Губами, пересохшими от жажды

Глава 10. Ангел в ночи Драко очнулся, когда в мире стояла непроницаемая тьма. Он беспокойно заерзал, размышляя не начался ли еще всеобщий апокалипсис, означавший что Темный лорд пришел к власти. Но все было тихо, хотя вряд ли он что-либо услышал, находясь в этом доме на границе с Шотландией. Тогда он сел в кровати и огляделся. Сквозь щель под дверью, в комнату проникал слабый свет, и этого было достаточно, чтобы он по смутным очертаниям узнал одну из гостевых комнат. Драко длинно и грязно выругался, вспомнив, что произошло вчера, и откинулся обратно на подушки, криво морщась. Отдал, упустил, не удержал. Пульсирующая мысль давила ему на грудь, стучала в висках, лилась по его жилам вместе с кровью. Осознание того, что Джинни теперь будет целиком и полностью принадлежать Тому, причиняла невыносимую боль и мешала ему дышать. Неожиданно, испуганно Драко понял, что ему и правда тяжело дышать, что на него что-то давит. С опаской он поднял голову и увидел перед собой бледное лицо Джинни, лежавшей на нем с невинной улыбкой. – Что ты здесь делаешь? – шепотом спросил он, с трудом подавив в себе желание заорать от страха. Это было настолько неожиданно, что Драко даже показалось, что он все еще спит. Откуда она тут взялась? Как умудрилась оказаться на нем, ее же только что не было? – Я сбежала от Тома, сбежала к тебе, – Джинни плавно съехала с него и теперь оказалась под боком. – Разве ты не рад меня видеть? – промурлыкала она ему на ухо. Драко почувствовал, как по шее пробежалась рябь мурашек от ее жаркого дыхания. Джинни потерлась носом о его щеку и лениво погладила его грудь, выгибаясь рядом с ним, словно кошка. – Как тебе удалось сбежать? – хрипло спросил он, совершенно сбытый с толку. – Как ты сюда попала? – и он громко сглотнул, ощущая, как ее ладонь мучительно медленно скользит вниз по его животу. – Каминная сеть, – она улыбнулась и запустила руку ему под резинку трусов. – О, я вижу, ты безумно рад меня видеть, – хихикнула Джинни. Она обхватила его напрягшийся член и неторопливо, плавно начала водить по нему рукою. Драко дернулся и застонал сквозь зубы. Мерлин, что она делает? Это походило на мучительную пытку, на сон, на какую-то иррациональную реальность. Джинни потянулась к нему и поцеловала его липко и неспешно. Ее язык грубо проник в его рот, и яростно заработал, сталкиваясь с его языком. Она будто пожирала его. – Я люблю тебя, Драко, – прошептала она, касаясь раскрытыми губами его рта. Драко замер совершенно ошарашенный. Любит? Мерлин, что она говорит. Этого не может быть, это слишком... Он растерянно захлопал ресницами, совершенно оглушенный стуком собственного обезумевшего сердца и ее словами. Мелькнула мысль, что это все ненастоящее, что ему мерещится, кажется. Но она перед ним была такая реальная, такая живая, с влажными блестевшими глазами, с мелкой россыпью веснушек на носу и щеках. Он снова и снова слышал в звенящей тишине ее голос: «Я люблю тебя, Драко… Драко…» Он резко вырвался из ее объятий и подскочил на ноги, не забыв схватить валяющуюся на тумбочке волшебную палочку. И направил ее на лежавшую в его кровати девушку. Палочка ходуном ходила в его руке. – Кто ты? – выкрикнул он. – Драко, ты меня не узнаешь? – она грациозно потянулась и села, не сводя с него своих широко распахнутых глаз. Только сейчас он увидел, что она абсолютно нага. Ее маленькие острые груди нахально торчали, длинные стройные ноги были закинуты одна на другую. Увидев, что он смотрит на них, Джинни ухмыльнувшись, поменяла ноги местами, не забыв раздвинуть их как можно шире. Ее кожа белела в темноте. – Кто ты? – повторил он, отшатываясь. Наверное он или спит, или свихнулся. В их семье это не редкость – кровосмешение дает о себе знать. – Джинни, – она мило улыбнулась. – Нет, ты не она, – он помотал головой. – Ну, разумеется, не она, – хихикнула лже-Джинни и начала растворяться, размываться. Волосы втянулись внутрь и потемнели, тело вытягивалось, расползалось вширь. Драко с немым ужасом, с опущенной от неожиданности палочкой, наблюдал как из ниоткуда материализуется одежда. И вот спустя мгновение, показавшееся ему самым ужасным в его жизни, он увидел пред собой темноволосого человека с черными глазами. Это был молодой мужчина неопределенного возраста, ему можно было дать как и двадцать, как и сорок, так и тысячу. На нем была подпоясанная синяя туника с просторными белыми рукавами и черные плотно облегающие штаны. На ногах черные тяжелые сапоги. Драко ошалело смотрел на него, а потом резко наклонился, и его неожиданно вырвало прямо под ноги своему внезапному гостю. Его рвало долго и мучительно, казалось, он выблевывает всю свою боль, всю свою печаль, всю свою любовь. Выблевывал свое раненное, истерзанное сердце. Ему до одури хотелось выблевать и собственный язык, который только что побывал во рту какого-то подозрительного существа, он не мог с уверенностью сказать, что это человек, но не вышло. Наконец, обессиленный, он рухнул на колени и поднял слезившиеся глаза на незнакомца. Тот продолжал сидеть на кровати и с вежливым любопытством наблюдал за Драко. Увидев, что он смотрит на него, мужчина протянул ему белоснежный платок. Поначалу Драко хотелось запихать этот платок поглубже