Треугольник

1. - Дань, ты зонт взял? Сегодня обещали сильный дождь. - Зачем мне зонт? Я же на машине, – Даня, чертыхаясь про себя, пытался справиться с застежкой на сумке. На пороге появился Женя в домашних штанах и майке. Даня кинул на него скользящий взгляд: - Ты не опоздаешь? – он наконец справился с сумкой и, облегченно выдохнув, выпрямился. - Я сам себе хозяин, - Женя улыбнулся и, подойдя к нему, притянул к себе. Обжег губы долгим поцелуем, а потом опустил руки, смотря ласково и нежно. – Осторожней там, Данька. И не задерживайся. - Да, мамочка, - буркнул тот себе под нос и со смехом вылетел из квартиры, счастливо избежав увесистого шлепка по заднице. Оглянулся, поймал лукавый взгляд играющего в недовольство Жени и подмигнул, вызвав лифт. «Люблю тебя», - прочитал по губам и, сделав вид, что не понял, зашел в гостеприимно распахнувшую двери кабину. Нажал кнопку и тяжело прислонился к стене. Первый этаж, подъезд, двор, машина. Открыть дверь, завести мотор, тронуть автомобиль с места, выехать со двора и влиться в поток машин. И захлебнуться в мыслях. Они жили вместе с Женей уже почти полгода. После возвращения Дани с каникул и Жениного звонка они встречались несколько раз, а потом Женя переехал к нему. Сначала он звал Даню к себе, но тот, проявив завидное упрямство, настоял на своем. Ему нравился этот дом, соседи. Тихий двор, чудом затерявшийся почти в центре Москвы. И пусть квартира Жени была больше, комнат Дани им вполне хватало на двоих. Сначала Даня пытался скрывать их отношения, отлично представляя себе реакцию родителей. Но когда однажды мама решила заглянуть к нему в гости, не предупредив, и дверь открыл ей Женя в одних боксерах, а на груди у него расцветал свеженький засос… Это был страшный вечер. Хотя ничего из того, что Даня предполагал, не произошло. Мать, конечно, кричала и закатывала истерики. Но не ему. Отцу. Она обвинила во всем его. А, главное, в том, что это он подал Дане такой пример. И теперь «ее любимый сыночек трахается с мужиком вместо того, чтобы завести себе нормальную девушку». Она долго кричала, заставляя Даню чувствовать себя маленьким и беспомощным. А отец…. Он молчал. Потемнев лицом, нахмурившись, он молча сносил все крики и упреки матери. Даня понимал, что надо что-то сказать, объяснить, но слов не было. Он не чувствовал себя виноватым. Да и отца ни в чем не винил. Разве только в том, что познакомил его когда-то с Сашей. Саша… Первые два месяца Даня искренне полагал, что забыл его. Не видя, не слыша, уйдя с головой в новые для него отношения и ощущения, Даня почти не вспоминал о нем. Когда правда о них с Женей открылась, Саша остался в стороне, не встревая и даже не показываясь на глаза. И когда состоялся ТОТ разговор, его не было дома. А в тот вечер Даня приехал к отцу. Поговорить и объясниться. Разговор был тяжелым, отец почему-то сначала не хотел верить, но, в конце концов, Дане удалось убедить его в том, что в этой ситуации никто не виноват. Это был сознательный выбор Дани, продиктованный только и исключительно его желаниями. Отец поверил. Даня вздохнул с облегчением, и вдруг вспомнил тот свой визит, когда он в первый раз увидел Сашу. Сонного, лохматого, милого и похожего на взъерошенного котенка. Сердце тут же сжалось, с силой стукнуло о ребра. А Даня застыл, только в этот момент поняв, что до этой самой секунды не слышал и не чувствовал его. С Женей оно молчало. И все эмоции, которые испытывал Даня… Разобраться в них оказалось неожиданно трудно. Благодарность? Да. За то, что Женя помог забыть. За то, что окружил заботой и вниманием. За то, что любил. Страх? Да. Страх одиночества и страх перед уснувшей, как ему казалось, любовью. Желание чувствовать себя нужным и любимым? Да, да, и еще раз ДА! Возможно, что-то еще. Но эти чувства были сами сильными. Да, была симпатия, было физическое влечение. Но не более того. Рядом с Сашей Даня горел, рядом с Женей – тихо тлел. Да, ему нравилось чувствовать себя защищенным. Женя приносил покой. Уют. Но Даня его не любил. Когда это все дошло до Дани, он испугался. И сбежал из отцовского дома, только чтобы не вспоминать, не встретиться там с Сашей. Чтобы не разрушить так тщательно выстроенную иллюзию благополучия. Страх гнал его