Губами, пересохшими от жажды

Как только рука Дреаса, легкая и теплая, легла ему на плечо, Драко ощутил как все порезы и царапины на нем моментально затянулись. До этого он и не замечал какой дискомфорт и боль они приносят, и сейчас по его телу разлилась удивительная легкость. После он сразу же ощутил ветер, шевелящий волосы на его голове и приятно обволакивающий своей прохладой лицо. Демон заботливо надел на него ботинки и переодел его в черную хлопковую рубашку. Он оглянулся и сразу же узнал это место. Кафе Флориана Фортескью. – Ты что совсем идиот? – прошипел он гневно, наклонившись над столом и подавшись к Дреасу. – Ты бы еще меня сразу в Министерство трансгрессировал! Да за мою голову назначена чертова прорва галеонов, не думаю, что кто-то откажется от идеи поживится за мой счет! – Не волнуйся, – успокаивающе улыбнулся демон, подзывая рукой официанта, – тебя никто не узнает. Я слегка изменил твою внешность. Драко нахмурился: – Что значит изменил внешность? – Посмотри сам, – демон невозмутимо достал из кармана зеркальце и подал его Малфою. Тот резко перехватил его и с некоторой опаской заглянул, смутно догадываясь, что он там увидит. Едва в зеркале отразилось его отражение, Драко глухо застонал, с отвращением всматриваясь в свои искаженные черты. Нос стал длиннее и шире, губы толще, но самое ужасное заключалось в россыпи веснушек и огненно-рыжих волосах. – Бе, – он брезгливо отбросил зеркальце на столешницу. – Я теперь похож на очередного Уизли. Почему именно рыжий? – спросил он, зная ответ. – Ну, мне показалось, тебе нравится рыжие волосы, – подмигнул демон, и тут же переключился на подошедшего официанта, заказав ему две порции мороженого со свежими фруктами. Малфой дождался, когда официант, скользнув по нему равнодушным взглядом и явно не признав в рыжеволосом парне беглого преступника, ушел и процедил сквозь зубы: – Я ненавижу рыжие волосы, – пробормотал он. – Почему мы перенеслись именно сюда? – Как много вопросов, – притворно вздохнул демон, подперев щеку рукой и устремив мечтательный взгляд в небо. – А не все ли тебе равно? – Если я спрашиваю, значит, мне есть до этого дело, – раздраженно повел он плечами, готовый взорваться в любую минуту. Слишком все запутано и сложно стало в его жизни, и он не знал, что с этим делать, что предпринимать. Он был взвинчен и подавлен. – Мы здесь чтобы поесть мороженое. Тебе надо остудиться. – Мне надо напиться, – пробурчал себе под нос Драко. Однако когда официант принес мороженое, он неожиданно для самого себя понял, что демон прав, он действительно не против отведать мороженого. Он покончил с ним быстро, даже толком и не распробовав вкус, и выпрямился, взглянув на демона. Тот, чуть улыбаясь, придвинул к нему свою вазочку с нетронутым мороженным. Драко пожал плечами, и молча принялся поглощать его порцию, на этот раз не спеша. Доев, он отодвинул от себя вазочку, и вопросительно взглянул на демона: – Ну и куда теперь? – А куда бы тебе хотелось? Драко только хмыкнул, отведя взгляд. Горькая улыбка медленно сошла с его лица, и на нем вновь проступила усталость и хмурость, не отпускающие его надолго. Куда ему хочется, туда нельзя, оттуда его выгнали. Он хочет к ней, он хочет в нее... Все мысли только о ней одной… Он задумался, а правильно ли он поступил, поддавшись своей любви. Ведь она уничтожала его, как морально, так и физически. Он постоянно ощущал слабость, головокружение, его мучила бессонница. Эта любовь сметала его с предназначенного пути, была намного более сильной и большей, чем ему представлялось, чем он бы смог вынести. Может еще не поздно отказаться от нее? Может все же попросить Дреаса наложить на себя заклятие Забвения? Но он знал, что не сможет больше пойти на это. Только не теперь, когда он познал вкус его губ, тепло ее объятий. Раньше он отказывался от нее много раз, он легко избавлялся от нее с каждым приходом к Булстроуд, и это казалось единственно правильным решением. Но тогда она не прикасалась к нему, не целовала его. Раньше она вообще не обращала на него внимания, он был для нее лишь презираемым сокурсником ее брата. А кто он для нее сейчас? Драко не знал