Губами, пересохшими от жажды

Панси пила уже вторую чашку кофе, когда Забини тяжело опустился рядом с ней на скамейку. Он выглядел таким же хмурым, как и небо, отражавшееся в волшебном потолке Большого зала. – Блейз, от твоего вида сейчас молоко скиснет, – не сдержалась она. – Тебе-то что? Ты все равно его не пьешь, – пробурчал он и, подперев руками щеки, уставился в пустое пространство между Креббом и Ноттом. – Это верно, – согласилась девушка. Она отставила от себя почти пустую чашку и покосилась на друга. – Что с тобой? Никогда не видела тебя в таком настроении. – Все когда-то бывает в первый раз, не находишь? – Но не на глазах же всей школы. А как же непроницаемое выражение лица и грязные шуточки в сторону гриффиндорцев? Ты нарушаешь наш утренний ритуал, – ухмыльнулась она, стараясь развеселить Забини. Он даже не улыбнулся. – Только не в сторону гриффиндорцев. Теперь я для них самая главная шуточка. Не ожидал такого подлого удара в спину от твоей подружки. – Или мы прекращаем этот бессмысленный разговор, или ты выгладываешь все, что так прочно сидит в твоей голове, – выдвинула ультиматум Панси, порядком устав от его призрачных намеков. Блейз посмотрел на нее так, будто увидел впервые. Затем нехотя произнес: – Ладно, только давай уйдем отсюда. Я и так подвергся достаточному унижению, рассказывая все Грейнджер, – он поднялся на ноги и поспешил вон из зала. Панси, до глубины души шокированная его словами, машинально поднялась следом. Он рассказал то, что его так терзало, Грейнджер?! Что на него нашло? С каких пор они вообще с ней общаются? Ответ сам услужливо пришел ей в голову. Должно быть, с тех самых, когда они втроем с Уизли покинули школу, спеша выручить Драко и Уилзетту. Она механически, без труда отыскала глазами Гермиону, сидящую за гриффиндорским столом в противоположном конце зала и читающую книгу. Как обычно, рядом с ней сидели Уизли и Поттер и о чем-то разговаривали. Словно почувствовав, что она смотрит на него, Гарри поднял голову и встретился с ней взглядом. Паркинсон тут же отвернулась и чуть ли не бегом бросилась за Блезом. Он ждал ее возле входа. – Что у нас сейчас? – спросил он, не дав ей и рта раскрыть. – Защита, – ответила она, – вместе с гриффиндорцами, – кисло добавила, направляясь следом за Забини в кабинет. Панси даже забыла, о чем собиралась поговорить с другом, так как ее голову захватили совсем другие мысли. Опять придется находиться в непосредственной близости к Поттеру. Ее ужасно нервировало, что, судя по его взгляду, он опять начнет доставать ее расспросами о ее вчерашнем поступке. Зачем она указала ему на снитч, буквально собственноручно возложив лавровый венок победы на его голову, Панси бы и сама не смогла себе объяснить. Что-то нашло на нее тогда на поле, когда она заметила тот злополучный мяч, жалко трепыхавший крылышками, наполовину придавленный Блейзом. Поначалу, заметив его, она действительно растерялась, не обманув в этом Поттера, но когда она позвала его, решение уже созрело в ее голове. Отчасти, потому что ей стало жалко его, беспомощно взиравшего на дерущихся противников, а отчасти, потому что она желала увидеть его улыбку. И именно последнее заставило ее вскочить на метлу, и забить последний гол. Решающий для Поттера. После произошедшего на Астрономической башне, он выглядел таким сломленным и потерянным, что ей буквально физически хотелось, чтоб он хоть на миг снял груз с плеч и почувствовал себя счастливым. Но она бы скорее удавилась, чем призналась в этом Поттеру. Да и все они сейчас были потерянными и сломленными, а помогла она зачем-то все же Поттеру. – Эй, тебе все еще интересно, что со мной? – Блейз вынырнул перед ней столь неожиданно, что Панси едва не налетела на него. Она остановилась как вкопанная и, словно очнувшись ото сна, осознала, что все еще идет по коридорам Хогварста в компании Забини. Она сморгнула досадливый образ Поттера со своих век, и, как ни в чем не бывало, улыбнулась. – Да, конечно. Так что ты там хотел мне рассказать? – Даже не знаю, стоит ли тебе знать это, – протянув Блейз, разворачиваясь. Панси поспешила за ним. – Брось, Забини. Уж если ты поведал обо всем Грейнджер, мне ты тем более можешь доверять. Что вообще заставило тебя откровенничать с ней? – недовольно поинтересовалась она. – Мне нужна была чья-то помощь, а ты была слишком не в себе, когда я обратился к тебе с просьбой. – Ты про любовные зелья? – Да, – подтвердил он, а затем продолжил, как будто не было заданного ею вопроса. – К тому же, это касалось и ее. – Надеюсь, ты в нее не влюблен? – Нет. Уже нет. – Уже нет? – ей приходилось буквально заставлять себя идти рядом с ним, не останавливаясь то и дело, натыкаясь на его нелепые заявления. – Фу, Забини, ну ты и извращенец. – Это не я. Все дело в том, что эта сучка Гринграсс подлила мне любовное зелье, влюбив сначала в Грейнджер, а потом в Уизли. – Надеюсь не в Рональда? – не сдержавшись, прыснула она. – Все это было бы ужасно смешно, я согласен, но второе зелье не просто какая-то дешевка из лавки Уизли, оно невероятно мощное. Когда я рядом с ним, я буквально голову теряю. – Все-таки в Рональда, – протянула Панси, всеми силами стараясь не расхохотаться. Смешок все же вырвался из нее, но она быстро сумела взять себя в руки. – Именно из-за этого ты вчера так вел себя на матче? И сцепился с Уизли? – Да, – он выглядел так подавлено, что Панси даже стало стыдно, что она рассмеялась. – Я в очередной раз признался ему в любви, это его взбесило. – Я надеюсь, он знает, что это эффект любовного зелья? – Думаю, что уже знает. Грейнджер наверняка все ему выложила. – Надо было расставить с ним все по местам с самого начала. Этот идиот поди навоображал себе черт знает что. – Да я сам только вчера узнал! К тому же, я сам идиот, потому что навоображал себе черт знает что. – Ты?! Ты думал, что твоя любовь к Уизли настоящая? – А ты