Ради него

До Кливленда они добрались за несколько часов. Когда габаритный джип подъехал к дверям обветшалого дома, начало слабо светать. Эрик всё же позволил себе немного задремать, поэтому вылез из машины недовольный, сонный, но всё равно бережно держащий профессора у себя на руках. Другим он так и не решился доверить его переноску в дом. Дверь открылась перед ним сама. Растрёпанный и какой-то дёрганый Хэнк бегло окинул взглядом вернувшихся, а после почти сразу накинулся на Чарльза: – Он дышит? Да, дышит, – похоже, ответы кого-либо из присутствующих ему были не нужны. – Что произошло? Нет, потом расскажете. Сейчас нужно перенести его на второй этаж. Пока вас не было, я освободил от хлама одну комнату. Теперь там можно устроить небольшой лазарет. Хорошо, что сбегая из школы, я взял некоторое оборудование, только мне нужен жгут и несколько шприцов… – Ты поосторожней со шприцами, – Леншерр буквально поймал за предплечье суматошно носящегося Хэнка, – увидишь, у него живого места нет на венах. – Я буду осторожен. Крови мне нужно совсем немного, только чтобы увидеть, чем его могли накачать. Парень вырвался из захвата и понёсся на кухню за аптечкой. Эрика неприятно кольнуло, что за его Чарльза так беспокоится какой-то другой мутант. Это было немного странно, но пока он решил не заострять внимание на подозрительном волнении Хэнка. В конце концов, ему просто могло показаться. Совершенно не выспавшемуся и пережившему целую бурю эмоций, ему могло показаться что угодно. Леншерр вообще стал задумываться над тем, что такими темпами у него скоро разовьётся паранойя. – Вторая дверь направо на втором этаже. Эрик, положи профессора там на стол и выйди на время. Я позову, когда осмотрю его. Магнетик с большим бы удовольствием сейчас доверил бы Чарльза настоящим врачам, а не этому зарвавшемуся пареньку, который вздумал, что может командовать, но выбора не было. Появляться в каких-либо общественных местах теперь стало сродни самоубийству. Поэтому Эрик нехотя послушался и всё же оставил телепата в указанной комнате. Перед уходом он на несколько секунд задержал взгляд на бледном лице. Чарльз выглядел измождённым и слишком беззащитным, лёжа на устеленном стерильной простынёй обеденном столе, перенесённом с кухни. Магнетик невесомо провёл по слипшимся от крови волосам и всё же заставил себя выйти из комнаты. Через пару секунд прибежал Хэнк и закрыл дверь, оставив его со скачущими мыслями и невыносимо надоевшими чувствами наедине. Сначала Леншерр не хотел отходить от двери. Просто казалось, что если он сейчас уйдёт, то обязательно произойдёт что-нибудь ужасное, что-нибудь такое, что Чарльза он больше не увидит. Он не мог объяснить своих мыслей, но подсознательно этот страх медленно терзал его нервы. Больше всего магнетику хотелось войти в комнату, забрать телепата с пугающей пародии на операционный стол и, отнеся в комнату, положить рядом с собой. А ещё лучше, если бы они сейчас снова оказались в согревающей Италии, подальше от всего, что произошло здесь за какие-то несколько дней. Подальше от людей, мутантов и всего мира. Эрик бы нашёл такое место в той солнечной стране. Нашёл бы и уже бы ни за что не отпустил оттуда Чарльза. Сумбурные мысли перескакивали то на реальные желания, то на сонные мечты. Леншерр слишком устал, чтобы думать связно. Ко всему прочему, его грызло чувство, что Чарльз вовсе не его собственность и распоряжаться им он не имеет права, но всё равно магнетик не мог избавиться от желания сделать его только своим, защитить от всего вокруг. Если бы его мысли слышал Ксавьер, он бы точно убил его. Эрик, устало вздохнув, спустился на первый этаж и достал из холодильника бутылку пива. Вообще-то он бы сейчас выпил чего покрепче, но Логан держал только то, что любил сам, и поэтому выбирать не приходилось. – Не поделитесь? Пьетро всё ещё был в гостиной. В то время как вся команда так называемых спасателей разбрелась по комнатам переодевать грязную одежду или досыпать оставшиеся до утра часы, парень предпочёл остаться в своей измазанной копотью и пылью