прочь, в объятия Жени. Спрятаться. И тот каким-то образом понял его. Обнимая Даню весь вечер, не отпуская ни на минуту, он помог забыться. А потом была ночь, сон. И в нем Даня был с Сашей. Утром с постели встал другой Даня. Даня, который начал избегать любых признаний в любви, шарахаясь от них, как черт от ладана. Они были почти физически неприятны: он чувствовал себя предателем по отношению к Жене. Молодому телу пока было все равно, кого любит сердце, но Даня начал замечать, что в последнее время слишком часто прибегает к старой, как мир «головной боли». Женя молчал, беспокоился, предлагал сходить к врачу. Но Даня только отмахивался, не представляя себя на приеме. «Доктор, на самом деле у меня не болит голова. Я всего лишь не хочу трахаться со своим любовником»? Полный бред. Даня выдохнул и остановился на красный, окидывая невидящим взглядом стоящие рядом машины. А вчера… Вчера отец позвал его с Женей в гости. «Выпить пива, посмотреть футбол». Женя согласился без возражений, а Даня… Даня, который не смог найти достаточно веской причины для отказа, только покорно кивнул головой. Но с этой секунды в душе поселился страх. Он не видел Сашу с той минуты, когда в аэропорту по прибытии они разошлись каждый по своим машинам и разъехались по квартирам. И вот теперь… Кто знает, что будет с его сердцем. А еще он боялся, что Женя что-нибудь заметит. Женя или отец. Женя, Женька… Он так переживал за Даню, когда все открылось. Чувствовал себя виноватым в том, что «соблазнил невинного ребенка». И мечтал познакомиться с отцом Дани поближе. И за это приглашение он ухватился обеими руками. Даня не мог, не посмел ему отказать. И вот сегодня… Даня выдохнул и покосился на часы. Сейчас хотелось, чтобы что-нибудь случилось. Чтобы можно было НЕ ходить. До часа «Х» почти полдня. Но эти часы пролетят слишком быстро. …Он оказался прав. Вечер наступил внезапно, буквально упав на Даню. Ворвался телефонным звонком Жени, напомнившем о предстоящем походе в гости. Даня только тихо зарычал про себя, с тоской прислушиваясь к дикому ритму, которое начало выбивать его сердце. Где-то в глубине еще жила надежда, что Саши не будет дома, но она тихо умерла, как только тот открыл дверь. В старых джинсах, домашней майке и со слегка взъерошенными волосами, стоявший на пороге Саша на пару секунд вогнал Даню в ступор. А он и забыл, какой Саша красивый… - Привет, - кое-как придя в себя, Даня попытался улыбнуться. - Проходите, - Саша только кивнул и посторонился, пропуская гостей в квартиру. - Саш?.. – донесшийся до них голос отца откуда-то из глубины квартиры заставил Даню улыбнуться. -Это Даня с… Женей, - громко ответил Саша. Даня нахмурился. Ему показалось, или перед именем Жени Саша действительно сделал паузу? - Тащи их сюда, матч скоро начнется, - судя по голосу, отец был в хорошем, очень хорошем настроении. Даня почувствовал, как на секунду запястье сжали пальцы Жени, и обернулся, вглядываясь в его лицо. Оно было спокойно, но в глазах стоял легкий страх. Даня улыбнулся кончиками губ и потянул его за собой. И не оглядываться, ни в коем случае не оглядываться! Пиво казалось кислым, азартные крики «болельщиков» громкими, а матч – скучным. Даня сидел в кресле и делал вид, что ему интересно. В первые несколько минут так и было. Когда отец и Женя только-только «принюхивались» друг к другу. Отец мягко нападал на человека, с которым жил его сын, а тот отбивал все его атаки. В конце концов, оба пожали друг другу руки. А когда выяснилось, что оба – страстные футбольные болельщики, Дане показалось, что он вообще здесь лишний. Он отсел в кресло и уперся взглядом в горлышко своей бутылки с пивом. Присутствие Саши будоражило. Он не видел его, но чувствовал. Каждой клеткой тела, каждым волоском. Желание обернуться или вскинуть взгляд, чтобы увидеть в оконном стекле его отражение не отпускало ни на секунду. Именно поэтому Даня упорно смотрел вниз. Если бы… Если бы он не чувствовал взгляд Саши, было бы легче. Но этот взгляд был. Сверлил затылок, рентгеном просвечивал спину. Ласкал… В эти мгновения Даня недовольно мотал головой, словно сбрасывая с себя это ощущение. И когда оно исчезало, его затапливало разочарование. Сердце билось, сумасшедше стуча о грудную