Ради него

Эрик спал на боку, немного поджав колени и слегка хмурясь. Проснувшийся раньше Чарльз даже не думал его будить, несмотря на стрелку часов, которая неумолимо приближалась к цифре одиннадцать. Прошлой ночью, к его удивлению, Леншерр не стал злиться или что-то требовать. Чарльзу это показалось странным. Темперамент Эрика не позволял ему оставлять что-то на полпути, требуя довести до конца, и телепат думал, что и тут Эрик захочет всего и сразу. Однако тот лишь устало вздохнул и лёг на кровать, включив на телевизоре понятные ему одному итальянские новости. Ксавьеру было неловко. Он ожидал хоть чего-нибудь: разговора, выяснения отношений, но только не равнодушия. Может, Эрик решил больше не заморачиваться с этой нелепой идеей отношений? Может, действительно оставить всё так, как есть? Чарльз чувствовал, что должен что-то сделать или что-то сказать, но ничего путного в голову не приходило, поэтому он просто лёг рядом, осторожно придвинувшись к, казалось бы, полностью увлечённому телевизором Эрику. Магнетик на это лишь немного приподнял брови, но не сказал ни слова, продолжая усиленно делать вид, что итальянская болтовня его интересует гораздо больше, чем Чарльз, устроившийся почти под самым его боком. Из-за небольших сбоев с антенной телевизор покрывался рябью, размывая цветные картинки в совсем непонятную массу, и только монотонный голос диктора был неизменен. Ксавьер сначала старался вслушиваться в его речь, силясь уловить хоть одно знакомое слово, но вскоре понял, что медленно, но верно дремота охватывает его разум. Путешествие в Венецию оставило после себя только хорошие воспоминания, но забрало почти всю энергию, и профессор, как бы ни старался, не мог совладать с закрывающимися веками. Как нельзя кстати, плечо Эрика оказалось гораздо ближе, чем подушка, поэтому оно и заменило её засыпающему Чарльзу. Леншерр не отреагировал даже тогда, когда голова телепата оказалась на плече, а его волосы мягко коснулись шеи. Он лишь немного напрягся, почувствовав несколько непослушных прядей, скользнувших ему за шиворот футболки. Ксавьер расположился довольно удобно. Тепло, исходящее от Эрика, привычный запах его почти выветрившегося одеколона и сохранившиеся ароматы старой Италии убаюкивали его, а бормотание телевизора вскоре превратилось в незаметный шум, неспособный пробиться в сон, охвативший Чарльза. И лишь на грани бодрствующего сознания профессор почувствовал, как упорно хотевший выглядеть безразличным Эрик переплетает с ним пальцы и расслабляется. Чарльз проснулся примерно в той же позе, в которой уснул. Его голова всё ещё покоилась на плече Эрика, только теперь Леншерр обнимал его поперёк груди, прижимая ближе и обдавая макушку ровным дыханием. Чарльз улыбнулся. Ему давно не было так тепло и уютно. В окно заглядывали серые тучи, обещавшие вскоре пролиться дождём на солнечный уголок Италии, чтобы напомнить о вступающей в права осени. Из приоткрытой створки дул прохладный воздух, но Чарльз совершенно не чувствовал его прикосновений. В объятьях Эрика он был словно скрыт от реальности и неприветливого холодного мира. В Америке от всего этого спасали одеяла и бесконечные подушки, которыми Чарльз буквально заваливал свою кровать, но сейчас они были не нужны. Рука Леншерра не просто согревала, она дарила ещё и странное внутреннее тепло, прогонявшее другой холод, от которого раньше невозможно было избавиться и сотней одеял. В особняке, несмотря на огромное количество живущих там учеников, друзей и учителей, Чарльз был одинок. Он не мог объяснить это. Днём ему было вовсе не до этого: различные заботы, преподавание и многое другое отвлекали от гнетущего чувства, но ночью оно могло нахлынуть непредвиденно и затопить хорошее настроение липким страхом. В своей большой спальне телепату слышались голоса, но вовсе не мысли спящих в своих комнатах детей, а голоса других, совсем незнакомых ему людей или существ. Это пугало. Его сила росла, и порой её было всё сложнее контролировать. Всё чаще становилось