бы, что думала на моем месте?! Я тебе говорю, это зелье невероятной силы. Панси, слабо улыбаясь, успокаивающе сжала руку Блейза. – Не переживай, я выясню какого черта Дафне это понадобилось и что это на самом деле за зелье. – Да уж, будь добра, а то я чувствую, что разобью ее прелестное личико, прежде чем она успеет ответить. Он решительно распахнул дверь в кабинет, пропуская впереди себя усмехающуюся Панси. Стерев улыбку со своего лица, чтобы Блейз не заметил, как она смеется над его трагедией, она привычно села в конце класса рядом с Миллисентой и, положив сумку на колени, достала из нее учебник и письменные принадлежности. Краем глаза она видела, как Гринграсс, сидящая через проход от нее, послала Блейзу очаровательную улыбку. Побелев от ярости, он отвернулся. Панси делила одну комнату с Дафной уже седьмой год, но в сущности все, что она про нее знала, это что у нее есть две младших сестры, учащихся также в Слизерине на шестом и четвертом курсе, и что ее мать разрабатывает косметические чары для одного популярного салона красоты на Косой аллее. Ее отец занимал высокую должность в Министерстве, кажется, он состоял во главе Международного бюро магического законодательства. Ходили слухи, что он с недавних пор начал разделять и активно поддерживать политику Вольдеморта, войдя в состав его приспешников. Она не знала, действительно ли это так, но судя по тому, что иногда Гринграсс, Драко с Креббом и Гойлом, а также же Теодор Нотт что-то подолгу вместе обсуждали, замолкая всякий раз, когда кто-нибудь к ним присоединялся, это была правда. Она точно знала, что отцы этих мальчиков являлись Пожирателями смерти, так же как и ее, пока не умер год назад от эпидемии драконьей оспы, захвативший магический мир. С тех пор все, что касалось Темного Лорда, не имело к ней никакого отношения. Возможно, будь она юношей, Волдеморт принял бы ее к себе на службу вместо отца, но она была девушкой, и он не видел в ней его замены. Панси поймала себя на мысли, что вновь думает об отце, и сердце ее сжалось от тоски и боли, что не смогли отпустить ее со дня его смерти. Чтобы отвлечься, она вновь посмотрела на Гринграсс. Дафна была одета в школьную мантию с закатанными рукавами, обнажавшими тонкие кисти с серебряными браслетами, тихонько звеневшими, словно колокольчики, когда она двигала руками. Ее золотистые волосы были убраны в высокий хвост, и Паркинсон могла видеть серебристые змейки с глазами-изумрудами в ее ушах. Дафна была чистокровна до кончиков ногтей, истинная слизеринка, хитрая, скользкая, как змея, она бахвалилась своим родом, берущим начало от самого Мервина Злобного, известного тем, что им было изобретено множество неприятных сглазов. И, судя по рассказу Блейза, ее предок мог бы в полной мере ей гордиться. Панси так и продолжала таращиться на сокурсницу, когда мимо ее парты прошел Уизли, а за ним и Поттер. Незаметным для окружающих движением он положил прямо перед ней обрывок пергамента, сложенный пополам. Ее как молния ударила – записка. Она с недоверием взяла ее в руки и, прежде чем искушение прочитать полностью завладеет ею, порвала на мелкие кусочки, зная, что в этот момент он не сводит с нее взгляда. Смахнув со стола обрывки бумаги, Панси подняла на него глаза и презрительно улыбнулась одним уголком губ. Гарри нахмурился и отвернулся. Как только он это сделал, она при помощи волшебной палочки подняла все огрызки бумаги и запихнула их себе в карман. И хотя никто не обратил на ее манипуляции внимания, она сгорала от стыда за свою слабость и любопытство… Едва урок успел кончиться, как она, небрежно свалив свои вещи в сумку, схватила собирающуюся рядом Дафну за локоть. – Нам нужно поговорить, – прошипела Панси ей на ухо. – Так что не копайся долго. Перекинув сумку через плечо, она вышла из класса, спиной чувствуя, как Гринграсс ступает следом. Молча, они отошли на значительное расстояние от класса, и только тогда Панси соизволила обернуться к ней. – Ну, и зачем ты это сделала? У Дафны хватило ума не строить из себя дурочку, и она, скрестив руки, с тихим смешком поинтересовалась: – А что, он уже успел тебе нажаловаться? – За что ты его так ненавидишь? Кажется, она удивилась. – Я его не ненавижу. – Так зачем ты решила так поиздеваться над ним? У тебя есть какая-то конкретная причина или тебе стало просто скучно? – Это была месть. – За что? – А что он тебе не рассказал? Очень странно, учитывая то, как быстро ты узнала об его маленьких рыжих неприятностях. – Ну, я бы не сказала что быстро. Так за что ты ему мстила? – За его длинный язык. Панси помнила, как Блейз очень много трепался о том, как легко он затащил Дафну в кровать, называя ее последними словами, «шлюха» из которых было самым невинным. Она даже прикусила губу, не предполагая, что и сказать. Она очень хорошо понимала ее, но все же Блейз был ее другом, и она должна была помочь ему. – Да, иногда он очень много болтает, – вынуждена была она согласиться с ней, но это по-прежнему не оправдывало Дафну в ее глазах. – Но все равно, могла бы придумать что-нибудь попроще. – Куда уж проще, – хмыкнула девушка. Панси лишь успела пожать плечами, как к ним внезапно подскочил Уизли. Его лицо раскраснелось от гнева, так что многочисленных веснушек почти не было видно. – Что за хрень ты устроила? – бешено сверкая глазами, обратился он к Дафне, полностью игнорируя Паркинсон. Дафна посмотрела на него со снисходительным равнодушием. – Свободен, Уизли, – отмахнулась она от него, словно от назойливой мухи. – Слушай, Уизли проваливай, а, – почти вежливо попросила его Панси, с беспокойством замечая, как к ним уже спешат Грейнджер и Поттер. Общаться с последним у нее желания не было. Позади них возле кабинета маячил Блейз, явно не зная, что ему предпринять. Панси догадалась, что он не хочет оставлять их с весьма враждебно настроенными гриффиндорцами, но и подойти он не