ответа на этот вопрос, как и на большинство остальных, но что-то внутри него подсказывало, что теперь все же что-то изменилось. Мог ли он надеяться на взаимность? Ее сегодняшнее поведение четко давало отрицательный ответ, но он знал, что не все так просто. Ее отказ на самом деле был вовсе не ее, это были слова Тома. Он имел над ней безграничную власть, он один царил в ее сердце, насильно выталкивая оттуда Драко. – Хочешь еще мороженого? – Нет, спасибо, – отказался он. Демон кивнул, а потом протянул Драко руку. – Пойдем, – сказал он. – Мы не можем трансгрессировать отсюда, – покачал головой Драко, даже и не шелохнувшись. – Мы привлечем ненужное внимание. Дреас нетерпеливо закатил глаза. – Разве я не доказал тебе еще на что способен? – а потом в его голосе послышались стальные нотки. – Нас никто не увидит, давай же, – и он вновь протянул руку. – Хорошо, – вяло согласился Драко, поднимая руку. – Я даже не буду спрашивать, куда мы сейчас, мне плевать. – Отлично. Тебе понравится, – ухмыльнулся демон и крепко сжал его пальцы. В тоже мгновение они оказались за одним из многочисленных столиков в каком-то пабе, и Драко показалось, что он вот-вот оглохнет, столь шумно здесь показалось после тихого кафе на Косой аллее. Поморщившись, он выпрямился и осмотрелся. Похоже, он ошибся, это не было похоже на обычный паб, слишком шумно, многолюдно и интенсивно. Под потолком висели волшебные шары, переливающиеся всеми цветами радуги. То и дело эти шары бесшумно лопались, проливаясь на посетителей потоком серебристого или золотистого сияния и ворохом конфетти, исчезавшей прежде, чем разноцветные фантики падали в тарелки и кубки. Так же здесь была расположена огромная сцена, по которой скакали пять магов в штанах из драконьей кожи и таких же распахнутых на голых грудях жилетах. Один из них, с черной лакированной гитарой, громко пел, его густая длинная челка застилала глаза, отчего он все время тряс головой. Драко мало интересовался современными рок-группами, однако их он узнал. Это были «Мантикоры» – суперпопулярная музыкальная группа. Он тут же потерял к ним всякий интерес, обнаружив, что перпендикулярные к сцене стены сплошь состоят из аквариумов, в которых танцевали вейлы. Сомнений в том, что это были именно вейлы, даже не возникло, кто еще мог похвастаться такой идеальной, мерцающей кожей, такими роскошными гладкими белоснежными волосами, и такими идеальными фигурами. Многие из них были обнажены, и он мог в полной мере насладиться их потрясающими формами. Они извивались в танце, изгибались в немыслимые позы, терлись о стены, друг от друга, и ему казалось, что он не видел ничего прекраснее в этом мире. Он даже приоткрыл рот, в полном оцеплении пожирая их глазами. А потом он моргнул и неожиданно вспомнил Джинни, когда она, испуганная и решительная, вошла в его комнату. На ней была только белая майка и черные трусики, ей было зябко, ветер безжалостно обжигал ее обнаженную кожу, но она не обращала на него внимания. Она шла к нему, шла, чтобы отдать себя. И в ту ночь она впервые тянулась к нему, такая храбрая, такая беззащитная... И это было самое прекрасное. Вовсе не эти красивые, бездушные куклы. А она…бледная, рыжая, в веснушках, в дурацкой красной квиддичной форме, делающей ее похожей на пожар. Или в гольфах и плиссированной юбочке, трогательно щемивших его сердце. Да даже вся в грязи, в порванной одежде, плачущая навзрыд, она была прекрасней их всех вместе взятых. – Я взял на себя смелость заказать за тебя выпивку, пока ты летал в облаках, – усмехнулся Дреас, не поворачиваясь к нему. Его масленый взгляд был устремлен на вейл за стеклом. Драко посмотрел на него и кивнул. Ему без разницы, что пить, лишь бы хоть на мгновение перестать думать о ней. – Что это за место? – спросил он, когда мимо прошла официантка. Она также была почти обнажена, лишь только перья прикрывали самые интимные места. – Бордель, – пожал плечами демон. – Ты привел меня в бордель? – Не в просто бордель, а в многосущий. – Многосущий? – повторил растерянно Драко, и посмотрел на свои пальцы. Как он и ожидал, волоса не было, должно быть, он потерял его. Он даже еще не успел