Red for "Dead"

12 сентября, 09:15 — Алло, — пробормотала я, пытаясь не смотреть на Кристофера. Черт, почему мне кажется, что сейчас в моей спине окажется как минимум две дыры, прожженные его глазами? В любом случае, в коридоре слишком шумно, чтобы выходить туда во время телефонного разговора, а учитель скоро сам уберется восвояси — не у меня одной есть второй урок, но я хотя бы могу на него опоздать. — Алло, Рут? Ты можешь говорить? — я едва узнала голос по ту сторону трубки. — Да, бабушка, могу. Что случилось? Все в порядке? — я прикрыла трубку ладонью, говоря чуть тише. Мэйв, обеспокоенно покачав головой, кивнула на дверь. Я одними губами прошептала: «Подожди меня снаружи» и оперлась на парту, все еще игнорируя Кристофера. — Не то чтобы, — выпалила бабушка, — Рут, кое-что случилось. Внутри все похолодело. Господи, как же банально это звучит, но насколько точно описывает изменения, что происходят внутри. Словно со стороны, я наблюдала за собой. Кожа бледнеет, дыхание становится прерывистым, глаза распахиваются от ужаса. На ладонях выступает холодный пот. Колени чуть заметно дрожат. Я судорожно вдохнула затхлый воздух. Позади послышалось какое-то шевеление, но мне было все равно. В голове билась одна-единственная мысль. Только бы не Дровосек. Только бы она была цела. Только бы… — Что… случилось? Ба.? Ты в порядке? — голос непривычно дрожал. — Я? В абсолютном, — и все же, бабушка явно была на взводе, судя по нервному постукиванию где-то в стороне. Бабушка всегда стучит пальцами по столу, когда волнуется. С моих губ сорвался облегченный вздох. Господи, нельзя же так пугать. — Что тогда? Проблемы на работе? — гораздо спокойнее спросила я. — Нет. Рут, ты помнишь моего брата? — Я… — я задумалась. Дедушка Гельб, которого я видела всего раз пять в жизни. В детстве (и не только) он меня немного пугал. Жесткий, ни капельки не улыбчивый, абсолютно суровый. Даже жестче бабушки. От него всегда пахло… железом. Железом и бензином. А еще дымом. Я поежилась. — Да. Да, помню. Он в порядке? — Он в коме, — тихо прозвучало по ту сторону трубки, — только что позвонили из больницы. Дыхание сперло. Я зажмурилась. Вот как. — Боже… что случилось? — прошептала я. Черт, почти стыдно за то, о чем я думала еще пять секунд назад. — Не знаю, — голос бабушки дрожал, — но, Рут… я хотела… Догадка прошибла меня разрядом тока. Брат. В Берлине. Если бы на этом все заканчивалось, бабушка не звонила бы мне в учебное время. Все не так просто. Значит… — Езжай, — тихо проговорила я, — тебе надо лететь в Берлин следующим же рейсом. Когда?.. — Рейс через пять часов. Если хочу успеть, нужно будет выехать максимум через два, — бабушка звучала почти виновато, — ты справишься здесь без меня? Меня не будет как минимум неделю. Неделя… я же даже… — Неделя… — эхом отозвалась я, — Я… Мне прийти домой сейчас, пока ты не выехала? Помочь собрать вещи? — я проглотила страх, почему-то вдруг появившийся в голосе. Чего я боюсь? Все же будет в порядке. — Нет-нет, я еду налегке, да и учеба… Будь в школе. Я оставлю тебе денег и телефон больницы и гостиницы на тумбочке в прихожей. Нет времени на прощания, я… — бабушка замолчала. — Хорошо-хорошо, — торопливо сказала я, — будь по-твоему, раз тебе не нужна помощь. Просто все это… так… — Жутко, я знаю — бабушка вздохнула. — Я хотела сказать «резко», но, да, это чертовски жутко. Ты держишься? Какая глупая фраза. Я же слышу, что бабушка на грани, но зачем-то продолжаю задавать банальные вопросы. — Да, держусь. Просто