куртке, да ещё и завалиться в ней в кресло. – Ещё не вырос, чтобы пить, – осадил его Эрик, машинально делая глоток. Парень насупился, но уже скоро снова засиял привычной насмешливой улыбочкой: – А вы неплохо справились с теми солдатами, – он сделал эффектную паузу, – для вашего возраста. Эрик непроизвольно поперхнулся алкоголем: – Что ты сейчас сказал? – Ну да, железные тонкие щупальца это, конечно, круто, но можно было бы и что-нибудь пооригинальней придумать, – Пьетро пожал плечами, мол, не его вина, что Леншерр не догадался. – Вот когда сам поднимешь такого же размера железку в воздух, тогда и креативь сколько вздумается, а сейчас вали в свою комнату, не мешай мне… – Бухать? Эрик оскалился. Появилось сильное желание запустить в наглеца бутылкой, просто потому что на большее сил не хватило бы. – Ладно, понял, уже ухожу, – Пьетро отсалютовал магнетику и унёсся в свою комнату, разметав пустившимся вслед воздухом какие-то журналы на столике у телевизора. Леншерр устало вздохнул и сел на место парня. Почему-то на душе стало немного легче. Ещё несколько минут назад он корил себя за необоснованную ревность, за то, что послушался просьбы Чарльза, в общем, за всё сразу, а после бессмысленного разговора со взбалмошным мальчишкой все мысли хоть и не испарились, но стали восприниматься немного проще. Как будто Пьетро знал, что Эрику сейчас нужнее всего, и нарочно отвлёк от навалившегося груза. Магнетик был готов даже поблагодарить его, но скорее бы небо упало, чем он сделал бы это.

***

– Эрик. Эрик! – из сумбурного сна, полного каких-то мельтешащих деталей, Леншерра вырвала рука Рейвен, трясущая его за плечо. Он открыл глаза и едва не зарычал от досады, что позволил себе уснуть, в то время как о состоянии Чарльза не было ничего известно. – Несколько минут назад вышел Хэнк. Пока к Чарльзу нельзя, но он сказал, что с ним всё будет в порядке. – Я уверен в этом почти на девяносто процентов, – сам Зверь сидел на соседнем диване и устало протирал линзы очков, – в крови профессора была смесь сильнодействующих наркотиков, но они уже выводятся, и через день-два не останется и следа. Руку я ему обработал и перебинтовал. У него был подвывих стопы, но ничего особенного, я быстро вправил. Единственное, что меня беспокоит, это довольно сильная потеря крови, возможно, он несколько дней будет слишком слаб, чтобы вставать или делать привычные вещи, хотя при должном питании и отдыхе, думаю, он быстро восстановится. Есть ещё кое-что, что не даёт мне право сказать, что он будет на сто процентов в порядке. Это странный состав, который я обнаружил в его крови. Я такого ещё не видел, а потому не знаю, как он воздействует на профессора. Но состав не долгодействующий, должен тоже скоро раствориться. Хэнк откинулся на спинку дивана и повёл плечами. Те характерным хрустом подали признаки жизни. После небольшой паузы парень вздохнул: – Возможна психологическая травма. Это зависит от того, что делали с профессором и что он видел, но судить пока сложно – он пока не приходил в сознание. Хотя, думаю, увидел он мало хорошего, раз прокусил себе руку. – Он что сделал? – Эрик даже привстал с кресла. – На тыльной стороне ладони укус. Зубы человеческие. Я не дантист, конечно, но чисто логически, скорее всего, это его отпечаток. Может, он специально сделал это? Чтобы не кричать или отвлечься? Леншерр рухнул обратно в кресло. Чёрт, что же случилось с Чарльзом, пока он носился по штату в долгих поисках? – Когда к нему можно будет зайти? – голос у магнетика получился убитым. – Через пару часов, может, больше. Я бы вообще не советовал заходить туда, пока он без сознания. Сейчас лучшие лекарства - это отдых и покой. Кстати, тебе бы тоже не помешало поспать хотя бы несколько часов. Ты слишком бледен. – Обойдусь без твоих советов, – Эрик, как всегда, огрызнулся и попробовал встать, но ничего не вышло. Ноги почему-то отказывались его держать. – Эрик, ты в порядке? Ты ранен? – Рейвен подскочила к креслу и тихо ахнула. На спинке вырисовывалось кровавое пятно ровно там, где было правое плечо