труднее заставить себя выключить торшер или лампу, всё темнее казались тени, которые по-настоящему ничего не говорили, но их голоса звучали в голове Чарльза негромким шёпотом. Ксавьер знал, что бояться нет смысла, что, скорее всего, это где-то говорят люди, но слыша их разговоры у себя в комнате, освещённой лишь лунным светом, он засыпал с трудом. Конечно, об этом он не сказал никому, кроме Хэнка. Зверь смог понять его совершенно бессмысленные, иррациональные страхи и вместо насмешек предложил спасение. В шприце зеленоватым оттенком поблескивало избавление от кошмаров, от бессонницы и страха собственной силы, но Чарльз не принял его. Да, возможно, это было глупо, но он банально не захотел отказываться от своей силы. Эрик когда-то сказал: «Я мутант и горжусь этим», - и Чарльз не смог предать его слова. Само собой, отказ от лекарства не избавил его от кошмаров, но зато это сделал сам Эрик. Примерно тогда они и начали засыпать вместе. Только Леншерр думал, что это Чарльз спасает его от страшных воспоминаний, приходивших по ночам, но на самом деле, заботясь о его сне, телепат забывал о своих страхах. Вообще, Ксавьер стал замечать, что Эрика стало слишком много. Сначала были недомолвки, косые взгляды и недоверие, потом всё переросло в настоящую дружбу, и вот теперь эта забота, участие и беспокойство друг за друга стало частью их жизни. Но самое важное было то, что Чарльз не хотел, чтобы хоть что-то из этого прекращалось, однако дальше он тоже пойти не мог. Он опасался разрушить столь крепкую духовную связь грубым плотским желанием. Чарльз не вынес, если бы после этого между ними всё рухнуло. Эрик во сне промычал что-то нечленораздельное и повернулся на другой бок. Телепат машинально прикрыл окно, испугавшись, что мелкие капли дождя, забарабанившие по стеклу, нарушат его сон. Всё-таки между ними происходило нечто совершенно странное. Они были уже не просто друзьями, но ещё не настоящими любовниками. Такое же пограничное чувство Чарльз и испытывал к Эрику. Ещё не любовь, но больше и не обычная дружеская симпатия. И с этим он тоже никак не мог разобраться. Почему-то когда вопрос стоял о чужих переживаниях или любовных историях, всё казалось куда проще и понятнее. Сколько раз он помогал Рейвен с её ухажёрами и несчастными отношениями! Но сейчас, при первом столкновении с собственными чувствами, у Чарльза опустились руки. Может, теперь ему требовался свежий взгляд со стороны? Или если не взгляд, то хотя бы совет? Ксавьер осторожно, чтобы сильно не шуметь, оделся и спустился на первый этаж. В холле было непривычно тихо. Словно весь отель решил в дождливую погоду подольше поспать, а не пойти и дальше обследовать новую страну. Даже извечного портье не было на обычном месте. Чарльзу не понравилась эта тишина. Казалось, будто всё живое затаило дыхание и ждало, чтобы напасть. Телепат передёрнул плечами. Вот ещё не хватало, чтобы бредовые фантазии его ещё и днём пугали! В углу, сразу за диванчиками, висело несколько таксофонов довольно потрёпанного вида, но очевидно функционирующих. Ксавьер бросил несколько монет в прорезь и набрал знакомый с детства номер. Пошёл гудок: первый, второй… пятый… На восьмом гудке нервы Чарльза сдали. Его затрясло мелкой дрожью, но поддаваться панике он пока не собирался. Он набрал номер ещё раз. После пятнадцатого гудка механический голос что-то протараторил на итальянском и трубка замолчала. Профессор трясущейся рукой закинул ещё несколько монет и набрал номер своей квартиры в городе. Ответа снова не было. Так по несколько раз он позвонил по всем номерам, какие помнил, даже попробовал несколько таксофонов, но это не дало никакого результата. Единственным ответом были пустые гудки. На негнущихся ногах Чарльз отошёл от аппаратов. Просторное помещение холла, даже несмотря на тёплое рыжевато-жёлтое освещение, стало казаться серым и давящим. Стены как будто сдвинулись вокруг побледневшего профессора. «Что-то случилось», - прозвучало в голове телепата так громко, что он испугался