решался, боясь, что рядом с Роном вновь потеряет над собой контроль, чем только обрадует Гринграсс. – Пока эта сука не расскажет, что она натворила, я не уйду, – прошипел Рон. Грейнджер и Поттер поравнялись с их компанией и встали по оба бока от своего друга. Поттер не сводил с нее глаз, и Панси почувствовала, как сильно в ней желание удрать и оставить Уизли вместе с Забини самим разбираться с этой проблемой. Но все же она, собрав свою волю в кулак, осталась стоять на месте, пренебрегая его взглядом. – Рон, ты же знаешь, что она натворила, – проговорила Гермиона. – Что это было за зелье? – обратилась она к Дафне. – Ха, Грейнджер, – ответила та. – Что здесь происходит? – подал голос Поттер. Ну надо же! Великого Гарри Поттера, видимо, никто не посчитал нужным вводить в курс дела, подумала Панси с удовлетворительным смешком. – О, Поттер, это уж точно не твое дело, так что проваливай, – обратилась она к нему, и вызывающе уставилась ему в ответ. – Слушайте, мы не хотим затевать ссору, – примирительно начала Грейнджер, – мы просто хотим помочь Забини. При этих словах Поттер, наконец, отвлекся от нее и переключил своей внимание на Грейнджер. – Дафна, просто скажи, что это за зелье, и мы все исправим. Панси не хотела смеяться, но слыша, как рядом захохотала Гринграсс, не удержалась. И что эта наивная грязнокровка только мнит о себе? Неужели в ее лохматую голову не приходила мысль, что Дафна подстроила все это вполне осознанно и не хочет ничего исправлять. Видимо, не приходила, так как Гермиона едва заметно отшатнулась от них, пораженная и оскорбленная. – Вам троим нечего здесь делать! – раздался за ее спиной голос. Блейз обошел Грейнджер и встал напротив гриффиндорцев, между стеной и Панси. Все разом замолчали, Рон выпрямился и с вызовом посмотрел на Забини. Лишь ничего не соображающий Поттер хмурился, переводя взгляд с одного юноши на другого. Дафна растерянно замерла на месте, вытаращив круглые голубые глаза на Блейза. Казалось, ее так и подмывало спросить, почему это он не бросается ему в ноги. – Проваливайте, – проговорил Блез. Грейнджер взяла Рона за руку и повела его, совершенно не сопротивляющегося, вглубь коридора. Впервые в жизни Паркинсон испытала некоторое подобие симпатии к ней. Однако Поттер и не собирался никуда уходить. – Что вы наделали? – грозно спросил он, ни дать ни взять великий аврор. Дафна, не удостаивая его хоть каким-либо вниманием, кусала ноготь. Она выглядела очень разочарованной, с огромным облегчением заметила Панси. Значит, она не видела, того, что видела она. Блейз из последних сил сопротивлялся действию зелья. На его лбу выступили бусинки пота, пальцы, сжатые в кулаки побелели, и ей вот-вот казалось, что сейчас она услышит хруст ломающихся костей. Тянуть больше было нельзя, если он сейчас сдастся и кинется к Рону, то Дафна ни за что не раскроет им, что это было за зелье, а продолжит глумиться над ним. А если она будет считать, что зелье выдохлось, резона дальше играть в эту игру у нее не будет. Уизли и Грейнджер нерешительно застыли, дожидаясь Поттера. Он, видимо, всерьез настроился не двигаться с места, пока все не выяснит. Видимо, другого способа увести его не было. Раздраженно закатив глаза, Панси взяла его за рукав мантии и повела подальше от всех. Поттер пошел за ней так быстро и уверенно, что у нее закралось подозрение, что он ничего иного от нее и не ожидал. – Слушай, Поттер, проваливай по-хорошему. Твои друзья и так все тебе расскажут, если ты еще сам не догадался. Если вы сейчас не уйдете, это закончится для вас плохо. – Ты мне угрожаешь? – Пока нет, я тебя по-человечески прошу: уходи. – Нет, вы что-то замышляете! – Клянусь, я сама тебе все расскажу, если ты только сейчас уйдешь, – и, заметив, что это не произвело на него впечатления, выдвинула свой последний козырь. – Я прочитаю твою записку и все, что бы в ней ни было написано, постараюсь исполнить. – Не получится, я видел, как ты ее порвала и выкинула. Скрипнув зубами, она запустила руку в карман и вытащила из него обрывки пергамента. Он слабо и нерешительно улыбнулся и кивнул. Панси, не двигаясь с места, смотрела ему вслед. Гарри что-то сказал своим друзьям, и они поспешили прочь от слизеринцев. Только тогда она подошла к угрюмо взиравшей друг на друга парочке. – Что ты ему сказала? – тут же с живым любопытством спросила ее Дафна. – Что если он сейчас же не уберется, мы засунем очки в его задницу. Блейз довольно хмыкнул. – Ну, к чему теперь тянуть. Ты видела, что зелье действительно выдохлось, значит, пора раскрывать секреты, – обратился он к Дафне. – Что это за зелье? – Если оно выдохлось, зачем вам знать что это было за зелье? – пропела Дафна, подмигивая Блейзу. – Хочу выпить его и влюбиться в Поттера, – закатила глаза Панси. – Что – реально? – выдохнула Дафна, моментально теряя интерес к Забини. – А то, как же, – хмыкнула Панси. – Ой, да ну вас, – поморщилась Дафна. – Все равно мне это уже надоело. Если Блейз и делал что-либо с Уизли, или он с ним, то это явно происходило где-то в укромном уголке. Верно? – Блейз побелел от гнева, и она, продолжая улыбаться, сказала: – «Любовь до гроба». Панси первый раз слышала это название, но Блейз, по-видимому, знал, что это такое, так как хмыкнул: – Хвала Мерлину у него есть противоядие. Но оно запрещено, где ты его взяла? – Попросила папу. – Отец дал тебе это зелье, чтобы ты влюбила Забини в Уизли?! – Нет, просто я посчитала, что это будет довольно забавно. – О да, это было очень смешно, – цинично поддакнул Блез. Дафна равнодушно пожала плечами. – Но ему-то это зачем? Или ты рассказала ему, что Блейз распространяет про тебя грязные слухи? – Естественно нет! – оскорбилась она. – Просто он слишком дружен с Драко и заметил, если б с ним происходило что-то странное. Он сказал мне, что это нужно для того, чтобы отвлечь его. – Зачем? – Приказ Темного Лорда, – просто ответила она.