магнетика. Похоже, та неудачная пуля слишком сильно задела его, а волнение за Чарльза и чёрная водолазка, всегда скрывавшая любые ранения, просто не давали заметить того, что Эрик медленно терял кровь. – Почему ты не сказал сразу? – Хэнк снова переполошился. – Наверное, зашивать придётся и обработать хорошо, чтобы заражение не пошло. – Сядь. Я сам всё сделаю. Аптечка где? – Леншерра всегда нервировала забота других о себе, а сейчас его просто всё выводило из себя. – Осталась там. Я, кажется, забыл её в комнате у профессора. Эрик незаметно для всех коротко улыбнулся и, назло собственной слабости, направился наверх. – Если всё же потребуется помощь, то я в подвале, – понеслось ему вслед несколько удивлённо. Он лишь на секунду задумался, зачем Хэнку быть в подвале. Вывод сложился сам собой: тот опять, скорее всего, устроил себе импровизированную лабораторию и скрылся там ото всех, как всегда делал в особняке. Как мышь какая-то! Правда, иногда эта мышь бывает синей и клыкастой, но это не важно. Магнетик снова невольно улыбнулся. Слабость сковала всё тело, а раненое плечо стало предательски болеть, но всё равно предстоящая встреча пусть и со спящим Чарльзом поднимала Эрику настроение. Дверь открылась бесшумно. Вся комната была залита лучами рассветного солнца, но пахло в ней какими-то лекарствами и больницей. В углу стояла довольно широкая кровать, а на ней, укрытый лёгким покрывалом, лежал профессор. Он был ещё бледен, но всё равно выглядел гораздо живее, чем когда Эрик выносил его из людского муравейника. Его грудь вздымалась ровно и спокойно, глаза были закрыты, и только веки изредка подрагивали. Магнетик на несколько мгновений забыл, зачем пришёл, но, увидев оставленную на столе аптечку, очнулся от созерцания и решил всё же заняться собой. Водолазка с одной стороны серьёзно пропиталась кровью, став насыщенно-чёрной, поэтому снималась с трудом. Эрик решил не пачкать остальные комнаты, а перебинтовать плечо здесь. В конце концов, он не беспокоил Чарльза, а всего лишь изредка на него поглядывал, так что к чёрту наставления Хэнка! Ранение оказалось несерьёзным, но глубоким. Казалось, будто пуля проскребла себе дорогу через несколько слоёв, несильно зайдя вглубь. Эрик старался делать всё максимально тихо, но когда рану пришлось обрабатывать, шипение всё равно сорвалось с его губ. К счастью, Чарльза это не потревожило, он всё так же безмятежно спал. Несколько криво перебинтовав пострадавшую конечность, Леншерр решил пока не уходить. Конечно, ему бы стоило хотя бы сменить окровавленную водолазку, но почему-то идти в пустую комнату отчаянно не хотелось. Глаза против любых логических доводов слипались, а мерное дыхание и близость Чарльза успокаивали. Наконец-то волнение и нервозность последних нескольких часов отступили, и на их место пришла тяжёлая усталость, навалившаяся на виски неподъёмным грузом. Эрик ещё недолго поборолся с собой, но вскоре плюнул на это, пододвинув стул, облокотился на стол и устало прикрыл глаза. Поспать ему удалось не очень долго. Складывалось впечатление, что над Эриком повис какой-то рок, не дающий пару лишних часов его усталому разуму. Однако в этот раз магнетик был рад собственному пробуждению, как никогда прежде. Вокруг кровати столпились ученики и некоторые учителя, никто не обращал на него внимания. Все взгляды были устремлены на того, кто, оперевшись на подушки, смотрел на собравшихся со слабой, но искренней улыбкой. Чарльзу явно стало лучше. Хэнк оказался прав: сон и отдых сделали своё дело, вернув профессору живой румянец на щеках и яркую голубизну глаз. – Профессор, а там было много людей? – А вас держали в наручниках? – А Фредерика тоже схватили? Бесконечный град вопросов сыпался на Чарльза со всех сторон. Тот отвечал с улыбкой, но было видно, что меньше всего он бы сейчас хотел говорить о случившемся. В висках изредка, но всё ещё вспыхивала тупая боль, а правую руку он едва ощущал, но всё равно видеть лица ставших столь близкими учеников и учителей было ему в радость. Рейвен уже успела несколько сотен раз счастливо