это… я думала, все уже позади… Я нахмурилась. О чем она? — Ба, дело точно только в дедушке? Ты… — Точно, — нервно фыркнула бабушка, — если бы случилось еще что-то, я… — Ладно. Нет времени на прощания, — неловко прервала ее я, — не хочу, чтобы ты расклеилась. Держись, бабуль, я с тобой. — Хорошо. Рут… — бабушка замолчала. — Да? — на секунду мне показалось, что она скажет что-то… архиважное, ультраважное, важное настолько, что одна фраза навсегда разрешит все мои сомнения и испепелит проблемы. Как в детстве, когда бабушка могла решить все, просто сказав «Все будет в порядке». — Уверена, что все будет в порядке, пока я буду в Берлине? Вот так вот. Я усмехнулась. — Конечно же, все будет в порядке, ба. Я уже не ребенок и могу прожить неделю без опеки взрослых. Если что, Мэтью и его отец-шериф всегда под рукой. Бабушка только хмыкнула. Я была рада, что она чуть успокоилась, но где-то в затылке все равно копошился червячок страха. Иррационального, непонятного страха, на который я пока еще не обратила должного внимания. — Я позвоню из аэропорта, — сказала бабушка на прощанье, — будь умницей. — Буду. Удачи там, ба, — я улыбнулась, хотя и знала, что она меня не увидит, — держи меня в курсе. В трубке послышались гудки, я медленно отняла ее от уха. Странно. Мы говорили всего минуту, а у меня внутри поселилось ощущение того, что все невероятно изменилось, чего не случалось уже больше десяти лет. Пока что неуловимо, неясно. Такое чувство бывает, когда долго блуждаешь в тумане без ориентиров, компаса, хоть какого-то направления, когда карту не разглядеть. Хотя ты не знаешь, какая именно дорога правильная, ты подсознательно понимаешь, что свернул не туда. И это дарит тебе ощущение неповторимого, жуткого, липкого… страха. Я вздохнула, заправляя прядь за ухо и наконец-то меняя позу и выражение лица с ошеломленного на озабоченное. Неделя в одиночестве, без взрослых в доме. И это в городе, в котором вовсю бушует маньяк. И это при том, что он уже вышел на мой след. Замечательно. Теперь идея вызвать полицию уже не казалось такой глупой. Я закрыла глаза и мысленно сосчитала до пяти. Хорошая привычка. Так, Рут, не паникуй. Все будет хорошо. Просто делай то же, что и обычно. Ничего особенного. Всего лишь неделя. В конце концов, у тебя же есть замок на двери. Сигнализация. Телефон. Полиция. Бейсбольная бита. Я усмехнулась. А теперь… что ж, пора на занятия. До ночи еще далеко, так что волноваться можно начать потом. Я сделала шаг в сторону двери… — Роткейп. Меня передернуло. Черт, МакТайер. Я совершенно о нем забыла. Что ж… Я нацепила улыбку и повернулась к Кристоферу, краем глаза успев заметить, что в аудитории больше никого не осталось. — Мистер МакТайер?.. Вы что-то хотели? Мэйв ждет меня в столовой, не хотелось бы ее задерживать. Несколько секунд Кристофер просто смотрел на меня тяжелым взглядом, не обещающим ничего хорошего. Затем, вздохнув и устало потерев переносицу (несколько чересчур драматично, как мне показалось), он выпрямился и тоже забросил сумку на плечо: — Пошли. Мне туда же. — А Вы не знаете дороги? — невинно поинтересовалась я, выходя в холл. — А Вы так пытаетесь сменить тему? — процедил учитель, поравнявшись со мной. Я хмыкнула, заправляя выбившуюся из косы прядь за ухо. — А мы говорили о чем-то? Не припомню. — Не стройте из себя дурочку, — Кристофер явно пребывал не в лучшем настроении. Уж не мое ли поведение тому причиной? Я не могла ничего с этим поделать. Пускай лучше считает меня