***

Кулак Драко с силой вошел в грязь, распарывая кожу на среднем пальце обо что-то острое. Он охнул от неожиданной боли и вскочил на ноги, ошарашенно оглядываясь вокруг. Он больше не был в душном подвале, и вокруг не было ни Джинни, ни Реддла, ни отца с теткой, лишь деревья, стремившиеся к высокому серому небу, да кусты терновника. – Какого черта? – выдохнул он. Перемещение было столь незаметно и бесшумно, что становилось ясно, что ни портал, ни трансгрессия тут не были замешаны, а значит… – Дреас! Дреас, сукин ты сын! Верни меня обратно! – прокричал он, вспугивая стаю птиц с шумом взлетевших с дубов. Демон возник перед ним, и Драко вздрогнул. – Какого черта? – прорычал он, в одно мгновение оказываясь около демона, со спокойной улыбкой взиравшего на него. – Немедленно верни меня обратно! Я тебя не просил! – Знаю, – подтвердил демон. – Но я думаю, что жить тебе еще не надоело. Совершенно ничего не соображая от снедавшего его беспокойства за Джинни, он схватил демона за грудки и с силой встряхнул его. И тут же был впечатан в ближайший ствол потоком мощнейшей магии. Она приложила его головой о дерево так, что из глаз посыпались искры. – Впредь попрошу воздержаться от подобных всплесков, – спокойно заметил демон, невозмутимо поправляя свитер. Драко сполз по коре вниз; он весь сник, и мрачно уставился на демона исподлобья. Авада Кедавра, действительно, убивала, и он чудом, благодаря Дреасу, избежал смерти. А кто спасет ее? – Он же убьет ее! – простонал он. Разбитые костяшки пальцев саднило, свежеприобретенный порез саднил, а голова шла кругом, но это было ничто, по сравнению с тем как болели ребра от клокотавшего в груди сердца. – Ты же и сам прекрасно знаешь, что этого не произойдет, – возразил Дреас. – А вот насчет тебя я не так уверен. – Да мне плевать! – прорычал Драко, подымаясь на ноги. – Почему ты не вытащил и ее оттуда? Ты же за этим вернул меня в тот дом! Чтоб я вытащился ее оттуда! – Вовсе нет! – изумился демон. – Я вернул тебя в тот дом потому, что ты сам меня попросил об этом. – Ну, так я тебя сейчас прошу, верни меня обратно! Дай мне спасти ее! – проорал Драко, трясясь от тревоги и бессилия. – Она не нуждается в твоем спасении, – ответил демон. Драко взглянул на него и увидел, что Дреас улыбается. Это взбесило его, но он не мог ничего сделать демону, у него не было даже волшебной палочки. Он чувствовал себя бесполезным и жалким, как какой-нибудь занюханный карликовый пушистик. – Ты что с ними заодно, да? – выдохнул он, отшатываясь от демона. Только этим он мог объяснить его неуместную в данной ситуации улыбку. – Нет, я ни с кем не заодно. Я вообще сам по себе, – хмыкнул демон. – Так какая тебе разница, сдохну я там или нет?! – Драко казалось, что еще немного, и он сорвется на визг. – Верни меня к ней!!! Демон досадливо поморщился. – Чего ты хочешь, Драко? – Ты что совсем тупой?! – взревел Малфой. – Я хочу вернуться в тот дом, забрать Джинни, и выпустить Тому кишки! – Вот, – улыбнулся демон, – мы уже подобрались ближе к сути. Не волнуйся за Джинни, ей ничего не грозит, она слишком важна для них. А что насчет Тома... Церемония состоится завтра и, в любом случае, ты уже не успеешь этому помешать. Но я тут на досуге почитал ваши газеты, и узнал, что существует некий Избранный, способный навсегда уничтожить Темного Лорда. – Ты о Поттере что ли? – выдохнул потрясенный Драко. Даже демоны знают про чертова Поттера. Улыбка Дреаса стала еще шире. – Именно. Сам ты не сможешь убить Волдеморта, который в канун дня всех Святых окажется в теле Тома. Но этот ваш Поттер – сможет. «Ваш Поттер!». Драко едва не вырвало. Поттер – этот вечный выскочка, был повсюду, был у всех на устах, вон даже демон уверен в том, что он – Избранный, что именно он может уничтожить Волдеморта, и тем самым спасти Джинни. Ему хотелось придушить демона, чтоб он, наконец, заткнулся и перестал все талдычить про Избранного Гарри Поттера. – Пришло время просить помощи у него, – добавил Дреас. – Что-о?! – выдохнул Драко. – Ты хочешь, чтоб я пошел к Поттеру? Ты что сам не можешь убить Реддла? Да для тебя это раз плюнуть! – Я не могу вмешиваться в земные дела, – покачал головой Дреас. – Это запрещено. – А чем ты сейчас, по-твоему, занимаешься? – Физически не могу вмешиваться, – исправился демон. – Но никто не говорил, что я не могу чуточку подтолкнуть человека в нужном направлении. Дать ему совет. Спасти его никчемную шкурку. – Спасибо за совет, и за спасение моей шкурки, – мрачно проговорил Малфой. – Но к Поттеру я не пойду. Я вернусь в Корнуолл и сам вытащу Джинни оттуда, даже если мне придется тащить ее на себе. – Давай, – хмыкнул Дреас. – Интересно будет понаблюдать за тем как ты без волшебной палочки, без денег и, будучи в розыске, доберешься до другого конца страны. Драко сжал кулаки, шипя от острой боли, просквозившей в натянутой коже, и от бессилия. – И что, ты не хочешь мне помочь? – пробормотал он. – Я уже помог, – проговорил демон. – Я дал тебе чудесный совет, единственно верный в твоей ситуации. Глядишь, когда все разрешится, сотрудничество с Гарри Поттером замолвит за тебя словечко в Визенгамоте. И тут впервые за все это время Малфой задумался о том, что демон был прав. Раз он не хотел помочь ему вернуться в Корнуолл, значит, путь к Джинни ему отрезан, но Драко и сам понимал, что ей действительно ничего не угрожало, по крайней мере, до завтрашней ночи. А если он сейчас пойдет к Поттеру и расскажет ему о произошедшем, если он докажет ему, что он на его стороне, то возможно позже он сможет отделаться лишь