поцеловать его, Логан одарил саркастичным прищуром глаз, но в то же время и довольной улыбкой, Хэнк, несколько стесняясь обилия проливающихся вокруг эмоций, скупо поинтересовался о его самочувствии, однако радость была слишком явно видна в его глазах. После пережитого кошмара возвращение в круг названой семьи стало настоящим подарком для Чарльза, но того, кто подарил ему это, почему-то сейчас не было рядом. Сквозь продолжающие сыпаться вопросы и увлечённые обсуждения профессор робко спросил: – А где Эрик? Галдёж сразу же прекратился. Нехорошие предчувствия подкрались к профессору. Сразу вспомнилось расплывающееся в ярком свете ламп взволнованное лицо Эрика. Может, с ним что-то случилось? Что если он пожертвовал собой, чтобы спасти его? Все сомнения отступили, как только столпившиеся ученики расступились и за их спинами показался магнетик, так и не вставший со стула. Эрик едва заметно вздрогнул, когда встретился с пронзительным взглядом Чарльза, но остался сидеть на месте. В конце концов, для всех они были только друзьями, а за Леншерром вообще не водилась бурная эмоциональность, поэтому он лишь поднял ладонь в приветственном жесте, совершенно не зная, что сказать. В воздухе отчётливо повисла неловкость, и Рейвен заметила её первой: – Народ, как насчёт заказать пиццу и устроить сегодня небольшой праздник? Чарли, нам же можно? – девушка искусно изобразила мольбу в голосе. Чарльз без труда понял задумку сестры и был беспредельно благодарен ей за сообразительность: – Конечно, только не привлекайте внимание громкой музыкой. Рейвен ещё раз звонко чмокнула его в щёку и под радостные возгласы учеников повела всех из комнаты – организовывать этот самый праздник. Взрослые, не очень воодушевившиеся идеей заказа пиццы, ещё недолго поговорили с профессором, но, решив обсудить всё после, тоже довольно скоро ушли. Чарльз и Эрик остались в комнате одни. – С пробуждением, Спящая Красавица, – Леншерр встал со своего места и направился к кровати. Чарльзу показалось, что двухметровый путь от стула до неё стал многокилометровой дорогой. Может, так получилось от того, что каждый шаг Эрика был равен четырём ударам его бешено колотившегося сердца? Отчего-то телепат сильно волновался. – Ты в порядке? – Леншерр присел на уголок покрывала, как будто опасаясь подвигаться ближе. – Болит что-нибудь? Рука? Голова? – Он приложил свою ладонь ко лбу Чарльза, как будто так можно было что-то определить. Ксавьер прикрыл от удовольствия глаза, но Эрик руку сразу же убрал: – Ты так долго был без сознания. Помнишь хоть что-нибудь из… ох… Магнетик не думал, что Чарльз уже в состоянии двигаться, поэтому его объятья стали для него полной неожиданностью: – Эрик… – Чарльз выдохнул это Леншерру куда-то в шею, отчего та покрылась мурашками, и обвил его руками ещё крепче. – Я уже думал, что никогда не увижу тебя… Тот потрясённо замер и в следующую секунду прижал профессора к себе, закрывая гадко чешущиеся глаза. Эрик не собирался говорить, что не просто думал, а боялся этого больше всего на свете. Чарльзу его глупые страхи знать было совсем необязательно. – Прости меня, ты был прав, тысячу раз прав, идея пойти в город была до сумасшествия глупой, я не знал, что всё так обернётся, – плечи телепата подозрительно задрожали. – Фредерик никогда не вызывал у меня сомнений, но оказалось… Там была ещё девушка, они меня чем-то напоили, я не знаю… – Хватит, – Эрик взглянул Чарльзу в лицо. Глаза последнего подёрнулись пеленой слёз. – Я не хочу, чтобы ты вспоминал об этом, не сейчас, по крайней мере. Тебе нужно восстанавливаться, а неприятные воспоминания - не лучший способ это делать. Расскажешь всё чуть позже, хорошо? – Ты не понимаешь, они взяли у меня кровь, за несколько часов смогли создать сыворотку, которая… – Чарльз, забудь пока про это! Ты сейчас здесь, а не там, поэтому всего лишь на пару дней пошли к чёрту всё это, – магнетик говорил устало, но твёрдо. Ксавьер думал возразить, но решил послушать Эрика. К тому же тот был прав: кроме болей в голове и каких-то смазанных вспышек, воспоминания