Пролистывая назад

      "Надо... что-то делать, – я поднялся на одно колено, – Вряд ли я смогу спасти всех, но хотя кого-то..." – Я вытер с лица слезы. Разревелся тут, блять, как сопливая девчонка. Меня колотило, через силу заставил себя улыбнуться. Я понятия не имел, с чем столкнулся, но сдаться, даже если сопротивление настолько бесполезно... Быть может, мне удастся хоть одного спасти, а если нет... Хотя бы уйду на тот свет, зная, что сделал все возможное, все, что было в моих силах.       "У меня к тебе вопрос: зачем ты пытаешься что-либо изменить?" – вспомнил я слова прекрасной незнакомки. Прекрасной ли?.. Я даже ее лица вспомнить не могу, не то что какие-то выводы сделать. И вообще, у меня же Грета есть.       "Она выходит замуж. ты больше не имеешь права даже думать о том, чтобы ее вернуть." – напомнил я сам себе. На душе стало совсем паршиво. Интересно, а что с ней? Выжила она или Саймон (или лже-Саймон, сам уже не знаю) добрался и до нее? И вообще, что мне там не примерещилось, надо разузнать, что вообще творится. Ну и найти оружие.       Что-то торчало у меня из кармана, и я заметил это только тогда, когда это что-то чуть не упало на асфальт. Что-то прямоугольное и пластиковое. "Кассета?" – удивился я. Поднявшись, поднес к лицу. Это оказалась обычная аудиокассета, в темноте подписи не разглядеть. Я быстро оглянулся; фонарь в нескольких метрах... Подошел к нему и снова посмотрел на бумажку. "Послушай и сделай выводы" было нацарапано подозрительно знакомым почерком.       "Что там? – задался я вопросом, – Инструкция как спастись? Или что? Почерк я уже где-то видел... Но могу ли доверять этому человеку? Здесь я вообще ничему не могу поверить даже на секунду. Наверное, даже самому себе. Может быть, я вообще сошел с ума и, запутавшись в своих галлюцинациях, либо бьюсь о мягкие стены, либо все еще ношусь по совершенно нормальному пригороду. Если это правда, то еще странно, что меня не поймали..."       Ладно, хватит ныть, даже если я таки сошел с ума, то никак не смогу это проверить – по крайней мере, такого способа не знаю. Если все вокруг – плод моего воображения, то я ничего не теряю, для меня жизнь и так почти что кончилась, чувство вины и одиночества вскоре бы убило меня; а в том случае, если все происходящее – реальность... Тогда у меня нет другого выбора, кроме как попытаться найти Алекса, Джеймса и, как его там...стажера, в общем. Пусть даже для того, чтобы только убедиться, что они мертвы.       Я засунул кассету поглубже в карман брюк – если найду магнитофон, то прослушаю.