собственной догадки. Что могло произойти? Почему они не берут трубку? Почему никто не отвечает? Где все? Где дети? Учителя? Где Рейвен?! Мысли в голове Чарльза заносились с невероятной быстротой, а фантазия стала подкидывать самые страшные причины. Ксавьера затошнило. На задний план отошли любые переживания по поводу отношений с Эриком. Вообще на фоне происходящего всё, что волновало его лишь пару минут назад, стало казаться глупым и ничего не значащим. Чарльз, с трудом переставляя ноги, кое-как добрался до комнаты и, едва ли не чудом, дрожащими пальцами открыл дверь. Эрик сидел на кровати, сонно потирая глаза. Выглядел он всё ещё немного растерянным и вялым. - Доброе… - он хотел, как обычно, поздороваться, однако увидев состояние еле стоящего на ногах Чарльза, тут же вскочил с кровати и несколько напугано подхватил его за талию. - Что случилось?! - Дома… Я попытался дозвониться, но дома никто не берёт трубку, - Ксавьер чувствовал волны беспокойства, заплясавшие вокруг Эрика, и даже его крепкая рука теперь не могла вернуть телепату способность трезво мыслить. - В школе? Ты один раз звонил? Пробовал дозвониться до других квартир? - к его счастью, магнетик в подобных ситуациях умел ориентироваться быстрее. - Пробовал. Абсолютно никакой реакции. Везде тишина… Чувствуя, что Чарльз медленно, но верно начинает оседать на пол, Леншерр усадил его на кровать, а сам начал обеспокоенно мерить шагами небольшое расстояние от стены до стены. - Может, они все решили выйти в город? Или на природу? Может, что-то со связью? Эрик и сам понимал, как нелепо звучат его предположения, но профессора нужно было хоть как-то успокоить. В серых бликах дождевых капель его фигура с опущенными, подрагивающими плечами казалась хрупкой и беззащитной. Ну не могло же произойти что-то ужасное! - Чарльз, пожалуйста, подумай, кому ещё можно позвонить? Может, той девушке из полиции? Пусть съездит, проверит. Или, может, кому-нибудь из учителей на квартиру? Кто-то же должен знать, в чём дело! - Я заблокировал Мойре память, она не помнит дороги к особняку. Из учителей я не помню ничьих номеров… хотя подожди, Логан! Он говорил, что у него есть то ли дом, то ли квартира на окраине Кливленда. Я помню его номер! Ксавьер немного «ожил». Эрик был рад хоть такой незначительной перемене его состояния, но тревожное чувство его не покидало. Конечно, сколько бы он не уговаривал Чарльза забросить преподавание и отправиться путешествовать, сколько бы раз не уверял его, что школа – это ерунда, сам он давно уже привязался и к преподавательскому составу, и к неугомонным ученикам. Хотя, само собой, он не признался бы в этом и под страхом смерти. Они снова спустились в холл, только на этот раз Леншерр шёл рядом, и хоть немного, но телепат чувствовал себя спокойнее. Набрав номер, Чарльз снова приготовился ждать, но, к его невероятной радости, буквально через пару звонков трубку поднял сам Логан. Однако радость продлилась недолго. - Да? – немного грубовато прохрипели в трубку. - Логан! Слава богу, ты ответил! – Ксавьер почувствовал невозможное облегчение, едва не свалившись с ног, благо Эрик придержал его за плечи. – Что случилось? Почему в школе никто не отвечает? - Профессор? – несколько удивлённо прозвучало на том конце, и вдруг сразу со всех концов послышались громкие возгласы: «Профессор?», «Это профессор Ксавьер?». - Чарльз! – прозвучал в трубку чуть ли не крик Мистик. - Рейвен, наконец-то! Что случилось? Почему ты у Логана? - Чарльз… - на этот раз его имя было произнесено со слезами в голосе. – Где ты? Мы не знали, как с тобой связаться, ты нам так нужен! - Пожалуйста, успокойся, расскажи, что случилось? – телепат старался, чтобы его голос звучал твёрдо и уверенно, но в действительности, если бы Эрик не поддерживал его, он бы уже давно съехал на пол. - Это всё та женщина! Из полиции! Она пришла вчера в школу с целым отрядом полицейских! С ней ещё был какой-то карлик, который говорил, что всех нужно схватить и доставить в какую-то