в глотку его хозяину, но ощущать на губах вкус собственной рвоты было настолько омерзительно, что он нехотя принял его. – А я ведь мог бы и обидится, – в голосе незнакомца слышалось нескрываемое веселье. – Кто ты? – в третий раз прохрипел он, вытирая губы, жалея, что он вот так же легко не может вытереть воспоминания с них, как липкую желчь. – Дреас, – вежливо представился он и сделал неприметное мимолетное движение пальцами, будто изобразил полет бабочки – ковер перед его ногами вновь стал чист. – Мне безразлично как тебя зовут, – зло выплюнул Драко, отмечая про себя, что он творит волшебство без волшебной палочки. – Кто ты такой? И что, черт возьми, ты делаешь в моем доме? – И давно мы перешли на ты? – брови Дреаса взлетели вверх. – Как только ты засунул свою гребанную руку мне в трусы, – процедил Драко, внутренне содрогаясь. К горлу опять подступила тошнота. – Ну что ж будь, по-твоему, Драко Малфой. – Сейчас же говори, кто ты и что тут делаешь? – прошипел он, вновь наводя палочку на своего гостя. Тот, похоже, ничуть не испугался. Он едва слышно усмехнулся и махнул рукой. Тут же их озарил свет – это загорелись все до единой свечи на люстре. Драко моргнул – то, что он колдует без палочки, это очень, очень плохой знак. – Я – Ангел. Драко неверующе вытаращил глаза. – Я так понимаю, палочкой я тебе не причиню вреда? - пробормотал он. – Ангел? Ангел? – шептал он словно в бреду. Незнакомец походил на кого угодно только не на ангела. Дреас улыбнулся ему, и покачал головой. Палочка выскользнула из ослабевших рук, и Драко во все глаза уставился на него. – Мне нравиться так о себе думать, – расплылся в улыбке Дреас. – Ангел, – подтвердил он. – Ангел разрушения, в простонародье называемый демоном. Драко поймал себя на том, что стоит, вытаращив глаза и раскрыв рот. – Что тебе от меня надо? – очумело спросил он и, незаметно для демона, ущипнул себя за руку. Боль сообщила ему о том, что это не сон. Значит, он сошел с ума. Надо же… – То, что и все демонам. Душу, – усмехнулся Дреас. Он поднялся с кровати и принялся ходить вдоль книжного шкафа, притрагиваясь к корешкам книг. Каждое прикосновение словно приносило ему силы, он вдыхал с закрытыми глазами, а затем ощутимо расслабляясь, успокаиваясь, выдыхал. И Драко с ужасом заметил, что он становился четче, плотнее, мощная невероятная сила бурлила в нем, он мог бы прикончить его одним щелчком пальцев, но почему-то не делал этого. – И чем же я заслужил такое? – утомленно произнес Драко. Страх оставил его, отступил, уступая место безразмерной усталости и безразличию. С тоской он подумал, что видимо поспать ему еще сегодня не удастся. Он сел на кровать и стал натягивать на себя брюки. – В любом случае, я не и думаю торговать своей душой и уж тем более не собираюсь продавать ее тебе. Так что можешь убираться, – он застегнул пряжку на ремне и, уже было подошел к платяному шкафу, намереваясь надеть свитер, как его догнал и подтолкнул в спину голос Дреаса: – Твоя душа уже продана. *** Яркая вспышка молнии рассекла небо. Следом за ней раздался неистовый грохот. Тяжелые свинцовые тучи столкнулись друг с другом, небо разорвалось пополам и потоки воды хлынули на землю. Дождь колошматил по стенам замка с такой силой, что, казалось, он хочет пробить толстые каменные стены насквозь. Стекла дрожали, и казалось еще чуть-чуть, и они разлетятся вдребезги. Отчаянный ветер рвал и метал, снося все на своем пути. Весь последний час Гарри провел, обдумывая слова Гермионы. И чем больше он об этом думал, тем сильнее не понимал. Гудящие вопросы в его голове были похожи на запутанный клубок шерсти – чем сильнее он старался распутать его, тем сильнее запутывал. Что заставило Реддла вернуться? Волдеморт? Но зачем ему его прошлое, его шестнадцатилетний облик? Когда Реддл вышел в первый раз из дневника, это было понятно. Он появился, чтоб открыть Тайную комнату, чтоб натравить василиска на нечистокровных. Но сейчас Тайная комната закрыта, василиск мертв. Причина не в этом. Далеко не в этом. Неожиданная мысль перешибла ему дыхание. А что если Волдеморт здесь не при чем? Ведь есть еще один человек, который нуждался в Томе, который хотел вернуть его, который жил этой мечтой. Джинни. Это казалось настолько невероятным и страшным, что даже разбушевавшаяся стихия за окном резко затихла, замерла. И стало тихо-тихо, лишь сквозь грохот собственного сердца Гарри слышал сонное сопение Дина да быстрое неровное дыхание Рона на соседней кровати. Этого не может быть! Это невозможно! – Ты спишь? – прошептал он. – Шутишь? Такой гром, как тут заснуть?! – отозвался Рон, переворачиваясь со спины на бок. – Рон, – Гарри с силой сжал край одеяла, – Рон, а ты не думаешь, что это Джинни? – Зря он задал этот вопрос. Разумеется, он не думает, что это она. Да и самому Гарри в это не верилось. – Что Джинни? – шепотом отозвался Рон. – Джинни уговорила Малфоя вернуть ей Реддла? – тихо, одними губами, спросил Гарри и зажмурился. Вслух это звучало еще более неправдоподобным и глупым. Как он мог усомниться в ней, как мог допустить даже думать так? Джинни и так находится в огромной опасности, где бы она ни находилась, а он еще смеет подозревать ее. Рон порывисто сел на кровати. Вспышка молнии на мгновение осветила