клетку, словно хотело проломить кости. …С дивана донесся очередной победный клич, и Даня устало закрыл глаза. Интересно, получится уйти так, чтобы не обидеть ни Женю, ни отца? Он был уверен, что на самом деле они даже не заметят его отсутствия. Даня выдохнул и поднял ресницы. Но, уйдя в свои размышления, он совсем забыл о Саше. И вскинул взгляд слишком резко, слишком высоко… В оконном стекле лицо Саши показалось призрачным, волшебно-красивым. Чуть искаженным. Поймав его взгляд, Саша улыбнулся. Странно, еле заметно. Лишь дрогнули уголки губ. Но Даню словно ударило током. Дыхание пресеклось, и он резко встал. В ответ на вопрошающий взгляд «болельщиков», привлеченных его движением, бросил короткое «я за пивом», и вышел из комнаты, не поднимая глаз от пола. Как в тумане дошел до кухни. С силой стиснул кулаки, а потом его просто развернуло на месте и перед глазами Дани оказалось Сашино лицо. Так близко… Так невозможно близко. С пару секунд они просто смотрели друг на друга, а затем Саша подался вперед. Дернул Даню на себя, положил руку на его затылок и с тихим стоном прижался к губам. И иллюзии Дани рассыпались на осколки. Подчиняясь только приказам сердца, он обнял талию Саши, прижал его к себе и разомкнул губы, отвечая. Они целовались жарко, жадно, сильно. Отрывались только лишь на глоток воздуха и снова и снова целовались. Даня облизывал мгновенно опухшие губы Саши, играл с его языком и никак не мог оторваться. Он забыл обо всем. Кто он, где он, о том, что сюда могут войти в любой момент…Был только Саша, его дрожащее тело, его жадные и податливые губы. Неимоверно сладкие. Желание искрило на нервных окончаниях, а от ощущения тесно прижимающегося к нему возбужденного тела перехватывало дыхание. Даня судорожно ласкал выгибающуюся спину, плечи; целовал шею и ключицы, а Саша только откидывался на его руки, подставляясь под голодные поцелуи. Его тихие стоны сводили с ума… - ГОООООЛ!! – крик из соседней комнаты ворвался в сознание, как цунами. Заставил испугаться, вернуться из мира удовольствия в реальность. Даня оторвался от губ Саши с протестующим, болезненным стоном. Тот отстранился лишь на пару миллиметров. Вскинул голову, глядя пьяными, шальными глазами и прошептал, чуть задыхаясь: - Завтра. В четыре. Приезжай, - в последний раз коснулся поцелуем приоткрытых губ Дани и стремительно вышел из комнаты, направившись в противоположную от «болельщиков» сторону. Даня с силой сжал кулаки и глухо простонал сквозь стиснутые зубы. Его трясло от возбуждения, разочарования и запоздалого страха. Все произошло слишком быстро. Саша… Боже, он как затмение. Даня судорожно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. Повернулся к раковине и, пустив ледяную воду, плеснул себе на лицо. Провел мокрыми ладонями и тяжело выпрямился, чувствуя, как неприятно скользят капли по коже. Не думать, не думать… Только не думать сейчас!! Завтра… он не придет. Нельзя, чтобы это повторилось. У него есть Женя. Женя, Женек, Женечек… Его взрослый и любимый мужчина. Сильный и надежный. Он любит его. Любит. Любит… В час дня он начал нервничать. В половине второго – метаться по пустой квартире, глядя прямо перед собой безумными глазами. И чем ближе стрелка придвигалась к цифре четыре, тем сильнее его потряхивало. Разум боролся с чувством и проигрывал с катастрофическим счетом. А еще тело… Взбунтовавшееся, предающее. Накануне ночью Даня сам начал любовную игру, опасаясь, что воздержание сыграет с ним злую шутку. Обрадованный вниманием Дани Женя окунул его в свою страсть, отпустив лишь почти под утро. Но сейчас Дане казалось, что ничего не было. Тело словно забыло, сговорившись с сердцем. И в голове билось только одно слово: «Саша, Саша, Саша». Это имя было, как заевшая пластинка. И когда терпеть больше не было сил, Даня сорвался. Как в тумане оделся, нашарил ключи от машины и вылетел из квартиры, даже забыв проверить, запер ли дверь. Он ехал по улицам, автоматически сворачивая на нужных поворотах и перекрестках, останавливаясь на светофоры. Ненависть, желание, любовь… Все это сплелось внутри него в сумасшедший клубок. Но в дороге он немного успокоился. Это единственное, что его радовало. Визжа покрышками, Даня подъехал к крыльцу