язвительной социопаткой, чем жертвой. Уж что-что, а это — явно не его дело. — Вы ведь имеете ко всему этому отношение, не так ли? — почти что с холодным любопытством спросил Кристофер. Странная постановка вопроса. Я хмыкнула: — К этому? Если вы имеете ввиду убийства, да. Я имею к этому точно такое же отношение, как и все ученики этой школы, которые вчера видели тело. Такое же, как и Вы, если уж на то пошло, — мы приближались к кафетерию. Господи, неужели этот разговор скоро закончится? Я больше не выдержу. Это ужасное чувство… Будто бы он знает больше, чем я. И как бы я ни пыталась избежать разговора об этом, он все равно состоится. — Нет уж, Роткейп. Дровосек знает о Вас, о Вас в частности, — МакТайер холодно ухмыльнулся, — теперь у меня есть… доказательство. Я вздрогнула. Кровожадно прозвучало. Мы почти дошли до двери столовой. Вздохнув, я остановилась у стены и взглянула на учителя. — Вы что, следователь под прикрытием? Кристофер фыркнул, впрочем, тут же вернув себе серьезное выражение лица. — Нет, я всего лишь старший брат, сестра которого, кажется, окликнула в коридоре не ту девушку. Войдите в мое положение и поймите, что это слишком странно, чтобы игнорировать. Я дернулась, глядя на мужчину. Почему-то прозвучало как-то слишком уж обидно, пускай это и правда. — Я не состою в сговоре с серийным убийцей и не поставляю ему жертв, если Вы об этом. — В чем же тогда дело? — Кристофер заинтересованно вздернул бровь. — Вы же не отстанете, да? — тихо пробормотала я. Учитель нахмурился, но ничего не сказал, — Хорошо. Предположим, что группа подростков, любящих пощекотать себе нервы, забралась ночью в дом. В дом, в котором недавно произошло… кое-что нехорошее. И в это время хозяин этого дома вернулся. Кристофер поджал губы, в его глазах мелькнуло понимание. Как бы там ни было, я продолжила: — Хозяин дома услышал, что внутри кто-то есть, потому что одна из этой группы, допустим, забыла отключить звук на телефоне. Он немного потоптался на улице, дав остальным понять, что он здесь и то, кто он такой, и ушел. Затем… подростки испугались и убежали домой. Вот и вся история. Я подняла взгляд на учителя. Тот, нахмурившись, смотрел на меня. — Так вот, значит, как… Вы действительно любите пощекотать себе нервы, Роткейп. — Собираетесь убеждать меня обратиться в полицию? — выпалила я. — Отнюдь. Я собираюсь посоветовать Вам быть осторожнее. Насколько я понимаю, Ваша бабушка уезжает? Вы говорили, что живете с ней, — Кристофер прищурился. — Да. Я справлюсь. Точнее, не вижу, с чем вообще надо справляться — это все может быть одним большим совпадением. — Вы же знаете, что это не так, — пробормотал Кристофер, — и, если что-то случится… Ладно. Роткейп, можно Ваш телефон? — Конфискуете? — фыркнула я, доставая смартфон. Кристофер только закатил глаза, беря его из моих рук и что-то быстро там печатая. — Вот, — он вернул мой телефон, — если не хотите звонить в полицию, в случае чего… звоните мне. Я удивленно взглянула на мужчину. Это было… неожиданно. В случае чего… А что он сделает в случае чего? Он — всего лишь учитель. Почему он не посоветовал рассказать кому-то?.. Кажется, он совершенно не был удивлен тем, что происходит. Словно бы это было как раз то, чего он ожидал. Теперь он выглядит даже более уверенным в себе. Это мне совсем не нравилось. Не люблю чувство того, что тебя водят за нос. — Спасибо, мистер МакТайер, — я осторожно улыбнулась, — обязательно позвоню. «Черта с два», — говорила моя улыбка. — Пожалуйста, — МакТайер