лабораторию… - на этом фраза оборвалась, и Чарльз отчётливо услышал, как девушка стала всхлипывать. - П-профессор, - на этот раз трубку взял Хэнк. Он едва заметно начал заикаться, как это с ним обычно бывало во время приступов волнения. Ксавьер мысленно приготовился к худшему. - Рейвен говорит правду, на нас вчера напали. Мойра привела за собой полицию. Правда, почти никто не пострадал. Мы успели вывести всех детей, а та новенькая – Блинк, телепортировала их в другой штат. Также мы смогли забрать многие документы, чтобы полиция не имела их данных. Профессор, они были настроены очень серьёзно. Если бы не Джина с её даром, то нас бы точно всех поймали. А так полиция больше всех напугала, чем причинила вред. Мы сейчас в доме Логана. За многими приехали родители, но те, кого некому забирать, сейчас здесь с нами. Осталось ещё несколько учителей, но мы не знаем, куда нам идти и что делать… Трубку у Хэнка выхватили, и зазвучал Росомаха: - Да, профессор, где бы Вас там не носило, сейчас Вы тут явно нужнее. Я, конечно, не против побить нескольких полицейских, но не на глазах же у детей! – Логан старался добавить голосу непринуждённости, но волнение проскальзывало слишком заметными нотками. – Короче, приезжайте на мой адрес в Кливленде и захватите своего «магнетического» друга. Кажется, та бабёнка особенно сильно именно на него зуб точила… Ладно, отбой. Мы ждём Вас. В трубке зазвучали неприятные гудки, но Чарльз так и стоял, прижав её к уху, пока Эрик аккуратно не забрал её. Ксавьер выглядел потрясённым и напуганным. Точно таким же он был, когда понял, что в них собираются запустить сотни ракет с военных кораблей. Он с надеждой поднял на Леншерра глаза. Тот молчал. Эрик всё точно слышал. «Ты видишь, что я был прав насчёт людей?» - говорило его лицо, но губы оставались сомкнуты. Чарльз обессилено уткнулся лбом ему в грудь, чувствуя, как магнетик начинает успокаивающе поглаживать его по спине. - Мы должны уехать сегодня. Сейчас же. - Чарльз, у нас билеты на завтра на раннее утро. Сейчас билеты будет сложнее достать. Ничего не случится, если мы прилетим завтра. - Ничего не случится?! – Ксавьер оттолкнул Эрика. – Ты уже говорил, что ничего не случится, а вот что произошло! Если бы мы не поехали сюда..! - Что? Что "если бы мы не поехали сюда"? Ты бы через пару дней слёг с нервным срывом? Или, может, смог бы уберечь всех от оравы полицейских? Не нужно искать виновного среди нас, когда он среди людей! - Только не надо… - Не надо в сотый раз повторять, что люди – это зло? Что они опасны для нас? – Эрик почти кричал, и его голос гулким эхом разносился по пустому холлу, отдаваясь каждым словом болью в голове телепата. – Я в очередной раз оказался прав, а ты со своим доверием не позволил мне тогда убить сучку! И теперь она каким-то образом всё вспомнила и пришла охотиться на нас! Чарльз обессилено рухнул на один из диванчиков и закрыл ладонями лицо. Нет, он не плакал, но видеть ярость Леншерра тоже больше не мог. Каждая фраза Эрика била больнее кнута, доказывая, насколько глупо Ксавьер повёл себя и насколько наивен он был. Люди ненавидели и презирали непохожих на себя. Из-за их канонов и правил многие мутанты чувствовали себя изгоями и отребьем. Даже когда мутанты предотвратили Третью Мировую войну, люди всё равно пытались убить их. Нет, нас. Может, Эрик с его ненавистью к людям был действительно прав? Может, будущее за правлением мутантов? Чарльз услышал, как магнетик вздохнул и присел рядом. Его окутывал заметный ореол вины. - Послушай, может, я и не прав, и, может, дело вовсе не в том, что люди априори ниже нас по развитию, но ты же сам слышал, что они сделали со школой, - он аккуратно отнял руки телепата от лица и нагнулся, чтобы заглянуть в любимые глаза. - Здесь больше нет ничьей вины, кроме их. Чарльз, как будто в полусне, кивнул. Голос Леншерра гипнотизировал, а мысли, недавно носившиеся по черепной коробке с бешеной скоростью, теперь потекли медленно, повинуясь его звукам. Эрик наклонился ещё ближе, почти