептал гном, поднимаясь.       Обойдя могилу, Фили подошел к Дереку и сел на колени возле него, чтобы проститься с ним навсегда. Дождь мелко накрапывал, вставая серой стеной вокруг.       - Спасибо. — проговорил мальчик человеку словно тот его мог услышать. — Спасибо, что не оставил тогда. Спасибо, что спас… И прости, что я не смог помочь тебе, Дерек.       Фили нагнулся и легко коснулся губами лба человека для прощального поцелуя.

***

      Вода стекала с лица и волос мальчика, пробираясь за шиворот его куртки, ткань которой неприятно липла к телу. Он шел уже второй час под сильным дождем, с трудом разбирая дорогу. Карта, которую он доставал на развилке дорог, вымокла насквозь, и все заметки, оставленные Фили, превратились в темные разводы на бумаге.       Если я не смогу найти какую-нибудь гостиницу, устало подумал мальчик, высматривая впереди что-нибудь похожее на огонек в окне, то просто умру от воспаления легких. Он хорошо помнил по карте, что где-то поблизости должна быть гостиница, где он планировал переночевать, запастись едой на несколько дней и покормить коня Дерека, которого он не смог оставить, точнее это конь поплелся за гномом. Фили не знал, как называл коня Дерек, и поэтому дал ему собственное имя, которое, как показалось мальчику, больше всего подходило этому своенравному жеребцу. Вихрь, так теперь называл коня мальчик. Фили гонялся за ним около трех часов, чтобы взять под узду, но это избалованное гнедое существо с белой отметиной на лбу убегало на пару метров от гнома, гордо крутанув хвостом на прощание. Когда всякое терпение гнома иссякло, он махнул рукой на коня и отправился по дороге к Дейлу, но упрямое животное пошло следом, сохраняя дистанцию в несколько метров. Так они путешествовали два часа, вроде вместе, но по раздельности. Конь громко заржал и направился вперед, пританцовывая.       - Эй! Вихрь, ты куда?       Фили удивленно посмотрел вслед коню, который уверенным шагом направился вперед, явно что-то чувствуя. Гном ускорил шаг, чтобы не потерять коня из виду и через несколько сот метров недалеко, чуть в стороне от дороги, увидел слабое мерцание. Сердце мальчика весело подпрыгнуло, а ноги бегом понесли к тому месту, которое оказалось придорожной и самой захудалой гостиницей во всем Эреборе. Обшарпанное здание в два этажа с шатким крыльцом и маленькой конюшней, запах из которой Фили почувствовал, едва приблизившись к ней, гордо величалось «Розой Эребора». Гном осторожно поднялся по ступенькам крыльца и, открыв тяжелую дубовую дверь, вошел внутрь. Едва он сделал пару шагов, к нему подлетел веснушчатый паренек с оттопыренными ушами и спросил, чего тот изволит.       - Мне нужна теплая комната, где я смог бы переночевать и просушить вещи, а моему коню, — Фили видел, как упрямое животное само зашло в конюшню, чувствуя тепло, — дайте овса.       - А хватит ли у тебя на все это денег, гном?       Фили обернулся и увидел за стойкой толстого человека, сложившего короткопалые руки на огромном животе и презрительно улыбающегося. -       Если бы у меня их не было, я бы прошел мимо вышей гостиницы, даже не взглянув в ее сторону.       - Что ж, — мужчина за стойкой улыбнулся, делая широкий жест рукой в сторону столов и скамеек, — тогда добро пожаловать в гостиницу «Роза Эребора»!       Фили едва заметно кивнул и посмотрел на расположение столов, ища тот, который бы находился поблизости от камина. Народу в гостинице было немного, заметил мальчик, проходя к столу, всего шесть человек и один гном, которые не обратили на него никакого внимания. Через пару минут перед ним уже стояла огромная тарелка с наваристым мясным супом, от которой поднимался густой пар, мясной пирог и кружка сладкого компота. Почувствовав аромат еды, желудок громко заурчал, призывая как можно скорее все съесть, и Фили с удовольствием последовал его совету.       