ничего не вызывали, больше причиняя неприятные ощущения, чем давая нужную информацию. – Ладно, но потом мы обязательно обсудим это. – Как скажешь, – Леншерр улыбнулся, в его взгляде появилось нечто непонятно хитрое, как будто он успел замыслить что-то. Чарльз не мог не заметить этого: – Знаешь, я впервые признаю, что хочу знать, что ты думаешь. – Хорошо, тогда я впервые разрешаю тебе заглянуть в мои мысли. Чарльз неосознанно вздрогнул. Эрик и понятия не имел, что своей фразой всколыхнул целую волну воспоминаний о жуткой боли, которая буквально разъедала голову телепата, когда он пытался докричаться до него. Предложение испытать свои силы снова, пусть и не в том пугающем помещении, а в залитой светом комнате, не рядом с врагами, а под заботливым присмотром Эрика, вызвало у Чарльза настоящий ужас. Осознание собственного страха не принесло ему ничего, кроме отвращения к самому себе. Ксавьер почувствовал себя одной из крыс, которую ударами тока отучали от лакомства. Так же и его отучили от телепатии через боль. – Всё в порядке? – Эрик заметил, как резко побледнел профессор. – Да, конечно, – Чарльз пару раз моргнул, приходя в себя после взбрыкнувшей памяти. – А ты сам не мог бы сказать, о чём думаешь? Улыбка Леншерра стала чуть шире: – Я могу даже показать тебе, если хочешь… И, не дожидаясь согласия, которое уже было готово сорваться с языка телепата, он наклонился и с нежностью припал к его губам. Чарльз лишь на секунду оторопел, но дальше уже сам вцепился пальцами в водолазку Эрика, притягивая того ещё ближе. Раненое плечо магнетика мстительно напомнило о себе, но тот даже не обратил внимания, целиком погрузившись в упоительную сладость рта телепата. Нежность поцелуя медленно, но верно сходила на нет, оставляя голодную жадность. Оба целовались так, будто их разделяли годы разлуки, а не какой-то день. Эрик целовал отчаянно, словно боясь снова потерять, стараясь успеть как можно больше: провести по кромке зубов, несильно прикусить губу, погрузиться в одуряющий жар рта, зарыться рукой в волосы Чарльза… Ксавьер испытывал то же самое, он хотел бы, чтобы поцелуй длился вечность, но разум предательски стало застилать усталостью. Перед глазами поплыли цветные круги, а тело против воли стало расслабляться. Похоже, он немного переоценил свои силы. – Прости, прости! Чёрт, для первого часа после твоего пробуждения это слишком много, да? – Эрик почувствовал, как Чарльз обессилено стал сползать на кровать. Он тут же помог ему лечь обратно на подушки. – Я не подумал, извини. Наверное, я пока слишком слаб для такого обилия эмоций, – профессор смущённо отвёл взгляд. Все мышцы сделались ватными, а тело снова стало ощущаться с трудом, но, несмотря на это, он был действительно счастлив. Эрик был рядом, был рядом по-настоящему, всем своим существом. Чарльз чувствовал это и без своих сил. Глаза Леншерра выдавали его заботу, теплоту и слабый оттенок волнения. Ксавьер готов был поспорить, что если он спросит Эрика, любит ли он его, то тот не скажет правду. Нет, Эрик не такой. Но Чарльз-то может видеть это без слов! И раньше мог бы заметить, если бы не был так занят. – Ты голоден? Я, правда, не знаю, что тебе сейчас можно есть, и вообще не уверен, что у нас хоть что-то осталось в холодильнике, но ты же сам знаешь про пиццу… Леншерр усиленно старался смотреть в окно, но лежащий совсем рядом Чарльз, с растрёпанными ото сна волосами, золотящимися тёплым оттенком каштанового, вновь сверкающими глазами и слегка припухшими после поцелуя губами, против воли притягивал его взгляд. Эрик понимал, что сейчас не время даже для мыслей о том, чтобы прикоснуться к скрытому лёгкой пижамой телу, но ничего с собой поделать не мог, поэтому отвлекался изо всех сил: – Могу спросить у Хэнка, нужно ли тебе соблюдать какую-нибудь диету или что-то ещё… – Эрик, я не хочу есть, расслабься, – Чарльз улыбнулся так искренне, что Леншерр от своих мыслей почувствовал себя ещё хуже. – Я бы ещё немного поспал. Тебе, кстати, тоже стоит вздремнуть. Жаль, что мы не в особняке, а то можно было бы лечь