***

      Я повернул ручку; входная дверь оказалась незаперта. Сквозь узкую щель не было ничего видно, кроме хищной темноты. По спине пробежал холодок. Может, лже-Саймон поджидает меня там? Или какая-то другая нечисть, вроде той, что сожрала человека за стеной? Брр... Выхода нет. Я крепче сжал подобранный на газоне сук и открыл дверь шире. Никакой реакции. Решившись, распахнул ее, и свет от уличного фонаря выхватил из темноты не больше метра прихожей. Вроде бы никого.       "Лишь бы действительно так и было."       Я осторожно перешагнул через порог и, не отрывая глаз от будто слегка пульсирующей (или это у меня уже галлюцинации?) темноты, нащупал дрожащей рукой переключатель. Легкое нажатие, щелчок, и лампочка под потолком загорелась, угрожая погаснуть в любую секунду. На крючке одиноко висела чья-то куртка, под ней стояли светлые кеды. Кажется, женские, хотя кто его знает... Все покрывал сантиметровый слой пыли, на полу еще виднелись следы чьих-то ног. Такое ощущение, будто здесь не жили не один месяц, далеко не один...       Из прихожей вело несколько дверей. Правая будто примерзла к стене, ручка полностью провернулась и осталась у меня в руке. Я, чувствуя себя бараном, пялился на торчащий из двери гвоздь, на который, собственно, и была повешена ручка. Не судьба...       Дверь, которая прямо передо мной, наверняка вела в коридор. Лучше пока что проверить комнаты по бокам, а уж потом туда идти. Я подергал ручку левой, провернул ее – закрыто. Ну хоть не отвалилась, и на том спасибо. Чувствуя, как сердце начинает биться все быстрее и быстрее, подошел к двери и потянул ее на себя. Замка вообще нет, дверь просто на петлях болтается, чтоб ее черт побрал...       "Надо идти отсюда, и как можно скорее, – твердила какая-то часть меня, – Это не принесет ни тебе, ни тому, что ты хочешь сделать, ничего хорошего."       "А у меня есть другие варианты?" – сам себя спросил я.       "Как насчет того, чтобы пойти в другой дом?" – тут же себе предложил.       "И потом в третий, в четвертый и так до бесконечности? Нет, если я увижу, услышу или как-то еще почувствую что-то странное, я побегу прочь и все. В драку я лезть не буду, палку взял только для того, чтобы не дать какой-нибудь твари впиться себе в глотку."       Коридор оказался не таким уж и длинным. Небольшая лампа под потолком загорелась ровным, желтоватым светом. По бокам коридора две двери, скорее всего тоже запертые; вдоль стен – полупустые книжные полки. Куда подевалась большая часть книг, непонятно – на полу валялся только жеванный и раздерганный на отдельные страницы словарь.       "Его собака, чтоли пожевала?" – я посмотрел на следы зубов на остатках страниц. Крупные... Даже если это обычная собака, не хотелось бы с ней сталкиваться.       Двери по бокам опять оказались заперты, ручки знакомо прокрутились и отвалились. Несколько секунд я стоял, смотря на оставшуюся дверь, а затем, переведя дыхание, подкрался к ней. Опять нет замка... Открывать ее расхотелось, слишком уж подозрительно все это... Вспомнился эпизод с "игрой", когда мне было дано четыре патрона, а лже-Саймон нападал на меня. Может, сейчас она опять на меня нападет? Даст какое-то оружие и опять примет обличье какой-то твари? Только бы не это...       За дверью оказалась чья-то комната. Настольная лампа раздвигала лапы темноты, высвобождая на свет заваленный всяким барахлом стол; что-то непонятной формы было накрыто окровавленным куском скатерти. Шкатулка? Я нащупал выключатель, щелкнул им, но ничего не произошло. Сглотнув, взял сук второй рукой и осторожно приблизился к столу, готовясь в любой момент броситься прочь. Резким движением сдернул скатерть.       На столе лежала помятая и почерневшая то ли сажи, то ли от чего-то другого сумка. Рядом – обычный "Глокк" с двумя магазинами, чему я был несказанно рад. Зарядив пистолет, открыл сумку и высыпал ее содержимое на расцарапанный стол. Шприц, завернутый в грязный платок, карманный фонарик (стекло разбито, но еще работает), симка для мобильного и скомканная страница из блокнота. Я брезгливо развернул бумажку. Вся ее сторона была буквально раскрашена полувысохшей кровью, как краской, и, скорее всего бритвой часть слоя было сцарапано, складывая "Let me die".       "Если бы ты сдох, я был бы неимоверно рад." – Скривился я. Нет сомнения, это писал лже-Саймон. Зачем? Чтобы я поверил, что он – призрак настоящего? Или это слова настоящего? Я потер переносицу – все было слишком непонятно. Ладно, если найду настоящего, то ситуация должна проясниться.       Я посмотрел на обратную сторону и разглядел нацарапанное тупым карандашом: "В углу магнитофон. Рабочий."       Меня пробрал холодок. Значит, все было подстроено специально... И сейчас я узнаю, что мне не сказали даже на бумаге. Я метнулся в угол и нащупал в темноте пластмассовый корпус. Подхватив аппарат за ручку и держа провод, я поставил его на стол. Где тут розетка...       Дрожащими руками я вложил кассету. После нажатия кнопки прошло несколько секунд, и только затем сквозь тихие помехи раздался голос, от которого я задрожал всем телом.       – Алло, Мартен? Это Грета. – Родной голос, Боже, как я его долго не слышал...       "Уже не родной, и давно."       – Привет, киса. Как дела?       – Все отлично, Джаред ушел на работу... Может, зайдешь? – ее голос зазвучал игриво, – Когда мы последний раз встречались?       – Дня два назад, – рассмеялся мужчина. Сколько ему? Кажется, еще студент, по голосу точнее не могу определить... – Как много прошло...       –Джаред до восьми работает, а потом еще помогать калечному нарику будет, раньше девяти его можно не ждать.       – Окей, уже еду. – Его голос зазвучал совсем по-другому.       – Целую, зая.       И короткие гудки. Запись кончилась.       Я стоял, ни жив ни мертв, обдумывая услышанное. Мне казалось, я уже смирился с тем, что Грета не моя, что, скорее всего, больше ее в глаза не увижу... Я ошибался, я жестоко ошибался...       Листок бумаги выпал у меня из рук. Я машинально проследил за ним невидящим взглядом, и, через несколько секунд различил "Let me die". Я уже сам хочу сдохнуть прямо здесь и сейчас, сам с собой делай что хочешь.       Кстати, неплохая идея... Я взял пистолет в руку и поднес себе к виску. Всего одно нажатие, и я смогу перестать думать обо всем этом дерьме...       Нет. Я не могу. Пальцы разжались, пистолет шмякнулся на пол. Черт... Не сейчас, нет. Я должен спасти моих коллег и настоящего Саймона. А уже потом, если выживу, могу и застрелиться. Лишь бы не думать о том, что Грета мне изменяла, даже когда мы были вместе...       "А кто сказал, что это подлинная запись, а не монтаж? – прошептало что-то внутри меня, – И с чего ты вообще уверен, что это голос Греты, а не просто похожий? Держи себя в руках."       Да... Точно, надо проверить, точно ли это ее голос. Я отмотал назад и включил запись сначала. По спине пробежались мурашки. Очень, очень похоже на ее голос, но за помехами можно было и смонтировать. Ее реплики могли быть смонтированы из телефонных разговоров, а этого Мартена мог озвучить кто-угодно. Эту запись нельзя считать доказательством. Выдумщиков и умельцев на все руки всегда хватало. Кассету мне скорее всего подложил сам неуловимый ублюдок, которому пора сдохнуть. Наверное, он и наблюдает сейчас где-то за мной, ожидая, пока я покончу с собой. Ярость будто обожгла меня изнутри.       "Ты ничего не добьешься, я буду идти вперед назло тебе, тварь!"       И я поймал себя на том, что мои губы невольно растянулись в широкой улыбке.