несколькими годами в Азкабане. – Может быть, – нехотя промолвил он. – Конечно, может, – хмыкнул Дреас. – И чтобы у тебя не было соблазна сломя голову понестись на край Англии, выручая свою принцессу из заточения, мне придется кое-что сделать. Драко, недоуменно сдвинув брови, наблюдал за тем, как Дреас не спеша направился к нему. – До Хогсмита рукой подать. В «Сладком королевстве» есть потайной ход, ведущий в Хогвартс. Когда пойдешь туда, постарайся не попадаться никому на пути, кроме Поттера, – говорил демон, продолжая идти. – А пока поспи, собери силы, тебе предстоит тяжелый путь. – Я не собираюсь спать! – возразил Драко, инстинктивно отступая от Дреаса. – Знаю, – кивнул демон с серьезным видом. – Но ты должен спать, ты должен позволить Тому стать Волдемортом. И когда это случится, я так уж и быть, разрешу тебе забрать девчонку себе, – хмыкнул он, оказываясь возле Малфоя. – Разрешишь? Что это значит? – Разрешу. На самом деле я добрый, – он прикоснулся ко лбу Драко кончиками указательного и среднего пальцев и погас свет.

***

– Она точно сказала «Любовь до гроба»? – в десятый раз спросила Грейнджер, и на этот раз Панси даже не удостоила ее ответом. Но Грейнджер он, похоже, и не нужен был. – «Любовь до гроба» – мощнейшее любовное зелье. Оно воздействует на волю человека, заставляя постепенно влюбляться в того человека, чей волос был в выпитом зелье. Поэтому-то его так трудно вычислить. Оно похоже на настоящую любовь, слегка утрированную конечно, и длившуюся всю жизнь. Это же Империо в жидком виде! – Мы не на уроке, – процедила Панси сквозь зубы и вернулась к чтению. «В ночь на полнолуние смешайте в нужной пропорции следующие высушенные травы и растения: василисника пол чайной ложки, цветков примулы треть чайной ложки, три щепотки корицы, треть чайной ложки цветков гибискуса и такое же количество листьев этого растения. Залейте в полученную травяную смесь три ложки крови единорога и настаивайте зелье до следующей полной Луны в полной темноте и неприкосновенности. По прошествии одного лунного месяца процедите зелье и дайте испить его вашему любимому в минимальном количестве…» – Кровь единорога! – ахнула Гермиона, от избытка чувств всплеснув руками. – Вот почему это зелье запрещено Министерством! Кровь единорога обладает уникальными магическими свойствами потрясающей силы… – Заткнись, тебя никто не слушает, – процедила сквозь зубы Панси, дочитывая рецепт. После последнего урока, Блейз подошел к ней в компании гриффиндорки и попросил их помочь ему отыскать противоядие. Однако узнав от Грейнджер, что Уизли сейчас на квиддичном поле, он тут же слинял от них, оставив Панси одну в обществе грязнокровки-заучки. Поначалу Панси тоже хотела уйти, но Блейз был ее другом, и то, как поспешно он ускользнул от нее, чуть ли не вприпрыжку, навстречу с Роном, заставило ее поспешить в библиотеку, искать противоядие и тем самым избавить Блейза от всех дальнейших позоров. Через двадцать минут после начала поиска нужная книга была найдена, и теперь они сидели бок о бок на скамье, внимательно штудируя страницы в поиске необходимого им зелья. – Перестать так выражаться, это тебя не красит, – покосилась на нее гриффиндорка. Панси удивленно вздернула брови. – Твое мнение меня интересует меньше всех. Давай уже найдем список нужных ингредиентов и быстренько сварим это зелье, пока Забини не увел у тебя парня, – она усмехнулась. Гермиона, водя пальцем по перечню ингредиентов, сказала: – Рон мне не парень. – Вы – два придурка, которые ходят вокруг да около, – закатила глаза Панси. Грейнджер ничего на это не ответила, лишь разочаровано выдохнула: – В противоядии тоже нужна кровь единорога. Боюсь, это нам не по карману. К тому же оно готовится в три раза дольше, чем само приворотное зелье. – Нет, так долго ждать мы не можем. Ну, ты понимаешь… когда тебе изменяют – это чертовски неприятно. – А я смотрю, ты собаку на этом съела, – проворчала гриффиндорка. Панси рассмеялась. – А тебе палец в рот не клади, – одобрила она. Удивительно, что ее не тошнило от столь близкого общения с грязнокровкой. Ей даже противно не было. Наверное, их головы после этой подозрительной истории с их друзьями немного пострадали. Ее-то уж точно, иначе как объяснить ее внезапную благосклонность к Грейнджер? – И что делать будем? – Закажем, – пожала плечами Паркинсон, недоумевая, почему ей это раньше не пришло в голову. – Я знаю одну лавочку, уверена, что именно там было куплено зелье, благодаря которому ты едва не лишилась парня. – Ха-ха-ха, – скучающе отозвалась Гермиона. – Напиши пока, что нам конкретно требуется, и спроси, сколько это будет стоить. Гермиона согласно кивнула и, достав из сумки чистый пергамент, принялась быстро писать. Тем временем Панси достала из кармана обрывки записки и положила их на стол. Слово есть слово, даже если оно дано слизеринцем. К тому же ей страсть как хотелось прочитать, что же там все-таки написано. Она направила волшебную палочку на клочья пергамента и прошептала «Репаро» . Неаккуратные обрывки быстро сложились друг с другом, и вот перед ней лежала целая и невредимая записка Поттера. Склонившись над столом так, что ее волосы упали по обе стороны от нее, тщательно скрывая от всех, что там было написано, Панси прочитала: «Сегодня в шесть вечера жду тебя в совятне. Гарри» Покачав головой, мол, что еще можно ожидать от Поттера, она обратилась к Грейнджер. – Написала? – Да, все готово. – Отлично, – Панси поднялась на ноги и выдернула письмо из ее рук. – Я сама пошлю, не утруждайся. И поспешила в совятню.