усмехнулся краешком губ. «Ничего ты не позвонишь», — говорила его усмешка. — Меня ждет Мэйв. Извините, — я больше не видела в этой дискуссии смысла, да и есть хотелось жутко. Я развернулась в сторону столовой и больше не возвращалась взглядом к Кристоферу. Ой, не нравится он мне. *** Когда я наконец приземлилась рядом с Мэйв, поставив перед собой поднос с сэндвичем и чаем, девушка заинтересованно взглянула на меня: — Все в порядке? — В абсолютном. Бабушке нужно уехать ненадолго, звонила, чтобы предупредить, — надо же, половина правды — почти не ложь. — Вы живете вдвоем? — Мэйв вяло помешивала салат в тарелке, — Прямо как мы с Кристофером. «Боже, он меня преследует». Краем глаза я наблюдала за тем, как он берет еду и садится за столик к учителям. И почему мне кажется, что я — не единственная, кто наблюдает? Я хмыкнула. Говорят, когда ты смотришь в тьму, тьма смотрит на тебя на ответ. — Повезло же, — кажется, я немного переборщила с сарказмом. — Зря ты так, — укоризненно проговорила Мэйв, — он хорошо обо мне заботится. Даже… слишком. От моего внимания не укрылось то, как на секунду исказилось ее лицо. О, да у нас тут комплекс контроля. Я вздохнула: — Понимаю. Моя бабушка такая же. Впрочем, — я натянула на лицо веселую гримасу, — сейчас ее нет, поэтому, если захочешь вырваться из-под контроля угрюмого братца, только скажи. Устроим пижамную вечеринку с пиццей и фильмами ужасов. Мэйв замерла, глядя на меня. Я слабо улыбнулась. Черт. Сказала что-то не то? — Мэйв? Все в порядке? Я просто предложила. Если не хочешь… — Нет-нет, все в порядке, — девушка улыбнулась, — не смейся, но… только что ты была до чертиков похожа на Кристофера. — О, черт, — я нахмурилась, — только не говори, что идея с пижамной вечеринкой уже звучала из его уст раньше. Мэйв искренне расхохоталась, и я рассмеялась в ответ. Кто же знал, что брат и сестра могут быть настолько разными? В ней не было ни следа той угрюмости и жесткости, что были в Кристофере. Она казалась… такой открытой, честной. «Честно, неужели дома Кристофер превращается в заботливого братика? Иначе я не понимаю, как она умудряется сохранять такой характер рядом с ним» Если он у нее действительно такой… — Нет, — Мэйв, отсмеявшись, прервала мои размышления, — просто… он тоже даже в самые тяжелые дни пытается поддержать меня и отвлечь от неприятностей. Я поджала губы, бросив быстрый взгляд на стол для учителей. Мисс Абигейл что-то втолковывала Кристоферу, но что-то подсказывало мне, что он не особо-то слушал. Поддержать?.. «В случае чего… звоните мне». Я мотнула головой. В любом случае… что-то здесь не то. И Кристофер только отвлекает внимание подобным. — Это мне невероятно льстит, — я скорчила гримасу, краем глаза все же глядя на учительский стол, — Мэйв, если мы не поторопимся, алгебра начнется без нас, а дополнительные задания от мистера Дэвидсона еще никому не приносили значительного удовольствия. — Никому из тех, у кого отсутствуют мазохистические наклонности, — Мэйв махнула вилкой с наколотой на нее маслиной.  — Быстро схватываешь, — я рассмеялась, — ну что ж. Приятного аппетита. — Приятного аппетита, — эхом откликнулась Мэйв. *** — Ну как тебе эти новенькие? — Элис неспешно потягивала сок через трубочку, сидя на крыше и болтая ногами в пустоте. Мы снова сидели в штабе, Мэтью что-то пролистывал, я жевала яблоко и отмечала красными крестиками точки на карте. Расследование в разгаре. — МакТайеры? Учитель и его младшая сестра? — Мэтью отвлекся от страниц, лежащих на его коленях, — странные ребята. — Почему? — я заинтересованно подняла взгляд. — Не понимаешь? Странное время выбрали для переезда, — Мэтью хмыкнул, — они не могли не знать. Дровосек во всех местных новостях и газетах, да и, думаю, за пределы города молва уже выбралась. — А мне показались хорошими, — упрямо фыркнула Элис. Младшая сестричка такая милая, такая потерянная… Видела ее сегодня утром. Как ее там? Мэй? — Мэйв, — машинально подправила я, — Мэйв МакТайер. Мы, кажется, учимся по одной и той же программе, а еще сидим вместе. Она милая… «В отличие от ее братика». Мэтью присвистнул: — Вау, Шапка, а ты времени не теряешь. Может, ты и с братом ее успела познакомиться? Я закатила глаза и пробормотала: — Кристофер. Да, он ведет у меня литературу. — И какой он? — с интересом спросил Мэтью, — Тянет на подозрительную личность? — Симпатичный и молодой, — подкинула Элис, — уверена, первые парты на литературе отныне по умолчанию заняты вздыхающими школьницами. — А еще угрюмый, подозрительный и не в меру любопытный, — буркнула я, оставив без внимания последнее замечание девушки. Мэтью назидательно поднял указательный палец: — Вот и я о том же. Слишком уж это подозрительно. — Сосредоточься на расследовании, — Элис легонько щелкнула Мэтью по руке, — или ты уже закончил? Парень хмыкнул: — А, может, ты хотя бы начала? Что-то я не вижу, чтобы ты занималась делом, как мы с Рут. — Да я, между прочим… Я улыбнулась и вернулась к карте. Да уж, все, как всегда. И все же, в воздухе сквозило напряжение. Будто бы все было… Подозрительно. *** 12 сентября, 21:07 Ночной воздух пах листьями и дождем. Я возвращалась домой из штаба, мысленно проклиная себя за то, что не сделала этого раньше. Утренние страхи удвоились, утроились, и теперь я не была уверена, что отказаться от ночевки у Элис было хорошей идеей. Точнее, это было отвратительной идеей. Или я хотя бы могла пригласить Мэйв. Какая-никакая, а компания. Ну что ж, сама виновата. Тем более, было кое-что, что заставляло меня сейчас идти в пустой дом по пустой улице в пустом парке. Бабушкина комната. Письма от мамы. Боже, как я надеюсь на то, что она их все еще хранит. Джонатан Уайт. Орден. Совет. Настало время в этом разобраться. И что-то мне подсказывает, что объяснение будет не слишком понятным. Я поежилась. Но пока что было бы неплохо хоть добраться до дома целой и невредимой. Для начала. В кустах что-то зашуршало, и сердце оглушительно забилось. Я сжала ключи в кармане — хоть что-то полезное. Защита от маньяка? Не смешите меня. Шуршание все не прекращалось. Я нервно ухмыльнулась. Какой нелепый штамп… Сейчас оттуда вылезет кошка или крыса, заставив меня вмиг потратить половину нервных клеток, я рассмеюсь и пойду дальше, посвистывая и вприпрыжку. Шуршание все не прекращалось. Да что же такое? Я попыталась улыбнуться, попятилась, возвращаясь на дорогу. Собака. Кот. Кролик. Крыса. Ёж. Это ёж. Точно ёж… Я улыбнулась, ускоряя шаг. Испугаться ёжика… Только я так умею. Шуршание прекратилось, но почему-то мне не хотелось оборачиваться и проверять, что там позади меня. Мэтью завтра умрет от смеха. Идти домой. Домой. Домой. Я почти дошла до поворота. Почти дошла до поворота, когда меня настиг детский смех. Детский смех на пустой дороге. *** Стоит ли говорить, что домой я почти бежала? Отдышаться мне удалось, только когда цепочка на входной двери была накинута, замки закрыты до предела, а свет в большей части дома включен. Я сползла по стенке, ощущая, как шершавая