***

      Меня вернул в реальность позвякивание ключей в коридоре. Я стремительно поднял пистолет и отскочил в сторону, зная, кто за мной пришел.       "Еще минуту назад я хотел убить себя, а теперь пытаюсь спастись от неминуемой гибели. Это даже смешно."       Из коридора раздался скрип открывающейся двери. Сообразив, что происходит, я выглянул в коридор и увидел неприкрытую дверь, которая недавно еще была заперта. Демон пошел туда? Что там такого?       Путь через коридор был единственным путем наружу – окна заколочены наглухо, нет даже ничего вроде лома рядом. Оставалось только одно: пройти мимо двери, куда пошел лже-Саймон. Я запихал все обратно в сумку и, сжимая в руках "Глокк", вышел в коридор. Крадучись, не снимая пальца с курка, я добрался до двери. Из-за нее не было ничего слышно. Передо мной была открытая дверь, надо только броситься вперед и бежать, бежать, бежать, не оглядываясь. Может, тогда я и спасусь.       Я сделал аккуратный шаг; мне оставалось сделать еще один-два, чтобы снова оказаться на улице. По спине стекал холодный пот. Я бросил взгляд налево. За дверью оказалась утонувшая в полумраке ванная. Все стены были покрыты кровавыми отпечатками ладоней, непонятными разводами и подтеками. На краю ванны сидел, покачиваясь, сам демон. Он, согнувшись, держал на руках то ли завернутый в половую тряпку мяч, то ли что-то просто растрепанное. И только полсекунды спустя до меня дошло, что это чья-то отрубленная голова; длинные волосы слиплись от крови и рваной паклей свисали с его колен на пол.       Я вылетел из дома и уже на дороге оглянулся, проверяя, заметил меня демон или нет. Вроде нет, и я приостановился, перевел дыхание и затем быстрым шагом направился по улице прочь.       "Беги, идиот, сейчас он опомнится и нагонит тебя в два счета..." – билось в голове, но я, все ещё потрясенный, не мог идти быстрее. Меня поразил не сам факт, что вытворял демон, а то, как нежно он обнимал эту оторванную голову. И чья это была голова? Судя по волосам, скорее всего женская. Так кто это? Точно не мать, ибо у неё волосы короткие. Значит, у Саймона была девушка? Что-то о ней слышал, но никогда не расспрашивал Саймона – чувствовал, что у ему и так дурно. Да и не девушка она ему вроде как...