понять, что чувствует по этому поводу: расстроен ли он, что упускает такой шанс, или же наоборот, это его обрадовало, так как не будет соблазна натворить глупостей; как Дреас усмехнулся, и извлек из кармана прозрачный пузырек с длинным рыжим волосом внутри. – Это ищешь? Драко вырвал его из рук Дреаса, и аккуратно убрал в нагрудный карман, буркнув себе под нос, что это его. Принесли выпивку. Стараясь не слишком разглядывать официантку, он схватил свой кубок и залпом осушил его, почувствовав, как обожгло горло. Однако когда он вновь опустил кубок на стол, тот оказался полон красной жидкости. Должно быть, Дреас заказал нескончаемый бокал, что было с одной хорошо – он сможет надраться моментально, без перерывов, ни на что не отвлекаясь. Но с другой… кто знает, что он может натворить будучи в нетрезвом состоянии. – Что это? – спросил Драко, перекрикивая музыку. – «Укус Вампира». Мой любимый коктейль, – усмехнулся Дреас, отпивая из своего собственного кубка. – Отчего же не «Оскал Дьявола»? – Слишком горчит. Драко усмехнулся, отпил еще глоток, и замер, почувствовав, что что-то не так. Музыка вдруг стала глуше, все замедлилось, закачалось: стены, столы, сцена с исполнителями на ней, отдыхающие маги. Слова в песне растягивались до невозможного, звучали неразборчиво, как из-под толщи воды. Он в недоумении посмотрел на вокалиста исполняющего ее, тот тоже словно расплывался в разные стороны, расползался. Это что какой-то магический эффект? В этот миг над их столиком взорвался с оглушающим грохотом шар. Испуганно вздрогнув, в ту же секунду он поднял голову, как раз вовремя, чтобы заметить, как фантики и конфетти превращаются в стальные ножи, острые клинки которых блестели в ярком свете ближайших шаров. Не успев ничего сообразить, действуя одними инстинктами, он оттолкнулся от стола и повалился назад вместе со стулом. Ударившись затылком о пол с такой силой, что из глаз посыпались искры, Драко зажмурился, ожидая, что вот-вот лезвия вопьются в его ноги. Он пролежал так несколько ужасающих мгновений, весь облившись ледяным потом, прежде чем понял, что если клинки еще не воткнулись в него, значит что-то им помешало, слишком много времени уже прошло. Приоткрыв глаза он увидел склонившуюся над ним Джинни. От изумления он слабо выдохнул, загадка с ножами сразу отошла на второй план. Как она тут оказалась? Неужели ей удалось сбежать от Тома? – Ты! – Ну да, – растерянно ответила Джинни, неуверенно улыбаясь. – Джинни… – Вообще-то меня зовут Виолетта, – и столь любимые черты стали преображаться, превращаясь в лицо незнакомой девушки; судя по перьям и голой коже, официантки, – а не Джинни. – Вижу, – разочарованно бросил он. Что с ним происходит? Виолетту интересовало то же самое. – Что произошло? Ты что пьян? – Нет, еще нет, – буркнул он. Официантка разогнулась, и, пожав плечами, удалилась; в одной руке она держала поднос, а другой накручивала на палец локон волос. Проводив ее взглядом, Драко неловко поднялся на ноги и поставил стул на место. Еще раз осмотрев потолок, он не заметил ничего подозрительного. Лишь шар, выросший за место лопнувшего, светился ярко-желтым светом, напоминая маленькое, низко парящее солнце. Он вновь устало сел за стол и, прислонив руку ко лбу, подобно козырьку, защищаясь от пронзительного света, увидел, что демона нет на месте. Демон ушел, и сейчас никто не сможет объяснить ему, что с ним происходит, а с ним явно происходит что-то ненормальное. Решив, что в этом вопросе он не сможет разобраться один, Драко просто выбросил это из головы на неопределенное время. Взяв в руки кубок, он поболтал жидкость в нем, глядя на свое искаженное отражение, и одним махом осушил его. Он пил и пил, останавливаясь лишь для того, чтобы скучающим взглядом обвести помещение. Как-то ему даже раз показалось, что он видит министерского сотрудника отца, лихо отплясывающим под «Мантикор». Но не был уверен, что это не очередная галлюцинация. За соседним столиком праздновали чье-то день рождение молодые маги, по виду чуть старше его самого. Они хлопали проходящих мимо официанток по оголенным ягодицам, после каждого шлепка взрываясь диким взрывом