отцовского дома и вышел из машины. Попытался прислушаться к себе, прикинуть последние доводы «против», но все сомнения уничтожила подкинутая памятью картинка. Саша, выгибающийся в его руках. Саша, подставляющийся под поцелуи. Стонущий, дрожащий, возбужденный. По телу словно кипятком плеснуло, и Даня кинулся в подъезд. Сил ждать лифт не было, и он просто взлетел на нужный этаж. Нажал на кнопку звонка и замер. Пожалуйста… Пусть отец окажется дома. Или пусть Саша посмеется над ним, как раньше. Только бы не… Но дверь открыл Саша. Явно после душа, в одном полотенце вокруг бедер. Даня застыл на пару долгих секунд, смотря, как зачарованный на капли воды, стекающие по его коже. А потом просто переступил порог. Саша с силой захлопнул дверь, и они кинулись друг к другу. Даня стиснул Сашу и, заставив его замереть, прижался к губам. Они тут же раскрылись перед ним, впуская, и Даня отчаянно застонал. С силой провел вдоль тела; полностью обнажая его, скинул полотенце на пол. Сашины пальцы тут же забрались под рубашку Дани, прошлись ноготками по спине. Даня выгнулся, судорожно втягивая воздух. Саша как-то зло усмехнулся и потянул Даню в сторону комнаты. Когда-то ЕГО комнаты. Как только за ними закрылась дверь, Даня буквально кинул Сашу на кровать, нависая над ним. Пару секунд всматривался в полные страсти глаза, и накрыл собой его тонкое тело, яростно целуя. Лицо, виски, волосы… Безжалостно прикусил губу, вырывая стон. И тут же зализал, словно извиняясь. Отстранился на пару секунд, чтобы раздеться, и вернулся. От соприкосновения кожи к коже вдруг стало нестерпимо жарко. Так, что мозг, казалось, расплавится без следа. Саша прошелся лаской по его спине, притянул за шею для поцелуя, и, поймав голодный, почти дикий взгляд Дани, развел ноги в стороны. Похабно улыбнулся последующему за этим стону, и выгнулся дугой на постели, когда Даня, словно в отместку, принялся терзать его соски, то нежно лаская языком и целуя, то почти грубо сжимая их губами. Саша стонал, дышал так часто… И все сильнее прижимался пахом к Дане, заставляя искры сыпаться из глаз. Хотелось… Хотелось… Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Саша внезапно отстранился. А спустя секунду в пальцы Дани лег тюбик крема. …Саша ждал его. Откинувшись на подушки и раскинув ноги, он тяжело дышал, не сводя жадного взгляда с руки Дани. Возбужденный, истекающий желанием, он был просто прекрасен. И Даня больше не мог ждать – намазанные кремом пальцы оказались внутри ждущего его тела слишком быстро и резко. Саша тихо вскрикнул, но уйти от вторжения не попытался. Лишь стиснул сильнее мокрые от пота плечи Дани. - Прости… - тот нежно коснулся губ. - Давай же… - в ответ Саша лишь нетерпеливо подался вперед, на ласкающие его изнутри пальцы. Даня с силой закусил губу и медленно вышел из его тела, вызвав недовольный стон. Который тут же сменился яростным выдохом сквозь стиснутые зубы, когда Даня начал входить в него. Не слишком хорошо разработанные мышцы принимали его неохотно, но Саша сам тянул его на себя. Раскрываясь все больше, дыша со всхлипами. Даня откинул назад голову, закрыл глаза… По груди, задевая стоящие соски, прошлись кончики пальцев Саши, и Даня в голос застонал. А потом начал двигаться. Сразу сильно, глубоко. Лихорадочно лаская влажную кожу, стискивая бедра. И целовал, целовал, целовал… Саша под ним бился, вскрикивал, что-то шептал, как в бреду. Желая доставить ему еще больше удовольствия, Даня начал ласкать его, и только сумасшедше улыбнулся, когда Саша издал тягучий, полный почти болезненного удовольствия стон. Ему хватило всего лишь несколько сильных движений… А потом Даня начал кричать сам, когда бьющийся в оргазме Саша сжал его внутри себя. Так сильно, так… И показалось, что сердце разорвалось на кусочки. Они разлетелись, застыли на мгновение радужным дождем, а потом осыпались вместе с Даней на горячую, влажную постель. Саша спал. Разметавшись, раскинувшись на кровати. Красивый, сытый, удовлетворенный. Хотелось, так хотелось коснуться его. Провести кончиками пальцев по руке, зарыться в его волосы. Но Даня не мог заставить себя двигаться. Его до краев наполняли ненависть и презрение. И казалось, что стоит ему шевельнуться, как они выплеснутся. Он