***

      Опомнился я, только когда услышал жужжание бензопилы за углом, к которому я подходил. Бросился назад, и увидел серую фигуру, выходящую из-за угла с другой стороны квартала. Трехметровый великан, чьи шаги были слышны даже отсюда.       Размышлять времени не было, я бросился в сторону и, увернувшись от прожужжавшей возле моей головы пилы, рванул вперед. Здесь я еще не был, бежал почти что наугад, молясь, чтобы не оказаться в тупике. Я промчался по переулку и услышал душераздирающий скрип где-то вверху. Что-то просвистело перед моим лицом, я так и не понял, что. Нет времени оглядываться, бежать, бежать, бежать...       Блять твою мать!       Я оказался в тупике. Впереди – трехметровый забор, перелезть не смогу, справа и слева – кирпичные стены домов. Лихорадочно мотая головой из стороны в сторону, почти физически ощущая, что мне осталось жить не больше секунд пяти-восьми, я опустил глаза вниз... Вот мое спасение.

***

      Не думаю, что они полезут под землю – великан просто не пролезет, а человек, размахивающий бензопилами... Надеюсь, его спугнет перспектива спрыгивать с трехметровой высоты в люк. Я в относительной безопасности.       К слову, это была не канализация, как я сначала решил. Я оказался в узком коридоре, заваленном обрывками картона и покрытым высохшей грязью и пылью; преграждая коридор, над самым полом тянулись трубы разной толщины. Впрочем, высота до потолка позволяла перебраться через них. Лампочки в потолке светили тускло и казалось, вот-вот перегорят.       "Наверное, это коридоры обслуживания или даже вентиляция... Хотя понятия не имею," – подумал я.       Прислушался; жужжание пилы сверху начало отдаляться, шагов гиганта вроде не слышно. Оторвался, значит. На всякий случай взяв фонарик из сумки, я направился по коридору, прочь от труб, в поисках пути на поверхность. Там, может быть, найду кого-нибудь. Не могу сказать почему, но теперь я думал о предстоящей попытке найти и спасти своих товарищей по несчастью как о каком-то задании. Да, я скорее всего погибну. Но если не попытаюсь, то "скорее всего" можно будет опустить...       Коридор завернул налево; я осторожно выглянул за него и уставился в кромешную темноту, поглотившую все в нескольких шагах впереди. Я покосился на свой фонарик; китайский, скорее всего, может вырубиться в любую секунду. Лучше не рисковать. Вернувшись обратно, перелез через трубы и почти бесшумно приземлился на начавшие тлеть картонные коробки.       "Надо вести себя тихо, чтобы никто меня не услышал... Эхо разносит любой звук."       Коридор тянулся вперед, а затем поворачивал направо; за углом было светло. В следующий раз коридор поворачивал налево. Я выглянул из-за него и тут же отскочил обратно; что-то белело в конце.       "Вот вам и сюрприз, – я сжал пистолет. Сколько потребуется выстрелов на эту тварь? Три? Пять? Или одного точного хватит? – Главное теперь - не промахнуться..."       Резко выдохнув, я выскочил из-за угла и выстрелил; голова монстра дернулась, но он продолжал медленно надвигаться на меня... Точнее, она. Это был труп женщины в длинной ночной сорочке. Она шла (или парила над землей?) покачиваясь, судорожно дергая неестественно вывернутыми, будто сломанными руками. Спутанные черные волосы закрывали ее лицо. Позади нее одна за одной гасли лампочки.       В голове будто ожило древнее радио: неразборчивый шепот, сливающийся в колыхающийся гул, сдавил меня. Кровь стучала в ушах, в глазах начало темнеть. Из монотонного шума вырвался чей-то голос: "Давай, трус, давай, тебя ведь не ответственность остановила от самоубийства, а страх. Зачем страдать, если все равно ничем не помочь?.."       "Иди... нахер..." – Я, не видя почти ничего перед глазами, выстрелил еще раз, и два, и три куда вперед. Внезапно все стихло, и тусклый свет разорвал темноту. Голова ныла.       Труп лежал на полу. Надеюсь, уже не поднимется. Подходить близко я не рискнул, ограничившись пристальным рассматриванием мертвого – надеюсь – монстра. Это был бледный, начавший разлагаться труп женщины средних лет. Длинные немытые волосы рассыпались по ее пыльной сорочке. Руки и ноги у нее и правда были все переломаны, мне не показалось. И, кажется, она была беременная... Или она кого-то сожрала?.. Нет, не похоже, все же внутри должен быть ребенок. И срок поздний...       Я зажмурился. Черт, хоть я и защищался, хоть это уже и не человек, да и ребенок внутри мертв давно... Может, лже-Саймон посылает всех этих тварей, чтобы я сам стал безжалостным монстром? Черт. Я открыл глаза и снова уставился на тело. Такое ощущение, что я где-то ее видел. Или это сумасшествие? Нет, мы точно где-то с ней пересекались, причем так, что я ее запомнил. Кто же она?..       Я резко выдохнул и быстрым шагом приблизился к трупу. Ногой перевернул его и окаменел, уставившись на изуродованное смертью и пулевыми отверстиями лицо. Затем, не помня себя от ужаса, бросился назад, перелетел через трубы и ебнулся о каменный пол. Кажется, по волосам потекла кровь.