***

У гриффиндорцев сегодня не было тренировки, но Гарри с Роном все равно после окончания уроков отправились на поле, предварительно заскочив в спальню, чтобы оставить сумки с учебниками и взять с собой куртки: на улице резко похолодало. По пути, возле выхода из школы, им встретился Эрни Магмиллан, остановившийся на секундочку поболтать. Поздравляя мальчиков со вчерашней победой, он все это время смотрел только на Гарри, избегая встречаться взглядом с Роном. Когда все же он осмелился посмотреть на Уизли, то вымученно улыбнулся и, быстро попрощавшись, заторопился в гостиную Пуффендуя. Рон скорчил недовольную мину, но все же промолчал. После того как его сестру обвинили в убийстве Невилла, многие студенты стали избегать его, не зная, как вести себя с ним. Исключение составляли лишь большинство гриффиндорцев, не верившие в то, что Джинни могла пойти на такое, члены ОД и слизеринцы. Они не отводили от него глаз, не шушукались у него за спиной, а просто игнорировали, что, кстати, было гораздо приемлемей, чем постоянно сопровождающий его шепот. Но был и слизеринец, который его замечал – Забини. Рон поморщился и распахнул двери. Холодный промозглый воздух тут же забрался им за воротники и обжег лица. Тусклое солнце скромно выглядывало сквозь тонкую пелену облаков. Деревья уже были полунаги, и тут и там виднелись темные кучи опавшей, медленно превшей листвы. Трава еще осмеливалась бороться с осенью, но и ее кончики уже поникли и пожелтели. Природа тихо, но неотступно увядала. Гарри шел немного впереди, и Рон видел его черноволосый вихрастый затылок и спину, облаченную в темно-синюю куртку. Гравий тихо шуршал под их ногами. – Почему ты ничего не рассказал мне раньше? – спросил неожиданно Гарри. После стычки в коридоре, Рон с Гермионой беглым шепотом ввели его в курс дела. – А что я должен был сказать тебе? Что Забини, словно влюбленная первокурсница, бегает за мной? Это было настолько невероятно, нелепо и глупо, что я и сам в это не верил. – Но Гермионе ты все же доверился, – обиженно заметил Гарри. Рон догнал друга и зашагал рядом с ним по узкой тропке, то и дело ступая по траве. – Эй, – протестующе начал он. – Я ничего ей не говорил, ясно? Да у меня бы язык не повернулся! Как ты вообще себе это представляешь? «Привет, Гермиона, какая чудесная погода, правда? Ой, а какая у тебя интересная книга сегодня! А представляешь, Блейз Забини, ну, дружок Малфоя, страстно влюблен в меня! Вот это сплетня! Всем сплетням сплетня», – пропищал он и угрюмо уставился на Гарри. – Откуда же она тогда узнала? – От Забини, – мрачно ответил Рон. – Он сам все выложил ей вчера в библиотеке. Гарри даже замер от удивления. – Он сам рассказал это Гермионе? Да за все время учебы он и словом не удостаивал ее! – Гарри, да он же свихнулся! Он и меня раньше не особо замечал. – Да… – протянул Поттер. – Мне даже жаль его. В такую глупую ситуацию попасть, причем благодаря своей бывшей подружке. – Не поверишь, но мне тоже его жаль. Они посмотрели друг на друга и одновременно засмеялись, несколько неестественно и напряженно. – Ладно, заканчивай ржать, каждый может оказаться на его месте, – проговорил Рон сквозь смех. – О, нет, – Гарри даже содрогнулся от этой ужасной мысли. Пустынное поле раскинулось перед ними сочной ярко-зеленой травой и красочным оформлением трибун. После серого невзрачного пейзажа вокруг школы этот просто ворвался в глазные яблоки. Лишь небо оставалось все таким же тусклым и застывшим. На поле никого не было: после обеда тренировки начинались в шесть и продолжались до девяти. В раздевалке ребята переодели лишь ботинки – школьная обувь не была предназначена для полетов на метле, в отличие от высоких квиддичных ботинок, – оставшись все в тех же магловских куртках и джинсах. Их метлы стояли в специальном загоне, отгороженные друг от друга перегородками. На каждом таком загоне светилось имя владельца метлы. Достав свою, Рон случайно скользнул взглядом по остальным и наткнулся на «Джинни Уизли». Хорошее настроение, с которым он шел на поле, разом покинуло его, и он нахмурился, чувствуя, как опустела грудь; даже сердце, казалось, перестало биться, а воздух сгустился над ним. Где она? Где? Гдегдегдегдегде? Где-е-е? Он вышел из раздевалки на свежий воздух, не оглядываясь, но слыша, как Гарри ступает за ним. Перекинув ногу через древко, оседлал метлу и тут же взмыл в небо. Холодный ветер обволок его лицо, охлаждая нервы. Только высоко над землей, когда пальцы моментально одеревенели, он понял, что забыл надеть перчатки. Но не стал возвращаться за ними. Джинни сейчас находилась в опасности, а он и так поступил неправильно, совершенно неподобающе брату, стараясь не думать о ней, да еще и заботиться о теплоте собственных рук. Он даже с каким-то мрачным удовлетворением обрадовался тому, что ветер такой колючий, а пальцы ничем не защищены. Конечно, это бы не помогло ей, но ему стало легче. Совсем чуть-чуть. А затем, резко спикировав, он подумал о маме, о том, каково ей сейчас. Джинни ее дочь, и переживания Молли даже сравнить нельзя было с его. Она, должно быть, сходит с ума, не находит себе места и плачет, все время плачет. Ведь когда Перси предал семью, ее глаза постоянно были на мокром месте, а волосы постепенно седели, утрачивая свой природный цвет. Рон подумал о ее руках, уже