хохота, и заставляя Драко недовольно морщиться. Затылок, которым он приложился о мраморный пол, постоянно напоминал о себе ноющей болью. Драко посильнее прилег на спиртное, пытаясь вытеснить и эту боль тоже. Но ничего не помогало. Голова раскалываясь, время от времени на него волнами накатывали галлюцинации. Ему то и дело мерещилась Джинни, обнаженная, танцующая среди вейл, или флиртовавшая с кем-нибудь неподалеку. Куда бы он ни кинул взгляд, везде, среди толпы, ему мерещилась она. Но едва он моргал, как видение проходило, и он осознавал, что это вовсе не она, а совсем другие девушки. Музыка становилась все громче и громче, и вскоре у него возникло такое ощущение, что «Мантикоры» распевают свои хиты, прыгая по его барабанным перепонкам. Болезненно зажмурившись, он посмотрел на танцующих магов, и в этот момент стены закачались, поплыли, лица посетителей вытягиваясь, размазывались в неаккуратные цветные кляксы. А потом все они превратились в нее. Тут были сотни Джинни, некоторые даже танцевали друг с другом, слившись в поцелуе. – Хватит, хватит! – заорал он, яростно тря глаза. Убрав от лица руки, он увидел, что все по-прежнему, все вернулось на свои места, лишь только сидевшие за ближайшими к нему столиками недоуменно взирают на него. – Я в порядке, нормально, нормально! И он сорвался с места, сжав рукой колбу под тканью рубашки. Он бредит, он совершенно, ненормально бредит. Он сходит с ума, вот что с ним происходит. Вдали от нее его сердце просто не выдерживает, и мозг посылает зрению обманчивые картинки, чтоб он хоть на секунду мог уверовать, что он рядом с ним. «Гениально, лучшего объяснения никто бы не смог придумать», – подумал он, скривив губы. Но больше не было никакого толкового пояснения, а значит надо было удовлетвориться этим. Хотя это было не объяснение, а просто пьяный бред, самая большая глупость, которую он мог только придумать. Но больше в голову ничего не приходило, а он устал размышлять. Он в последнее время только этим и занимался, пора было уже начать действовать, пора уже было почувствовать ее близость, ее горячее дыхание, ее губы… И пускай это будет вовсе не она, он сейчас пьян, он не поймет разницы. У него будет просто иллюзия и ее тело и на сегодня этого достаточно. Достаточно… Он тешил себя этой мыслью всю дорогу до конца коридора, где за столом сидела уже не молодая ведьма в красном платье и с вызывающим макияжем на лице. Позади нее он заметил две двери. Увидев его, она улыбнулась: – Вам женщину, а может мужчину? – Это что не многосущий бордель? – несколько растерянно отозвался он. Она посмотрела на него до тошноты понимающим взглядом. – Первый раз у нас, да? – и пояснила: – Вы хотите, чтоб оборотное зелье приняла женщина или мужчина? Драко вскинул брови. – Женщина, разумеется. – Будете выбирать или вам все равно? – А что есть разница? – не понял он. – Большинство наших клиентов часто остаются после того, как проходит действие оборотного зелья, – объяснила она. – Понятно. Мне все равно. – Хорошо, у вас ведь есть волос или быть может ноготь? Она видно приняла его за непроходимого тупицу. – Есть, волос, – Драко бережно достал пузырек и аккуратно протянул ей. – Благодарю, комната 201. Это на втором этаже, первая дверь. Он кивнул, и прошел за нее, войдя в дверь, на которую она указала. Без труда отыскав нужную ему комнату, он отпер ее и прошел внутрь. Внутри царил приятный глазу полусумрак, на полках горели множество свечей, источая дивные цветочные ароматы. Он глубоко вздохнул, и что-то пронзительно защемило внутри него – именно так всегда пахло от Джинни. Он присел на огромную кровать, заправленную пушистым черным покрывалом, и помимо его воли на лице расползлась довольно глупая улыбка. Он продолжал улыбаться до тех пор, пока в комнату не вошла она в шелковом голубом халатике, столь коротком, что места для простора фантазии даже не оставалось. – Привет. Она выглядела точь-в-точь как Джинни и говорила, как она, у него даже дыхание перехватило от неожиданности. Хотя это же оборотное зелье, другого эффекта и не должно быть, так что даже не понятно, отчего он так изумился. – Привет, – выдавил он из