ненавидел себя. Он презирал себя. За то, что не смог устоять, за то, что сдался. Обманул двух дорогих ему людей. Он изменил Жене, человеку, который любит и верит ему. Отец… Думать об этом было невыносимо больно. Только влюбленное, эгоистичное сердце было довольно. Даня выдохнул сквозь стиснутые зубы и встал с кровати, стараясь не смотреть в сторону спящего Саши. Сгреб одежду и вышел из комнаты. Быстро умылся и принялся одеваться. Кинул на себя взгляд в зеркало и замер, рассматривая свое отражение. Неужели у него действительно такие глаза? Как у загнанного в ловушку зверя. Белое лицо, яркая кайма вокруг губ… Даня резко отвернулся от зеркала и вышел в коридор. Прислушался, но в квартире было тихо. Он направился к выходу, но, поравнявшись с комнатой, в которой оставил Сашу, остановился. Сердце тянуло, душу влекло, как на веревочке. Туда, к нему. Вернуться. Остаться. И даже мысли о том, что все это было лишь мимолетным капризом Саши и собственным сиюминутным желанием его собственного тела не помогали. Это не повторится. Больше никогда. Надо просто попрощаться. Обрадованное этим решением тело рванулось вперед, рука сама потянулась к ручке двери. НЕТ!! НЕЛЬЗЯ!! Даня отшатнулся назад, пряча руки за спиной. Словно это могло помочь. Нельзя… Заходить, смотреть, касаться. Иначе он останется. И вся жизнь, которую они все так тщательно выстраивали… Она рассыплется, как карточный домик. Нельзя… Даня громко, яростно застонал и, развернувшись на каблуках, вылетел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Сначала забыл про машину, рванулся в сторону метро. Потом вспомнил, вернулся. И спустя двадцать минут сидел в баре. Бармен предложил пиво, но Даня только отмахнулся, потребовав чего-нибудь покрепче. Бармен покосился на ключи от машины в руке Дани, но послушно выдал требуемое. Но Даня не пьянел. И воспоминания не становились слабее. И, в конце концов, он решил, что этим только все усугубит. Рано или поздно ему придется вернуться домой. И сыграть свою роль на «Оскар». Но Дане повезло. Жени дома не было. Даня облегченно перевел дух и метнулся в ванную. Ожесточенно водя мочалкой по уже начавшей краснеть коже, он словно пытался избавиться от воспоминаний. О том, как касались его Сашины пальцы, как прижималось к нему гибкое тело. От его дурманящего запаха. Кажется, немного помогло. Даня облегченно выдохнул и, быстро закончив с водными процедурами, вышел из ванной. Чтобы тут же попасть в знакомые объятия. - М-м-м… обожаю тебя такого… - Женя провел ладонями по обнаженной, еще влажной груди, зарывшись лицом в волосы. – Мягкий, нежный… распаренный… - язык прочертил дорожку от шеи до ключицы. А потом шею обожгло легкой болью от собственнического поцелуя. Даня вздрогнул, запоздало начиная вспоминать, не оставил ли Саша на нем похожих следов. - Что случилось, Жень? – Даня неосознанно попытался выбраться из тесных объятий, но руки только сильнее сжали его. – Ты сегодня странный. - Всего лишь хочу тебя, - Женя развернул его лицом к себе, и Даня напрягся, увидев странный, не совсем здоровый блеск в ставших почти черными глазах. – Ты слишком долго держал меня на голодном пайке, - последнее слово Женя выдыхал ему уже в рот. Даня покорно принял довольно жесткий поцелуй, но он был словно вне его жизни или реальности. Судя по тому, как возбужден Женя, «головной болью» Даня сегодня не отделается. Ему самому хотелось только лечь и уснуть. Никакого секса, никакой близости. Ничего. После Саши… Пальцы на плечах Жени сжались сами собой, когда уснувшая, было, вина полоснула по сердцу. И желание оттолкнуть от себя любовника просто смялось под другим желанием. Заслужить прощение. Получить наказание. Все равно. Только бы стало легче. Только бы… Это было больно. Жестко. Сильно. Без подготовки и с минимумом смазки. Никакого удовольствия. Кусая угол подушки, давя стоны боли, Даня сам подавался навстречу раздирающим движениям. Дрожал и сбрасывал с себя ласкающие, пытающиеся успокоить руки Жени. Ему не нужно было удовольствие. Сегодня он получил его сполна вместе с любимым человеком. Сейчас он требовал наказания. И с радостью принимал его. И когда Женя излился внутрь него с громким, протяжным стоном, только вздохнул. Вина ушла. Но теперь