его ошарашенное лицо без единой кровинки, а раздавшийся следом гром заглушил в себе его ругань. – … ты сам-то понимаешь, что говоришь? – прошипел он. – Просто послушай меня. Я не говорю о том, что это она виновата в смерти Невилла. Я говорю лишь то, что возможно это она попросила Малфоя вызволить Тома из дневника. Должно быть, она не знала каким способом это можно сделать, и уж тем более не подозревала к чему это приведет. – Гарри и сам не понимал, зачем так уперто продолжал делиться этим с Роном, ведь сам в это не верил. Но он не мог отрицать то, что он сейчас говорит вполне логично, что все сходится. За исключением одного… – Почему именно Джинни? – холодно отозвался Рон и, свесив ноги с кровати, стал нащупывать ими тапки в кромешной темноте. – А больше Реддл никому и не нужен, – просто отозвался Гарри и тоже сел напротив Рона. Некоторое время Рон, хрипло дыша, буравил его взглядом. Он был так близко, что их коленки чуть ли не соприкасались. Яркий свет вспыхнувшей на мгновение молнии, упал на его лицо, от чего тени сделали его нос более длинным, губы более тонкими, глаза и волосы на несколько тонов темнее его собственных. Он был зол и расстроен. – Хм… Дай подумать. Может, он нужен Тому-Кого-Нельзя-Называть, – наконец язвительно проговорил Рон. – Зачем? – Ну, две головы всегда лучше, чем одна. – Ты думаешь, у него мало голов, которые думают за него? Чем ему может помочь шестнадцатилетний мальчишка? – Это не просто шестнадцатилетний мальчишка, – покачал головой Рон. – Ты забываешь, что именно ему пришло в голову заточить свое воспоминание в дневник, чтоб через много лет перебить всех маглорожденных в Хогвартсе. – И ты думаешь, что он сообразительней нынешнего Вол… – Тсс! – Рона всего перекосило. – Не называй его по име-… – О чем это, черт возьми, вы говорите? Гарри испуганно подскочил на кровати и уставился на Дина. Тот, сидя в своей кровати, переводил полный подозрения взгляд с Гарри на Рона. На его щеке отпечаталась складка от подушки, видимо их спор разбудил его. – …-ни, – закончил Рон. – Тебе чего не спится? – угрюмо обратился он к Томасу. – Я спал, пока вы меня не разбудили! – возмутился Дин. – Кто такой этот Реддл? Почему он нужен Тому-Кого-Нельзя-Называть? – Любопытство погубило кошку. – Да-да, но все же, про что вы? Причем тут Джинни? Рон, сделав большие глаза, повернулся к Гарри и, едва заметным кивком головы, указал на Дина. Мол, давай придумай что-нибудь, он ведь не отстанет. – Ммм, Дин, какие планы у тебя на завтра? – невнятно пробормотал он, силясь придумать, как увести разговор в безопасное русло. Краем глаза он заметил, как Рон закатил глаза. – Пойду на матч, – осторожно проговорил он и, нахмурясь, еще более подозрительно уставился на Поттера. – Гарри, если ты хочешь заговорить мне зубы… – Матч! – Гарри дернулся так, будто кто-то со всей силой ударил его под дых. – Черт возьми, я забыл! Его голова заработала, как проклятая, а на плечи навалился еще один груз. Он же сам уговорил директора провести игру, а потом, после похорон Невилла, после теории Гермионы, у него совсем вылетело из головы, что у него нет одного охотника. – Слушай, Дин, – обратился он к однокурснику, – ты показал отличные результаты на отборочных. Не хочешь завтра сыграть за нас? – Шутишь?! – Томас просиял. – Да я с радостью! – Только при одном условии. – Проси все, что хочешь, Гарри. Только разумеется в разумных пределах. Мыть голову Снейпу я не буду ни за что на свете. – Печально, но должен же кто-то этим заняться, – усмехнулся Рон. – Ты должен забыть то, что сейчас слышал. – Да нет проблем. Уже забыл, – Дин подмигнул. – Вот и отлично. А теперь давайте спать. Завтра у нас тяжелый день, – Гарри широко зевнул. Дин кивнул и упал на спину. Некоторое время он возился с одеялом устраиваясь поудобнее, затем, наконец, затих. Его дыхание, поначалу шумное и хрипловатое, выровнялось. Гарри решившись последовать его примеру, снял с себя очки и, положив их на тумбочку, прилег. А Рон неожиданно пересел к нему на одеяло. – Это не Джинни, – он склонился над ним так низко, что со стороны выглядело, будто он лежит на Гарри. – Малфой не сделал бы это ради нее. Кто она ему такая? Говорю тебе, это дело рук Того-Кого-Нельзя-Называть. А то, Джинни хотела вернуть Тома – это всего лишь совпадение. Гарри, кивнул, закрывая глаза. Разумеется, это не Джинни. Засыпая, он слышал, как Рон перебрался к себе в постель. *** Драко прошиб ледяной пот. Он резко развернулся к демону и спросил побелевшими губами: – Как продана? Когда? – Не так давно, – спокойно ответил Дреас, продолжая разглядывать разномастные корешки книг. – Интересуешься астрономией? Драко не обратил на его вопрос никакого внимания. – Кем продана? – у него было такое ощущение, что из ног разом вытащили все кости, и он вот-вот упадет под грузом собственного тела. Драко доплелся обратно до кровати и сел на нее, не отрывая ошеломленного взгляда от демона. К его ответу, как оказалось, он был совершенно не готов. – Тобой. Ему потребовалось некоторое время, чтоб до него дошло это слово. То-бой… Как такое возможно? Этого ведь не может быть! Он совершенно точно знал, что не продавал никому свою душу. Такое вряд ли забудешь. Должно быть, этот демон что-то напутал, должно