себя. Она прошла через комнату – свечи слабо замерцали – и присела рядом, взяв его за руку, развернувшись к нему всем телом. Халатик на ее груди распахнулся, обнажив грудь, и Драко сглотнул, невольно отодвигаясь от нее. Брови девушки удивленно выгнулись: – Ты что девственник? Драко хмыкнул: с девственностью он распрощался еще на четвертом курсе. После Святочного бала слизеринцы устроили вечеринку с огневиски. Он выпил совсем немного, когда поймал себя на мысли что Панси в своей розовой, в рюшечках, мантии кажется ему довольно милой и хорошенькой. В тот вечер он впервые поцеловался, а после, уже ночью, они, пьяно хихикая, пытались заняться сексом в мужском туалете. Правда, стоя на нетрезвых ногах, прижимая ее к холодному кафелю, у него мало что получилось. – Нет, – презрительно ответил он и, не тратя больше время на разговоры, поцеловал ее. Это было вовсе не то, что целовать настоящую Джинни. Кровь не шумела в его голове, не стучала резкими толчками в его пульсе, ему не хотелось порывисто прижаться к ней, сжать в ладонях лицо. Если поцелуи Джинни походили на глоток свежего воздуха после душного помещения, но эти были просто поцелуями. Безусловно приятными, возбуждающими, но… неживыми. Слишком медлительные, слишком предсказуемые, слишком чужие… Лже-Джинни, не прекращая поцелуй, завозилась, стягивая с себя халат, и медленно опустилась на кровать, абсолютно обнаженная, увлекая его за собой. Ее руки гладили его по спине, сползли на ягодицы, а после перебрались на застежку ремня. Щелк, и пряжка расстегнулась. Она прервала поцелуй и посмотрела ему в глаза, неспешно расстегивая пуговицу, после ширинку на брюках. Она улыбалась, но глаза ее оставались равнодушными… Все было не так. Слишком твердые губы, слишком опытные руки, слишком много безразличия… От нее даже пахло совсем по другому, резче, ощутимей. – Подожди, я не могу. Не могу… – он перехватил ее руку, уже проникающую под резинку его трусов, и отстранился. – В чем дело? – она тоже села и покосилась на него с нескрываемым раздражением. Ее одежда валялась где-то на полу, но она даже и не думала ее подбирать, совершенно не стесняясь своей наготы. Хотя чего ей стесняться, тело-то не ее, да и вряд ли с такой профессией у нее остался еще какой-либо стыд. – Я не могу представить, что ты – она. – А-а, несчастливая любовь. Все понятно, – выставила вперед свои руки и придирчиво осмотрела маникюр. – Красивый? Только что сделала. – Просто бесподобный, – согласился Драко, даже и не думая смотреть. Он поднялся на ноги, по пути поймав чуть не свалившиеся с него штаны, и прошел к бару. – Будешь? – взяв в руки бутылку, поинтересовался он. – Нет, мне нельзя, я же на работе. Слушай, а она случайно не твоя сестра, в которую ты тайно влюблен? – с любопытством спросила она. Видимо этот вопрос давно ее интересовал. – Что? Нет, это не моя внешность, – надо же у него совершенно вылетело из головы, что он сейчас похож на одного из его братьев. Да хорошую шуточку сыграл с ним демон, наградив его такими же рыжими волосами, да и вообще сделав его чуть ли не ее копией, и притащив его в многосущий бордель. Забавно это должно быть смотрится со стороны, мелькнуло у него в голове, когда он отхлебнул вина из бокала. Но ему было на это совершенно наплевать. Какая разница, какая сейчас у него внешность, все равно рядом с ним лишь ее жалкая копия, которой все равно с кем трахаться. Будь он даже в действительности ее братом, она бы занялась с ним сексом, а потом бы рассказывала своим подружкам, хихикая, какой придурок к ней приходил. Она – фальшивка. И он фальшивка. Жалкий, ничтожный. Гиена, довольствующаяся падалью… Полбутылки вина он выпил в абсолютной тишине, размышляя над тем, правильно ли он собирается поступить. Проститутка, скучая, валялась на кровати, тайком наблюдая за ним, когда думала, что он не видит. Должно быть, она не поверила в то, что она не его сестра. Но его мало интересовало, что она там думала, все, что ему от нее нужно было это худенькое тело Джинни, с ее миндальными глазами и красным чувственным ртом. Он поднялся на ноги, и прошел к ней. – Я готов, детка, – и усмехнулся, спустив штаны.