появилось ощущение грязи. Выскользнув из-под придавившего его тела Жени, Даня свернулся на краю постели и затих, глядя прямо перед собой ничего не видящими глазами. Было холодно, больно. И до бешенства, до стона хотелось к НЕМУ. Пусть и рядом с НИМ он не согреется, но… Он бы просто смотрел на НЕГО и любовался. - Больше не смей так делать, - глухо, зло проговорил Женя, придвигаясь и набрасывая на него одеяло. Даня еле подавил в себе порыв сбросить с себя и эту тряпку, и эти руки, обнявшие его. – Что на тебя нашло? Тебе было больно, почему ты меня не остановил? – проворные пальцы прошлись по телу и устремились к паху. Даня тут же отстранился: - Не надо. - Но ты же не… - Я не хочу. Женя медленно отодвинулся, и Даня снова остался один. На мгновение зажмурился, а потом с тихим выдохом развернулся. - Жень… - начал он и остановился, не зная, что сказать дальше. – Жень, прости. Я просто сегодня устал. И очень хочу спать. - Тогда почему ты позволил мне это сделать? – в полумраке спальни глаза Жени тускло сияли. Как металл клинка. - Может, потому, что хотел доставить тебе удовольствие? – Даня призвал на помощь все свои актерские способности и лукаво улыбнулся. Женя пару мгновений озадаченно смотрел на него, и покачал головой, словно отказываясь от попыток понять, и просто привлек его к себе. Даня стиснул зубы и позволил себя обнять. Почему-то сегодня обычные теплота и забота лишь раздражали. Но обидеть Женю снова Даня не мог. Поэтому просто заставил себя расслабиться и попытаться уснуть. Возможно… Возможно, это лишь последствия свидания с Сашей. И завтра все изменится. 2. «Завтра» действительно все изменилось. Женя больше не вызывал почти-отвращения, но и влечения к нему Даня не испытывал. Он с удовольствием стал бы Жене братом, другом, но любовником… От этой мысли пока еще не воротило, но Даня был уверен, что это не за горами. И что с этим делать, он понятия не имел. Он совершил ошибку. Большую. И вовсе не ту, о которой думал. Он позволил себе надеяться, что сможет избавиться от мыслей о Саше с помощью Жени. Он эгоист, который думал только о себе. И дав ложную надежду, обманул гораздо больнее, чем когда изменил. Даня зло затушил окурок в пепельнице. За прошедшие дни он только еще больше убедился в том, что человек – такая скотина, которая ко всему привыкает. Хорошо, что Женя уехал. Хоть эту ночь Дане не придется притворяться. Он потянулся к чашке с кофе, но звонок в дверь заставил его застыть на месте. Черт… Неужели Женька? Хотя с чего бы ему звонить, у него есть ключ. Хотя чужой позвонил бы сначала в домофон. Может, соседи? Даня нехотя поднялся с табуретки и дошел до двери. Заглянул в глазок и выругался. Лампочка в подъезде перегорела еще вчера вечером, и теперь за дверью стоял непроглядный мрак. Решив почему-то, что спрашивать «кто там?» глупо, Даня щелкнул замком и потянул ручку на себя, открывая дверь. - Черт! – сначала он заметил только взметнувшуюся руку, прикрывающую глаза от света, который после темного подъезда, видимо, был слишком резким, а потом узнал… Голос, пальцы, пряди волос. И сердце пропустило удар. - Саша? Тот убрал руку от лица, часто моргая, и Даня про себя застонал. Растерянный, почему-то растрепанный, он казался маленьким котенком, которого хотелось прижать к себе. - Пустишь? – Саша улыбнулся криво и как-то неуверенно, и Даня молча посторонился. Саша прошел мимо него в квартиру, Даня закрыл за ним дверь и, пытаясь поймать хоть одну мысль, развернулся. - А у тебя… красиво, - Саша с любопытством осматривался. - Спасибо, - Даня выдохнул и, оторвав взгляд от спины Саши, прошел вперед. – Чай или кофе? - Кофе, - тот перевел на него странный, тяжелый взгляд, и Даня поспешил сбежать на кухню, кивнув в сторону дивана. Голова была готова взорваться от мыслей в то время, как руки автоматически что-то делали. Зачем он пришел?! Зачем, зачем, зачем?! Ответа не было. Зато появилось дикое, нестерпимое желание позвонить Жене и попросить его вернуться. Оставаться с Сашей наедине было… страшно. Им не о чем говорить. Только не после того, что уже было. Но что же… Чашка вылетела из пальцев, как в замедленной съемке долетела до пола и разбилась. В разные стороны брызнули осколки, попрощавшись тихим, мелодичным