поверхность царапает спину и цепляет футболку. — Господи, ну ты и трусишка же ты. Подумаешь, дети заигрались на площадке, а ты припустила так, будто за тобой гонится призрак из «Проклятия», — нервно рассмеялась я в пустоту молчаливого дома. Естественно, ответом мне служила лишь тишина, только створка окна ритмично хлопала где-то сверху. Черт бы побрал тех, кто придумал использовать детский смех в фильмах ужасов. Низкий ему поклон и пожелание каждую ночь просыпаться от этого адского звука. Так же и ума недолго сойти. Захватив с кухни бутерброд (как будто у меня были силы и желание готовить что-то более сложное), я не спеша поднималась по лестнице в комнату бабушки. Почему-то не отпускало стойкое, въевшееся намертво в кожу чувство того, что я не зря убралась с той дороги подобру-поздорову, не пытаясь узнать, что именно издавало то шуршание. Интуиция, никогда не подводившая меня до этого, на этот раз орала сиреной в ушах, заставляя снова и снова проверять дверные замки. Да что за?.. Просто дети, заигравшиеся на площадке. Вот только площадок рядом нет. И смеялся только один ребенок. Почему-то мне было не до смеха. Скорее, по плечам стекал липкий, навязчивый страх, обволакивая тело. Всего лишь звуки. Тем более, что-то подсказывало, что дома я в безопасности. Интересно, что? Мой дом — моя крепость. Из комнаты бабушки веяло запахом духов и стирального-порошка-морозной-свежести. Я вошла и аккуратно закрыла за собой дверь. — Прости, ба, но мне нужно узнать хоть что-то. От этого слишком многое зависит. И все же, я чувствовала себя виноватой. Совсем чуточку. Да уж, у бабушки в комнате царила поистине спартанская обстановка. Небольшая кровать, идеально застелена и заправлена, столик, книжный шкаф, шкаф для одежды и зеркало. Все. Я вздохнула. Иногда мне казалось, что бабушка воспитывалась в каком-то военном лагере — настолько все у нее выходило аккуратно и дисциплинированно. Будто бы вся жизнь по струночке. Не поэтому ли мама?.. Я покачала головой, отгоняя неприятные и, чего уж греха таить, бесполезные теперь мысли. Чего уж теперь изменишь? Правильно, ничегошеньки. Оглянувшись, я засучила рукава. Итак, где же могут быть письма? … *** 12 сентября, 23:00. Я оглушительно чихнула и поняла, что с меня хватит на сегодня. К одиннадцати часам мои поиски бумаг были признаны успешно оконченными и принесшими небывалый результат. Передо мной высилась гора писем и тонких тетрадок примерно по колено, и от всего этого великолепия в воздух поднимался едва заметный столб переливающихся в свете электрических ламп пылинок. Пыль щекотала нос и заставляла яростно морщиться, посему было постановлено перетащить сокровище в мою комнату и заняться раскопками уже там. Начать я решила с писем, а именно — с тех, что датировались числами, близкими к дате отправления того бабушкиного письма, с которого все началось. Несмотря на мои опасения, эти письма нашлись невероятно быстро. Одно было написано за две недели до бабушкиного, одно — спустя полторы. Не теряя времени, я села, подобрав ноги под себя, и начала читать строки, написанные размашистым маминым почерком. Почему-то было наперед немного грустно. Сначала шли несколько ничего не значащих строчек приветствия. Затем — заверения в том, что «у нас все хорошо, Рут учится читать, снова покусала соседского кота за уши». Несмотря на момент, это вызвало у меня улыбку. Эх, как хотелось бы увидеть лицо мамы, когда она писала эти строчки. И папы, и… «Хватит». Соберись. Сейчас вопрос не в