быть, он пришел не к тому. Но тогда бы он не знал, как его зовут, не знал бы ничего про Джинни, и что-то подсказывало Драко, что, такие как он, никогда не ошибаются. Он постарался унять трясущиеся руки и спросил совершенно ясным, бесстрастным тоном, удивившим его самого: – Я не продавал душу. Это какая-то ошибка. – Никакой ошибки нет, – Дреас, криво улыбнувшись, подошел к Драко и, протянув руку, буквально из воздуха вытянул желтоватый свиток. Затем слегка подул на него, словно сдувая невидимую пыль. Драко, нахмурясь, молча наблюдал за ним. Когда демон протянул ему этот свиток, он даже не шелохнулся, лишь складка меж бровей залегла еще глубже. Выжидательный вид, напряженная поза, мрачно сомкнутые губы, все это в нем говорило о том, что он ни на йоту не верит своему ночному гостю. Он кожей чувствовал исходящие от демона мощь, власть и непроницаемую вязкую тьму. Она словно ореол окутывала его, делая его по настоящему пугающим, пустым в своей человеческой оболочке. – Прочитай это, – Дреас положил свиток Драко на колени и присел рядом. Матрас ощутимо прогнулся под ним. Драко бросил на него незаметный взгляд, сквозь полуопущенные ресницы – его грудная клетка ритмично вздымалась и опускалась. То, что он дышал, заставило Драко немного успокоиться и наконец, обратить внимание на пергамент. На вид он был совершенно обыкновенный – слегка желтоватый и хрустящий, они пользовались в школе точно такими же. И если бы не печать из темного воска, защищавшая внутреннюю сторону бумаги от посторонних взглядов, он бы подумал, что перед ним доклад по зельеварению или сочинение по защите от темных искусств. Драко нетерпеливо сломал печать с выгравированными на ней буквами «Д.А» и развернул пергамент. На ощупь он был намного прохладнее и глаже, чем ему показалось в начале. Кинув на Дреаса очередной недоверчивый взгляд, Драко взялся за чтение. «Я, Драко Люциус Малфой, отрекаюсь от всех и каждого духовных и телесных благ, какие мне могли бы быть даны и ниспосланы от Бога, от Девы и от всех святых. Тебе же, Дреас, коего я вижу и лицезрею перед собою, я отдаю себя на услужение. Взамен же ты даруешь мне заклинание не известное ни одному смертному на земле и мудрость свою до самого последнего моего вздоха. И сего ради я все сие подписываю и свидетельствую». В правом нижнем углу стояла дата: 21 августа 1997 год. Под ней светло-коричневыми чернилами, хотя у него были большие сомнения насчет того, что это действительно чернила, было аккуратно выведено его имя. Драко судорожно сглотнул: это точная копия его почерка, такая же низкая, словно приплюснутая «Д», и «Ф» – вытянутая, с невообразимо длинным хвостиком, – совершенно точно его. – Это кровь? – он поднял испуганный взгляд на Дреаса. – Естественно. Договора с демонами заключаются только кровью. – Это не моя. Я ничего не подписывал, – едва слышно пробормотал он и вдруг резко, словно обжегшись, отшвырнул от себя договор. Он, плавно пролетев по воздуху, вновь вернулся на колени к опешившему слизеринцу. – От этого уже невозможно избавиться, – заметил демон, с интересом наблюдая за ним. – Мы можем проверить чья это кровь, раз ты сомневаешься. – И, не дожидаясь соглашения, он схватил Драко за руку и повернул ее на весу так, что пергамент оказался под ладонью. Его руки оказались подстать бумаге – такими же прохладными и неестественно гладкими. Внезапно ладонь обожгло острой болью. Драко хотел уже выдернуть руку, как бусинки крови, просочившиеся из раны, словно загипнотизировали его. Они падали на сухую бумагу, словно ярко-красные гроздья сорванных ягод, но что странно не оставляли после себя безобразные мокрые пятна, а собирались в бороздах выцарапанных букв его имени. – Это твоя кровь и твоя подпись, – самодовольно хмыкнул Дреас. Впрочем, Драко был уверен, что у демона на этот счет не возникало ни капли сомнения. Такие парни не ошибаются. Согласившись, он вяло кивнул, переключив все свое внимание на руку. Он беспрестанно сжимал и разжимал пальцы, и чем больше крови собиралась у края раны, тем сильнее Малфой убеждался в том, что это действительно подписал он. Ведь подделать подпись кровью невозможно, это не под силу даже самому сильному магу в мире. Подделать подпись кровью равносильно тому же, что и попытаться как-то обойти Непреложный обет. Невероятно, немыслимо, нельзя. Почему тогда он совершенно этого не помнит? Ни договора, ни подписи, ничего. Как можно забыть о том, что заключил сделку с дьяволом? С ним что-то не в порядке, что-то произошло в его голове. И причем уже давно… Должно быть многочисленные заклинания Забвения пошатнули его мозги. Драко даже забыл про свою руку и, словно утопающий, зацепился за эту мысль. Да-да, все именно поэтому. Миллисента много раз предупреждала его, что добром это не кончится, что нельзя так часто вмешиваться в свои воспоминания. И вот она оказалась права, его память не выдержала, мозги начали плавиться, бесконечно забывая и вспоминая, что он влюблен, что он по уши в дерьме, и он – та-дам! – совершенно свихнулся, спятил, ебнулся. Он бредит. Дреас усмехнулся, закатил глаза, однако ничего не сказал. – Что-то показалось тебе смешным? – холодно, полный непоколебимого достоинства, которые Малфои старались сохранять даже в самых нелепых