соприкасаясь с губами профессора, но тот, словно очнувшись, резко вскочил: - Возможно, ты всё-таки прав, но я никогда не соглашусь, пока не увижу всё своими глазами. Я вылетаю сегодня. Буду очень рад, если ты полетишь со мной, но настаивать не стану. Можешь вернуться завтра. Я запишу тебе адрес. Ксавьер в последний раз взглянул на опешившего от столь резкой смены его настроения Эрика и направился в сторону лифтов. Леншерр в бессилии ударил кулаком по мягкой обивке дивана так, что несколько швов расползлись в стороны, обнажив внутренность подушек. Вот так же и Чарльз поступал с Эриком. Бил своими эмоциями и чувствами по нему так, что швы извечного равнодушия, которые давно перекроили всё сердце магнетика, расходились с невероятной лёгкостью, оголяя живую душу. Конечно, магнетик и не собирался дожидаться завтрашнего дня, чтобы улететь, хотя особой причины срываться с места он не видел. Дети были в безопасности, взрослые мутанты могли позаботиться и о них, и о себе. Но неприятное колющее чувство в груди не позволяло Эрику отпустить Чарльза одного. Он готов был позорно взвыть, когда понял, что волнение за упёртого телепата во много раз превосходит его собственное нежелание возвращаться в Америку. - Ненавижу тебя, Ксавьер, - прорычал Леншерр сквозь зубы и тоже пошёл наверх, смутно осознавая, что им движет вовсе не ненависть… Меньше чем через четверть часа они сидели у входа, ожидая такси. Чарльз то и дело поглядывал на часы, а Эрик, устав следить за редкими машинами, проезжавшими мимо, сидел за барной стойкой и без особого желания пил что-то, похожее на пиво. Минуты ожидания тянулись медленно. Такси они заказали всего несколько мгновений назад, но и это время уже начало казаться бесконечным. - Решил с утра пораньше напиться? От радости или от горя? – весёлый голосок вытянул Леншерра из мрачных раздумий. На соседний стул неожиданно приземлилась Алексис, улыбаясь во все тридцать два зуба. Её шея в нескольких местах темнела большими синяками, и, заметив их, Эрик невольно скривился, почувствовав, как неприятно всколыхнулась вина. - А, сильно видно, да? – девушка одним лёгким движением развязала рабочий пучок, и рассыпавшиеся волосы тёмным каскадом почти полностью прикрыли увечия. – Не обращай внимания, просто какие-то подонки меня разукрасили. Уже и не болит почти. Знаешь, а я им даже немного благодарна… В ответ на недоумённое выражение лица Эрика она заговорщически прошептала: - У меня теперь смена на четыре часа раньше кончается. Я же «жертва насилия». Алексис рассмеялась и зачем-то хлопнула в ладоши. - Ну, а как там у тебя дела? Магнетик перевёл взгляд на всё ещё не отводящего глаз от дороги Чарльза и попытался на время отвлечься от тревожных мыслей. - Всё хорошо. Вот, сегодня уезжаем. Кстати, - Эрик подозвал бармена, - одну Пина Коладу, пожалуйста. Брюнетка проследила за убежавшим выполнять заказ барменом: - Вау! Всё настолько хорошо сложилось? - Нет, но я кое-что понял для себя, - Леншерр сделал глоток, заметив, как девушка затаила в ожидании дыхание. - Я ни за что его не отпущу. Алексис усмехнулась и чокнулась принесённым коктейлем с бутылкой Эрика. - Твоё такси приехало, - заметила она. - Ага, спасибо, - магнетик встал, собираясь уходить, но на секунду задержался. – Послушай, а та история с твоим кузеном, где он сейчас? - Он переехал в Голландию, - пожала плечами Алексис. Леншерр кивнул. А что он, собственно, хотел услышать? Зачем вообще спросил? Он подхватил свою сумку и зашагал к выходу. - Он с тем парнем дом купил! – послышался вслед крик девушки. - Сказал, что теперь осталось только ребёнка завести! Эрик сел в такси. - Почему ты улыбаешься? – полюбопытствовал Чарльз, приземлившийся рядом. Магнетик не ответил. Вместо этого он быстро наклонился и сорвал с его губ лёгкий поцелуй. Профессор тут же удивлённо приоткрыл рот, наверное, собираясь что-то высказать, но Эрик уже отвернулся к окну. Всё-таки, даже несмотря на то, что в Америке их ждали лишь проблемы, он уезжал в прекрасном настроении.