Когда все было съедено и выпито, мальчик почувствовал, как глаза наливаются тяжестью и его то и дело тянет зевать. Фили потянулся и, не удержавшись, сладко зевнул. Сытый желудок и тепло камина оказывали на гнома приятное расслабляющее действие, которое бы переросло в многочасовой сон, если бы не подошедший веснушчатый паренек, заявивший, что его комната готова.       - А мой конь? Вы его накормили? — спросил Фили у паренька, который протирал стол серой тряпицей, скидывая крошки на пол.       - Того красавца с белой отметиной? — уточнил парень, смотря на гнома. — Лучшим овсом во всем Эреборе!       Сомневаясь, что в такой захудалой гостинице как эта найдется хоть горсть отборного овса, Фили тем не менее поблагодарил парня и отправился в свою комнату.       Комната была небольшая, но довольно уютная. Огромная кровать, размерами явно предназначавшаяся для человека, находилась рядом с маленьким окошком, тут же возле нее стоял массивный стол, на котором Фили увидел кувшин с водой и медный тазик, и стул с висевшим на нем чистым полотенцем. Камин находился в углу комнаты, и поленья уже на половину прогорели, когда мальчик вошел в комнату, и поэтому в ней было достаточно тепло.       Сев на край кровати, гном осмотрелся и тихо вздохнул, сожалея, что Дерек больше не увидит ни Дейл, ни свой дом, ни своего отца. Фили тоже не видел своего отца, хотя мама говорила, что это не так. Она часто рассказывала про него с улыбкой на лице и огоньком любви в голубых глазах, повторяя, что отец был честным и благородным гномом. Фили не понимал, почему она так говорила, да и не понимает до сих пор.       Мальчик положил свою котомку перед собой и, открыв ее, вывалил все вещи на кровать. Две чистых льняных рубахи, столько же темно-серых шерстяных штанов, прямоугольное жесткое полотенце, кусок душистого мыла, да мешочек с различными травами, собранными тетей Адарис специально для него на случай легкой простуды, это все, что было у Фили. Мешочек с медными и серебряными монетами он хранил в потайном кармане куртки, боясь, что кто-нибудь его утащит. Фили достал мешочек из темно-синей ткани и, развязав его тесемки, аккуратно извлек его содержимое. Монеты тускло блестели в неярком свете камина.       - Это тебе, Фили. — негромко сказала тетя Адарис, вкладывая мешочек в ладонь мальчика. Они стояли на торговой площади, с которой Фили отправился с небольшим караваном купцов в Дейл.       - Нет, не надо… — тихо проговорил мальчик, пытаясь вернуть кошелек.       - Тебе они нужнее, чем нам, парень. — дядя Игард улыбнулся в черную как смоль бороду. — Не отказывайся, когда предлагают помощь, но и, получив ее, не будь не благодарным.       Фили принял тогда этот мешочек, еще не зная, каким нелегким будет его путешествие, и как необходимы будут ему эти деньги. Две серебряные монеты и десять медных. Гном положил деньги обратно в мешочек и спрятал как можно глубже в потайной карман куртки. Умывшись и постирав свои запачканные вещи, мальчик повесил их сушиться на веревку вдоль камина, поленья в котором уже не пылали так ярко, как прежде. Фили лег на кровать, откинув тяжелое пропахнувшее пылью покрывало в сторону, и закрыл глаза. Бессонная ночь накануне и усталость в течении этих дней словно тяжкий груз давили на хрупкие плечи мальчика. Несмотря на громкий хохот и шумные разговоры, раздававшиеся с первого этажа гостиницы, численность посетителей которой явно увеличилась в несколько раз, Фили уснул мгновенно, едва коснувшись головой подушки.       