ситуациях, поинтересовался Драко. – Может быть, – уклонился от ответа демон, продолжая посмеиваться. – О каком заклинании тут идет речь? – он кивком головы указал на пергамент. – Почему я этого не помню? – О некромантии. – Уклончиво ответил мужчина. Кажется, Драко начал потихоньку догадываться, что именно произошло в тот злополучный день, когда была продана его душа. Он опустил голову, еще раз окинув беглым взглядом договор, пытаясь вникнуть в суть. – Что значит… «мудрость свою до самого последнего моего вздоха»? – спросил он через некоторое время. – Я могу изредка делиться с тобой своей мудростью, – скучающим тоном ответил демон. За то время, что Драко изучал договор, Дреас перетряхнул половину его платяного шкафа, и теперь с некоторым удивлением разглядывал черный свитер тонкой вязки с воротом под горло и с вышитыми серебристыми ромбами на груди. – Какая любопытная вещица! В последний раз, когда я тут был, носили не такое. Драко, едва понимая, о чем это он, медленно кивнул, машинально окидывая взглядом его наряд. Такую одежду, что сейчас была на нем, носили лет пятьсот назад. Должно быть, последний раз он появлялся в их мире в Средневековье. – Можешь забирать, – нетерпеливо махнул он рукой. – Какой еще мудростью? Что это значит? Демон, продолжая копаться в вещах, уже чуть ли не залез в шкаф. Оттуда его голос звучал слегка приглушенно: – Иногда я могу помочь выйти тебе из какой-либо передряги. Когда буду в настроении. Все же основным даром было заклинание, а это так альтруизма ради. – Понятно, – промолвил Драко, хотя на самом деле он мало что понимал. Более абсурдную и нелепую ситуацию и представить себе невозможно. Демон, пришедший по его душу, роется у него в шкафу, выискивая себе подходящий наряд. Вероятно, из присутствующих в комнате не один он – псих. Или он действительно, вправду сошел с ума. Нужно разобраться в этой ситуации. – Послушай, я хочу знать, что произошло 21 августа. Ты можешь мне показать? – и даже затаил дыхание. Демон выбрался из шкафа и, взглянув на него, кивнул. – Смотри. Он провел перед собой рукой. Воздух, которого касалась его ладонь, задрожал, затрепетал, становясь мутным, каким-то неестественно топким. Это было похоже на гладкую рябь воды, встревоженную брошенным камнем. Из воздуха как будто вырезали приличный кусок в форме квадрата, который был весь словно затянут дымчатым маревом. Драко силился что-либо рассмотреть за этим густым слоем. Квадрат все увеличивался и увеличивался, и, наконец, краями дотянувшись до стен, пола и потолка, и, схоронив за собой демона, застыл. Туман медленно рассеялся и первое, что Драко увидел – это был он сам, вяло плетущийся по просторному коридору имения. Волосы его были в идеальном порядке, гладко прилизаны, волосок к волоску, тонкая шея и бледные ладони стыдливо светились из-под черноты свитера. Он с силой стискивал кулаки и сжимал губы в тонкую нитку, и был весь какой-то тусклый, испуганный. Этот момент Драко еще помнил – он шел к Волдеморту за заданием. Помнил он так же и тот страх, что заставил его посереть, тот ужас, обуявший его, когда отец, заглянув к нему в комнату, заявил, что его ждет Темный Лорд. И судя по его виду это было отнюдь не простое собрание Пожирателей, что Лорд устраивал каждую неделю и до которых Драко еще не был допущен, а нечто более серьезное и страшащее. Нечто от чего ему ни отказаться, ни увильнуть. В конечном счете, он оказался прав. Драко видел, как распахнулись мощные дубовые двери, как кровь отхлынула от его лица, и как он вошел в резиденцию Темного Лорда. Эта комната прочно впечаталась в его память, не было даже необходимости рассматривать ее. Он и так знал каждый ее выступ, каждый ей дюйм; знал какой большой в ней камин, и как жарко, почти что больно, от его пламени; знал какие здесь широкие и удобные подоконники; знал какой высокий потолок, какие белоснежные стены и какой гладкий паркет. Знал, потому что ранее эта комната принадлежала ему. Потом, словно снег на голову, из ниоткуда материализовался Волдеморт и, за неимением собственного дома, остался у Малфоев, своих верных слуг, не забыв потребовать лучшую комнату в Имении. Драко казалось, что он медленно изводит его, топчет, что наказывая Люциуса за то, что тот упустил Поттера, он с наслаждением отыгрывается на его сыне. – Здравствуй, Драко, – прошелестел голос Волдеморта, заставив их обоих вздрогнуть. Темный Лорд говорил и смотрел так, что непроизвольно накатывала мысль о впрыскивающей яд под кожу змее. Да и внешне он был похож на омерзительную змею-альбиноса, что когда-то ползала по их саду. С красными прорезями глаз, до невообразимости гладкий, неестественно сухой, тошнотворно-омерзительный в своей бесцветности и льняной черной мантии. – Мой Лорд, – пробормотал он, глядя себе под ноги. – Проходи, мальчик, не бойся, – его тонкие губы растянулись в тонкой, словно бритва, улыбке. Драко всего передернуло, но он все же, сумев перебороть в себе рвущиеся наружу брезгливость и страх, зашагал к нему. Он шел так, что со стороны казалось, словно ноги его разом отказались гнуться, а наброшенная на шею удавка тянула его назад. Волдеморт сидел за лакированным столом из красного дерева, вычурно резной стул под ним больше напоминал трон; в длинных