звоном. Руки, обвившие его талию, сжались еще сильнее. На долгую секунду все остановилось, оглушив тишиной, а потом время ударило наотмашь. Сорвавшимся дыханием, жаром прижимающегося тела, чужими губами на шее… Даня дернулся, развернулся и на его губы лег палец, запирая готовые вырваться слова. Даня снова замер, и Саша, подавшись вперед, быстро поцеловал его. Так быстро, что Дане показалось, что ему это приснилось. Но от этого невесомого поцелуя исчез вдруг весь мир. А потом Саша прижался к нему. Сильно, страстно. Обнял, запустил руки под домашнюю майку и принялся медленно, словно издеваясь, осыпать короткими поцелуями шею Дани, спускаясь к ключицам. А когда майка начала мешать, с коротким рыком содрал ее. И снова вернулся к своему изучению. Кожа под его губами горела, и Даня только тихо стонал, судорожно стискивая рубашку Саши. Когда, в какой момент тот оказался стоящим перед ним на коленях, Даня не понял. И когда вжикнула «молния» - не услышал. Но его крик, отразившийся от стен и рассыпавшийся по квартире, почти оглушил его. Саша ласкал умело, нежно. Сводя с ума. Даня зарылся руками в его волосы, почувствовал, как напрягся Саша, и успокаивающе пропустил пряди сквозь пальцы. Не принуждая и не требуя. Лаская. Но чем ближе подступало освобождение, тем сильнее хотелось… большего. Сашу. Его всего. И когда это желание затмило все, он рывком поднял Сашу с пола. Тот, поймав его бешеный взгляд, только усмехнулся, облизываясь донельзя порочно. Кинул взгляд за спину Дани и, отступив на шаг, начал раздеваться. Быстро, ничуть не рисуясь. Даня выругался: еще секунда, и он разложит его прямо на кухонном столе. Но Саша, похоже, был совсем не против. Избавившись от белья, он только шагнул вперед и снова прижался к Дане. Медленно заскользил телом вверх, а потом вниз, давая почувствовать свое возбуждение. Даня глухо застонал и стиснул руками его талию. Вплел пальцы в волосы, дернул назад, принуждая отогнуть голову, и прижался к губам. Вламываясь внутрь и подчиняя. Саша застонал прямо в насилующие его рот губы, жадно отвечая, и Даня окончательно распрощался с рассудком. Подхватил Сашу, развернулся вокруг себя и, смахнув со стола пустой стакан, опрокинул любовника на столешницу. Навалился сверху, жадно целуя, лаская, царапая кожу. Под его прикосновениями Саша стонал, выгибался. Его пальцы то сжимали плечи Дани, то скользили по спине, притягивая его еще ближе. А потом он обвил ногами его талию, и Дане показалось, что из глаз посыпались искры. Безумными, мутными глазами Даня оглядел кухню и только яростно улыбнулся, когда взгляд остановился на бутылке оливкового масла. Потянувшись за ней, он почти полностью лег на Сашу и тот, воспользовавшись этим, впился губами в открывшуюся шею. Больно, горячо, оставляя след. Даня слабо охнул, застонал. В отместку прикусил плечо и выпрямился. Поймал горящий взгляд Саши и, отвинтив крышку, вылил немного масла во впадинку мгновенно втянувшегося живота. Погрузил пальцы в вязкую жидкость и погладил кожу, отлично зная, насколько возросла чувствительность нервных окончаний. Саша замер, и глухо, протяжно застонал. Даня улыбнулся и взял его в руку, лаская и поглаживая. Саша дернулся и выгнулся в дугу. Опустил ноги, раздвигая их еще шире. Даня с силой прикусил губу и, обмакнув пальцы в почти растекшееся по животу Саши масло, кончиками пальцев помассировал вход в его тело и не торопясь, проник внутрь. Растягивая его неторопливо и осторожно, он заставлял Сашу тихо стонать и подаваться навстречу подготавливающим движениям. От его вида… Широко распахнутых глаз, приоткрытых губ и судорожно цепляющихся за край стола рук, у Дани кружилась голова. Собственное возбуждение отзывалось болью в теле, но он медлил. Любуясь, сходя с ума. А потом Саша вдруг поймал его руку, потянул на себя и провел губами по запястью, глядя на Даню пьяными, безумными глазами. Чувствуя, как медленно, но верно, он теряет контроль над собственным телом, Даня вытащил пальцы. Саша выгнулся и с легким стоном принял его в себя. Сразу до конца. Даня стиснул зубы и, решив, что Саше не нужно время для того, чтобы привыкнуть к вторжению, начал двигаться. Убыстряя темп, увеличивая силу, придерживая его бедра, он входил в Сашу до