покрытых морщинками, о волосах, напоминающих ржавую проволоку, о темных мешках под мокрыми глазами, и его настолько захлестнуло это видение, что он даже забыл о том, что находился высоко в небе и метла, потерявшая управление, ушла в сторону под порывом ветра. Его закрутило в воздухе, замелькали серые обрывки облаков, зеленая трава и красно-желтые трибуны. Сжав коленями древко, он потянул на себя метлу, заставляя ее остановиться, а после резко погнал ее к земле. Ветер нещадно трепал его волосы. У самой земли Рон затормозил и спрыгнул с метлы. Рядом тотчас приземлился Гарри. – Эй, ты чего там вытворял? – он отбросил метлу в сторону и подбежал к Рону. Должно быть, он его напугал, так как лицо Гарри выглядело встревоженным. – Я неблагодарный ублюдок, – ответил Рон. Ветер усилился, и волосы падали на лицо, попадая в рот и глаза. И Гарри тоже мучился этим же. Он встал против ветра, напротив Рона, и неуверенно улыбнулся. – Я давно подозревал. Несколько секунд Рон растерянно смотрел на него, и только когда Гарри хмыкнул, скорчил рожу. – Да ну тебя, я, между прочим, серьезно. Я такая тварь, Гарри. – Что случилось-то? – За все это время я ни разу не удосужился написать маме, а ведь я знаю, какая она восприимчивая. Она, наверное, уже все локти себе сгрызла. – Так в чем проблема? Напиши ей сейчас. – А что я скажу? Что тоже ни малейшего понятия не имею где Джинни, и какого черта она свалила с Малфоем. – Напиши, что думаешь, – посоветовал Гарри и ободряюще потрепал его по плечу. – Да, наверное, ты прав, – медленно произнес Рон. Он достал серую связанную мамой шапку из кармана и натянул ее на голову; он уже чувствовал, как побагровели от холода уши. – Ты налетался? Может, пойдем? – Ты иди, а мне надо еще кое-куда заскочить. – Куда? Гарри несколько мгновений колебался, а потом все же произнес: – В совятню. – Зачем сейчас? Давай я напишу маме, а потом вместе сходим? – Н-нет. У меня там дела. В общем, у меня там встреча с кое-кем. – Мерлин, Гарри, ты назначил девушке свидание в совятне? – ухмыльнулся Рон, видя, как Гарри порозовел. – Это не свидание, у меня встреча там. Эм… деловая. – Ну, ладно, я сам позже схожу. Гарри кивнул, и Рон, прихватив свою метлу, зашел в раздевалку переодеться и оставить там вещи. Небрежно кинув метлу в стойло, он прямо в обуви и уличной одежде прошел в душевые и повернул кран раковины. Подставив под струю воды озябшие руки, он почувствовал, как их разом обожгло кипятком. Рон начал продумывать про себя письмо матери. Что ей написать? То, что ему очень жаль, что так вышло? Но ведь она и сама это знает. То, что он обязательно что-нибудь придумает и все уладит? Но он и сам не был в этом уверен. Решимости у него было ни занимать, но вот не было ни одной зацепки, ни одной мысли о том, где они могут быть и что же вправду произошло той ночью. Не писать же ей про Тома Реддла, в самом деле. Этим он ее только до Мунго доведет. – Привет. Рон вздрогнул, вода залила ему рукава куртки, и в зеркале перед собой он увидел стоящего за спиной Забини. На нем была темная утепленная мантия; волосы всклочены ветром. Рон сдвинул брови и резко обернулся: – Что ты тут делаешь? – Пришел поговорить, – пожал плечами Забини. Он говорил так, словно говорить друг с другом было для них привычным делом. – И давно ты здесь? Что-то я тебя не видел, когда вошел. – Я прятался в чьем-то шкафчике. О, Мерлин… – Ты дебил что ли? – Рон даже опешил. Но Блейза, видимо, свое странное поведение не смущало. Конечно, он же под зельем, подумал Рон. Для него прятаться в гриффиндорской раздевалке для того, чтобы поговорить с ним, с Роном, – обычное дело. – Противоядие существует. – Рад слышать. Откуда ты узнал, что я здесь? – Грейнджер сказала, – ответил Забини. Он стоял возле стенки душевой кабинки и смотрел на Рона. На губах его блуждала неуверенная улыбка. – Я смотрю, вы с ней сдружились, – буркнул Рон. И чтобы не смотреть на него, он встряхнул руками, пытаясь избавиться от налипшей на них воды. – Она нормальная девчонка. Для грязнокровки, конечно. – Еще одно такое слово в ее адрес – и ты труп, – Рон моментально вспыхнул: да что он, черт возьми, себе позволяет! Ему захотелось впихнуть в глотку этому мерзкому ублюдку это слово, чтоб он раз и навсегда забыл, как его произносить. Он даже непроизвольно сжал кулаки, приготовившись к драке, и только невероятным усилием воли заставил себя успокоиться. Сейчас самым разумным решением было уйти отсюда и оставить Забини в одиночестве. Но он был слизеринцем, пускай и временно пребывавшем не в себе, и кто его знает, что он мог натворить здесь один… проклясть их метлы, например. – Я пришел просто поговорить, – миролюбиво произнес Блейз. – Я не хочу ссориться. – О чем ты пришел поговорить? О том, что противоядие существует? Поверь, никто так не рад этому как я. – Нет. Я пришел поговорить о Малфое и твоей сестре. Рон замер. Тысячи вопросов обрушились на него, и под их грузом он растерялся, не зная, что говорить дальше. Ему резко подурнело, и он только сейчас заметил как здесь жарко. От воды валил пар, и зеркало запотело. Он даже на секунды потерял способность дышать, задохнувшись в духоте. Рон провел рукой по лбу – он был мокр, то ли от влажности, то ли от пота. – Говори, – прохрипел он, – и если это окажется какая-нибудь херня наподобие статьи в «Пророке», клянусь, я собственноручно снесу тебе голову. – Это не херня, – возразил Забини. – Я думаю, что все в действительности происходило так, как я предполагаю. Я много думал об этом, пытаясь докопаться до истины. И если раньше это была одна сплошная не имеющая решения загадка, то после слов Гермионы она начала проясняться. Рон громко выругался, не сдержавшись. – С каких пор она для тебя Гермиона? Когда вы вообще успели с ней так мило посплетничать? – Это не сплетни. Уизел, ты вообще тупой что ли? Если ты сейчас же не заткнешься, я просто уйду, и разбирайся во всем сам. Мне не нужны чужие проблемы. Рон послушно замолчал, подумав про себя, что им с Гермионой предстоит серьезный разговор. – Тебе вообще очень повезло, что Гринграсс подлила мне зелье именно с твоим волосом, иначе бы меня тут не было. Я бы наслаждался твоим несчастным понурым видом. Так что не забудь поблагодарить ее. Я люблю тебя и поэтому хочу помочь. Рон помимо воли восхитился его способностью говорить такие вещи, не смущаясь. – Давай уже к делу, – буркнул он. – Я случайно проболтался Грейнджер, и она поняла, что я что-то знаю, и предложила рассказать все, что она знает в обмен на мою информацию. К тому времени я еще не сумел собрать все куски воедино и поэтому согласился, мне тоже было любопытно, что произошло в ту ночь. Так вот, она рассказала мне о дневнике Волдеморта. А сегодня Гринграсс сообщила, что зелье ей дал отец по приказу Волдеморта, чтобы она подлила его мне, и чтобы таким образом я не заметил, что Малфой что-то задумал. Мне кажется, что она, конечно, преувеличила насчет приказа Волдеморта. По любому это была ее идея, Волдеморт не стал заниматься такими глупостями. Я вообще не понимаю, зачем ему необходимо было отвлекать меня от Малфоя. Быть может, он думал, что я стану его отговаривать, или когда пойму, что он задумал, выдам его кому-нибудь, – Блейз пожал плечами, а после расстегнул верхние пуговицы мантии и, чуть нервно поправив галстук, сглотнул. – Я хоть и слизеринец, но все же к пожирателям смерти не отношусь. – Причем тут Джинни? – встрял Рон. – Да притом самом. Выслушай до конца, а? Мне и так стоило многих усилий прийти сюда. И с каждой минутой я все хуже владею собой. Ну, ты понимаешь, о чем я, – он хмыкнул, и, не обращая внимание на скрипнувшего зубами Рона, продолжил: – Драко нельзя назвать открытым человеком, он мне многого про себя не рассказывал, но одно я знаю точно. Вскоре он должен был получить метку. – Почему ты раньше не сказал? – Рон сделал шаг вперед. – А почему я должен был это делать? Кто ты такой, чтобы я выдавал своих друзей тебе? – спокойно парировал Блейз. – Что же, интересно, заставило тебя поменять мнение? – Все зашло слишком далеко. Я не хотел в это вмешиваться, но меня втянули. И к тому же после слов Грейнджер об этом заклинании, вызволившем душу Волдеморта из вшивой книжонки, мне кажется, что Драко поступил так не по своей воле. Ни один здравомыслящий человек не станет связываться с демонами по собственной воле. – Мы говорим о Малфое! Какое тут здравомыслие? Он втянул мою сестру в эту передрягу. – Вот именно, что мы говорим о Малфое. Более здравомыслящего и думающего человека я не встречал. Он не сделал бы ничего, что могло бы повредить ему. И насчет твоей сестры, тут у меня тоже сомнения. Грейнджер была очень откровенна… Рону захотелось громко и долго выругаться, но он сдержался, решив, что все выскажет Гермионе позже: не слишком ли много она взяла на себя, растрепав все этому идиоту. – Значит так, Малфой убил Невилла ради того чтобы вызволить жизнь Риддла из давно мертвой книги. Это было его задание? – Да, – Блейз кивнул. – А причем тут Джинни? – Может быть, притом, что без нее у него бы ничего не получилось? Ну, вытащить его тела или дух, или что там они вытаскивали, из дневника? – И что ты предлагаешь делать мне со всем этим? – У тебя друг – герой магического мира, – Блейз опять хмыкнул, и его усмешка начала уже раздражать Рона. – Попроси его спасти твою сестричку. Уверен, он не откажет, он ведь уже вытащил ее один раз из крупной заварушки – вытащит и теперь. Рон промолчал. Безусловно, он многое сейчас узнал от Забини, но ответа на свой главный вопрос он все еще не получил. Где она? И если он раньше думал, что они с Малфоем скрываются где-нибудь от авроров, то сейчас он знал, что они у Того-Кого-Нельзя-Называть. Все действительно зашло слишком далеко. – Слушай, Уизел, я тебе рассказал все что знал. Я не заслужил благодарности? Ну, например, поцелуя? Рон уставился на него во все глаза. Забини выглядел весьма смущенным, но в тоже время и решительным. – Вали отсюда, а? – вяло попросил он. – Ты заслужил только «спасибо». Поверь, это тоже немало. Блейз, видимо, ожидал нечто в этом роде и поэтому не особо расстроился. – Пойдем, провожу тебя до замка, – предложил он. Рон задумчиво кивнул, и они вместе вышли из раздевалки. У входа, убедившись, что Блейз отошел на приличное расстояние, он шепнул пароль («Нимбус»), запирающий дверь, и поспешил в Хогвартс в компании Забини. Хвала Мерлину, последний вел себя вполне прилично. Должно быть, осознание того, что противоядие все-таки существует, его малость отпустило, и он даже мог издеваться над Роном, говоря тому какие у него прекрасные глаза. И только в замке Рон сообразил, что так и не переобулся.