этом. Я покачала головой, устало закрывая глаза. «Я ведь знала, что будет сложно. Если не справляюсь, зачем было начинать?». Выдох. Посчитать до пяти. Пять мелких вдохов. Выдох. Посчитать до десяти. Десять мелких вдохов. Выдох. Все, спокойно. Надо читать дальше. Словно бы по волшебству, спустя несколько секунд после моей дыхательной терапии мне на глаза попалась фамилия. «Уайт». Не веря своей удаче, я вчиталась в строки. «…Мам, на самом деле меня беспокоит совершенно другое. По телефону ты не сказала практически ничего, и меня мучают мысли об Уайте. Александр говорит, что все будет в порядке, но я не уверена…». Я нахмурилась. Что это значит… кем вообще был этот Уайт? «После того, что случилось на стройке, меня не покидает стойкое чувство чего-то ненастоящего. Словно бы то, что там было, произошло не по-настоящему, и Уайт еще…» Я рвано вздохнула. — Еще попросит за это свою цену… — мой шепот прозвучал слишком зловеще для пустой комнаты. Черт. Это чересчур пугающе. Я дочитала письмо до конца, но о Уайте больше не было ни слова. Всего лишь один абзац заставил меня непонимающе прищуриться. «Надеюсь, что Совет С. не будет выдвигать нам с Александром никаких обвинений за то, что мы сделали с Уайтом. Видит Бог, мы поступили так, как нужно, а Орден и так дважды заставлял нас вмешиваться в дело этого чудовища. Почему-то после этого дела мне кажется, что старики из Ордена (да простит меня дядя Гельб) все еще продолжают ту свою бессмысленную политику игнорирования, из-за которой мы решили растить Шапку подальше от Берлина. Я не хочу, чтобы она столкнулась с тем же закостенелым равнодушием, непониманием со стороны Ордена, с которым столкнулась я в свое время. Чего только стоит то дело с колодцем, да чего уж там, то, сколько Орден игнорировал Уайта, выжидая, когда к ним обратятся из Совета… Пять человек, мама! Пять!». На этом тирада обрывалась, а письмо заканчивалось парой ничего не значащих фраз и подписью. Я тупо уставилась на бумагу, а затем, словно бы в полусне, потянулась к следующему письму. Строчки мелькали перед глазами, теряя всякий смысл. Слова расплывались так, будто бы даже мои глаза не хотели видеть то, что там написано. «Ты говорила, что в последнее время Совет снова начинает отношения с Орденом. Если это так, то я очень рада, что дело Уайта смогло разломать лед между нами и ими. В конце концов, то, что они еще меньше люди, чем мы, не дает нам права…» Следующее письмо. «Сегодня получила приглашение от Ордена. Снова то же самое, мам. История с Уайтом ничего их не научила. Ни Орден с Охотниками, ни Совет Существ так и не поняли, что существа, что на них надеются, стоят чего-то большего, чем элементарного проявления власти в их сторону. Я больше не хочу в этом участвовать. Я умываю руки. Те знания, что хранит Орден и та сила, что хранит Совет, никогда не будут служить добру». Я отбросила письмо в сторону, словно бы это была ядовитая змея. Что?.. ЧТО? В голове не укладывалось то, я только что прочитала. Это не может быть правдой. Это — какая-то извращенная шутка. Или шифр. Или еще что. Совет Существ? Чудовище? Орден? Я перечитывала фразы на бумаге одну за одной, но смысл так и не доходил до меня. «Даже меньше люди, чем мы». Мама?.. Я почувствовала, как на лице расцветает нервная улыбка. Это все шутка. Шутка… — Это — самая глупая шутка из всех, что я встречала. Я отказываюсь в это верить. Порывистым движением я собрала все бумаги обратно в кучу. Сделаю вид, что этого не было. Я не читала этого. Ничего