вместе, – Эрик неслышно скрипнул зубами, всё-таки Ксавьер был неисправим в своём желании скрываться. – Можно попросить тебя побыть со мной ещё немного? – Пока не уснёшь? – Если ты не против… Казалось, будто внутри профессора шла отчаянная борьба. Ещё несколько минут назад он со страстью отвечал на поцелуй, забыв про всякое смущение, а сейчас, прося какую-то мелочь, так стыдливо заливался румянцем. Эрик с трудом оторвался от откровенного любования Чарльзом. В его голове впервые за долгое время поселилась мягкая тишина, и он едва не забыл, что нужно что-нибудь ответить: – Да, конечно. Отдыхай, я буду рядом. Эрик не мог прийти в себя, пока Ксавьер укладывался поудобнее и первое время дышал слегка неровно. Его лицо перестало напоминать посмертную маску, став вновь обычного цвета; стёрлись все следы жуткого пребывания в людском логове, оставив после себя лишь несколько посеребрённых волосков у виска и заживающие раны. Леншерр не мог отвести взгляда от Чарльза. Профессор уснул довольно быстро. Похоже, он действительно пока был слишком слаб. Мысли Эрика некоторое время всё ещё плавали в патоке, но он заставил себя выйти из комнаты. Его сразу же обступила серость стен. Дом как будто стал в несколько раз уже, стиснув широкие плечи Леншерра. Конечно, это были лишь иллюзии, но Эрик не смог прогнать плохое предчувствие. Такое же чувство преследовало его в концлагере. Обшарпанные стены, истёртые прикосновениями тел и рук тысяч заключённых, давили точно так же, как теперь покрытые серовато-пыльными обоями стены дома. Отсюда нужно было выбираться. Магнетик помотал головой, и странное давление немного отступило. Нельзя было надолго задерживаться в разваливающемся коттедже Логана. Они все здесь как на ладони. Их спасательная операция на деле была лишь наглой выходкой, которая, скорее всего, привела верхушку страны в бешенство. Сейчас мутантов не просто искали, теперь на них была объявлена настоящая охота, а разрушающийся дом на окраине Кливленда был самой лёгкой мишенью. Эрик спустился на первый этаж, где царил небольшой праздничный хаос, связанный со спасением директора школы. Никто из присутствующих не понимал, что в них сейчас могли целиться из сотен винтовок или солдаты могли отслеживать каждое их движение. Наивные дети. Запах пиццы не отвлёк не евшего целый день магнетика. Он твёрдо прошагал сквозь танцующих и веселящихся учеников к торчащей из-за спинки кресла серой макушке. – Нам нужно поговорить, выйдем на улицу. – Ну почему мне нельзя остаться праздновать? – Пьетро по-детски надул губы, но огонёк интереса уже прочно поселился в его глазах. Эрик ничего не ответил, а просто вышел за дверь. Парень с наигранно мученическим стоном ринулся за ним. Говорили они недолго. Уже через несколько минут Пьетро скакал от возбуждения и был готов рвануть шпионить за охраной вокруг особняка хоть сейчас. Конечно, сначала он для вида усиленно строил страдальческую мину, но запах опасности уже звал его. Эрик был рад своему выбору. Максимофф был ребёнком, но его проворство и хитрость могли стать отличным подспорьем в предстоящей операции. Само собой, Леншерр всё ещё был уверен, что справился бы и в одиночку, но теперь был вынужден признать, что при нынешнем положении вещей стоило подстраховаться. К тому же если бы Пьетро схватили, то потеря была бы не очень большой. По крайней мере, для Эрика точно. Итак, всё было решено, но теперь нужно было совершить вылазку как-то незаметно для всех. Леншерр не хотел раньше времени портить всем веселье, но ещё больше его волновал Чарльз, который точно стал бы лишний раз волноваться или бы вообще пошёл с ними, как настаивал сначала. Магнетик не мог этого допустить. Они выехали вечером. Им предстояла довольно длинная дорога через несколько штатов, поэтому нужно было торопиться. Пьетро придумал какую-то нелепую отмазку, а Эрику и не нужно было ни перед кем отчитываться о причине своего отъезда. Единственный, кому он мог бы рассказать, а точнее, сейчас солгать, дремал после принятия каких-то лекарств. Больше не медля, они двинулись в путь.