паучьих пальцах он вращал волшебную палочку. Драко, глядевшего на эти белые узловатые пальцы, затошнило. Комнату освещало лишь жалкое пламя двух подвешенных по обе стороны от Волдеморта факелов. Их свет казался настолько беспомощным и нелепым для всей громады комнаты, что углы тонули в мерзко пугающей темноте. Драко, хоть и не видел пока ее, знал, что в этой темноте сидит Беллатрикс, жадно ловящая каждую букву своего обожаемого Лорда. – Люциус сказал, зачем я позвал тебя сюда? – спросил Лорд. Драко замотал головой, страшась сказать хоть слово. Ему мерещилось что, как только он откроет рот, Волдеморт учует исходящее от него отвращение. – Садись, нам предстоит долгий разговор, – Волдеморт указал на стул своим острым подбородком. Драко послушно рухнул, не в силах стоять. – Что готов ты сделать ради своего Лорда? – вопрос прогремел как вопль волка в темном лесу – неожиданно и пугающе. Драко помнил как бешено завертелись мысли у него голове, раз за разом отвергая ответы. Из угла захихикала Беллатрикс. Он аж подскочил, тогда еще не подозревая, что они не одни, и именно благодаря ей в тот момент к нему пришел ответ. – На все. Я готов на все. Разумеется, это была наглая ложь, сказанная им из-за страха, и естественно Лорд это понял, презрительно усмехнувшись. – Похвально, весьма похвально, – равнодушно заметил он, откидываясь на спинку кресла и не сводя своих ужасных, ненормальных глаз с Драко. Тот сидел неестественно ровно и по-прежнему смотрел на свою обувь. – Почему ты не смотришь на меня, Драко? – его голос был похож на ветер, порывисто пробежавшийся по листьям, пригибающий ветви к земле. – Ты боишься меня? Не стоит. Волдеморт никогда не наказывает тех, кто предан ему, кто послушно исполняет его волю. Если ты будешь послушным мальчиком, Драко, я буду милосерден. Обещаю. Драко, который сидел в своей новой комнате и наблюдал за этой картиной, разобрал истерический смешок. Это слово было настолько лишним, настольно не вязалось с его пугающей внешностью и шипящим голосом, так же как не вяжутся между собой… он и Уизли. Это сравнение моментом стерло улыбку с его лица. Драко же, что сидел напротив Темного Лорда, с самого начала было не до смеха. – Ну что ж, перейдем к делу. Драко согласно кивнул головой – чем быстрее он даст свое идиотское задание, тем быстрее он сможет уйти из этой душной темной комнаты, внушавшей в него ужас. Из своей бывшей обители, оскверненной и отчаянно чужой. – Ты ведь знаешь Джинни Уизли? Драко видел, как по его лицу растекается недоумение – он не ожидал такого вопроса. А у сегодняшнего Драко ее имя закололо в груди. «Нет, нет, ответь нет, пожалуйста, скажи, что не знаешь» – бешено ревело все внутри. Возможно, если бы он тогда ответил нет, то его задание отдали бы Нотту, Эйвери, Креббу, Гойлу, кому угодно, но только не ему. Возможно, если бы он не пришлось говорить с ней, видеть ее так близко, целовать ее, заклинание бы не утратило свою силу, оно бы продолжало действовать, храня его тайну от него самого и оберегая его от той лавины, что с силой обрушилась на него и погребла под собой. Это задание оказалось слишком тяжелым для него, лишком соблазнительным. Он не мог устоять перед искушением дотянуться своими пересохшими губами до ее губ, не мог не напиться ею вдоволь, когда она была так близка, так доступна. Теперь он бы предпочел ответить «нет», лишь бы не чувствовать этой удручающей жажды, лишь бы не знать ее, не знать, не знать. Он был слишком труслив, слишком малодушен, слишком эгоистичен, чтобы любить. Сейчас ему бы хотелось забыть ее, забыть навсегда. Эта любовь оказалась непосильной ношей, пригибала его к земле, вышибала из него дух. Эта любовь сводила его с ума, делала из него другого человека, и он не знал, хотелось бы ему быть таким человеком. Она, сама по уши вымазавшаяся во тьме, каким-то неведомым образом, тянула его наверх, на свет. Он не был готов к такому, он не ожидал такого нокаутирующего удару. Он испугался. – Уизли? Да знаю, она учится в Гриффиндоре, на курс младше, – опешив, сказал он, даже не подозревая, что знает ее гораздо лучше, что изучил все ее привычки, все ее движения, наблюдая тайком, из-за угла. Знает, как очаровательно она краснеет, когда смущена; знает, как темнеют ее прищуренные глаза, и как поджимаются губы, когда она злится; знает, как опрокидывается ее голова в приступе звонкого смеха, обнажая белоснежную шею. – Замечательно. Мне нужно, чтоб она получила это, – он небрежно швырнул на стол грязную магловскую тетрадку с внушительно-зияющей дырой посередине. – Это дневник, с некогда заточенным в него куском моей души, – он усмехнулся, видимо посчитав свои слова забавными. Драко, ничего не понимая, во все глаза смотрел на тетрадь. – Теперь ее там нет, благодаря Поттеру, – он зло выплюнул это имя. – Мне подбросить это девчонке Уизли? – Драко вспомнил, как обрадовался, решив, что это все задание. – Разумеется, нет. Не все так просто, – холодно заметил Волдеморт. – Она должна сама попросить его у тебя. Драко попытался как можно вежливее изобразить недоумение. Его бровь иронично всплыла вверх, а губы недоверчиво скривились, как бы говоря «Уизли? Да она никогда в жизни не станет ничего у меня просить». – Вижу твои сомнения. Но поверь, я знаю, о