***

Гермиона в который раз за сегодняшний вечер отложила книгу и рассеяно посмотрела в окно. Все что она могла видеть в нем это чернильное беззвездное небо, безмолвно и равнодушно висевшее над землей. Она почти сразу же отвела взгляд, переместив его на круглый проем за портретом. Он, как и полчаса назад, был пуст. Девушка вздохнула и провела пальцами за ушами, словно заправляя за них пряди волос, находившиеся в аккуратном гладком пучке. Гарри ушел спать минут пятнадцать назад, а она все еще сидела в гостиной, дожидаясь Рона с отработки. И Гермиона была этому даже немного рада, ведь иначе возвратившись с библиотеки в башню Гриффиндора и обнаружив там Рона, она бы непременно натянув на лицо непроницаемую маску, игнорировала бы его весь остаток вечера, или того хуже полезла бы к нему со своей обидой. А так у нее образовалось немного времени, чтобы успокоиться и все обдумать. Итак, главное, что она узнала за этот вечер это что Малфой наложил на Забини Империус, для того чтобы тот рано или поздно наткнулся бы на Джинни. Выходит он знал, что она придет. Но откуда? Почему он не встретился с ней сам? И зачем нужна была эта прогулка Блейза и Джинни в лесу? Малфой что занялся сводничеством? Это все походило на какой-то нездоровый бред, и Гермиона потерла усталые глаза. Ей казалось, что после разговора с Забини что-то прояснится, но все наоборот только в разы усложнилось. С Малфоем явно что-то происходило этой осенью, а его друзья это пропустили, не смогли вовремя разглядеть. Хотя она не могла в этом их винить: они тоже не заметили, что Джинни буквально погибала в своей тоске по Тому, что ей было так плохо, что она отважилась на столь отчаянный шаг. Она вновь почувствовала этот болезненный укол вины, что не отпускал ее с той самой ночи, когда она гонимая страшными предчувствиями, не сделала ничего для того чтобы предотвратить беду. Она могла оправдывать себя сколько угодно: и что она не верила в предчувствия, и что не знала с кем должна была произойти беда, но легче не становилось. Она знала что что-то произойдет, знала, но спустила все на самотек, не обращая внимания на свои ощущения. Но плакать и обвинять себя во всех грехах сейчас времени не было, ей надо было составить куски головоломки в одно целое, только так она могла помочь Джинни. Она это чувствовала. Гермиона выпрямилась в кресле и вновь вспомнила слова Забини, когда он неуверенно, то и дело хрустя суставами пальцев, выложил ей все что знал. А после он попросил у нее помощи, и в его глазах промелькнуло отчаяние, когда он признался, что влюблен в Рона. В Рона... И это было так странно, слышать как Забини – Забини! - признается ей, что влюблен в парня - в Рона! Пускай и не без помощи любовного зелья. Гермиона прислушалась к себе: что она чувствует теперь, когда эта правда жила в ней не одну пару часов. В тот самый миг когда слова «Я влюблен в Рона», слетели с губ Забини, она не почувствовала ничего, кроме странного оцепенения. Теперь же в ней было одно стойкое неверие, просто в голове не ее укладывалось. Как такое вообще могло произойти!? А главное, знает ли об этом сам Рон? Забини честно выложил все про Гринграсс и ее месть, но сообщать обсуждали ли они это с Роном, отказался. Гермиона не была дурой и моментально поняла по его застывшим глазам, по сегодняшней драке, по тому, как болезненно Рон в последнее время реагировал на слизеринца, прямо как бык на красный свет, что он знает. И именно поэтому, хотя было уже за полночь, она сидела в кресле и ждала его возвращения. Наконец дверь раскрылась, и в комнату ввалился Рон, распространяя после себя едкий запах чистящего средства. Он рухнул на ближайший к выходу диван, грубо вышвырнув с него Живоглота. Кот, возмущенно заорав, запрыгнул на колени к Гермионе. – Рон, сколько раз я тебе говорила обращаться с Глотиком повежливей, – нахмурилась девушка. Она машинально погладила кота по мягкой шерстке, пристально наблюдая за другом. Рон вздрогнул, видимо не ожидая, что в комнате еще кто-то есть. – Может