из вышеперечисленного. Так легче, чем поверить в то, что моя мать… и бабушка… Ненормальные? Сумасшедшие? Просто заигрались? Я пыталась перечислить в уме причины, что могли заставить их писать такое. И не находила их. Я судорожно заталкивала бумаги туда, откуда их взяла. Бабушкина комната теперь казалась не такой простой, как раньше. Все вокруг словно бы шептало строчки из писем: «Орден, Совет Существ, Охотники, чудовища, тайные знания». По щекам капали злые, предательские слезы, теряясь в темной материи свитера. «И кто же тебя заставлял искать все это? Кто же заставлял читать письма?» Никто. И от этого еще обиднее. Я быстро шла по коридору, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Ничего не понятно. Я словно бы попала в тупую подростковую фэнтези-мелодраму. Спонтанное желание позвонить бабушке и узнать, что за хрень происходит, пришлось отложить. Все же, скорее всего, это — пустяк, шутка, розыгрыш, а я буду выглядеть сумасшедшей. Но все же, что-то меня задевает. Что-то… что твердит… «А если? Если, если, если…» Я резко остановилась. «Нет». Было до жути неприятно. Внезапно взгляд зацепился за что-то под ногами. Я наклонилась и подняла конверт. Выпал из общей кучи, пока несла остальное? Я с отсутствующим взглядом подняла письмо. Бабушкин почерк?.. Но ведь… Все ее письма должны быть у меня… Я взглянула на конверт внимательней. Ни одной печати. Конверт так и не был отправлен. Тогда ясно. Что-то нашептывало мне не открывать конверт, и я почти уже повернулась к бабушкиной комнате, чтобы положить его на место. Но бумага так притягивала взгляд… В последний раз… Я и так уже знаю обо всем бреде, что может быть там написан. Тишину прорезал звук рвущейся бумаги. Я распечатала письмо. Первым, что бросилось мне в глаза, было мое имя. «Рут». Я почувствовала, как внутри что-то замирает. «Патриция, как бы тебе не хотелось, ты все равно не сможешь спрятать от Рут целый мир. Сейчас ей четыре, и она в полной безопасности рядом с тобой и Александром, но что будет, когда ей исполнится четырнадцать? Когда она впервые почувствует что-то не то? Что будет, когда существо почует ее след, а она не будет понимать, что происходит?..» Я читала, не в силах поверить своим глазам. Бабушка действительно… По спине пробежал холодок. «Что будет, когда ей, в конце концов, исполнится восемнадцать? Когда она будет чувствовать и видеть, но не понимать? Что ты сделаешь тогда? Что ты ей скажешь? Скажешь, что она сошла с ума? Что ты сошла с ума? Что я сошла с ума? Лишь вопрос времени — когда она обо всем узнает. Самое главное — будет ли она к этому готова». Последние строчки письма я шепотом уронила в тишину дома: — Ты сказала, что забираешь Рут, чтобы как-то она, научившись ходить, не нашла на моем чердаке изображения Существ, чтобы она случайно не увидела того, чего не следует, не прочитала того, чего не следует, не сказала того, чего не следует. Действительно, что будет, если она найдет ту книгу с описанием существ, которую ты в детстве зачитала до дыр? Что будет, если после увиденного в зеркале как-то ночью она закричит и позовет на помощь, как это случилось с тобой? Что будет? Все дети боятся темноты, различие лишь в том, что Рут действительно стоит ее бояться. И ты должна быть той, кто ей это объяснит до того, как она сделает собственные выводы, потому что они могут быть страшнее правды. Я всхлипнула, сжимая письмо в руках. Черт возьми, я ничего не понимаю. Ничегошеньки кроме того, что это не грозит мне ничем хорошим.