***

      – Знаешь, я, конечно, все понимаю, но не могу понять одной-единственной вещи. – Полицейский перешагнул через порог и остановился, смотря на спину скрючившегося над столом человека. – Саймон, зачем ты выводишь мать? Это не от головы, знаешь ли, это обычные капризы. Тебе не стыдно?       Саймон молчал, продолжая что-то остервенело строчить в блокноте. Секунду спустя он резким движением сломал ручку и бросил свою писанину в стену.       "Опять?.." – уныло подумал Джаред.       – Джаред, – Саймон повернул голову, насколько мог, не поворачивая туловища, – Вот скажи, тебе никогда не казалось, что над тобой огромная масса камней, сдерживаемая тонкой перегородкой, которая вот-вот рухнет? Тебе нужно укрепить ее, пока не поздно, а тебя постоянно отвлекают те, кто в безопасности. Что ты будешь делать?       – Свою эгоистичность и капризность этим не оправдывай, – нахмурился Джаред, – Мать для тебя все делает, а ты даже ее нервы не хочешь пожалеть. Не пудри мне мозги, мальчик.       Саймон ничего ответил. Полицейский не видел его лица, но почувствовал, что перегнул палку. Надо было осторожнее и деликатнее...       – Знаешь, мне иногда кажется, что мир стал другим. Я понимаю, что изменился только я сам, но это ощущение не покидает меня. Будто все в одну секунду стало другим, и продолжает сремительно меняться. Но вокруг – иллюзия старого мира, небольшая плотина, охраняющая обитателей мира от того, что растет и постоянно меняется за... Она скоро прорвется, Джаред, я в этом уверен. И что тогда будет, я не знаю.       – Ты перенервничал. – Джаред секунду поколебался и добавил: – Извини. Твоё сознание играет с тобой, это... Тебе просто кажется. Ты принимал лекарства? Станет легче.       – Нет, Джаред, не кажется. – Безжизненно ответил парень и снова уткнулся взглядом в столешницу. – Пурнелл сказал попытаться мне написать книгу о том, что я чувствую... Пока что не получается, но теперь я точно смог понять, что это все – совсем не игра моего воображения. И во всем это виноват я сам... – На несколько секунд повисла тишина. Джаред пытался сообразить, что сказать, но Саймон внезапно снова заговорил доверительно:       – Мама рассказывала, что когда была беременной, однажды ехала в автобусе, и сзади в них врезался другой – тормоза были неисправны или что, не знаю. Мама сидела впереди, и ее только порезало разбитым стеклом. Ничего серьезного... Так вот, я жалею, что тот осколок попал в руку, а не в живот. Лучше бы я и не рождался.

***

      ...Зря я не поверил Саймону. Он был прав, как бы абсурдно его слова не звучали. Абсолютно, мать его, прав. Может, та девушка-музыкантка была права, и бессмысленно что-либо пытаться спасти?       Не знаю. Просто не имею понятия. Знаю только, что все началось с безумия Саймона Хенрикксона.