чем говорю, она рано или поздно приползет к тебе за дневником. Я не зря я столько времени просидел взаперти с этим дневником, мне удалось вытянуть из него кое-какие любопытные подробности. Верней, мне удалось вытянуть из него все, что происходило с этой тетрадью после того, как твой отец подкинул его младшей Уизли, – в его голосе послышались нескрываемые ноты собственного превосходства. – Как я уже сказал, твой отец подбросил его этой девчонке, не представляя какой ценностью распоряжается. Но что сделано, то сделано, я не виню его в том, что он не ожидал, что какой-то жалкий мальчишка сможет справиться со мной. С Великим Темным Лордом, – Драко едва заметно дернулся, словно хотел вместе со стулом податься назад. Волны лютой ненависти исходившей от Волдеморта, окатывали его ледяной водой. – Люциус долго думал, как извлечь выгоду из того, что совершил, и вот, познав тайну дневника, у него родился план. Что до меня, то я вижу в нем существенные прорехи, но попытаться стоит. Мы ничем не рискуем. Он медленно поднялся со стула и задумчиво подошел к камину. Краем глаза Драко заметил, как его тетка дернулась, подалась всем телом вперед, чтоб быть как можно ближе к своему повелителю. Волдеморт повернулся к нему. – С помощью девчонки ты вызволишь из дневника мое воспоминание. Драко почувствовал, как голова пошла кругом, он ни слова не понял из того, что сказал Лорд. Он непонимающе нахмурился. – Драко, что ты знаешь о том, что происходило в Хогвартсе в тот момент, когда ты находился на втором курсе? – Беллатрикс, наконец, вынырнула из тьмы и встала, не доходя трех шагов, около Волдеморта. – Ну… ходили слухи, что наследник Слизерина – это Поттер, и что именно он открыл Тайную комнату, – при этих словах глаза Волдеморта сощурились, и Драко подумал, что он отнюдь не это желал услышать. – После отец рассказал мне, что это В-вы, обманув девчонку Уизли, ее руками открыли Тайную комнату. – Да, действительно, Джинни мне в тот раз очень помогла. Честно признаюсь, я и в этот раз жду от нее помощи, – он ухмыльнулся, а Белла нахмурилась. – Твой отец сделал хороший выбор, подкинув дневник именно ей. Чистая, невинная девчонка, верящая в сказки и в любовь, до ужаса сентиментальная дурочка, – его ледяной смех казалось, мог пробить дыру в голове у Драко, захотевшему оказаться за много миль от него. – Так что… что мне нужно сделать? – шепотом спросил он. – Твоя задача сделать так, что б Джинни как можно раньше обратилась к тебе с просьбой достать ей дневник. Делай что хочешь, это все на твое усмотрение, но она должна прийти по своей воле. Это важно, – проговорил Волдеморт, в эту минуту дверь, заскрипев, открылась. Драко даже не смотрел в ту сторону, он уже знал, что это его отец. Его внимания неожиданно привлек темный угол, где раньше сидела Белла. Ему показалось или там действительно промелькнула чья-то фигура. Люциус кивнул своему повелителю и сел позади сына. – После того как ты сделаешь это, – продолжал Волдеморт, – ты произнесешь определенное заклинание, и приведешь девчонку ко мне. – Привести к Вам? Мне придется общаться с девчонкой? – он скривился. – Я не общаюсь с предателями крови. Я не хочу марать об нее руки, – не успев даже подумать, воскликнул он. Драко вздохнул: он пытался отказаться от задания, словно чувствовал, что это не сможет закончиться хорошо. – Превосходно, Люциус, – с улыбкой обратился Темный Лорд к его отцу, тот расцвел прямо на глазах. – Ты воспитал достойного наследника. Драко, я понимаю твои чувства, но это задание будет хорошо вознаграждено. Ты получишь метку, – он произнес это так, словно предлагал миллион галлеонов. Драко кисло улыбнулся, не зная радоваться ему или огорчаться. С одной стороны метка – это почетно, она поставит его на один уровень с отцом, возвысит его в глазах товарищей с факультета, но с другой… С другой ему предстоит ползать вокруг Волдеморта, выполняя любую его прихоть, терпеливо сносить наказания, которыми Лорд будучи в плохом настроении разбрасывался направо и налево. – Хорошо, – кивнул он. Легче согласится сразу, чем после нескольких Круциатусов. – Я знал, что ты разумный мальчик, – удовлетворенно хмыкнул Волдеморт. – Что насчет заклинания? Как я верну воспоминание? – Хороший вопрос, Драко. Но что бы ответить на этот вопрос ты должен кое с кем познакомиться. Драко выпрямился и во все глаза уставился на вышедшего из темноты мужчину. Этого он не помнил. Демон встал по правую руку от Волдеморта. – Познакомься, Драко, это Дреас, – представил он мужчину мальчику. Демон осмотрел его беглым изучающим взглядом и видимо остался доволен, так как, глядя на Волдеморта, едва заметно кивнул. – Дреас принес нам заклинание. Это очень мощное, редкое заклинание, неизвестное ни одному волшебнику. – Ты должен подписать это, – Дреас протянул юноше уже знакомый ему свиток. – Что это? – подозрительно спросил Драко, принимая его. – Договор о продаже души. – Что? Что это значит? – он испуганно повернулся к отцу. Лицо Люциуса походило на каменную маску. – Драко, ты должен понимать, что просто так в этом мире ничего не дается, – послышался приторно-ласковый голос Беллатрикс за спиной. – Твоему Лорду нужно это заклинание, сделай это ради него, подпиши. – По-почему я? – побелевшими