На огромной площади ярко светило солнце, заставляя жмурить глаза стоявших на ней гномов и людей. Солнце светило беспощадно, но собравшиеся на этой площади и не думали уходить, ожидая, чем закончиться действо. На высоком деревянном помосте, громко читая, стоял седовласый старец с длинным свитком в руках. Он читал долго и монотонно, не отрываясь от свитка. Рядом с ним стояли двое гномов, отягощенных в одетую на них броню, с огромными мечами, висевшими на боку. Между ними, встав на колени, сидел, низко склонив голову, другой гном. Его рванная и выпачканная грязью и кровью одежда многое говорили о ее хозяине, который вероятнее всего был преступником. Фили не видел его лица, которое было опущено вниз, но что-то знакомое и родное было во всей этой сгорбленной фигуре с заломанными назад руками, на которых были тяжелые кандалы. Он не видел их, но знал, что они есть. Когда наконец гном закончил читать, толпа тяжело охнула. Совсем рядом с собой Фили услышал тихий всхлип. Он обернулся и увидел рядом с собой молодую гномку, лицо которой было спрятано под огромный темно-синий капюшон длинного плаща. Гномка прикрыла лицо руками и плакала, едва сдерживая себя, чтобы не закричать. Сердце Фили неприятно заныло от боли, которая бывает, когда что-то давно забытое вновь напоминает о себе, не давая спокойно дышать. Гном ощутил на своих губах соленых вкус собственных слез… и проснулся.       Сердце его бешено колотилось, а щеки были мокрыми от слез. Он плакал во сне. Фили вытер тыльной стороной руки щеки и сел на кровати, кутаясь в тяжелое одеяло. Его била мелкая дрожь. Что это было, спросил мальчик, глядя на окрасившуюся в серые тона комнату, сон или воспоминание. Комната ответила звонким молчанием, предоставив гному самому ответить на свой вопрос. Фили не знал, сколько просидел так, положив подбородок на колени, которые он обхватил руками. Должно быть немало, ибо с востока, прогоняя темноту ночи, медленно ползли первые лучи солнца, заглядывая в маленькое окошко его комнаты. Лишь когда лучи солнца полностью наполнили комнату своим светом, а паренек с оттопыренными ушами несколько раз постучал в дверь его комнаты, говоря, что завтрак будет готов через четверть часа, Фили вышел из оцепенения и решил, что это всего лишь сон. «Тогда почему твои слезы все еще бегут по твоим щекам, мальчик? Ведь ты узнал ее…» — спросил внутренний голосок, заставляя Фили в очередной раз шмыгнуть носом.       Вода, принесенная с вечера пареньком с оттопыренными ушами, за ночь сделалась холодной, но гном, не замечая этого, до краев наполнил ею сложенные вместе ладони и плеснул на лицо. Оцепенение, принесенное сном, оставляло его. Немного освежившись, Фили натянул на себя чистые вещи, приятно пахнущие цветочным мылом, и отправился вниз, прихватив с собой котомку.       Еще на лестнице Фили почувствовал запах мясного пирога, и его желудок в предвкушении негромко заворчал. Спустившись вниз, мальчик, к своему удивлению, увидел, что посетителей, желающих позавтракать в столь ранний час, оказалось довольно много, и он с трудом нашел практически пустой стол, за которым сидел гном, пригубивший уже не одну кружку эля.       - О, родич! — громко проговорил гном, салютовав кружкой в сторону Фили. — Присаживайся!       Фили сел, положив рядом с собой свою мешок с вещами, и стал глазами искать того паренька, который разносил еду.       - Не скоро ты его дождешься. — пьяный гном громко икнул и отпил еще из своей кружки. — Он сегодня побегает, паренек-то. Видишь, сколько желающих заполнить свой желудок собралось…       Фили только кивнул и принялся ждать, когда разрумянившийся паренек подойдет к нему с тарелкой мясного пирога и травяного чая. Но парнишка бегал туда-сюда, разнося тарелки или же убирая из со столов.       - Ты куда путь-дорогу держишь, родич, а? — гном наклонился к Фили, и тот почувствовал его пьяное дыхание, от которого у мальчика начала кружиться голова.       - В Дейл. — тихо ответил мальчик, смотря в каре-зеленые глаза незнакомца. Хоть гном был и пьян, но глаза его твердили о противоположном.       - В Дейл, значит? — медленно проговорил гном, сделав глоток из своей кружки. — А я как раз оттуда. Я направляюсь в Железные Холмы, в королевство Даина Железностопа. Слыхал о таком?       - Да. — коротко ответил Фили, мечтая, чтобы незнакомый гном поскорее закончил свою трапезу и отправился восвояси.       - А слыхал ли ты, что Даин приходится двоюродным братом Торину Дубощиту, Королю-под — Горой, да славится имя потомков Дурина?! Фили никогда не интересовало, кто кому кем является, поэтому он отрицательно замотал головой.       - Ты направился в Дейл, а даже не знаешь, кто будет тобой править?! — гном низко засмеялся, запрокинув назад голову. На щеках Фили выступил стыдливый румянец. — Поверь мне, парень, когда-нибудь даже эти знания пригодятся тебе. Иногда они способны отвести острый клинок от твоего сердца. — добавил он уже без былого веселья, Фили услышал в его голосе печальные нотки.       Гном быстро влил в себя оставшееся содержимое кружки. Фили почувствовал некую жалость к этому гному, одиноко сидевшему до его прихода и глушащему с помощью спиртного какую-то боль. Вскоре к ним подошел паренек с веснушками и принес тарелки с мясным пирогом, жареную картошку с грибами и компот с яблоками.       - Вам еще эля, господин? — паренек обратился к незнакомцу, поглядывая на него с плохо скрываемым презрением.       - Да…хотя, пожалуй, для меня уже достаточно на сегодня.       Гном встал из-за стола, держась за него рукой. Второй рукой он рыскал по своим карманам, пытаясь отыскать деньги. Парень стоял рядом с ним, терпеливо ожидая деньги за эль.       - А, чтоб тебя! — гном выругался, продолжая похлопывать себя по карманам, но так и не находя денег.       - Плати или ты не скоро увидишь белый свет, гном! — грозно проговорил парень, не скрывая ненависти. — А может быть ты и вовсе его не увидишь, а? Я уж позабочусь об этом! — шепотом пообещал парень, но Фили услышал его слова, сердце его сжалось.       - Я заплачу за него! — вырвалось у Фили прежде, чем он подумал, что говорит.       - Ты?! — паренек скептически поднял белесую бровь, оценивающе посматривая на мальчика. — А кто заплатит за тебя?       - У меня есть деньги, и я заплачу за него. — громко проговорил гноменок, пытаясь скрыть дрожь в голосе.       - Как вам будет угодно. — парень наклонился к Фили и заглянул в глаза. — Но не пытайся меня обмануть, гном! Я чувствую ложь за версту… И тот, кто мне лжет дорого платит за обман.       Фили тяжело сглотнул, когда парень оставил его и незнакомого гнома, который с нескрываемым удивлением посматривал на него. Мальчик опустил глаза в тарелку, чувствуя, что вид жареной картошки и грибов нисколько не возбуждают его аппетит. «Зачем я вмешался? Кто меня просил?» — недовольно подумал Фили, злясь на себя.       - Я не знаю твоего имени, гном, — медленно проговорил незнакомец. Фили поднял глаза и посмотрел на него. — но могу сказать, что мы все еще услышим его. Ты заступился за меня, хоть и не знаешь, кто я на самом деле…       - Так поступил бы каждый на моем месте. — ответил Фили, чувствуя как пылают его щеки.       - Нет. — просто ответил незнакомец, и в голосе его мальчик услышал боль. – Нет, не каждый. Я поступил по-другому…       Незнакомец чуть склонил голову, прощаясь. Накинув капюшон на каштановую копну волос, гном вышел вон из «Розы Эребора», оставив Фили одного.       Прошло еще полчаса прежде, чем к Фили подсели другие гномы и люди, которые не обратили на него никакого внимания, разве что спросив, стоит ли есть мясной пирог, и как он думает, из какого мяса он приготовлен. Он все еще думал о том незнакомце и его словах, сказанных перед уходом. Я поступил по-другому…