упора. Ножки стола скрипели, но от этого звука становилось только еще жарче. В глазах потемнело, когда Саша вдруг выгнулся дугой, и с его губ сорвалось тихое: - Даня… - выдох, стон. Но от него сорвало крышу. Замерев внутри горящего тела, Даня наклонился вперед, неумолимо давя на бугорок внутри. Поймал долгий, болезненный крик Саши и яростно потребовал, обжигая поцелуями и дыханием распухшие губы: - Еще. Саша всхлипнул, но послушно повторил: - Даня… Тот дернулся и сорвался в бешеный, жесткий ритм. Саша вскрикнул, а потом, его словно прорвало: - Даня… Даня, Даня, – каждое движение внутри себя он встречал именем. Кусая губы, захлебываясь, он мотал головой и повторял, как заведенный: - Даня, Даня… ДАНЬКА!! – глаза закатились, руки стиснули край стола с такой силой, что побелели костяшки, а в следующую секунду Даня почувствовал, как обожгли белесые капли его пальцы. Этого хватило, чтобы его самого швырнуло за грань. Он не помнил, как пришел в себя. Как вышел из расслабившегося тела и, путаясь в спущенных штанах, донес Сашу до кровати и рухнул рядом с ним. Зато он запомнил, как проснулся. Обнимая Сашу всем телом и уткнувшись лицом ему в макушку. А тот сладко посапывал у него на груди и, похоже, был вовсе не против слишком тесных объятий. Даня только усмехнулся. Еще не так давно после секса с Сашей, он умирал от презрения и ненависти к себе. Сейчас же он не чувствовал ничего, кроме сытого удовлетворения и счастья. Поймав себя на этом, Даня ощутил укол разочарования в самом себе, но тут Саша шевельнулся, прижимаясь еще сильнее, и все постороннее исчезло. Только мысль о том, что Саша сам пришел, сам начал все это, тревожила душу и сердце. И почему-то было все равно – зачем. Главное – он здесь. Даня чуть отстранился, рассматривая тонкое лицо в свете ночника. Красивый… Какой же он красивый… Даня чуть ослабил объятие и потянулся вперед. Нежно и очень осторожно коснулся губ, щеки, лба. Очертил скулу, поцеловал прядь на виске. Саша только слабо вздохнул во сне. Даня устало и как-то грустно улыбнулся, и откинулся на подушку, глядя в потолок. Пожалуйста… Пусть эта ночь будет длиться вечно… …Он проснулся от холода в темной комнате. Уже привычные солнечные лучи сейчас не пробивались через заботливо задернутые тяжелые портьеры, создавая приятный, но холодный полумрак. Даня повернул голову и сразу же резко отвернулся. Саши рядом не было. И можно было даже не ходить и не искать его: он ушел. Даня поежился и встал. Подошел к окну и рывком раздвинул портьеры, пуская в спальню солнечный свет. Так странно… Женя никогда не задергивал шторы, а ему самому это как-то даже в голову не приходило, несмотря на то, что почти каждый день его будило солнце раньше положенного времени. А Саша… Эта странная, необъяснимая забота разлилась по телу теплом, и Даня улыбнулся. Потянулся, и недоуменно нахмурился и опустил взгляд. Выругался и оглянулся на кровать. Так и есть. Простынь и пододеяльник в жирных пятнах. Чертово масло. Вчера ему казалось, что он буквально втер его телом в кожу Саши. Но сегодня оно было на нем самом и на постельном белье. Покачав головой, Даня собрал грязное белье и вместе с ним направился в ванную. Засунул в стиральную машинку, а сам встал под душ. Под струями воды тело тихо пело. Каждая мышца, каждый мускул радостно отзывались на любое движение. И Даня больше не пытался избавиться от запаха Саши. Наоборот – он словно ласкал себя, еле дотрагиваясь до кожи. Удивляясь в глубине души отсутствию вины, он только улыбался, вспоминая прошедшую ночь. И все равно было, откуда Саша узнал, что Жени нет и что сказал отцу. И почему он вообще пришел. Он был здесь. И точка. Выйдя из душа, Даня застелил постель чистым бельем и прошел на кухню. Окинул взглядом наведенный бардак и, вздохнув, начал собирать осколки разбитой чашки. Хорошо хоть, что стакан только треснул. Даня с пару мгновений прикидывал, что с ним делать, а потом выбросил и принялся варить себе кофе. Первый глоток и утренняя сигарета… И в первый раз за последние дни Даня чувствовал себя по-настоящему хорошо. И даже мысль о том, что неизвестно, что будет дальше, не омрачала настроение. Оно пропало, когда позвонил Женя спросить как дела и сообщить, что к вечеру уже будет дома…