губами спросил Драко. – Потому, что ты подходишь. Ты учишься в Хогвартсе, а ни одному из нас не добраться до Уизли без твоей помощи, ты достаточно умен, не то, что эти тупоголовые отпрыски Кребба и Гойла, и, в конце концов, именно из-за твоего отца, Поттер уничтожил мой крестраж. Драко закивал, а потом вдруг резко, неожиданно подскочил и бросился вон из резиденции Темного Лорда, чем привел в изумление не только присутствовавших там, но и самого себя. – Люциус, – холодно произнес Волдеморт, но тот, с каждой секундой становясь все бледнее и бледнее, покачал головой. – Слабак, – зло прошипел Темный Лорд. - Беллатрикс, ты знаешь что делать. Его тетка, услужливо закивала головой, подняла сверток и бросилась в открытые двери. Драко видел, как он уже поворачивал за угол, как заклинание Беллы сшибло его с ног. Он рухнул словно подкошенный, а тетка в одно мгновение оказалась рядом. – Ну что ты упрямишься, малыш? – плотоядно улыбнулась она. – Ты должен гордиться, что из всех Темный Лорд выбрал именно тебя. Помогать ему – большая честь для нашей семьи. Я ради него отсидела четырнадцать лет в Азкабане, а тебе жаль свою прогнившую душонку? – и она вдруг с силой ударила его по лицу. – Ты сумасшедшая! – поморщившись, выплюнул Драко. – Заткнись, щенок, я заставлю тебя подписать, – рявкнула Лестрейндж и направила на него палочку, – Империо. Драко видел, как померк его злобный испуганный взгляд, как он весь сник, и послушно взял протянутый ему пергамент. – Нечем… подписать… – Ах да, малыш, я и забыла, – и она подала ему стальное перо. Драко быстро расписался, ойкнув, и рассеянно посмотрел на свою подпись, вырезанную на ладони. Из букв проступили крошечные капельки крови. – Вот и все. Не страшно, правда? – улыбнулась Белла, обратно отнимая у него свиток и перо. – Обливиэйт. Квадрат, в котором Драко наблюдал свое недавнее прошлое, начался сужаться, и последнее, что он видел, прежде чем тот совсем исчез, как он растерянно поднимался с пола. – Ну, вот ты все и увидел, – заметил Дреас. Драко скользнул по нему рассеянным взглядом, отмечая про себя, что тот уже успел переодеться в его одежду. Дреас сидел в подаренном ему свитере и черных брюках с острым стрелками. На ногах у него блестели новехонькие туфли из драконовой кожи. В этой одежде он выглядел, как обычный молодой волшебник, без каких-либо выдающихся способностей. А затем Малфой понял, почему тогда, на крыше Флинтовского дома, с него слетели заклинания. Миллисента накладывала их аккуратно, боясь что-либо повредить в его голове, а Белла бросила его вскользь, ничуть не стараясь. Оно-то, расположившись рядом, и вытеснило заклятие Милли, разбило его. Едва он подумал об этом, как на него обрушилась прорва боли, вытесняя все прочие мысли из головы. Отец с самого начала знал, чем ему грозит выполнение этого задания и не сделал ничего для того, чтобы помешать, отговорить Волдеморта. Хотя Драко и сомневался в том, что Темный Лорд прислушается к словам Люциуса, легче от этого не становилось. Его отец предпочел Волдеморта родному сыну – только это имело сейчас значение. Внезапно Драко впервые за много лет осознал, что остро нуждается в чьей-нибудь поддержке, в крохотной горстке жалости, но именно сейчас он был как никогда одинок. Жесткое, тошнотворное разочарование расползалось в нем, подобно змеям, выворачивающимся из своего клубка и расползающимся в разные стороны. Ему казалось, что на него вылили котел помоев, и было так душно, так пусто под этим смрадом, что становилось трудно дышать. Жуткая правда встала поперек горла, и он не мог ни проглотить ее, ни выплюнуть. Она душила его, и Драко уже не был уверен в том, что поступил правильно, попросив показать ему тот день. Тот самый день, когда отец продал его за чертово заклинание, потребовавшееся Темному-черт-бы-его-побрал-Лорду. – Разве так можно? – шепотом спросил он, оборачиваясь к демону. – Я же продал душу, действуя не по своей воле. – Вообще-то у нас так не принято, и если бы ты был обычным человеком, нам пришлось бы сразу же разорвать сделку. Но для магов мы делаем исключения. Ты мог постоять за себя, но не сделал этого, значит, фактически ты был не против продажи своей души. – Да что за бред? Как я мог защититься? Она же напала на меня исподтишка! Дреас лишь равнодушно пожал плечами на это. – Уходи, – прохрипел Драко. – Уходи. Я должен подумать, что делать дальше. Дреас кивнул и тихо, незаметно исчез, оставив Малфоя наедине со своим горем. Он сломан. Отец и Джинни перерубили его пополам, тянули по разные стороны, и он не знает к какой половине примкнуть, постепенно теряя обе, оставаясь один. Он любил отца. Он боготворил отца. И он готов был оставить его ради нее. Это не что иное, как расплата. Это плата за его грех, за то, что звезды над его головой поменялись. Драко закрыл лицо руками, неожиданно принимая решение. Он должен вернуться к отцу. Он должен узнать, за что тот отшвырнул его от себя, за что столь безжалостно отдал его душу на растерзание. Драко очень постарался не думать о том, что она тоже там, что она в особняке, рядом с Люциусом. И что именно это натолкнуло его на мысль возвратиться к отцу. Вернуть все на круги своя. Он пытался убедить себя в том, что ему ничуть не больно, но умирал от боли.