мне еще приносить ему по утрам кофе в постель? – глухо пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. – Спасибо, но будет достаточно, если ты просто перестанешь его спихивать с его мест. – Гермиона, я устал, мне все равно где спит твой кот. Я просто хотел поскорее лечь, – он вытащил свою руку, зажатую между диваном и грудью, и она бессильно упала на пол. – Как отработка? – мягко спросила она и, бережно переложив кота на стол, подошла к Рону, присев на краешек. – Полежи со мной, – вдруг попросил он, отодвигаясь к спинке, освобождая место для нее. Гермиона послушно прилегла рядом. Диван для двоих оказался слишком тесным, и она одной рукой обняла Рона, чтобы не соскользнуть с него. Запах порошка резанул ее по ноздрям и девушка чихнула. – Я туалеты чистил, - оправдывающе проговорил он. - И почему меня всегда заставляют что-то чистить? Наверное, домовые эльфы не справляются со своими обязанностями. Зря ты их защищаешь, Гермиона, судя по тому, в каком состоянии были унитазы, они страшные лодыри. Девушка помимо воли улыбнулась. Даже будучи в самом скверном настроении, Рон всегда умудрялся ее рассмешить. Разумеется, помимо тех случаев, когда это скверное настроение одолевало его из-за нее. Она немного напряглась, зная, что сейчас как раз и возникнет такой случай. Он и так не в лучшем расположении духа, а когда еще она заикнется о Забини, он просто взорвется. Но выбора не было, ей просто не терпелось все выяснить. – Рон… – Какой узкий диван, не находишь? – прошептал он ей в лицо и придвинулся еще ближе, еще плотнее. Она лишь улыбнулась, нащупывая своей рукой за его спиной значительное свободное пространство. – Рон, я разговаривала сегодня с Забини. Улыбка мельком сошла с его лица, и он, чуть нахмурившись, отстранился. Гермиона закусила нижнюю губу, не зная, как продолжить. – Да ну тебя, Гермиона. У меня и так выдался отвратительный вечер, а ты видимо решила окончательно его испортить, – проворчал Рон. – Он мне все рассказал. Лицо Рона оставалось все таким же непроницаемым. Он долго смотрел ей в глаза, и она впервые в жизни не смогла прочитать по его лицу, что он чувствует. Когда он заговорил, голос его оставался ровен: – Если он рассказал тебе все, то тогда ты должна знать, что я не целовал его в ответ, а сразу не оттолкнул его только потому, что был крайне ошарашен. Этого она никак не ожидала. От изумления Гермиона даже села. Она-то думала, что максимум, что Забини себе позволит это дотронуться до его руки, да и то только кончиками пальцев. Хотя даже это было сложно представить. Забини очень силен, он смог бы подавлять в себе приворотное зелье. Но если он пытался поцеловать Рона, то дело приобретало куда серьезный оборот, чем она предполагала вначале. Выходит Гринграсс обманула Забини, сказав, что купила зелье у близнецов Уизли. Фред и Джордж ни за чтобы не стали так рисковать и продавать черномагические зелья. В том, что это зелье было сварено по рецепту из книги с очень серьезной, запрещенной магией, она уже не сомневалась. Обычные зелья весьма популярные среди студентов обладали довольно слабым эффектом и выветривались уже через сутки, использовались они только ради забавы и смеха. Почему же она сразу не поняла, ведь оно не отпускало Блейза уже несколько дней. – Он не говорил ни про какой поцелуй, – медленно произнесла она, да и то только потому, что Рон ждал ответной реплики. – Не говорил? – протянул Рон с удивлением. – А что же он тогда сказал? – Что Гринграсс опоила его приворотным зельем, влюбив в тебя, – заметив, как ее слова ошарашили Рона, она спросила. – Ты что не знал? Ты думал, он влюблен в тебя по собственному желанию? – А что я недостаточно хорош, чтоб в меня влюбиться? – притворно оскорбился он. – Очень хорош, – улыбнулась Гермиона. – А я думал, что он придуряется выводя меня из себя. Или просто свихнулся. – Нет. На самом деле это не смешно, Рон. - Да уж, даже не представляю, что я бы сделал, будь на его месте. Брр, – передернул он плечами. – Утопился бы наверное.